66

Полина

Пальцы дрожат. Все тело дрожит.

В голове ураган мыслей, и они не дают сосредоточиться. Я потерялась. Здесь и сейчас. В эту самую минуту. В его объятиях. Крепких, жарких, порабощающих.

Чувствую поцелуи на губах, на коже шеи и щек. Чувствую их. Отзываюсь, да, но в голове какая-то дымка. Картинки смазанные, звуки — тоже. Только пульс долбит четко и громко. Считаю удары и обнимаю Вэла. Обвиваю руками его шею. Зажмуриваюсь. Считаю про себя до десяти, отвечая на его поцелуи, как умею. Кажется, получается неплохо, но почему-то хочется плакать. Глупо так. Нужно ведь радоваться. Я же именно этого и хотела в глубине души — его признаний. Его чувств. Объятий вот этих, поцелуев, нежности.

Сказки! Красивой сказки и своего принца. Самого настоящего!

В какой-то момент шмыгаю носом, и Вэл замирает. Больше не целует. Кажется, даже обнимает теперь не так крепко.

Снова обхватывает ладонями мои щеки. Смотрит в глаза.

— Ты чего? — спрашивает, бегая взглядом по моему лицу. — Неприятно? Не хочешь?

Теряюсь в это мгновение. Пялюсь на него как на инопланетянина и кусаю щеки изнутри, потому что не знаю, как ответить. Что я должна ответить?

Чего я не хочу? Что он имеет в виду? Поцелуи? Объятия? А может, секс? О чем он? Я не понимаю! Мне кажется, я так часто его не понимаю…

Я же привыкла с ним дружить. Я настраивала себя именно на дружбу с ним все это время! Старалась максимально игнорировать любой намек на симпатию.

Да боже, я свое обожание к нему заталкивала далеко под кровать. В самый дальний, темный угол. Прятала. Играла в дружбу. Одергивала себя и давала мысленные пощечины, потому что влюбляться было нельзя.

В такого, как Вэл, влюбляться в моем случае просто глупо. Кто он, и кто я…

Мы не в сказке про Золушку, хоть у меня и есть злая «мачеха».

Вытираю щеку тыльной стороной ладони и верчу головой, озвучивая тем самым свое «нет». Мне не неприятно, естественно.

Вэл убирает руки и отстраняется. Не сильно, конечно, но все равно становится холодно и одиноко.

— Извини, — произносит гораздо тише, продолжая смотреть на меня, ловя взгляд.

Моргаю. Не понимаю, за что он извиняется, и снова кручу головой, растирая слезы по лицу.

— Не простишь? — Велий приподнимает бровь, и на его губах появляется ухмылка. Правда, совсем не веселая.

— Мне приятно, — бормочу, опуская взгляд. — Просто…

Почему-то именно сейчас становится страшно. Будто конкретно в этой точке все меняется.

Набираю в грудь побольше воздуха и смотрю Вэлу в глаза. В какой-то момент смелею и дотрагиваюсь раскрытой ладонью до его груди. Чувствую, как бьется его сердце.

— Просто мне нужно привыкнуть к тому, что ты сказал. Это неожиданно, если честно.

Вэл кивает и, коснувшись моего бедра, садится на столешницу рядом со мной, упираясь в ее края ладонями.

Собираю пальцы, только-только касавшиеся его груди, в кулак и поджимаю губы.

В голове полнейший раздрай.

Я счастлива и несчастна одновременно просто потому, что боюсь. Боюсь довериться. Боюсь начать эти… отношения?

Хотя разве он говорил что-то про отношения? Нет.

Я и правда могу ему нравиться, наверное, но ведь это может не значить ничего большего.

Боже мой, как же сложно!

Даже если он и подразумевает подо всеми своими словами и действиями отношения, сколько они продлятся? Когда он устанет от меня? От моих вечных проблем? Слез…

Когда именно ему станет скучно?

Я же не глупая, понимаю, что все это время, даже если я ему и нравилась, он спал с другими. Поэтому-то мы и дружили. Но что будет со мной, если это продолжится уже не во время дружбы? Я с ума сойду! Я и так его ревную. Ко всем. Даже к самой себе, кажется.

Для меня все происходящее — сон. Сон во сне, где я по кругу испытываю какую-то медленную пытку. И так было всю жизнь. Всю мою чертову жизнь!

— Окей, — Вэл снова кивает. — Привыкай.

Замечаю, как уголки его губ приподнимаются, вырисовывая на лице легкую улыбку.

Наверное, он представлял себе все иначе сегодня. Забрал к себе, в очередной раз помог, а я снова устроила тихую истерику. Сижу, реву тут как дура!

— Прости, — шмыгаю носом. — Я правда не хотела тебя обижать.

— Ты меня не обидела, — пожимает плечами.

— Правда? — поднимаю голову и смотрю на него во все глаза.

— Естественно.

— Спасибо, — бормочу и соскальзываю со столешницы на пол.

Вэл делает то же самое. Теперь стоит рядом. Прижимается ко мне бедром.

— Может, тебе поспать? — спрашивает, сжимая мою руку в своей ладони.

— Мы же собирались готовить ужин.

— Забей.

Часто киваю и разворачиваюсь к Вэлу лицом.

— Я тогда… пойду? — киваю в сторону выхода из кухни.

— Иди.

Поджимаю губы и, неуклюже клюнув Вэла в щеку, прячусь в спальне, которую он мне выделил.

Ложусь на кровать, подтянув колени к груди, но сна нет.

Я все время представляю, где сейчас Вэл. В какой части квартиры? Что сейчас делает?

Злится? Обижается?

Сказал, что нет, а если…

Зажмуриваюсь. Нужно поспать. Нужно уснуть, переварить все, что сегодня произошло, но я даже этого не могу. Лежу и пялюсь в одну точку почти всю ночь.

Утром чувствую себя еще более разбитой. Вставать с постели совсем не хочется, а выходить из комнаты страшно. В какой-то момент ловлю себя на мысли, что вчерашний вечер мне вообще приснился. Может быть, мы с Вэлом просто поужинали и легли спать? Без всех тех разговоров, а?

Прислушиваюсь к тишине. Что в комнате, что в остальной части квартиры тихо.

На цыпочках крадусь в душ. Быстро моюсь, сушу волосы феном и одеваюсь. Уже в комнате, у зеркала еще раз расчесываю волосы, поправляю горло на водолазке и проверяю, точно ли везде заправила ее в джинсы.

За дверь выхожу, стараясь не издать ни звука.

Полы у Вэла в квартире не скрипят, и это вот вообще непривычно. Что дома, что в общаге пройти по полу бесшумно было вообще нереально.

Соблазн по-тихому сбежать сейчас в универ велик, но я отметаю его и заворачиваю на кухню, практически сразу сталкиваясь с Вэлом лицом к лицу.

Вздрагиваю и, охваченная волнением, шепчу:

— Доброе утро.