58

Неделю спустя…

Конец октября

— Нормально, — завожу руку за голову и прохожусь пятерней по волосам.

Осматриваюсь. Кровищи море.

Парень, сидящий в наручниках на заднем сиденье «Тойоты» с маячками, раскачивается из стороны в сторону.

— Это Королев, что ли? — спрашиваю у своего непосредственного нача, к которому меня приставили на практику. Мы полчаса назад сюда приехали. Авария. Чувак влетел в остановку. Деваха, что была с ним в тачке, вылетела через лобовуху и превратилась в фарш.

— Знаешь его?

— Ну так, — убираю руки в карманы.

Королев — сын медиа-магната. Всегда был без тормозов. Во вселенной моего отца я, естественно, с такими отбросами не общаюсь.

— Пять трупов. Восемь раненых. Семь утра, — Алексей Викторович пожимает плечами и, сунув папку под мышку, идет к операм.

Нормальное такое утречко. Делаю глоток кофе из стаканчика и замечаю Майю. Ну да, район-то их. Она в местном ОВД трудится.

Нормальный такой следователь, блюет от вида крови и трупов.

— Ты как? — подхожу к ней со спины. Майя вздрагивает, вытирает рот ладонью и поворачивает голову.

Шмыгнув носом, часто кивает и лезет в сумку за влажными салфетками.

Зеленая вся.

Выбрасываю стакан из-под кофе в урну и снова спрашиваю:

— Май?

— Нормально, — отходит в сторону.

Что за цирк? Иду следом и, тормознув у своей тачки, вытаскиваю бутылку минералки. Протягиваю Майе. Не хватало, чтоб ее тут вырубило, блин. Предпосылок вон достаточно.

— Спасибо, — она кивает и делает несколько жадных глотков. — Ты здесь откуда?

— Я с прокурорскими, — убираю руки в карманы брюк.

Губ касается улыбка. Как-то после нашего разбега я ляпнул ей, что будем видеться чаще, потому что я теперь прохожу практику в прокуратуре. Тогда еще в глубине души на что-то надеялся.

— Понятно.

Панкратова вяло кивает и, перевалившись на одну ногу, упирается ладонью в капот моей тачки.

— Эй! — хватаю ее под локоть. — Ты куда поехала? — подтаскиваю вверх. — Посиди-ка, — открываю дверь и усаживаю ее в свою машину.

— Я в порядке, — упрямится, а саму вот-вот снова вывернет.

— Ага, я вижу.

Глаза сами собой закатываются. У меня в голове никогда не укладывалось желание Майи стать следачкой. Это не ее. Совсем. Это понимают все вокруг, все, но не она.

— Тебе домой, может? — спрашиваю, потому что у нее губы уже посинели.

— Ага, — язвит, — конечно. Я на работе, вообще-то.

— Да вам тут все равно делать нечего. Приехали, отметились и свалили. Ковалев уже давно напрашивался, неудивительно, — смотрю поверх крыши машины. Как раз туда, где труп девушки-пассажирки упаковывают в черный пакет. Чуть дольше задерживаю взгляд на Королеве. Он ржет. Истерика подкатила или отходняки от таблеток?

— Ты его знаешь?

Слышу голос Майи, но отвечаю не сразу. Почему-то, глядя на весь этот хаос, трупы и раскуроченную остановку, думаю о Полине. Она ведь тоже могла вот так же где-то стоять и ждать автобус. От одной только мысли об этом по спине ползет холодок.

— Так. Пересекались иногда. Замнут.

— Четыре человека погибло, пять… Восемь пострадало…

— Ты в курсе, кто его предки? Замнут.

— Так же нельзя.

— Поверь, ни меня, ни тебя не спросят. Шум поутихнет, и замнут, — жму плечами. А смысл играть сейчас в правосудие, если так и будет?

Панкратову зовет ее нач, и она, оттолкнувшись ладонью от сидушки, поднимается на ноги. Уходит не оглядываясь. Да и я на нее, если честно, не смотрю.

Гоняю только в башке бабушкины слова. Третью неделю уже гоняю.

«Возможно, там с Майей… к Майе любви-то и не было?!»

Возможно.

Именно поэтому, вероятно, вечером я еду к Панкратовой. Может быть, мы встретились сегодня не просто так? Может быть, это тот самый знак, чтобы закрыть для себя вопрос Майи окончательно?

Во-первых, хочу проверить свою теорию. Во-вторых, утром она реально плохо выглядела. Ее любимого Мейхера в городе нет, а Панкратова максимально несамостоятельная девица, поэтому проверить, не валяется ли она дома в обмороке от переизбытка эмоций, стоит.

Правда, вместо спасибо получаю наезд.

— Ты зачем приехал? — агрессирует, открыв мне дверь.

— Проверить, что ты в норме. Ты же в норме? В алкогольную кому не бахнешься? С крыши на нервах не сиганешь?

— Дурак, — закатывает глаза и отходит в сторону, пропуская меня внутрь.

Судя по всему, домой Майя не только-только пришла, но до сих пор шляется в пальто.

— Ну и супер. — Снимаю кроссовки. — Нормально, значит?

— Нормально.

— Я думал, не впустишь. Иначе наш Ромео приедет всем тут бошки сносить. Или я тут только потому, что Мейхера в городе нет?

— Не неси чушь. Но да, ты здесь только потому, что его нет. Иначе ты вряд ли бы сюда заглянул.

— Поражаюсь твоей дерзости. Сама меня кинула, а потом еще и во враги записала.

Смеюсь и чувствую, что эти слова ничего для меня не значат. Она, девчонка, по которой я убивался не один год, сегодня ничего для меня не значит. В башке просто есть хорошие и плохие воспоминания, связанные с ней, на этом все.

Отпустило?

Майя же после моих слов бледнеет.

— Расслабься, я шучу, — успокаиваю ее.

Снимаю кожаную крутку и прохожу в гостиную, на диване в которой восседает огромный плюшевый медведь.

— Ну ничего себе романтик!

А Мейхер-то старается…

— Ты поржать приехал или будет какой-то разговор?

— Одно другому не мешает, — жму плечами. — Ты как вообще? В норме?

— Более-менее.

— Бросай ты эту работу. Она тебе не подходит. В дурку загремишь.

— Я разберусь сама.

— Ну да. Твои родители слишком боятся травмировать твою тонкую душевную организацию, поэтому молчат. Ну а Мейхер на фоне всех ваших дрязг засунул язык в жопу. Боится поругаться. Идиот.

— А ты не боишься, — вздыхает.

— А я свое уже отбоялся. Ладно, давай свой чай.

— Я тебе ничего не предлагала.

— Предложи тогда. Хватит делать вид, что мы с тобой не знакомы. Было и было. Прям трагедию с Мейхером развели.

— Ну раз ты такой умный, сам себе чай и сделай. Где чайник, знаешь.

— Да без проблем.

Иду на кухню и достаю чашки. Щелкаю кнопкой на чайнике. Отмечаю, что уже несколько раз поймал себя на том, что хочу отсюда уйти. Майя меня не интересует. Совсем. А в том, что она в порядке, я убедился.

— Тебе черный? — спрашиваю у Майи через плечо.

— Ага, — устало стягивает с себя пальто.

— Эй, полегче, я стриптиз не заказывал, — ржу.

— Иди ты в задницу!

Панкратова вцепляется в свое пальто и, сходив в прихожую, хлопает там шкафами и с заминкой возвращается обратно.

Разливаю кипяток по кружкам. Одну двигаю к Майе.

— Не дуйся. Я реально приехал удостовериться, что ты в норме.

— Я в норме.

— Ну хорошо. У вашего нача со дня на день проверки начнутся. Так что готовься к головомойкам.

— Сегодня как раз с Денисом на работе обсуждали.

— Ага. Отец мой весь день бешеный ходит, ему уже сверху по голове постучали, — размешиваю сахар.

— Неудивительно, — вздыхает. — Как твои дела?

— Лучше всех.

— Ты с девушкой?

— Ревнуешь? — ухмыляюсь.

На самом деле меня жутко раздражают все, кто интересуются Полиной. И не потому, что я ее стесняюсь или она какая-то не такая, как ей самой кажется. Просто она будто только моя… А им всем ни трогать ее, ни знать о ней — не нужно.

Смотрю на Майю. Понимаю, что снова ее смутил.

— Не ревнуешь. Никогда не ревновала. Я знаю, — киваю, глядя ей в глаза.

Всегда это знал и зачем-то на что-то надеялся. Теперь вообще не понимаю зачем?! Теперь этот отрезок времени кажется нелогичным. Странным, потерянным…

— Давай мы не будем об этом…

— Давай не будем, — киваю. — С девушкой, — барабаню пальцами по столу, — или нет, — жму плечами просто потому, что до сих пор не могу понять, что у меня с Полькой за отношения такие. Меня к ней тянет, но я все время ловлю себя на мысли, будто не вывезу вот те самые отношения, которых бы ей со мной хотелось. Обязательно ее обижу, сам того не понимая.

— Это как?

— Так, — отмахиваюсь и допиваю свой чай. — Уходи с этой работы, тебе же лучше будет, — поднимаюсь из-за стола. — Не провожай.

Хлопаю дверью, а через час оказываюсь у бара, в котором работает Полина. Весь день сегодня о ней думаю.

Бросаю машину у входа в бар и захожу внутрь.

Полинку выхватываю взглядом мгновенно и чувствую, что улыбаюсь.

Сажусь за свободный стол и, когда Лялина меня замечает, взмахиваю рукой. Полька кивает и чуть погодя подходит ко мне с планшетом в руках.

— Ты сегодня когда заканчиваешь? — спрашиваю, жадно ее рассматривая.

Это не похоже на скуку больше. Это тоска?

— Мы через час закрываемся, — шепчет с улыбкой.

— Давай поужинаем где-нибудь потом?

— Хорошо. Только закажи хотя бы кофе, если решил тут сидеть.

— Заказываю. Мне американо, пожалуйста.