Глава 24. Тренировки

— У меня пропал фамильный перстень с изумрудом, — надменно заявляет Кайра. — Сейчас придут представители ректората, и в их присутствии ты откроешь комнату.

В группе девушек, столпившихся на крыльце, раздаются шепотки.

У Кайры всё-таки получилось провернуть то, чего я опасалась с самого начала? Неужели Анариэль проглядела?

— Я ничего у тебя не брала. — Я стараюсь говорить спокойно.

Но по подозрительным взглядам окруживших нас девушек понимаю, что верят не мне, приютской девчонке, которую тут и не знает никто, а Кайре.

— Не брала? — фыркает она. — А когда кольцо найдётся в твоей комнате, ты будешь уверять, что это я его подбросила?

Именно это я и хотела сказать, но Кайра меня опередила. Она настолько уверена в собственной правоте, что сомнений у меня не остаётся. Кольцо в моей комнате.

Неприятно ещё и то, что среди собравшихся поддержать Кайру я вижу и Несси. Она тоже поверила? Но Несси поднимает на меня глаза, и я вижу в них надежду. Она ждёт, что я сейчас что-то скажу и все сразу поймут, что обвинение ложное.

— Если у меня, то подбросила.

— В закрытую комнату? — с торжеством выпаливает Кайра. — Мы в академии не первый день живём и отлично знаем, что в отсутствие хозяина в комнату никто не может проникнуть. Верно, девушки?

Большинство стоящих на крыльце согласно кивает, а потом перешёптывания возобновляются.

— Проникнуть могут домовики, — неожиданно подаёт голос Несси. — Если с ними договориться, то можно и подбросить.

— Ах ты ж… — Кайра бледнеет от злости и бросает в сторону Несси испепеляющий взгляд. — Ты обвиняешь меня во лжи? Ты такая же нищебродка, как и эта воровка. А может, вы сговорились? Моему отцу стоит пальцем шевельнуть, и твой окажется в долговой яме.

Кайра отворачивается от сжавшейся в комок Несси и обращается к своим подругам:

— Зачем мне рисковать дорогим перстнем и подбрасывать его этой нищенке? А вдруг она обрадуется и успеет его перепрятать?

— А сейчас ты уверена, что он лежит на видном месте? — спрашиваю я прямо. — Может, даже скажешь, где именно?

Кайра спотыкается на полуслове.

— Едва ли у тебя было время хорошо его спрятать, — выворачивается она.

И я в очередной раз понимаю, что перстень точно у меня в комнате.

— Я, конечно, сама виновата, что сегодня, когда умывалась, оставила его на полочке в купальне. Но это не повод брать то, что плохо лежит. Надеюсь, теперь Кестер поймёт, с кем связался.

— То есть ты всё это придумала из ревности? — говорю я и неожиданно вижу понимание в глазах нескольких девушек.

— Нет, милочка, это тебе недостаточно было повеситься на шею моему жениху…

— У тебя появился жених, Кайра? — раздаётся за моей спиной рокочущий от гнева голос Кестера. — Не думаю, что у моей Мели было время флиртовать с твоим женихом и вешаться ему на шею. Она постоянно рядом со мной.

Кайра открывает рот и тут же закрывает его. Вываливая на меня кучу гадостей, она смотрела только на меня, да и сгрудившиеся вокруг девицы по сторонам не глазели, жадно глотая каждое словечко из скандала. Так что приближения Кестера никто не заметил.

— У твоей Мели? — наконец выдавливает из себя Кайра. — Ты это серьёзно, Кес? Звучит как оскорбление. Мы с тобой с детства помолвлены…

— Это бред, Кайра, — холодно цедит Кестер. — О какой помолвке может идти речь?

— О нашей.

— Почему в таком случае мне об этом ничего неизвестно?

— Наши родители договорились, когда мы были совсем маленькими. Это была последняя воля твоего отца. Ты не можешь об этом не знать.

— Ты лжёшь, Кайра.

В толпе девушек раздаются возмущённые восклицания. Непонятно, на кого обращено их возмущение: на солгавшую Кайру или на Кестера, отрекающегося от своей невесты.

— Спроси у своего дяди, лорда Варгуса, — истерично выкрикивает Кайра.

Становится тихо. Во всём этом хорошо только одно: на меня больше никто не обращает внимания. А затем Кестер говорит, и я улавливаю печаль в его голосе.

— Я считал тебя другом Кайра, не ожидал, что ты начнёшь подливать мне запрещённые зелья и говорить гадости о моей девушке.

— Зелья… запрещённые… — проносится шепотком среди любительниц скандалов, созерцающих эту сцену.

Вокруг Кайры как-то быстро становится пусто. Но сама она явно слышит только часть фразы.

— Твоей девушке? — окончательно разъяряется Кайра. — Ты называешь эту потаскушку своей девушкой?

— Довольно, Кайра, — рявкает Кес. — Будь на твоём месте парень, я бы уже свернул ему челюсть. На женщин руку не поднимаю. Не позорься окончательно. И знай, что о том, что ты использовала запрещённые зелья, в ректорате уже известно. Тебе лучше, пока не поздно, забрать документы из Академии, пока тебя не отчислили с формулировкой, после которой ни одна другая академия тебя не примет.

— Ага, бегу, только и твою Мели отчислят вместе со мной. Она украла у меня фамильный перстень. Сейчас придут из ректората, и ты при свидетелях убедишься в том, что твоя Мели обычная воровка.

— Перстень с изумрудом, который ты подсунула ей под дверь? — неожиданно раздаётся от входных дверей.

Повернув голову, я с изумлением вижу Лили.

— Так он выкатился обратно в коридор, там и лежит на полу.

— Этого не может быть, — взвизгивает Кайра. — И почему ты… Ты не могла подсунуть его обратно? Ты что, на её стороне? Ты же сама хотела от неё избавиться.

Лили равнодушно пожимает плечами.

— Я и сейчас от неё не в восторге, но твои грязные игры с зельями мне нравятся ещё меньше. Не хочу вылететь из Академии вместе с тобой.

— Достаточно, — говорит Кестер жёстко, словно точку ставит. — Мели, иди к себе спокойно и переодевайся к тренировке. А ты, Кайра, прямо сейчас идёшь со мной в ректорат.

Зазевавшись, я упускаю момент, когда Кайра делает шаг ко мне. Чувствую только толчок в грудь не столько сильный, сколько неожиданный. И я теряю равновесие. Но уже через мгновение оказываюсь в спасительных объятиях Кестера. Он же вроде далеко от крыльца был?

— Спасибо, Кайра. — Кестер с усмешкой прижимает меня к себе. — Мели вечно от меня выворачивается.

И я замираю, поймав себя на том, что именно это я и пытаюсь сделать.

— Ах так?

В глазах Кайры вспыхивает не просто ярость, а безумие.

В следующее мгновение между ней и нами воздух сгущается, и что-то вспыхивает.

Кестер отточенным движением задвигает меня за спину. И поэтому того, что происходит, мне не видно. А когда он отступает в сторону, я вижу прижавшихся к перилам девушек и неподвижно стоящую рядом с крыльцом Кайру.

Чуть в стороне появляется непонятно откуда взявшийся секретарь ректора Маркинс. Хотя как откуда? Кайра же сама его вызвала вскрывать мою комнату.

Интересно, что сейчас Маркинс отнюдь не выглядит щуплым. От него исходит поток силы.

— Зафиксировано применение запретной магии на территории Академии, — грозно заявляет он. — Требую объяснений.

— Я объясню, — спокойно отвечает в полной тишине Кестер. — Удар был нанесён по моей невесте. Мне пришлось поставить щит.

Кестер, не обращая внимания на окружающих, наклоняется ко мне и касается моих губ своими. Жёстко, словно печать ставит.

А я, как всегда, теряюсь. Возразить или возмутиться не успеваю, потому что Кес разворачивает меня лицом к крыльцу и легонько подталкивает, причём его ладонь как бы невзначай соскальзывает с поясницы на попу. И я ускоряюсь.

— Иди уже, любимая, а то опоздаем. Я сам разберусь.

Вот сейчас точно не до споров. Я бочком обхожу застывшую Кайру. Впечатление жутковатое. Взгляд у неё бессмысленный. Она словно бы не здесь. Интересно, чем её сковали?

До меня долетают шепотки девушек.

— Он назвал её невестой.

— Кому расскажешь — не поверят.

И, прежде чем я успеваю взяться за ручку двери, крыльцо пустеет. Стая чаек разлетается со свежими сплетнями.

Поднявшись в блок, я сталкиваюсь с Лили. Она, оказывается, не стала дожидаться развязки, а успела раньше меня. Лили молча пропускает меня внутрь. На полу перед моей дверью действительно лежит красивый перстень с зелёным камнем.

— Спасибо, Лили, — говорю я и не выдерживаю: — Прости. Это я ударила тебя тогда плетением. Из-за меня ты попала в лазарет.

— Ты правда думаешь, что я не заметила, когда в меня прилетело твоё заклятие? — усмехается девушка. — Просто в тот момент мне было не до разборок. А потом… ты же и сняла его.

— Но почему ты меня тогда не выдала?

— Я не была уверена до того момента, когда ты меня вылечила. Только тогда я сопоставила магический рисунок. Это из-за кота?

— Да, он чуть не умер.

Лили вздыхает и неожиданно признаётся:

— Я тогда сильно психанула. Пришло известие от родителей. Ну и кот подвернулся. Я правда не рассчитала силы, когда пнула этот символ Академии.

— Обошлось с котом. Но это не оправдание. Впрочем, мне ли тебя судить? Я нарушила первое правило целителей. Тоже психанула.

— Декан Мардего сказал, что, если бы кот погиб, он добился бы моего отчисления. Так что в некотором роде ты и меня спасла. Мне нельзя…

Лили колеблется, говорить дальше или нет, а затем продолжает просевшим от волнения голосом:

— Отец требует, чтобы я ушла из Академии, потому что он нашёл подходящую партию для моего замужества. Знаю я эту партию.

Она морщится и заканчивает:

— В общем, я решила воспользоваться правом защиты, которое даётся всем адептам Академии. Мне нельзя вылетать.

— Тогда мир?

— Мир, — кивает Лили. — Но насчёт дружбы я не уверена.

— Я занесу кольцо ей в комнату.

Лили поднимает украшение с пола.

— Постой рядом — будешь свидетелем, что я ничего не взяла.

Надо же, она тоже опасается, что ей могут вменить в вину какую-нибудь кражу. И это дружба? Но вслух ничего не говорю. Просто киваю.

— Только надо, чтобы дверь открыли. — Лили вертит головой и кричит: — Эй, гномка! Ты где?

Не сразу соображаю, что Лили зовёт Элю. А когда до меня доходит, морщусь.

— Её зовут Анариэль.

Лили бросает на меня удивлённый взгляд, а потом на её лице появляется понимание.

— Так вот кто выпнул кольцо из твоей комнаты. Ты с ней общаешься?

Я пожимаю плечами. Что тут скажешь? Оглядываюсь.

— Эля, — зову я. — Элечка, ты где?

Но гнома не появляется, и я начинаю тревожиться.

— Без неё нам не открыть. — Лили садится на корточки у входа в комнату Кайры. — Ну тогда просто повторим.

Она пальчиком начинает проталкивать кольцо в щель и, видимо, нажимает на дверь плечом. Та неожиданно с лёгкостью распахивается.

— Странно.

Лили поднимается на ноги и оглядывается на меня.

— Первый раз вижу, чтобы она оставила дверь открытой, наверное, спешила, хотя…

Она задумчиво покусывает губу.

— Замки связаны с нашей магией. Неужели её так быстро отчислили? Постоишь в дверях? Я просто положу на стол.

Лили делает шаг в комнату и ойкает. Заглянув через её плечо, я вижу неподвижно лежащее на полу тело с рыжими волосами, разметавшимися по полу.

— Эля!

Бросаюсь вперёд и опускаюсь на колени перед гномой. Привычным движением тянусь к ней магией.

Сердце стучит ровно. Вдох сменяет выдох.

— Спит, она просто спит, — пытаясь унять нервную дрожь, говорю я.

Пробуждающее плетение я делала всего дважды в жизни, и то под присмотром доктора Дерби. Но даже если не получится, оно безопасное, не наврежу. И всё равно сложно сосредоточиться. Успокаиваю дыхание. Воспроизвожу рисунок в памяти. Он простой, но, как и везде, есть маленькие хитрости.

Проходит несколько минут, прежде чем веки Эли начинают подрагивать. Чувствую, как она приходит в себя.

— Что здесь происходит?

В дверном проёме стоит Маркинс. Быстро он. Везде успевает. Хочется узнать, что с Кайрой. Но если даже Лили не спрашивает о своей подруге, то мне тем более неудобно.

Да и вопросы сейчас задаёт он. Мы с Лили только отвечаем.

— Как так получилось? — снова спрашивает секретарь, глядя мимо нас.

В первый момент удивляюсь. Вроде как всё уже сказано, а потом понимаю, что этот вопрос не к нам.

Поворачиваюсь и радостно восклицаю при виде сидящей на полу гномы, недоумённо оглядывающейся по сторонам. Но нас выгоняют из комнаты, и послушать, о чём говорит секретарь с Элей, не удаётся.

Никаких сомнений в том, что Кайра оглушила домовушку, чтобы она не смогла помешать подлогу.

Но кто же тогда выкинул перстень в коридор? Догадка есть, но она нереальна. Пока Маркинс беседует с Элей, я спешу в свою комнату. Никого.

Но, поскольку версия у меня есть, я пристально изучаю свою постель. На светлом покрывале нахожу чёрные шерстинки и несколько зацепов, как будто кто-то выпускал здесь когти.

В прошлый раз, когда Клыкастик меня навещал, покрывало было аккуратно сложено и висело на спинке кровати. Неужели мой шерстяной друг и тут успел?

— Меня обвели вокруг пальца, — раздаётся за моей спиной расстроенный голос Эли.

— Бывает, — отвечаю я. — Рада, что с тобой всё в порядке.

— Я тебя подвела, — продолжает Эля.

— Всё ведь обошлось, — улыбаюсь я. — Эх, Элечка, какой же несерьёзной мне кажется сейчас проблема с Кайрой.

— У тебя ещё что-то случилось? — встревоженно спрашивает гнома. — Наверное, из-за того письма?

— Да нет, похоже всё началось гораздо раньше. Но это…

— Ясно. Это не твой секрет, и ты мне ничего не расскажешь.

— Эль, я правда не могу.

— Ладно-ладно. Тогда сделай одолжение. Возьми мой оберег. Может, он тебе и не пригодится, но вреда точно не принесёт. И со всеми вашими человеческими артефактами он конфликтовать не будет. Руку дай.

Протягиваю левую руку, и Эля одним движением обвязывает моё предплечье красной ниточкой.

Я невольно улыбаюсь, вспомнив, как прачка из нашего приюта среди прочих сказок рассказывала самым маленьким из сирот сказку про красавицу, которую красная ленточка уберегла от демонов.

— От злых духов?

— И от них тоже. — Эля подмигивает. — Веришь или нет в гномьи сказки, а нитку не снимай.

Не хочу обижать Элю своими сомнениями. Почему бы не сделать ей приятное?

— Хорошо.

Стук мелкого камешка в оконное стекло напоминает мне о том, что я пришла переодеваться.

— Твой ждёт, — добродушно ворчит гнома. — Беги скорее, пока окна целы.

Кестер, действительно, ждёт внизу. Сразу замечаю, что он расстроен. Может, всё-таки не так уж он и равнодушен был к Кайре. И сейчас вроде бы понял, что она из себя представляет, но сожалеет? О чём только?

— Мне жаль, Мели, — говорит Кес. — Я должен был поверить тебе сразу. Но я никогда особо не задумывался, как она ко мне относится. Отвечал хорошим отношением на хорошее отношение. Сейчас она под стражей. К родителям уже направили послание. Решать её судьбу будут маги Академии. Возможно, ей грозит блокировка магии и закрытый пансион.

— Жаль.

— В смысле? — Кестер даже останавливается. — Тебе её жаль?

— Мне жаль любого человека, который своими руками губит свою жизнь. Но, если хочешь знать, при этом я рада, что её не будет здесь. Она оглушила мою домовушку, чтобы подбросить мне этот перстень. Я не умею прощать тех, кто вредит моим друзьям.

— Да уж повезло тебе с соседками.

— Может, с одной и повезло. Лили вроде признала, что неправа. У неё была сложная ситуация. И она сорвалась на несчастном Сажике.

— Если каждый в сложных ситуациях будет срывать зло на слабых…

— Понимаю, и я её не оправдываю. Но ты же слышал, что она отступилась от Кайры.

— И это самое неприятное, Мели. От друзей отрекаться нельзя. Если бы, скажем, Фер совершил серьёзный проступок, я бы его не сдал. Сам бы поговорил. В случае чего по морде треснул бы, но не сдал. Так что твоя Лили мне ещё меньше нравится.

Конечно, она не моя, и мы не подруги, но возразить хочется. Люди меняются, по крайней мере мне хочется в это верить.

Обедаем мы быстро. Мне не нравятся обращённые на нас взгляды и долетающие шепотки. Чувствуется, что подружки Кайры позаботились о том, чтобы вся Академия была в курсе.

Но, попав в руки Айленгора, я забываю обо всём. Боевую магию нельзя освоить за одно-два занятия, но магистру, кажется, на это наплевать.

Сначала всё идёт по возрастающей. Магистр показывает мне технику, как ставить угловые щиты вместо фронтальных. Сил на них требуется гораздо меньше. Огненные шары, которые запускают по очереди Кес, Фергус и Джер, просто соскальзывают с плоскостей. Моя задача — вовремя отводить сгустки энергии, а не пытаться принимать их в лоб.

Через некоторое время я начинаю гордиться собой.

— Плохо, — заявляет Айленгор.

От неожиданности я едва не пропускаю очередной шар. Парни останавливаются, и, что самое обидное, по их лицам вижу, что они согласны с магистром. Правда Кестер тут же вступается:

— Она первый раз.

— Завтра её никто не спросит, первый или последний. — Айленгор бросает на него недовольный взгляд. — …и сил уходит больше, — это он уже мне. — Если разворачиваешь плоскость щита под большим углом, противник почти сразу видит, что промазал, и у него есть шанс и время изменить траекторию удара. Парни тебя жалеют. Отклонять надо настолько, чтобы чувствовался жар. Смотри!

Одновременно с тем, как он произносит последнее слово, Айленгор отправляет веером сразу несколько небольших огненных шаров в парней. Никакого предупреждения. А скорость такая, что я вскрикиваю от неожиданности.

Но все трое даже с места не двигаются и уклониться не пытаются, а шары пролетают мимо.

— Что-то вы сегодня медленно, магистр, — усмехается Фергус.

— Это чтобы Амелия успела рассмотреть, — поясняет ему Джер.

До завтра мне точно этого не освоить.

Айленгор отпускает нас на ужин, а потом всё начинается заново, пока я окончательно не сдыхаю. Парни тоже устали, но явно меньше меня.

— Р-разошлись, — наконец командует магистр. — Амелия и Кестер, задержитесь.

Джериан и Фергус с готовностью покидают полигон.

— Вы серьёзно, магистр? — не выдерживает Кестер, когда мы остаёмся втроём. — Вы и так её вымотали до предела. На что она завтра будет способна?

Магистр хмыкает:

— О! Не беспокойся, мальчик, вы сами не знаете, на что способны. Как ты себя чувствуешь, Амелия?

— Отлично, — упрямо твержу я, еле ворочая языком.

Ещё мгновение, и я просто стеку на землю тут же, где стою. И, когда рука Кестера обнимает меня за талию, я впервые не шарахаюсь в сторону, а напротив, прижимаюсь к нему в поисках опоры.

— Теперь главное, Амелия, — продолжает Айленгор, не желая замечать моего состояния. — Ты, как большинство целителей, привыкла отдавать, а не брать. Вспоминай ощущения, когда ты вытянула магию из огня для кругового щита.

— Оно само получилось.

— Получилось один раз, получится и в сотый, — безжалостно заявляет Айленгор.

— Но тут нет огня.

— А разве это единственная стихия?

— Вода, земля… воздух? Но это же просто теория.

— Да? А ты расслабься.

Пожалуй, это единственное, на что я сейчас способна. Вот напрячься — это не ко мне. Закрываю глаза, продолжая опираться на Кестера.

Прохладный ветерок обдувает моё разгорячённое лицо.

— Изо всех стихий под руками у тебя всегда Воздух, — словно издалека доносится голос Айленгора. — Впусти его.

Мне не надо стараться. Ветер усиливается, словно и он подчиняется требованиям магистра. У меня внутри настолько пусто, что усилий не требуется. Просто убрать последнюю преграду: крохотное внутреннее напряжение, которое защищает от внешних вторжений так же, как кожа защищает физическое тело.

Приятная прохлада наполняет солнечное сплетение, а затем растекается по всему телу. Некоторое время мы с незнакомой воздушной стихией существуем отдельно друг от друга. Потом я её принимаю.

— Вы нас такому не учили, магистр.

— А она отличается от вас. — В голосе Айленгора я слышу удовлетворение. — Есть магические приёмы, доступные только женщинам-магам.

Я не очень понимаю, о чём он, но мне становится хорошо. Я становлюсь лёгкой, как окружающий меня воздух, и чувствую в себе готовность отразить ещё хоть тысячу магических ударов.

Но слова Айленгора возвращают меня на землю.

— Всё, Кес, больше никаких тренировок. Провожаешь её в общежитие, и больше никаких попыток сегодня работать с магией. Сейчас ей надо переварить то, что она получила. Сон ей в помощь. Ну и для укрепления вашей связи можешь поэкспериментировать с тем, за чем я вас застукал сегодня утром.

Что он имеет в виду?

— Это не эксперимент, — раздражённо рычит Кестер.

— Но полезно, — не без ехидства говорит Айленгор.

Уже совсем поздно, когда мы подходим к крыльцу. Академия готовится ко сну.

При виде нас запоздавшая парочка разрывает поцелуй, и девушка взбегает на крыльцо, а парень уходит по одной из слабоосвещённых дорожек.

Мы одни.

— До завтра, Мел-ли. Тебе пора.

Но, вместо того чтобы отпустить мою руку, Кестер, наоборот, притягивает меня к себе и нежно целует в губы. Лёгкость, появившаяся после знакомства со стихией Воздуха, никуда не исчезла. И поцелуй такой же лёгкий, почти невесомый. На этот раз Кес не дразнит меня и не атакует, он ласкает меня губами и осторожными касаниями языка. Тёплые волны проходятся по моему телу, даря мягкое изысканное наслаждение. И я чувствую, что Кестер ощущает то же, что и я. Удовольствие делится на двоих. Он мой так же, как и я его. Никогда до этого я не целовалась с другими парнями, но откуда-то знаю, что ни с кем другим я не испытаю такого единения и такого блаженства.

И, только поднимаясь по лестнице, я вспоминаю последние советы Айленгора насчёт «поэкспериментировать». Странно, что это не вызывает у меня ни раздражения, ни попыток приписать Кестеру какой-нибудь ерунды вроде того, что он воспользовался ситуацией. Наверное, потому, что всё внутри меня приняло его, и сейчас по телу бродят крохотные завихрения, вызывающие приятный трепет.

В таком настроении я принимаю душ, пью напиток из листьев мяты, который заботливо подсовывает мне Эля, и засыпаю, едва голова касается подушки…

… для того, чтобы проснуться от мягкого, но настойчивого шлепка мягкой кошачьей лапой по щеке.