76

— Она Полина, — Вэл реагирует мгновенно. И тембр у него при этом не самый приятный.

Злится? Злится, потому что меня это могло обидеть, или потому, что не хотел о ней вспоминать?

Слышу извинения, но не реагирую на них. Просто иду к машине.

— Поль.

Кудяков догоняет и сразу приобнимает за талию.

— Что?

— Обиделась?

— Нет, — мотаю головой. — Устала.

— Точно?

— Конечно.

В том, что я не обиделась, убеждаю себя весь путь до квартиры Вэла. Правда, в итоге ни черта у меня не выходит. Она как призрак, Ксюша была права! Настоящее проклятие.

Боже, я ее не видела даже, но так ревную. Так сильно ревную, что не могу себя контролировать.

— Ты от меня сегодня чего-то ждешь? — спрашиваю у Вэла уже в лифте.

Он хмурит брови вместо ответа.

— Вэл…

— Только то, что ты сама готова мне предложить, — улыбается и утягивает меня в квартиру.

Как только дверь за нами закрывается, Вэл, не зажигая света, сразу же вжимает меня в стену и целует.

Он целует, а я думаю про эту чертову Майю, чтоб ее!

Пытаюсь отвлечься, переключиться, но понимаю, что не могу. Мне неприятны сейчас его поцелуи и прикосновения. Я хочу, чтобы он перестал. Не могу отделаться от мысли, что я просто ее временный заменитель.

Тело напряжено. Губы не слушаются. Я не могу подстроиться, не могу ему отвечать. Ничего не могу!

Вэл это чувствует и тормозит. Отрывается от меня и, чуть запыхавшись, спрашивает:

— Что не так?

— Все нормально.

— Поль, — давит голосом. Тихо, но угрожающе звучит.

— Я же говорю…

— Ты врешь.

Отворачиваюсь, хватаю ртом воздух. Чувствую дрожь в конечностях, чувствую тепло, тяжесть его тела, и хочу раствориться.

— Полин, я же все равно докопаюсь.

Молчу. Тупо смотрю в пол, нервно постукивая пяткой по паркету.

— Что, блин, опять не так? — психует, резко от меня отстраняясь.

Внутри срабатывает какой-то давний механизм, и я сжимаюсь, подобно пружинке. Скукоживаюсь вся, закрывая себя руками.

Как раз в этот момент зажигается свет.

— Серьезно? — голос Вэла звучит где-то рядом. Причем со злой издевкой. — Иди спать. Завтра поговорим, судя по всему.

Он уходит вглубь квартиры, а я остаюсь стоять в прихожей. Минуты через две расслабляюсь. Слышу, как он говорит с кем-то по телефону, и иду туда, останавливаюсь посреди кухни у Вэла за спиной.

Он поворачивает голову, прощается и убирает телефон в карман.

— Ты со мной, чтобы не думать о ней? — спрашиваю дрожащими губами.

— О ком?

— О Майе.

Замечаю, как у него дергается мышца на лице, и все-все понимаю.

— С чего ты вообще это взяла? — прищуривается, беря себя в руки. Теперь его лицо снова непроницаемо. Маска.

— А разве это не так? Ты ее любил, точнее, очень сильно… любишь.

— И поделился с тобой такой подробностью явно не я, а кто-то, кто испытывает за меня мои же чувства, да? — Кудяков ухмыляется, бросает на стол телефон, а потом снимает пиджак. Кидает его на диван, переместившись в гостиную. Туда же летит и футболка.

Я стою как истукан и заливаюсь краской. Мне стыдно и страшно одновременно.

— Рано ты, Полина, решила выносить мне мозг.

Сглатываю горечь и обнимаю свои плечи. Вэл же расстегивает ремень на джинсах.

— И нет, я с тобой не потому, что хочу не думать о Майе. О ней есть кому думать и без меня, — скалится.

— Но ты не сказал, что не любишь ее, — бормочу совсем тихо.

Вэл бросает на меня раздраженный взгляд, а потом в два широких шага сокращает расстояние между нами. Хватает за руку и тянет меня к дивану.

— Сядь, — толкает, и садится рядом. — Что за бред ты вообще несешь, Поль?

— Я просто размышляла…

— Ну да, искренне верю, — ухмыляется. — Анька? Ксюха? Кто? — впивается в меня взглядом.

— Я просто…

Шепчу и замолкаю. Повисает тишина. Вэл ее не нарушает. Он просто прижимает меня лопатками к сидушке дивана и, навалившись сверху, произносит:

— Рассказывай. Если я начну узнавать сам, будет хуже. Всем.

И я… Я рассказываю. Торопливо и все до последнего звука. Все-все, что слышала от Ксюши, о чем сама сегодня рассуждала и думала. Тараторю и реву.

Вэл все это время прижимает ладонь к моей щеке и иногда смахивает слезинки большим пальцем.

— Все? — спрашивает примерно через минуту моего молчания.

Часто-часто киваю.

— С Майей у меня все давно закончено. Я ее не люблю. Не хочу. Практически не общаюсь.

— Практически? — тут же цепляюсь к словам.

— Чисто в теории мы можем столкнуться в универе и у общих друзей. На этом все.

— Ладно, — облизываю губы. — Хорошо.

— Ты мне веришь? — улыбается и, сжав мои пальцы, целует тыльную сторону ладошки.

— Верю.

— Точно?

— Да.

— Хорошо. Если тебя что-то смущает, спрашивай у меня, а не слушай фиг пойми кого.

— Постараюсь, — шмыгаю носом и не могу сдержать смешок.

— Постарайся.