81

Вэл

— Кудяков Велий Владиславович?

— Ага, это кто? — спрашиваю, прижимая телефон к уху плечом, пока убираю дело в сейф. Десять вечера, а я все еще в отделе.

— Капитан Каримов. Час назад Лялина Полина Григорьевна написала заявление о краже. Знаете такую?

Замираю и, захлопнув сейф, отхожу к окну.

Быстро прикидываю, сколько сейчас в Москве времени. Разница у нас сейчас восемь часов. Получается, Полинка была у них в отделе примерно в час дня.

— Знаю. О какой краже? — уточняю. Пока еще ни черта не понимая.

Капитан вкратце рассказывает о моей квартире, о пропавших вещах и спрашивает, действительно ли меня нет в городе.

— Нет. А Полина там?

— Мы ее уже отпустили.

— Понял.

Пока кручу в башке мысли о том, почему Полинка не позвонила мне лично, капитан всячески пытается намеками узнать, реально ли я сын того самого Кудякова. Когда понимает, что это правда, просит не волноваться и обещает найти вора в ближайшее время.

Скидываю звонок. Прохожусь по кабинету из угла в угол и звоню Полине. Слушаю долгие гудки, но трубку никто не берет. Такой же сценарий повторяется все время, что я еду в отель, да и в номере тоже.

Грею чайник, достаю чашку, но налить в нее кипяток не успеваю, потому что звонит отец.

— Что у тебя там происходит? Мне телефон обрывают. Квартира, кража, какого черта, Вэл?!

Судя по голосу, он в бешенстве.

— Без понятия пока. Хату обчистили. До Полинки дозвониться не могу.

— Ну так дозвонись, — психует отец. — Раз она там, пусть разбирается. Ты же знаешь, я в Питере до конца недели.

— Да понял, не ори.

— Не орать? Мне на совещании названивают, с твоей квартирой, — бесится.

— Да понял-понял, я разберусь.

— Разберись. Матери позвони, она переживает, как ты там в своей командировке.

— Позвоню.

— Хорошо, — смягчается. — Точно нормально все?

— Отлично, пап.

— Ну ладно. Отдыхай, — выдыхает. — Сколько у тебя там? Часов одиннадцать уже?! Может, к девочке твоей направить кого из ребят моих в помощь?

— Давай, — соглашаюсь сразу, прекрасно понимая, в каком там сейчас Полька состоянии.

— Окей. Вечером отзвонюсь.

— Спасибо, папа.

— Все, давай, работничек! — смеется и скидывает звонок.

Чуть выдыхаю. Открываю мессенджер и пишу Полинке:

«Знаю про ограбление. Ты где? Я с отцом созвонился, он ребят своих пришлет. Не переживай сильно. Перезвони, как сможешь».

Закидываю в чашку пакет чая и заливаю все это дело кипятком. Чувствую себя отвратно. Чертовщина какая-то. Как такое вообще могло произойти? Кража у нас? Сюр.

Делаю глоток, обжигая губы, и морщусь.

— Блин, — отставляю от себя чашку и снова звоню Поле. Тишина. — Да куда ты пропала-то? — бешусь.

Проходит еще часа четыре. Сна, естественно, ни в одном глазу. Одни траблы. Дико нервничаю. Десять минут назад поймал себя на мысли, что с Полькой что-то случилось. Переходила дорогу и попала под машину? Хулиганы напали?

Черт! Черт! Черт!

Методично обзваниваю больнички, а потом морги. Нервы на пределе.

Постоянно звоню и ей, но телефон у нее продолжает молчать.

В какой-то момент погружаюсь в тотальнейшее отчаяние. Мозг кипит. Даже руки периодически дрожат. Каждый новый звонок в морг нагоняет все больше и больше страха. Что, если мне подтвердят о ее поступлении?

В два часа ночи перезванивает отец и сообщает:

— Ее нет в квартире.

— В смысле?

— Ребята три раза ездили. Пусто. Я сразу сообщать, волновать не стал, мало ли, но здесь теперь такое дело, сынок, — замолкает, и голос у него меняется, я это точно слышу.

— Какое?

— Даже не знаю, как сказать…

— Как есть, ты же знаешь! — психую. Я уже на грани, черт его дери.

Если он сейчас скажет, что Полинка все, я сам тут следом за ней сдохну.

Отец, как назло, еще какое-то время молчит. Слышу, как вздыхает.

— В общем, твой ноутбук всплыл. Его два дня назад сдали в ломбард.

— Два дня назад? — хмурюсь.

Это здесь при чем вообще? Стоп! Сдали два дня назад, а кража была только сегодня?

На губах вырисовывается дурная улыбка. Это же бред. Так быть не может. Да это, черт возьми, невозможно просто. Если только Полинка…

Ржу уже в голос. Фигня.

Нет! Ни за что! В такое я отказываюсь верить, такую мысль я даже допускать права не имею.

— Это шутка такая?

— По описанию, приходила девушка. Рыженькая. Нервная.

— Ты гонишь! — ору.

— На другом конце города этот ломбард.

— Полинка не могла, — отвергаю эту информацию вслух, да и у себя в голове тоже.

— Будем выяснять, ты же знаешь, в нашем деле вероятность ошибки исключать нельзя.

— Камеры, в общей зоне есть камеры.

Если бы Полька что-то из моей квартиры утащила, попала бы на камеры в лифте, фойе, коридоре…

Но она не выносила, я знаю!

Тогда где она сейчас? Почему игнорит? Стыдно?

Нет, с ней что-то случилось. Может быть, она просто потеряла телефон? Так же бывает…

— Ноутбук можно вынести в сумке, и ты это знаешь, — максимально спокойно произносит отец, но для меня это звучит как вердикт. — Заявление она написала, местные приезжали, все оформляли. Там, в принципе, по мелочи, из серьезного — часы, что дед тебе на двадцатилетие дарил. Зря ты от видеонаблюдения в квартире отказался. Сейчас все было бы гораздо проще.

— Ага… Проще, — ухмыляюсь, понимая, что проваливаюсь в свои мысли.

Отец еще что-то говорит, но я уже не особо вслушиваюсь. Так, урывками…

И вот эти самые урывки-то и добивают.

— Деньги, которые ты ей переводил, она всегда обналичивала на следующий же день.

Накрываю ладонью глаза и давлю на них. Все это бред. Деньги, которые я кидал на такси и всякие мелочи? Она ими не пользовалась, а просто обналичивала? Зачем?

Какая-то наркоманская реальность, не иначе. Зачем все это Полине? Она же нормальная. Я знаю. Я в ней уверен, больше, чем в себе.