Глава 25. "На живца"

— Ты что? — спросонок я разговариваю с котом, как с человеком.

Сажик, естественно, не отвечает. Он некоторое время переминается лапами и довольно настойчиво сдвигает меня к стене. И только потом сворачивается клубком, отвоевав себе половину кровати.

— То есть? Ты просто решил меня потеснить? И больше ничего?

На этот раз кот издаёт невнятное урчание, в котором мне мерещится недовольство. Я ему, что ли, спать мешаю? Вот ведь наглая кошачья морда.

Внутри меня сталкиваются разочарование и усталость. С одной стороны, очень хочется пообщаться с Клыкастиком и выяснить, что ещё он знает, а с другой… глаза уже снова слипаются, и я, лёжа на боку, скручиваюсь колечком вокруг обнаглевшего кота.

Я даже забываю на время, что кот — это не просто кот.

Но тут же вспоминаю, едва примирившись с потерей территории, закрываю глаза.

Темно. Так темно не бывает в обычном сне. Густая осязаемая тьма окутывает, перекрывает дыхание, давит, лезет своими щупальцами в голову.

Яркая вспышка, и щупальца съёживаются, спеша убраться. Раздражённое шипение. Снова череда ярких вспышек. Чёрные клубы тьмы становятся полупрозрачными, и сквозь них я вижу мужчину, окружённого стеной пламени.

«Круговой щит», — вспоминаю я слова Айленгора.

Неужели так это и выглядит со стороны?

Уже в следующий момент я понимаю, что мужчина не защищается, а нападает. Стена пламени текуча и подвижна, от неё отделяются огненные сгустки, которые, рассыпая искры, врезаются в клубящуюся тьму. И та, шипя, отползает, но не растворяется, а сбивается в один ком. Чуть погодя я понимаю, что это не ком, а отверстие прямо в пространстве, похожее на пещеру. Только никаких скальных гор вокруг этой пещеры нет. Чёрный зев открыт прямо в воздухе. Маг загоняет в это отверстие остатки тьмы, и зев схлопывается.

Теперь перед моими глазами светлый солнечный день и чудесный пейзаж с горами на горизонте. Я плавно, словно бы плывя по воздуху, придвигаюсь к краю пропасти. Внизу в ущелье течёт река.

— Этого хватает на пару месяцев, — раздаётся за моей спиной смутно знакомый голос.

Меня разворачивает. И я заранее знаю, чьё лицо увижу. Смотрю в знакомые синие глаза.

— Арон, надеюсь, на этот раз мой посланник до тебя доберётся, и наши маги не сожгут его при переходе. Вы не сможете закрыть разлом с той стороны. Они будут множиться. Мне нужна помощь здесь.

— Мр-р-р, — заявляет Клыкастик, когда я открываю глаза.

— Так это не сон?

Кот молчит.

— Но как я передам Арону, если его уже нет в живых?

Недовольное урчание в ответ.

— Хорошо, я попробую рассказать магистрам.

— Мр-р-р, — удовлетворённо «отвечает» Сажик, одним прыжком перелетая на подоконник.

Он исчезает, но я чувствую, что теперь между нами появилась прочная связь. Я не сомневаюсь, что Сажик-Клыкастик появится по первому моему зову.

Я ещё долго лежу с широко раскрытыми глазами, следя за подрагивающими на потолке тенями, которые отбрасывают ветви дерева, растущего под окном.

Он жив, мой отец жив. Я теперь в этом уверена. Но неужели он уже много лет живёт там, по ту сторону разлома? Что мешает ему выйти обратно и привести помощь самому?

— Возможно, именно для этого и нужна связь с напарником, — говорит задумчиво Айленгор, когда я рассказываю ему о своём последнем видении.

— Связь разрывается, если один из напарников умирает, — напоминает нам Мардего.

Мы снова в той же самой лаборатории, что и вчера: оба магистра, Кестер и я. Фергус и Джериан уже отправились на места, обозначенные Айленгором. А мы собрались тут, чтобы уточнить последние детали, ну и снабдить меня артефактами.

— Мы были уверены, что Алекс погиб на той стороне, иначе как объяснить, что у Арона возникла новая привязка?

Тишина. И я знаю, что сейчас мы все думаем об одном и том же — о зельях. И Мардего продолжает так, словно кто-то из нас уже произнёс это вслух:

— Получается, первым зельем он разорвал связь Арона и Алекса, а вторым привязал Арона к себе.

Кто «он», произносить необязательно.

Мне больно смотреть в лицо Кестеру. Врагу не пожелаешь узнать, что всеми твоими близкими и тобой в том числе манипулировали, и не кто-то посторонний, а тот, кому ты доверял.

— Я против того, чтобы отпускать Мели одну.

Айленгор тяжело вздыхает.

— Я не могу тебя заставить, Амелия. То, что ты сегодня рассказала, не менее важно, чем поймать преступника. Возможно, нам следует подумать о том, чтобы отправить добровольцев внутрь разлома. Один напарник там, второй здесь.

— А разве это не риск? — спрашиваю я.

— Риск, — соглашается Айленгор. — У нас ни одного опыта вытаскивания. Поэтому я пойду за грань вместе с добровольцами.

— А я всё-таки за первоначальный план, — говорит Мардего. — Есть у меня ощущение, что лорд Варгус знает обо всём больше, чем мы.

— Тогда мне надо ехать.

У меня получается сказать это твёрдым голосом.

— Вы ведь будете поблизости? И я буду не одна.

— Что значит не одна?

Улыбнувшись, я отправляю мысленный призыв. Над столом появляется тёмное облако, которое, поколыхавшись, приобретает форму большого чёрного кота.

Эффектно получается, вот только обидно, что никого мы этим, похоже, не удивили.

— Как я понимаю, — разглядывая Клыкастика, заявляет Мардего, — в прошлый раз потустороння сущность, выйдя из Алекса, уже побывала в нашем Сажике и вреда ему не принесла. Скорее всего, именно тёмный и послужил для Алекса проводником на ту сторону. Вот мне интересно, это то же самое существо?

— Времени не осталось, — прерывает его Айленгор. — Что решаем?

— То же, что и вчера, но со мной будет Сажик.

Я поворачиваюсь к Кестеру.

— Я справлюсь.

— Мы будем рядом, — добавляет Айленгор не столько для меня, сколько для Кестера, который всё ещё сражается со своими сомнениями.

Ещё через полчаса я выхожу из Академии через служебный ход — в длинной куртке, в ткань которой вшиты артефакты, и с двумя короткими мечами в двойных ножнах на левом боку.

Карета стоит чуть в стороне от главного входа. Возница с простым лицом деревенского мужика низко кланяется и открывает передо мной дверцу.

«Я не одна», — напоминаю я себе, поднимаясь по ступеням.

Дверь захлопывается со щелчком. Я не проверяю, но почему-то уверена, что изнутри эту клетку я открыть не смогу.

А значит, будем надеяться, что всё пойдёт по плану.

Колёса шуршат по гравийке. Поворот, уклон, ещё поворот. Карета спускается в городок по серпантину. И с каждой минутой растёт моё беспокойство.

Это там, в Академии, в окружении магистров и Кестера я чувствовала себя уверенно, пожалуй даже самоуверенно. А здесь в одиночестве, в закрытой коробке, мне становится не по себе.

Академия всё ещё недалеко. Может, ещё не поздно передумать? Магистры уверяли, что будут слышать каждое слово, произнесённое в карете. Значит, я могу прямо сейчас сказать им, чтобы это всё остановили?

Представляю, как именно я это говорю… нет, не могу.

Гордость мешает? Или… я всё-таки хочу помочь?

Вспоминаются слова Айленгора о том, что это первая ниточка за двадцать лет и что это возможность разобраться, можно ли избежать гибели парней на разломах.

А я вот так сразу сдамся?

Пытаюсь унять нервную дрожь. Успокаиваю себя тем, что магистры прекрасно знают уровень моей магии. А значит, и меры должны были принять соответствующие. Я в безопасности под их присмотром.

А ещё у меня есть Сажик.

Ну и, в конце концов, не станет же этот лорд вот так сразу пытаться меня убить. С чего я вообще взяла, что он убийца? Откуда такие мысли? Он хочет избавиться от меня — это факт. А для этого достаточно увезти меня подальше. Или всё-таки он действительно знает что-то о моей матери? И попытается откупиться именно таким образом?

В общем, в голове вертятся мысли одна бредовее другой, и успокоиться это не помогает.

Шуршание гравия сменяется стуком колёс по булыжной мостовой. Судя по этому звуку, карета съехала со склона и въехала на улицу городка.

Чтобы переключиться, отодвигаю шторку и выглядываю в окно.

Эта дорога отличается от той, по которой я пыталась добраться до Академии. Вдоль дороги стоят добротные дома из туфа. Таких у нас в Реане всего несколько: вокруг центральной площади и вдоль улицы, ведущей от неё к дому губернатора провинции. А тут, получается, такая роскошь прямо от Академии. Мне рассказывали, что Синтра самый крупный город после столицы. Кестер предлагал по нему прогуляться. Но не успели. Вот когда вернусь…

Продолжаю разглядывать домики, стараясь отвлечься от плохих мыслей. В основном двухэтажные, только у некоторых есть ещё надстройки на крышах, где-то мансарды, где-то башенки.

Людей на улице немного. И их вид меня успокаивает. Карета едет медленно, и возникает мысль, что я в любой момент могу открыть дверцу и спрыгнуть с подножки. С чего я взяла, что это невозможно? Я даже бросаю взгляд на ручку двери. Что-то подзуживает проверить. Или лучше не надо? Спрыгивать я в любом случае не буду, а иллюзия свободы исчезнет.

Обзор перекрывает стена другой кареты, самой обычной и без гербов. Всё будет хорошо. Я на время прикрываю глаза, чтобы сосредоточиться на этой мысли. И, вздрогнув, открываю их при звуке распахнувшейся двери. Я успеваю разглядеть силуэт на фоне соседней кареты. В тот же момент в меня летит плетение.

И… сгорает в полуметре от моего лица.

Спасибо Айленгору, заставлявшему парней швырять в меня сгустки силы, даже когда я была уже почти в беспамятстве.

Я ставлю щит, не думая об этом. И так же не думая, я выхватываю два коротких меча, один из которых принадлежал моему отцу, а второй мне отдал Кестер. Рукояти ложатся в мои ладони так, словно я делала это уже тысячу раз. Вот только драться я не умею, разве что насмешить, как я и сказала тогда Айленгору.

Человек откидывает капюшон. Передо мной незнакомый мужчина с очень приметной внешностью: лицо пересечено наискось уродливым шрамом. Усмешка, искривившая губы, придаёт ему устрашающий вид.

— Славные зубочистки, девочка, — хрипло говорит он. — Одолжишь в зубах поковыряться?

Длинный меч, который он с издевательской неспешностью извлекает из ножен, даже в согнутой руке почти достаёт до меня. Стоит ему эту руку выпрямить, и я окажусь пришпиленной к стенке кареты.

— Ты забавная. Даже жаль.

Время замедляется, как тогда в переулке. Все звуки исчезают. А дальше три события происходят одновременно. Тёмная тень падает на лицо мужчины и окутывает его плотной чёрной завесой, из которой торчат два треугольника с кисточками, очень похожие на кошачьи уши. Из груди мужчины появляется острие, разрывая изнутри ткань его камзола. В то время как острие меча, который он держит в руке, начинает приближаться к моему горлу. Оно близко, вот только наткнувшись на невидимую преграду, острие начинает плавиться.

Оцепенев, смотрю, как капли металла падают вниз.

А затем звуки возвращаются сокрушительной волной. Удар тяжёлого тела, шипение горячих капель, прожигающих деревянный пол кареты. Звон наполовину расплавившегося меча. И родное:

— Мели!

Кестер прыжком перелетает через поверженного врага и бросается ко мне. Страх, что я не успеваю убрать круговой щит и на него налетит Кестер, испаряется мгновенно. Я ли это сделала, или мечи признали своего, но уже через мгновение я оказываюсь в его горячих объятиях.

— Цела?

Он стискивает меня так, что я уже не уверена, что выживу после такого проявления радости.

К счастью, Кестер реагирует на мой полузадушенный писк и отстраняется, изучая меня в поисках повреждений. И я делаю судорожный вдох.

А в дверях уже маячит фигура Айленгора.

— Кес! — зовёт он.

Надо видеть, как меняется лицо Кестера, какая ярость появляется в его глазах, когда он начинает поворачиваться к магистру.

— Плохая была идея, — признаёт Айленгор. — Не думал я, что это будет простое покушение.

— Простое? — рычит Кестер. — Её чуть не убили.

— Брось, Кес, — отмахивается Айленгор и кивает на Клыкастика с независимым видом восседающего на скамье. — Один Сажик чего стоит. И про артефакт ты забыл. Если бы Амелия не поставила круговой щит, он бы сработал в момент соприкосновение клинка с её кожей. Она была в безопасности. Но вы оба молодцы, хотя жаль, что не осталось живого свидетеля.

— Один остался, — звучит снаружи голос Мардего. — Возницу взяли. И второго, который умчался на перекрывшей видимость карете, тоже сейчас возьмут. Я успел прикрепить к стенке артефакт слежения. Но вряд ли это что-то даст. Убеждён, что на всех троих исполнителях либо печать молчания, либо заказчик действовал через подставных лиц. В любом случае мне кажется, нам надо отсюда убираться. Зеваки собираются. Я могу занять место возницы.

А до меня только сейчас доходит, что прямо передо мной на полу лежит труп человека. Это мой несостоявшийся убийца. Мне его не жаль, но…

— Можно я пешком? — Я сглатываю из-за подступившей к горлу тошноты.

Магистры переглядываются.

— А почему бы нет? — Айленгор пожимает плечами. — Не думаю, что сегодня им что-то грозит.

Он поворачивается к нам.

— Свободны до ужина. После ужина жду.

Я отдаю плащ и остаюсь в спортивной униформе Академии. Айленгор отбирает у нас мечи со словами:

— У нас мирный город. А вы и так не беззащитные. Да и этот, похоже, от вас больше не отстанет.

При этих словах Сажик превращается в дымное облачко, а Айленгор лишь хмыкает.

— Не думал я, что так начнётся наше первое свидание, — говорит Кестер, когда мы, пройдя быстрым шагом пару кварталов, чтобы скрыться от любопытных глаз зевак, оказываемся на площади.

— А у нас свидание?

— А у нас свидание?

Кестер, который до этого момента оглядывал площадь, словно решая, куда именно мы пойдём, поворачивается ко мне.

— Самое настоящее.

Смотрю по сторонам. Площадь окружена величественного вида зданиями. Они разные, но при этом чувствуется один стиль. Стены украшены витиеватыми лепными узорами. В верхней части высоких арочных окон вставлены разноцветные витражами.

Нижние этажи заняты лавками с товарами. Витрины выглядят одна красочнее другой. Хочется пройтись по кругу и всё рассмотреть. На противоположном краю площади вонзается в небо башня с ажурными часами.

А в самом центре возвышается великолепный фонтан с мраморными изваяниями. Из пастей диковинных животных и из чаш, которые держат в руках скульптуры красавиц, бьют струи воды. Лучи солнышка, выглядывающего из-за башни с часами, создают многослойную радугу в завесе из мельчайших капелек.

— Это так странно.

— Что именно? — спрашивает Кестер, завладевая моей рукой и переплетая свои пальцы с моими.

— Всё: солнечный день, сказочный фонтан, нарядные люди… Я будто в другой мир попала.

— Здесь красивее, чем в твоём Реане?

— Красивее, но не в этом дело. Здесь жизнь. Даже не верится, что всего час назад…

— А-а, вот ты о чём. — На лицо Кестера набегает тень. — Я впервые убил человека. Не скажу, что это приятно. Но, если понадобится, убью любого, кто посмеет причинить тебе вред.

Сжимаю его пальцы. Артефакт артефактом, но едва ли в тот момент Кестер о нём помнил.

— Плохо только одно… — Кес морщится. — Плохо, что в спину.

— У тебя не было времени, — подсказываю я, благодарно прижимаясь щекой к его плечу.

— Не было, — хрипло соглашается Кестер. — Айленгор так и говорил, что, если угроза самым близким, сначала бей, разбираться потом.

Самым близким? У меня сердце сладко сжимается.

— Спасибо, — шёпотом говорю я, потому что голос меня не слушается.

Трусь щекой о кожаный наплечник куртки и отстраняюсь. Всё-таки люди кругом. Неудобно. Замечаю, как Кестер сглатывает.

— Это было хорошо, — выдыхает он и подбирается. — Мели, идём в моё любимое кафе?

При этом взгляд его останавливается на моих губах.

Я отворачиваюсь, чтобы скрыть смущение, делая вид, что разглядываю ближайшие здания.

— Это здесь. — Кестер показывает на вывеску над роскошной аркой, увитой живыми цветами.

Такое оформления требует высокого уровня магии. А магия — это очень дорого. И внешний вид людей, которые на наших глазах входят в это кафе либо выходят из него, соответствует очень дорогому месту. Женщины в длинных вечерних платьях, увешанные драгоценностями, мужчины в элегантных костюмах.

И мы — два адепта, выглядящие так, словно только что вывалились с полигона.

— Кес, я не очень хорошо себя здесь чувствую. Тут все такие… другие. И на нас все смотрят.

Кестер непонимающе оглядывается. А потом его левая бровь изгибается, и на губах появляется улыбка.

— Это же ерунда. Ты самая красивая. Естественно, на тебя все смотрят, а к тому же эта форма так аппетитно тебя обтягивает.

Проклятье! А ведь он прав. Вот зачем я оставила плащ в карете? Все женщины в красивых платьях, и только я в штанах и в куртке, как мальчишка. Да ещё это его слово «аппетитно». Чувствую, что начинаю краснеть.

— Тем более, — говорю я. — Давай пойдём в более простое место.

— Ну уж нет, — качает головой Кестер. — Но кое-что мы предпримем. Только сначала пообещай мне выполнить одну мою просьбу.

— Какую?

— Приличную, — усмехается он загадочно.

При этом, судя по его взгляду, которым Кестер скользит по моей фигуре, думает он едва ли о чём-то приличном. И я смотрю на него недоверчиво. Я же не знаю, что именно для таких, как Кес, считается приличным.

— Ты такая настороженная, Мели. Ничего такого, за что придётся краснеть, я от тебя не попрошу.

На лице Кестера появляется мальчишеская улыбка, и мне становится стыдно.

— Хорошо, — соглашаюсь я. — Приличных хоть две.

— А три? — пользуясь моментом, начинает торговаться он.

И я смеюсь… впервые за этот день.

А Кес ведёт себя так, словно уже получил моё согласие на всё «приличное», о чём я пока не догадываюсь. Он берёт меня за руку и увлекает за собой.

— Итак, — заявляет Кес, резко останавливаясь возле красиво украшенного арочного входа в одно из зданий. — Сегодняшнюю прогулку мы проведём так, как решу я. Ты просто не споришь, идёшь туда, куда веду я, и делаешь то, что говорю я. Обещаешь?

— Точно ничего неприличного?

— Клянусь.

— Обещаю.

Понимаю я, в какую ловушку он меня поймал, только когда оказываюсь внутри одной из лавок, в окружении разодетых в изумительно прекрасные платья манекенов и нескольких молчаливых улыбающихся девушек.

Моё настроение начинает стремиться к нулю.

— Кес. — Я пячусь назад, мотая головой. — Нет.

И спиной натыкаюсь на стоящего, словно скала, Кестера.

— Ты пообещала, — заявляет он вкрадчивым голосом с бархатными нотками.

Горячее дыхание ласкает моё стремительно краснеющее ухо.

— Но не это же?

— А разве это неприлично?

— У меня нет денег на такие вещи.

— Ты моя невеста, Мели.

Мне неудобно вести такие разговоры в присутствии девушек, пусть даже они старательно молчат и смотрят куда угодно, только не на нас.

Поворачиваюсь к Кестеру и шёпотом говорю:

— Пока что речь шла о том, что я твоя… девушка.

Спотыкаюсь перед последним словом. Даже в это поверить сложно.

— Вся Академия знает, что ты моя невеста, кроме тебя. Нет, Мели. Никаких отказов. Завтра можешь выкинуть это платье, но сегодня ты меня слушаешься.

И он делает знак девушкам, которые моментально подходят ближе, но останавливаются в ожидании приказаний.

— Чего бы вы хотели, Ваша Светлость? — раздаётся грудной женский голос.

Вперёд выходит женщина. Фигура у неё такая же изящная, как и у молодых девушек. И кожа просто идеальная. Только взгляд говорит о том, что она старше. А уверенность, которая от неё исходит, даёт понять, что именно она здесь главная.

— Мне нужно самое красивое платье для самой красивой девушки, — заявляет Кестер, и, прежде чем я успеваю заупрямиться, он уточняет: — У моей невесты сегодня особый день.

— Платье, причёска, макияж? — деловито интересуется женщина.

— Всё, — отвечает Кестер.

И я сдаюсь.