Глава 11

Аглая

В комнате зашуршали шаги и остановились у моей кровати. Я открыла глаза, чуть повернула голову вправо — когда я лежала на боку, мне не было видно, кто пришел. Силы закончились на этом простом действии.

— Лежи, лежи! — Марфа суетливо притянула к кровати табуретку, поставила на нее чашку с чем-то горячим, дымящимся. — Ну и перепугала ты нас, милая. Где Тонька? Отдала кому-то? Ну пусть, сейчас неважно, сейчас другое страшное идет к нам. Города не стало, ты вон слегла. Простыла где?

— Простыла, — ответила я еле слышно. — Шла по холоду в ночном платье.

— Кто ж так делает! — Марфа покачала головой с укором. — Если бы Петя не уговорил меня к вам с Тоней поехать, проведать, так бы ты и померла. Совсем себя не жалко? Давай-ка бульону поешь. Ничего другого есть тебе нельзя сейчас, желудок отторгнет. Бульону я наварила из последней курицы, что в кладовой нашла. Повернись на спину, если сесть не сумеешь, то так поешь хоть немного.

Спорить с ней я не собиралась, она права. Моя слабость вызвана не столько болезнью, сколько отсутствием какой-либо пищи. Как давно я не ела?

— Когда вы пришли с Петром?

Я легла на спину, глотнула воздуха. Боролась с сонливостью, понимала, что в сон меня тянет опять же от голода.

— Так три дня уж как. Стучали, никто не отворил. Дверь была заперта. В любое другое время мы бы вернулись домой, но город-то разрушен. Забеспокоились мы, что с вами случилось что-то нехорошее, и залезли через окно, где еще стекол нет. Тоню звали, тебя, никто не ответил. Петька наверх пошел, потом спустился, бледный весь, кричит мне, чтоб скорее травы заваривала. Ну я побежала в лес, набрала, что еще росло, а Петя пока печку растопил и камин у тебя в комнате.

Ничего из этого я не помнила. Слышала тогда сквозь полудрему несколько слов, но больше ничего.

Марфа спрашивала о Тоне, и мне придется рассказать ей правду. Могу, конечно, сказать, что Тоню я действительно отдала кому-нибудь, но зачем? Марфе и Петру я доверяла каким-то внутренним чутьем. К тому же мне нужна помощь. А еще страшно оставаться одной.

— Тони здесь нет. — Я облизнула сухие губы, открыла рот — Марфа влила в него ложку соленого жирного бульона. — Она в Элерии. В другом мире.

— Умерла? — Старушка подскочила, вытаращила глаза. — Умерла девочка! Такая крошка еще совсем! Она в городе была, да, когда птицы огненные прилетели?

— Жива она, успокойтесь.

Я, как могла, поведала Марфе обо всех событиях в нашей жизни и о том, как я вновь очутилась на Земле. Несколько раз попросила держать это в тайне от всех, кроме Петра, а Марфа поклялась, что будет молчать.

Потом она пробормотала:

— В груди воспаление было, но, похоже, до головы добралось. Аглаюшка, ты поспи. Поспи лучше, не думай ни о чем.

Я кивнула. Она мне не поверила, считает меня сумасшедшей. Доказать правдивость моих слов будет нелегко без возможности проникнуть в башню Эйнара. Когда я бегала за помощью к деснице во время болезни маленькой Оли, Эйнар находился в своей башне, и брешь меня пропустила. А теперь нет, значит, Эйнара там нет. Вернется ли он? Он говорил, что ему нужно отыскать в замке свод правил, найти хранилище… Разве он не захочет подняться к себе в комнату? Скорее всего, захочет, но как бы понять когда? Не могу же я все время находиться в подвале, караулить, когда откроется прореха.

Следующие два дня Марфа кормила меня пять раз в день исключительно бульоном, а потом куриное мясо кончилось. Она варила мне каши на воде, супы без мяса и готовила тушеную картошку. Я набралась сил, последствия болезни еще мучили кашлем, но в остальном со здоровьем все было в порядке. Я старалась не думать о том, что могла умереть, если бы не Марфа и ее травяные отвары.

Роговы остались со мной в усадьбе, не стали возвращаться домой. Я несколько раз спрашивала, как же без них обходятся животные, но они уходили от ответа.

Потом Петр признался:

— Прогнал нас Давыдов. Другую семью поселил — молодую пару с детьми. Ты не думай, что мы только из-за этого пришли к тебе! Нас беспокоило, как вы тут после… ну после всего, что произошло в городе, и заодно мы хотели попроситься в какую-нибудь свободную комнату. Вещи мы забрали, их немного, а вот идти некуда.

— Оставайтесь, конечно, — сказала я. — Хоть навсегда. По документам эта усадьба принадлежит мне, но я не думаю, что сейчас кого-то вообще волнует, чей это дом. В городе людей осталось всего ничего, остальные разбежались.

— Вряд ли его захотят восстановить, — задумчиво проговорила Марфа. Мы все находились на кухне, пока она варила пшенную кашу. — Клещин никогда не был полезным городом. Тут ни рыбной ловли, ни полезных ресурсов, как, например, в Ойзере, где добывают уголь. Власти наверняка только рады, что Клещин разрушили.

— Нам-то как жить? — спросил Петр со вздохом. — Тоже уходить надо, но было бы куда.

— В Элерию, — сказала я. — Не смотрите на меня так, я не лишилась рассудка. Клянусь вам всем, что у меня есть — Элерия существует. Тоня — Владычица Севера. Вспомните мужчину, который приходил к вам. Вы ведь сами догадались, что он не человек, и были правы — вас навещал дракон Эйнар, десница Владыки.

Роговы молчали некоторое время, обдумывали. Потом Петр кивнул.

— Допустим… Но что нас там ждет?

— Жизнь. Граф и графиня Давыдовы не будут против поселить вас у себя, у них большой замок.

Я говорила им правду об исчезновении Давыдовых чуть раньше, тогда мне не поверили.

— Оставаться в Клещине нет смысла, — продолжала я. — Сейчас мы не можем уйти в Элерию. Брешь, через которую я случайно вернулась сюда, почему-то закрылась. Нужно дождаться Эйнара, нас обязательно заберут. В подвале усадьбы есть еще одна брешь, но она пока тоже не пускает меня — защищена драконьим заклятием, и без дракона нам не пройти.

— Без наливочки тут не обойтись. — Петр рассмеялся, я тоже улыбнулась. — Так, значит, нам нужно как-то жить тут, пока за нами не придут?

— Об этом не беспокойтесь, кладовые полны продуктов. Да вы и сами видели.

— Надолго хватит, — подтвердила Марфа.

Дней через пять от кашля не осталось и следа. Марфа каждое утро и вечер поила меня горькими отварами из коры какого-то дерева, добавляла в него растения, еще не побитые холодами. Так я узнала, что Марфа — внучка деревенской ведуньи. Бабушка научила ее лечить людей травами, не прибегая к ведьмовской силе. Ведьмы, не пользующиеся магией земли, не сходят с ума, как Матрена. Это безопасный способ быть полезной людям.

— Я и настойки варить умею, — говорила Марфа. — Мази, примочки, отвары — что угодно. Главное, успеть заготовить необходимых трав и кореньев на год вперед, их ведь нельзя собрать когда придется. Одну травку можно сорвать в один день, а на следующий — уже нет. Один корешок можно выкопать только с утра, а если копать вечером, то он уже бесполезен.

Мне оказалось сложно понять правила деревенских врачевателей, я умела разве что заварить ромашковый чай против воспаления или мятный для успокоения. Некому было меня научить, к сожалению.

Спустя еще седмицу я выздоровела полностью и начала ходить в город. Присматривалась к разрушениям, выглядывала — не остался ли какой ребенок сиротой? Не то чтобы я планировала обзаводиться кучей беспризорников повторно, но не помочь им не могла. Привести в теплый дом, напоить, накормить, отмыть и уложить спать в чистую постель — любая женщина на моем месте не прошла бы мимо горя ребенка.

К счастью, я так и не встретила никаких сирот. Видела нескольких детей в компании взрослых, да и самих взрослых было мало. Стражник на входе (а я теперь забиралась в город исключительно через дыру в стене), пять женщин, роющихся в руинах, четверо мужчин. Вот и все население, оставшееся в Клещине.

Я смущенно спросила одного из мужчин, почему они не ушли как все.

— Сбежать как крыса с корабля? — гаркнул он в ответ. — Ни за что! Я здесь родился и вырос, это мой город!

Больше я никому не задавала подобных вопросов. Мы с Петром и Марфой догадывались, что власти не станут восстанавливать городок, и надо бы отсюда уезжать, если провизия закончится, а Эйнар нас к этому времени не заберет. Куда ехать, мы не понимали, где искать пристанища и еды? До весны нам хватит продуктов. Есть будем однообразно, но досыта, и зиму мы спокойно переживем. Даже дров заготавливать не нужно, достаточно тех, что уже есть.

Я все-таки надеялась, что мы окажемся в Элерии раньше, чем наступит голод. Можно было бы обойтись огородом, но как не протянуть ноги на овощах? Да и созреют они только к следующей осени. Завести скотинку я даже не мечтала, нет денег. Все золото я забрала с собой в Элерию, там оно и осталось.

Не отпускало чувство, что моя судьба будто бы специально вновь и вновь отправляет меня к исходной точке. Зачем-то… Словно я должна что-то понять, но до меня никак не доходит и сама жизнь буквально бросает меня назад.

Я возвращалась в усадьбу, когда эта мысль меня настигла. Задумчиво осмотрелась, уткнулась взглядом в окна второго этажа.

Если мне необходимо что-то найти, то где: в деревне, куда меня вывела прореха, или здесь, в усадьбе? Из Печор я сбежала с Тоней сюда, отсюда — в Элерию. Из Элерии меня вновь вернуло в Печоры, а я ушла сюда, в усадьбу…

— Голова кипит, — пожаловалась я самой себе и зашагала к входу.

Может быть, внутри есть что? Впрочем, когда мы занимались уборкой дома, то осмотрели каждый закуток.

Неужели мне нужно назад в деревню?!

— Или ты вообще напридумывала ерунды! — буркнула я.

— С кем ты говоришь? — донесся из кухни голос Марфы. — У нас гости? Я тут пирогов нажарила, с картошкой. Идите скорей, пока они горячие.

С кухни и правда умопомрачительно пахло свежими пирожками. Я была голодна и сначала съела два штуки, потом высказала свою догадку Марфе.

— Вы считаете меня сумасшедшей? — осторожно спросила я. — Мне и самой кажется, что я накрутила себе невесть чего.

Марфа почесала подбородок, села за стол. Сложила полотенце, пригладила его ладонями.

— Вообще-то нет. Есть одна книжка, от бабушки мне досталась, в ней как раз о чем-то подобном говорится. Погоди-ка тут, я сейчас принесу ее.

Я съела еще один пирожок, сыто вздохнула. Вкусно. Не хватало молока, но где ж его взять?

Марфа принесла тетрадочку, похожую на ту, что была у Тони. Пухлая, но в синей обложке.

— Вот, смотри. — Старушка ткнула пальцем в одну из строчек, написанных жирными буквами. — Это называется «Петля прошлого».

— Я не умею читать. Прочтете?

— Конечно. «Петля прошлого» стала известна еще в древние времена, тут точно не написано когда. Она захватывает человека и постоянно возвращает в одно и то же место, если там у него остались незавершенные дела.

— Но как понять, где то место? Я то в деревне, то здесь.

— Боюсь, что только догадаться самой. Вот что тебя связывает с усадьбой?

Я подумала, перебрала в уме все, от новой посуды до мебели, пожала плечами.

— Как будто ничего.

— А в деревне?

Я со вздохом кивнула.

— Я замужем, нужно развестись. Больше ничего. Вряд ли эта петля прошлого хочет, чтобы я извинилась перед деревенскими за… Да не за что! Это они обвинили меня в смерти Матрены и… — Я осеклась, с ужасом вспомнив. — Ивана. Я убила Ивана. То есть я его не убивала, а проткнула ему ногу. Я Тоню спасала! У него потом заражение пошло, наверное. Может такое быть?

— Может, конечно. — Марфа закрыла тетрадь, сложила на ней руки. — В деревню тебе нужно: с мужем развестись, на могилку к Ивану сходить и попросить прощения. «Петля» тебя не отпустит, она каждый раз будет возвращать тебя туда, где осталось незаконченное дело. Если это «петля», конечно, а не совпадение.

— Мне бы не хотелось туда идти, — честно призналась я. — Боюсь. Степан меня не помнит, конечно, но остальные…

— Почему не помнит?

— Ронан — маг, о котором я вам говорила, стер меня из его памяти. Из его, а еще из памяти Нинки, Зины и Веры. Это бабы деревенские, мы их на площади встретили, когда осеннюю ярмарку устраивали. Ронан обещал, что они меня не узнают, но сомнения у меня все же есть. Олег — Нинкин сын, дед Лука — дед Нины, именно они двое сказали городовым, что я убила Матрену и Ивана. Сами они так решили или Нинка их попросила, я не знаю. Наверное, сами. Я верю Ронану.

— Трудно будет развестись с тем, кто тебя не помнит. — Марфа покачала головой. — Но тебе же лучше, Степан не станет вредить незнакомой женщине. Солги ему, что вас ошибочно поженили.

— А если не послушает?

— Я не советчик в таких делах. — Старушка виновато улыбнулась. — Мне не доводилось просить развода у мужа, который меня не помнит. Попробуй поговорить с ним, вот увидишь, разговоры в большинстве случаев решают многие проблемы.

«Только не с ним», — подумала я.

Всю ночь я ворочалась, а с утра принялась готовиться к походу в деревню. Отвезти меня туда было некому, ни одного извозчика в городе не найти, а даже если бы и нашелся — денег-то нет.

Петр и Марфа еще спали. Я подкинула дров в камин, чтобы старики не проснулись от холода, и потихоньку выскользнула из комнаты.

Умылась ледяной водой, на кухне позавтракала вчерашними лепешками и вяленым мясом, немного взяла в собой — завернула в бумагу, сложила в наплечную сумку.

Оделась очень тепло, чтобы не заболеть повторно, но оказалось, осенней одеждой уже не обойтись.

Падал первый снег. И это в октябре! Картошку только две седмицы назад выкопали, судя по тому, что я видела у Нинки, а уже снег.

Мороза пока не было, и то хорошо, но ветер задувал под ворот и холодил кожу. Я плотнее обмотала шарф вокруг шеи, посмотрела на меховые сапожки — молодец я все-таки, сразу купила теплую обувь, не стала брать осеннюю.

Крупицы снега не долетали до земли, таяли еще в воздухе, но слякоть кое-где попадалась. Я шагала прямо по дороге, решив, что мне ни к чему сворачивать в поле. Идти далеко и долго, никакой надежды встретить телегу по пути не было. Я тихонько пела себе под нос, высматривая развилку дорог. Прежде чем требовать от Степана развода, я должна зайти в храм, где нас и женили.

Храм тот стоял в отдалении от деревень, поначалу обособленно: священник, монахини да заблудшие души. Но потом вокруг стали строиться избушки, так что теперь там жило около десятка семей. Можно, наверное, уже считать это поселение отдельной деревней.

Глядишь, батюшка позволит расторгнуть брак и без участия мужа. Как было бы замечательно! Тогда мне останется только попросить прощения у Ивана на его могилке. Или на могилу тоже можно не ходить? Спрошу у священника, может, подскажет что-нибудь.

Я развлекала себя по дороге то негромким пением, то счетом. Вспоминала цифры, какие видела или слышала, но упорно возвращалась к счету на пальцах от одного до десяти. Скучно было в пути, но что поделать.

Наконец впереди показался храм: невысокое деревянное сооружение с крестом на крыше, обнесенное забором из кривых палок. По сторонам от него, на приличном отдалении, виднелись избы и сараи.

В храме обычно и так никого не было, кроме служащих да нескольких прихожан, а сейчас, поди, и подавно — город разрушен, прихожан не осталось.

Я толкнула скрипучую деревянную дверь, тихонько вошла внутрь. В тишине мои шаги звучали особенно громко, звук отражался от стен и возвращался эхом. Священника я звать не стала, он и так наверняка меня услышал. Присела на одну из скамеек перед алтарем со свечами, сумку положила рядом с собой и стала ждать.

Умиротворенно здесь было, спокойно. Хотелось остаться и никуда не ходить, ни к Степану, ни к Ивану. Что, если Марфа ошиблась и на самом деле я не попадала ни в какую «петлю»? Зря только понервничаю из-за всех этих походов и разговоров. Как вот объяснять Степке, кто я такая?

— Здравствуй, Аглаюшка.

Я вскинула голову на голос. Седовласый священник в черной рясе стоял напротив, сцепив руки в замок, и смотрел на меня с полуулыбкой. Я поднялась ему навстречу, поклонилась как положено.

— Здравствуйте, батюшка. Я не буду отвлекать вас от дел, я быстро. Скажите, вы же помните, как женили меня и Степана Суворова?

— Как же не помнить. Случилось что?

— Случилось. — Я нервно облизнула губы. — Не живем мы больше вместе, развода я хочу. Он бил меня, понимаете? Бил, издевался, унижал… Простите, не должна я вам всего этого говорить.

— Присядь. — Священник жестом указал мне на лавку и сам на ней расположился.

* * *

Замок Давыдовых

Пятилетние близнецы, Ширай и Кейн, вопреки строгому воспитанию отличались непоседливостью. Пока няньки, мама и папа не видели, мальчишки стояли на ушах как самые обычные дети: хохотали в голос, носились друг за другом или за какой-нибудь из пяти кошек по коридорам, время от времени умудрялись улизнуть на улицу без варежек и шапок. У них даже была «своя собственная дверь», ведущая на улицу — в самом конце правого крыла замка, куда и слуги не заглядывали. Малышня никогда ее не запирала: засов был слишком тяжелым. Решив, что целых пять огромных собак никогда и никого не впустят внутрь, близнецы еще год назад откинули засов (с большим трудом!), и с тех пор этот выход был их общей тайной.

Но имелся у них еще один секрет. Такой секретный секретище, о котором они поклялись никому не рассказывать, даже если их пообещают наказать. Наказаний эти мальчишки еще не знавали, а потому ударили по рукам и обнялись в знак преданности друг другу.

Это тоже случилось год назад, когда они обнаружили дыру, через которую можно было попасть в странное помещение с картошкой и соленьями. А теперь, когда в замке внезапно появилось много других детей, Ширай и Кейн вновь собрались пойти к своему «секретному секрету», чтобы надежно спрятать его от чужих глаз.

Ночью они слышали из своей спальни чьи-то шаги в коридоре. Когда шаги стихли, близнецы выбрались из-под одеял, надели мягкие тапочки и поторопились к своему «секрету».

Каково же было их удивление, когда недалеко от их тайной комнаты они увидели женщину, которая приехала только вчера! Ну надо же, не успела появиться в доме, как уже по ночам чужие секреты раскрывает!

— Спугнем? — предложил Кейн брату.

— Маме расскажет. — Ширай насупился. — Подождем, вдруг уйдет.

Женщина не ушла, села на скамейку и сидела так несколько минут, потом встала и направилась прямиком в тайную темную комнату!

— Она сейчас точно туда попадет, — захныкал Кейн.

— Ладно, давай спугнем!

Близнецы ринулись к комнате, но когда вбежали в нее, успели увидеть, как тусклое сияние гаснет и в нем исчезает женщина. Ее имени мальчишки не запомнили, к чему оно им?

— За ней! — крикнул Ширай.

Близнецы влетели в стену. Глухую стену, а не в странный дом, как обычно!

Кен заплакал, ударившись. Ширай схватил его за руку и повторно бросился на стену, все еще не уверенный в том, что они не промахнулись.

— Нет дыры! — воскликнул Кейн. — Она ушла и закрыла! Что нам делать теперь? Как мы туда пройдем?

— Да сейчас вернется, — буркнул Ширай. — Испугается и пойдет назад. Давай спрячемся, а то мамке расскажет.

Мальчишки засели в темном углу, скрывшись за большой напольной вазой. Шло время, но дыра так и не появлялась. Издалека донеслись голоса — слуги проснулись, а значит, и родители вот-вот встанут. Мама каждое утро первым делом заглядывала к своим сыновьям. То-то истерика у нее случится, когда она не обнаружит их в кроватях!

— Так и знал, что эта тетка пришла сюда наш тайник испортить, — ворчал Кейн, пока они скрытыми коридорами пробирались до своей спальни — через туннели в стенах, потайные лестницы и пустые комнатушки. — А дети ее что ж теперь, тоже про дыру знают?

— Надо выяснить. Девчонки точно не знают, они бы уже всем разболтали. Сам знаешь, какие девочки болтливые.

— И то правда. — Кейн, кряхтя, отворил дверь в их с Шираем спальню. — Давай притворимся, что спим.

Забава проснулась первой. Кое-как выпуталась из одеял, соскользнула с кровати и улыбнулась спящим девчонкам. Все они: и Оля, и Лиля со Светой — предпочитали ночевать с ней. Но оно и понятно — они еще не привыкли к очередному новому дому.

Она намеревалась пойти к Аглае, чтобы попросить ее приготовить вместе с ней завтрак. Хотелось сделать что-то своими руками в благодарность за гостеприимство. Спальня Аглаи оказалась открыта, постель разобрана и смята, а самой Аглаи видно не было. Ни в ванной, ни в гардеробной. Вниз, наверное, ушла.

Забава поспешила спуститься, правда, немного заплутала, но вскоре нашла нужную лестницу. Пока шагала по ступенькам, представляла себя принцессой из сказок. Как, наверное, устают бедные принцессы все время гулять по замку! Это ж сколько лестниц, коридоров, комнат!

В холле Забава передумала становиться принцессой: слишком много ходить. Лучше жить в небольшом доме или среднего размера усадьбе, как в Клещине, чем в подобном замке.

В столовой был какой-то шум. Забава застала суетящихся слуг и семью графа в полном составе, не считая тех детей, которые с ним не жили. Здесь же находились мальчики: Ярик, Вовка и Витька, все трое казались жутко встревоженными.

— Забавушка! — Елена подскочила навстречу ей. — Ты не видела Аглаю?

— Нет, тоже искала, — ответила Забава надломленным голосом.

Внутри нее заворочалось противное, липкое чувство страха.

Аглая пропала? Неужели Совет нашел ее и похитил прямо из замка? Да ну, не может быть.

— Ее нет нигде! — В столовую влетел дворецкий Дмитрий. — Весь замок я, конечно, не осмотрел, но кричал в каждом коридоре. Она бы отозвалась.

— В подвале смотрел? — Графиня заламывала руки, кусала губы. Нервничала. — Здесь так легко потеряться! Мы сами в первые дни все время путались.

— Боюсь, что ее в замке нет. — Дмитрий вздохнул. — Предлагаю проверить все еще раз и, если не найдем, послать кого-нибудь в Фозлант к Эйнару.

— Мы не можем никого к нему послать, — напомнил граф. — Эйнар там сам скрывается.

— И что тогда делать?

— Ждать. Его или Аглаю. Других вариантов нет.

— Но как же? — возмутилась Забава. — А если ее похитили?

— Или она все еще внутри, — сказала одна из служанок, та, что вчера на пикнике все время болтала с графиней. — Обыщем каждый закуток, потом будем думать.

Все с ней согласились и разбрелись по замку.