Глава 15. Прямой меч

Ерунда какая-то получается. Знать бы заранее, что меня могут вот так оставить в одиночестве, расспросила бы Кестера подробно, как выбирают мечи.

Насчёт того, что я ни разу не держала меч в руках, я сказала неправду. Один меч у нас в приюте был. Его раздобыл кто-то из мальчишек. Кто? Мне не сказали. Где взяли? Тем более. Но уж точно не купили.

Меч хранили в дупле дерева и берегли как величайшую драгоценность. Да и знали о нём всего трое парней.

Я попала в их компанию только потому, что один из них, пытаясь научиться выписывать мечом простые и обратные восьмёрки, сильно поранил ногу.

Дар целителя уже тогда у меня проснулся, и ко мне прибегали с синяками, шишками и мелкими ранами. А вот врачевать длинный порез мне пришлось впервые.

Повезло, что рана оказалась неглубокой и чистой. Я справилась. Происшествие удалось скрыть от всех, а меня парни посвятили в свою тайну и стали брать с собой, когда отправлялись «помахать мечом».

У парней появилась цель — стать настоящими воинами и отправиться служить в королевскую гвардию. А я просто наслаждалась простым прикосновением к клинку.

Помню волшебное ощущение, когда я впервые взяла его в руки. Металл показался мне живым.

У меня было разрешение посещать городскую библиотеку, и теперь я, кроме учебников по целительству, умудрялась тайком просматривать и изучать книги, посвящённые оружию, разглядывала картинки, шептала сложные и длинные названия.

И вот теперь перед моими глазами все виды мечей, которые я в состоянии себе вообразить.

Приободрившись при этом воспоминании, я направляюсь к стене, увешанной холодным оружием.

Ясное дело, что тяжёлые двуручники мне не подойдут, но пройти мимо я не могу. Трогаю гарды огромных с мой рост цвайхандеров, любуюсь изгибом дужек крестовин клейморов, провожу кончиками пальцев вдоль клинков полуторных бастардов, пытаясь прислушаться к вибрациям металла. Каждый меч звучит чуточку по-разному.

И мне начинает казаться, что я слышу их истории. Есть мечи, которые не пересекали границ тренировочных полигонов. Их лезвия затуплены. Но таких мало. А есть и такие, которые заставляют мою кровь быстрее бежать по сосудам. Эти мечи побывали в настоящих битвах.

Наверное, я неправильная девушка, потому что никакого страха от знакомства с оружием я не испытываю. Чувство, охватившее меня, скорее сродни возбуждению. И я совершенно забываю о времени.

Двуручники заканчиваются, и теперь передо мной кривые сабли, заточенные с одной стороны. Здесь я не задерживаюсь, иду дальше.

И, наконец, дохожу до прямых обоюдоострых клинков, родственников того меча, который до сих пор живёт в дупле дерева.

Тут есть мечи с гардами, инкрустированными самоцветами. Они скучно шепчут о парадах, на которых побывали. Но есть и боевые мечи, деревянные рукояти которых, кажется, до сих пор хранят тепло рук их владельцев. Плоские стороны их клинков отполированы до зеркального блеска, а лезвия выровнены и заточены. Кое-где заметны, хоть и сглажены, выщербинки.

Кончиками пальцев глажу тёплое дерево, пытаясь представить воина, который держал в руке тот или иной меч. Осторожно пробую заточку одного за другим нескольких клинков. И видимо теряю осторожность. Лезвие очередного меча окрашивается кровью. Охнув, отдёргиваю руку. Но что-то неуловимое тянет меня взять в руки именно этот меч. Слизываю кровь с указательного пальца, и оттопырив его, чтобы не испачкать рукоять, осторожно вынимаю меч из креплений.

Держа рукоять правой рукой, кладу клинок на центр левой ладони. Я читала о том, как маги знакомятся с мечами, и пыталась это сделать с тем нашим мечом. Он откликался, правда не очень охотно.

А сейчас происходит нечто непостижимое. Меч начинает общение первым. Прежде чем я зачерпываю силу из солнечного сплетения, чтобы направить её в клинок, руку от кисти до плеча обжигает волна жара. Это неожиданно, слишком резко, но не страшно.

Меч ведёт себя как пёс, соскучившийся по хозяину. Горячий поток водопадом обрушивается внутрь моего тела, распадается на отдельные вихри, которые бессистемно носятся, меняя направления, словно осваиваются на новом месте. А затем вся эта суматоха прекращается, волны и вихри закручиваются в цельный пульсирующий шар под рёбрами. И в тот момент, когда мне кажется, что всё завершилось, шар распадается на множество нитей, проникающих в каждую клеточку моего тела и наполняющих их теплом.

— Интересно, — раздаётся за моей спиной басовитый голос гнома. — Не ожидал, что этот меч решит снова выбрать хозяина… точнее, хозяйку.

— Что случилось с его владельцем? — задаю я естественный вопрос.

Гном пожимает плечами.

— Этого никто не знает.

Прислушиваюсь к теплу, распространившемуся по моему телу.

— Но он ведь жив?

Взгляд гнома становится заинтересованным.

— Тебе об этом сказал меч?

— Н-незнаю, — неуверенно говорю я. — Но мне кажется, что меч знал бы об этом. В нём нет тревоги.

— Может, и жив. Алекс Тейлор покинул Академию давно. С тех пор о нём ничего неизвестно.

Мне нужно всего несколько мгновений, чтобы вспомнить, от кого я слышала это имя.

— Но почему…?

Слова вырываются прежде, чем у меня получается сформулировать вопрос. Гном терпеливо ждёт продолжения.

А я более пристально разглядываю рукоять меча. И только сейчас различаю на его навершии скромные буквы «А» и «Т».

— Почему он не забрал его с собой? Это же личный меч.

— Ну как личный… Тейлор получил его здесь, в этом самом Хранилище, из моих рук. Этот меч создан для магической битвы. А парень потерял магию и не счёл себя вправе забирать меч с собой.

Гном вздыхает.

— Это было двадцать лет назад, — продолжает он, — но я как сейчас помню его слова: «Рундар, я ухожу. Сохрани его для меня. Если я не вернусь, и меч выберет другого, так тому и быть, Всё лучше, чем если он станет бесполезной железкой». Как видишь, он был прав. За двадцать лет здесь прошла не одна сотня адептов, но меч не откликался. Теперь он твой.

Мой меч! Звучит сказочно. Я моментально забываю о несчастном Тейлоре. Жизнь полна несчастий и несправедливостей. Спасибо неизвестному парню, что он оставил этот меч для меня.

Стоп! А ведь этот Тейлор был первым напарником отца Кестера. Интересно, Кес об этом знает? Не может не знать. Если я произнесу это имя при нём, возможно он расскажет, как так получилось, что у его отца потом появился второй напарник.

— К нему положена пара, — прерывает мои раздумья гном. — Держи.

Он протягивает мне второй меч, который в полтора раза короче первого. Перебрасываю длинный меч в левую руку и беру его обратным хватом, чтобы правой рукой принять короткий.

Ѓном хмыкает:

— Для той, кто ни разу не держал в руках меч, ты обращаешься с ним вполне уверенно.

Маргов хвост! Выдала себя так по-глупому. Естественно, крутить восьмёрки и перехватывать меч то одной, то другой рукой я наловчилась.

— Я крутила палку, — изворачиваюсь я и, подумав, добавляю: — И нож.

Густые брови гнома ползут вверх.

— Это в каком таком пансионе юных леди учат работать с палкой и ножом?

— В сиротском приюте, — честно отвечаю я.

— Значит, не неженка?

Пожимаю плечами. Что тут скажешь?

— Ладно, идём наверх, подберу тебе ножны. И если хочешь, буквы на навершии легко заменить.

— Зачем?

— Можно написать «А» и «Л», твои инициалы.

Не знаю почему, но мне это кажется кощунством, и я отрицательно мотаю головой.

— Нет, не стоит. Я ещё не научилась обращаться с мечом. Может, у меня не получится.

Поднимаюсь по лестнице вслед за гномом и снова думаю о бывшем владельце меча. Разве не странно, что мне достались мечи напарника отца Кестера? Может, действительно в моей магии есть то, что созвучно с магией Кестера и его отца?

Интересно, что выбор богов я до этого момента считала нелепой случайностью. Но к выбору меча у меня отношение как к чему-то более серьёзному.

Кестер встречает меня заинтересованным взглядом. Впервые он ест глазами не меня, а оружие, которое я держу в руках: длинный меч в левой, короткий в правой.

— Можно? — спрашивает Кестер.

При этом руки он не протягивает, ждёт моего ответа.

— Это теперь твоё оружие, — подсказывает гном. — Никто не имеет права к нему прикасаться без твоего разрешения.

— Даже тот, кто будет меня учить? — удивляюсь я.

Гном кивает.

— Да, Мели, — подтверждает Кестер.

Странное правило. Но что я знаю об этикете обращения с мечами? Нужно будет расспросить Кестера или в библиотеке порыться. Теперь, когда я отношусь к боевому факультету, я смогу брать эти книги не украдкой. Удивительно, как всего за несколько дней изменилась моя жизнь.

Протягиваю Кестеру длинный меч, рукояткой вперёд. Он принимает его бережно, уважительно. И в этот момент я понимаю, что правило совершенно не странное. За короткое время, я начала воспринимать меч как часть себя. Мы с ним обменялись магией. И я понимаю, что не готова доверить меч рукам постороннего. Но Кестер ведь не посторонний, он мой напарник.

Что-то там все говорили про тонкие настройки магий. Это, значит, я должна буду обмениваться магией со своим напарником? Эта мысль бросает меня в жар.

Наблюдаю, как Кестер проверяет баланс меча, пробует заточку, восхищённо цокает. А потом кладёт клинок плоской стороной на левую ладонь и прислушивается.

— Странное ощущение, как будто в мече есть что-то знакомое, — задумчиво произносит Кестер.

— Этот меч принадлежал Алексу Тейлору, — решаюсь сказать я.

Глаза Кестера широко раскрываются.

— И как так получилось, что ты выбрала его?

— Меч её выбрал, — объясняет гном вместо меня.

Взгляд Кестера, обращённый на меня, меняется.

— Получается, выбор богов не случаен, Мели, — произносит он твёрдо. — Значит, будем работать. У тебя всё получится.

Гном выбирает для моих мечей ножны, и Кестер помещает мои мечи в свой шкафчик для хранения. В специально отведённой для этого комнате таких шкафчиков примерно полсотни. Ревниво слежу за его руками, когда он запирает моё сокровище на магический замок.

— После ужина заберём, — успокаивающе говорит Кестер. — А завтра мастер Рундар выделит тебе отдельное место для хранения и научит ставить замок.

Мы направляемся на ужин в столовую. Но не доходим. Дорога от полигона идёт мимо заднего крыльца. И я уже издали замечаю собравшихся возле него слуг, среди которых вижу рыжую шевелюру Анариэль. По тому, как моя гнома возбуждённо размахивает руками, я понимаю, что что-то случилось.

Кестер бросает мимолётный взгляд и, не сбавляя шага, продолжает идти в сторону основного входа. Ну да, какое им, аристократам, дело до того, что у слуг что-то приключилось?

Я же решительно сворачиваю на боковую дорожку.

При моём приближении все разговоры стихают, и становится слышен тихий, но очень жалобный скулёж. Прямо на земле сидит, скукожившись, девчонка из кухонной прислуги лет двенадцати на вид и подвывает.

Боль. Всё внутри меня откликается на знакомое ощущение чужой боли. Я на ходу тянусь в поисках источника, и дыхание перехватывает. Мне даже кажется, что я слышу хруст рёбер у себя в боку.

Эля выскакивает мне навстречу. У неё трясутся губы.

— Госпожа Ларсен, тут у нас несчастье.

Не сразу даже понимаю, что «госпожа Ларсен» — это я. Ну да, в присутствии посторонних гнома ведёт себя, как положено домовушке.

— Что случилось? — отрывисто спрашиваю я. — Девочка упала?

Скулёж пострадавшей становится громче.

— Нет, что вы, — виноватым тоном говорит женщина в белоснежном фартуке и поварском колпаке. — Я ей говорила, не выпускать его из кладовки, пока господа едят.

— Так он… — всхлипывает девочка. — … никогда… в зал.

Я ничего не понимаю, но в то же время у меня растёт чувство тревоги. Обломок ребра слишком близко к сердцу. Ещё одно неловкое движение… Я уже догадалась, кто пациент.

— Замри, — рявкаю я.

И девочка застывает. Не только она. Все, стоящие вокруг, превращаются в статуи.

А я уже опускаюсь на корточки.

— Только не шевелись, — на всякий случай предупреждаю девчонку я, — иначе он погибнет.

И только потом задаю вопрос:

— Кто тут у вас?

Впрочем, я и сама уже вижу. На девочке чёрная юбка, и издали было незаметно, но вблизи я различаю довольно крупное животное, покрытое чёрной шерстью.

Кот?

— Котик, — шёпотом отвечает девочка.

После моего предупреждения она боится поглубже вдохнуть.

— Просто не двигайся, я сама, — на всякий случай повторяю я и осторожно проталкиваю ладонь под обмякшее тельце, продолжая прислушиваться всеми своими рецепторами.

У меня получается увеличить расстояние между острым краем сломанного ребра и сердцем. Дальше — проще. Травма свежая. Крупные сосуды целы. Кот живой, но без сознания, поэтому я могу без помех манипулировать его телом. Соединив концы сломанных рёбер, магией я запускаю процесс регенерации. Но, увы, меня хватает только на то, чтобы косточки «схватились».

Поднимаю глаза на стоящих людей.

— Мне нужна длинная полоса ткани, — прошу я. — Сломаны два ребра. Я их соединила, но полностью срастить не могу за один раз. Косточки могут снова сломаться в тех же местах при неловком движении.

Одна из девушек бросается внутрь здания и через некоторое время выносит несколько старых, но чистых полотенец. Объясняю, какая ширина мне необходима. Мне повинуются беспрекословно.

К тому моменту, как грудная клетка кота туго забинтована, пациент приходит в себя. Хорошо, что не раньше. Он сразу же пытается вывернуться из моих рук, но навредить себе уже не может.

— Держи. — Я передаю кота девочке. — С ним будет всё в порядке. Я буду заходить, проверять. Думаю, за три раза получится срастить полностью.

На меня обрушивается шквал благодарностей. Пора уходить. Не люблю я этого.

Начинаю подниматься, но ноги затекли, и получается неловко. Сильные руки подхватывают меня под локти, помогая принять вертикальное положение. Я совсем забыла про Кестера. А он, оказывается, всё это время стоял за моей спиной.

— Идём, Мели? — мягко предлагает он.

Но я должна выяснить кое-что.

— А как так получилось? Он откуда-то упал?

Сама понимаю, что вопрос глупый. Коты обычно на лапы падают, а не на бок.

Смотрю, как мрачнеют лица, на которых только что была искренняя радость. И отвечать мне никто не спешит.

— Эля? — Я требовательно смотрю на свою гному.

В глазах моей домовушки загораются злые огоньки.

— Пнули его, — резко отвечает она.

— Сажик, конечно, сам виноват, — бормочет повариха. — Никогда в зал не заходил, а тут ему зачем-то понадобилось залезть на цветок, тот, что в центре. Ну и старенький он у нас, сорвался и шмякнулся на чью-то ногу. Да, видимо, когти выпустил.

Она тут же спохватывается:

— Вы только не подумайте, что мы жалуемся. Сами недосмотрели.

Киваю. А на душе становится тяжело.

— Завтра утром зайду, — обещаю я.

Голова слегка кружится после расхода магии, и Кестер это моментально замечает.

— М-да, — говорит он. — А нам ещё тренироваться.

— Но я же не могла…

Кестер вздыхает и соглашается:

— Не могла. Идём восполнять твои силы. Думаю, до мечей сегодня дело не дойдёт, но кое-какие упражнения по восстановлению я тебе покажу. Нельзя только расходовать магию. Если не умеешь брать энергию из окружающей среды, то толку от тебя ни в целительстве, ни в защитных техниках не будет.

Немного обидно, но обида не на Кестера. Он как раз прав: меня никогда надолго не хватало в целительстве, расход всегда был больше, чем приход. Мне обидно, что тренировка с мечами, которую я предвкушала, откладывается.

В столовой, как всегда, шумно. Я не вслушиваюсь в болтовню студентов. Но одну возмущённую фразу мой мозг выделяет из общего гомона.

— Я добьюсь, чтобы того, кто запустил сюда эту шелудивую тварь, наказали.