Глава 14

Замок Давыдовых

Жильцы замка вместе с прислугой собрались в просторной гостиной с каминами. Граф и графиня давно считали слуг едва ли не своей семьей — все-таки они много лет служили им на Земле и оставались верными в Элерии уже десять лет. Скрывать от них хоть что-то было бы бессмысленно.

Забава держала на руках маленькую Олю, гладила ее по волосам и во все глаза смотрела на графиню и графа, которые взволнованно мерили шагами гостиную. Света играла со своими рыжими кудряшками — пыталась заплести их в косу, но у нее ничего не получалось, она молча злилась и начинала все сначала. Когда-нибудь она научится говорить и сможет принять участие в обсуждении — детям это тоже позволили. Лиля прилипла к Вите, плакала в его плечо. Она не особенно понимала, что происходит, но чувствовала всеобщее напряжение. Вова и Ярик бледными тенями сидели на софе у окна, бездумно уставившись на столик, заставленный закусками к чаю.

Няньки, лакеи, дворецкий, кухарка и горничные перешептывались — вот уже несколько дней они прочесывали весь замок и его окрестности в поисках Аглаи, но не находили ни следа. К сегодняшнему дню они всерьез приняли версию, что Аглаю заколдовали и превратили в одну из множества статуй. Когда ранним утром камердинер Астап явился с этим предположением к графу, тот решил немедленно собрать всех в гостиной для обсуждения.

И только близнецы Ширай и Кейн совершенно точно знали, куда делась Аглая, но ни за что не хотели в этом признаваться. Они боялись наказания за сокрытие «тайной комнаты», а еще за то, что затянули: нужно было сразу сообщить родителям. Что теперь с ней?

Мальчишки частенько бывали в той комнатушке с картошкой и банками солений, подслушивали голоса «свыше». Они верили, что получили доступ в обитель богов: некая богиня Нина — так ее называл бог Лука — была крикливой и недовольной. Бог Лука одергивал ее, требовал помолчать хоть день, но она его не слушала. Ширай и Кейн уставали от громкого голоса богини Нины и возвращались в замок. Они никогда не рисковали и не собирались искать выход из той темной комнаты с картошкой.

Сейчас они преспокойно сидели вдвоем в одном глубоком кресле у самого камина и тихо-тихо переговаривались о чем-то своем.

Графиня остановилась, бессильно опустилась на диван напротив ребятишек. Граф встал рядом с ней, положил руку на ее плечо.

— Кто-то должен поехать в «Геральдину», — сказала она и заплакала. — Аглаю похитили, я уверена, куда еще она могла деться? Нам нужен Эйнар. Где находится Ронан, не знает никто, и лучше, чтобы так и оставалось. У него важная задача — защитить нашу будущую Владычицу, его нельзя отвлекать.

— Замок не так неприступен, как оказалось, — упавшим голосом сказал граф. — В него проникли и беспрепятственно украли человека. Нам опасно быть здесь, и если мы хотим выжить… то должны уйти все вместе.

— Прошу прощения. — Камердинер Астап поднялся с дивана. — Замок сейчас является самым безопасным местом для всех нас. Я предлагаю отпереть двери, ведущие в подземелье, собраться всем в ближайших друг к другу спальнях и в случае, если придут незваные «гости», немедленно скрыться под землей. Внизу обустроены комнаты, кухня и даже зал для отдыха, а дверь в подземелье защищена заклинаниями. Эйнар клялся, что герцог — бывший хозяин этого замка — имел в штате прислуги личного колдуна.

— А мы не можем сразу туда переселиться? — с надеждой спросила Забава, на миг перестав качать Олю на коленях.

— Незачем, — ответил ей Астап. — Внизу, конечно, все довольно благоустроенно, но, поверьте, жить там месяц или два никому не захочется.

— Но если бы хотели похитить еще кого-то из нас, то сделали бы это сразу, разве нет? Почему увели только Аглаю? — Забава непонимающе хмурилась.

— Они ищут Тоню. — Граф сел рядом с супругой, обнял ее. — Я уверен, вскоре сюда явится армия охотников и разберет этот замок на камешки. Может быть, Аглаю увели и сейчас выпытывают, где находится Тоня.

— Но ведь она не знает!

— И Совет не знает. А еще наверняка думает, что Аглая ждет и скрывает свою воспитанницу. Точнее, ее местоположение. Я думаю, мы должны послушаться Астапа — живем осторожно, спим в соседних спальнях и по очереди встанем на караул, чтобы заранее узнать, не едет ли сюда кто-нибудь.

Ярик и Вовка зашептались между собой громче, и вдруг Ярик вскочил.

— Мы отправимся в «Геральдину»! Кто-то должен туда пойти, а мы здесь никому не знакомы. Скажем, что простые путники, ищем приключений для… не знаю, для песен или рассказов? Придумаем что-нибудь. Мы доберемся до замка и будем проситься на работу в качестве бардов. Споем — Вовка умеет петь, а наши земные песни сойдут за придуманные нами.

В гостиной поднялся шум, все стали выдвигать свои «за» и «против», но «за» было больше. Сообща постановили отправить парней в дорогу ранним утром следующего дня, дать с собой пропитания и теплых вещей, а еще музыкальный инструмент. Ярик умел играть на дудке, а Вовка — петь. Они вполне могли сойти за странствующих бардов.

Главное, найти Эйнара. Но как найти того, кто скрывается? Сложная задача, но не невыполнимая. Парни были настроены решительно и весь день придумывали себе историю: кто они, откуда и зачем пришли.

Слуги занялись уборкой в комнатах в подземелье. Вымыли все поверхности, заменили постельное белье на свежее, проверили светильники, натаскали воды и продуктов. Принесли и воды для купания детей — взрослые смогут прожить и без ванны.

За сутки все было готово. Жильцы замка решили, кто будет по очереди вести наблюдение за окрестностями из окна самой высокой башни, а для детей нашлась одна задача — ни о чем не волноваться.

* * *

Аглая

Мы неплохо уживались с Роговыми. Петр разобрал почти все постройки во дворе и залатал окна, которые не успели застеклить. Теперь по дому гуляло гораздо меньше сквозняков. Марфа постоянно готовила, меня к плите почти не подпускала, и я была ей за это благодарна. Она то блины пекла — на воде, правда, но вкусные, — то кашу с маслом, то овощи запекала. Из продуктов, что у нас оставались, я бы с трудом могла приготовить что-то действительно вкусное и разнообразное, а вот Марфе это удавалось.

Я носила воду из колодца, занималась стиркой и уборкой, а еще пыталась учиться самостоятельно. Петр ходил в город, нашел там разграбленную, но не сожженную библиотеку, притащил мне тоненькие учебники. Он сам толком читать не умел, выбрал наугад. Да и я не могла понять, что за учебники такие (и учебники ли вообще?), но упорно корпела над ними. Зная всего несколько букв, я искала именно их в каждом слове. Остальные додумывала, примеряла к словам, которые знала, и до изнеможения выписывала их на листочки. Выводила каждую букву старательно, особенно те, которые были мне знакомы.

Не думаю, что без помощи Марфы я бы хоть чего-то добилась, поэтому все мои занятия проходили на кухне, пока старушка готовила. Она с удовольствием помогала мне, читала несколько предложений, потом просила повторить по памяти. Дважды в день я писала диктанты: Марфа медленно читала, я по буквам записывала — когда не знала ту или иную букву, Марфа подсказывала.

Всего несколько дней занятий с ней помогли мне неплохо продвинуться, чему я была безумно рада. Я пока не могла читать длинные предложения, но короткие и по слогам — запросто. Утомленная уроками, я ложилась спать, но была слишком возбуждена от радости из-за своих успехов и тут же доставала из-под подушки тонкую книжицу, чтобы при свете огня в камине снова читать, что сумею.

Мы жили вместе вот уже две седмицы, и за это время никто не дал о себе знать: ни Эйнар, ни Ронан с Тоней… Виверны больше не прилетали, и на том спасибо. В Клещин я ходила несколько раз — там тоже все было спокойно, во многом из-за того, что почти все жители разъехались. Стена будет стоять еще долго, ее строили на века. Дома никто не станет восстанавливать, они так и рассыплются в труху, оставив после себя фундаменты и отдельные каменные стены. Последние жители, решившие остаться в городе, тоже уйдут — мне так кажется.

Еще я каждый день спускалась в подвал, пыталась пробиться через земляную насыпь. Каждый раз стучала по ней чем-нибудь, надеясь, что Эйнар услышит. Глупая. Пока прореха закрыта, здесь есть только эта земляная насыпь, и больше ничего.

Мне было страшно при мысли, что ни Эйнар, ни Ронан не придут за мной. Меня словно заперли в этом мире, и мне тут становилось тесно. Так тесно, что бросало в жар и хотелось кричать. Меня тянуло в Элерию, подальше от Земли. Побывав в том мире всего один раз, я влюбилась в него навсегда.

Еще немножко — в Эйнара, но об этом я старалась не думать. Между нами случилась близость, которая для него не значит ничего серьезного, так что даже лучше, если мы увидимся еще нескоро. Я успею перегореть и остыть.

— А бывает ли такое, что вдруг женятся люди из разных слоев общества? — спросила я у Марфы неожиданно для самой себя, когда мы прогуливались ранним утром. Каждый раз после пробуждения мы выходили «нагуливать аппетит».

— Бывает, конечно. — Марфа поудобнее взяла меня за локоть. Сегодня на землю опустился легкий морозец, трава была скользкой от инея. — Внук нашего императора, например, женился на дочери конюха. Правда, он потерял все свое состояние и титул: дед отобрал. Но любовь не знает преград, ради нее совершаются безумства, из-за нее ведутся войны.

Меня не убедил единичный случай.

— А еще кто-нибудь из влиятельных мужчин женился на девушках, у которых ничего нет?

— Множество таких историй было, — Марфа улыбнулась, — в каждой газете писали то про одну, то про другую. В прошлом году скандал случился в соседнем государстве: их султан завел себе наложницу молодую, красивую как звездное небо — так о ней писали, — а спустя всего месяц этот султан распустил весь свой гарем и женился на той самой наложнице. Она стала его единственной женой, родила ему сына. Живут вдвоем. Для султана не иметь гарема — это позор, но он с ним смирился.

— Влюбился так сильно?

— Конечно, влюбился. С чего бы он женился на ней просто так? Пойдем-ка домой, Петя скоро проснется.

Я мечтательно перебирала в уме истории императорского внука, иностранного султана и даже Киллиана и Кассандры — родителей Тони, — представляла себя рядом с Эйнаром и начинала потихоньку верить, что деревенская сирота без приданого может стать парой ледяному дракону, имеющему несметные богатства. Почему нет? Если Киллиан рискнул своей головой, своим государством ради любви, то разве Эйнар станет прислушиваться к чьему-то мнению, если влюбится в меня?

Если влюбится. Вот в чем проблема. Если…

* * *

Эйнар

Эйнар не рискнул идти до своей башни, чтобы поспать в кровати и под защитой заклинания на двери, остался в тайном коридоре. Хотелось есть, но голод был таким слабым, что он вполне мог обойтись без пищи еще один день. Вода у него с собой была, в меховой фляжке, ее хватит до утра, а потом наберет в любом фонтане, которых по всему замку в избытке.

Три часа крепкого сна вернули ему силы. Сейчас ночь, все спят — и даже стражники на постах, если они еще остались здесь, наверняка дрыхнут стоя. Эйнар передвигался медленно и тихо, чтобы не выдать себя шорохом подошв по камню, прятался в темных нишах, даже если никого не встречал по пути — просто на всякий случай.

Дворецкий всегда зажигал на стенах по одному-два светильника во всех помещениях и коридорах, чтобы жильцы замка не бродили в темноте, если им вдруг захочется погулять поздней ночью. Дракону это мешало: его тень бежала впереди и могла его выдать. Погасить светильники?

Эйнар присмотрелся к ним. Насколько удивятся слуги, обнаружив с утра, что свет погашен? Не сильнее, чем если его поймают…

Дальше он шел в полной темноте. Эйнар знал этот замок как свои пять пальцев: каждый поворот, каждый закуток, каждую нишу. Прожив здесь девяносто лет, он мог безошибочно передвигаться по «Геральдине» с завязанными глазами и ни разу не заплутать и не врезаться в стены. С легкостью сумел бы начертить по памяти карту замка и не упустить ни одной детали.

Эйнар добрался до бального зала, из которого можно было попасть в малую библиотеку. Шагая по диагонали, спустя сто двадцать три шага он бы оказался у двери в библиотеку. Так он и сделал. Отсчитал сто двадцать два шага, а на сто двадцать третьем вытянул руку и тут же коснулся пальцами холодной металлической ручки. Повернул ее, толкнул дверь. Осмотрелся, погасил светильники и в библиотеке. Здесь Эйнар помнил каждый стеллаж и почти все книги, что стояли на полках.

Но в темноте он не найдет нужный свод законов, если его спрятали где-то среди других книг. Чертыхнувшись, он вновь включил светильники — послал в стеклянные пузыри магические импульсы. Это придумал дворецкий — он маг, и именно он искоренил в замке привычку освещать помещения факелами с живым огнем.

Восемьдесят стеллажей, каждый высотой пять метров, шириной — три. В малой библиотеке хранились старинные и редкие книги, впрочем, они не были защищены от любопытствующих гостей. Во время балов, когда их еще проводили, многие отдыхали именно тут, среди книг. Эйнар и сам часто сбегал от шумной музыки и топота десятков пар ног, располагался в кресле с какой-нибудь книгой и погружался в выдуманный писателем мир.

Внезапно вспомнилась Аглая. Каково это — совсем не уметь читать? Неужели она никогда не познавала магии чтения? Никогда не пропадала в историях, которых на самом деле не существовало… Она должна научиться читать, просто обязана! Эйнару хотелось подарить ей все книги из этой библиотеки, показать, что значит запойное чтение. Книги спасают, он убедился в этом на личном опыте. Когда в жизни все идет прахом, или просто устал, хорошая книга возвращает силы и настроение.

Эйнар улыбнулся, глядя на глубокое кресло в дальнем углу библиотеки. Представил в нем Аглаю: она полулежит, забросив ноги на подлокотник, юбка из тонкой, почти прозрачной ткани соскользнула по гладкой коже и приоткрыла фарфоровые бедра. Растрепанные светлые волосы как попало лежат на плечах, прядь упала на лоб, другая прилипла к щеке. Аглая с упоением проглатывает каждое предложение, недовольно шикает на Эйнара — он ей определенно мешает, целуя в шею. Она перелистывает страницу и пропадает окончательно…

Тряхнув головой, десница прогнал видения. Их с Аглаей последняя ночь не выходила у него из головы. Эйнару хотелось повторять ее снова и снова, но хочет ли того же женщина, которая запала ему в душу? Она много лет была замужем, у нее болезненный опыт совместной жизни с мужчиной, и все, чего дракон мог от нее ждать, это еще одной случайной близости.

Но ему этого было мало. Он постоянно представлял Аглаю рядом с собой.

Скорее бы отыскать свод законов, переписать нужный и вернуться к Давыдовым. Эйнар помнил, что на днях туда отправится армия Верховного колдуна, и должен был опередить их.

Он начал с первого стеллажа. Не пропуская ни одной книги, водил пальцем по корешкам, всматривался в названия. Свод законов — толстая книга в серебристом переплете, такую можно увидеть и узнать издалека, но Эйнар все равно был очень внимательным.

На месте Верховного он, желая спрятать книгу, спрятал бы ее именно в библиотеке.

* * *

Ронан

Больные превращались в живых мертвецов прямо на глазах. Они еще дышали, но уже не могли говорить, все время кашляли, прикрывая рот рукой, а потом судорожно осматривали свои пальцы, испачканные кровью.

Подавальщица подсказала Ронану это место — приют Святого Антония, где местные городовые пытались собрать всех больных, чтобы те не заразили остальных. У них получилось отловить два десятка человек в совсем плохом состоянии, но они были каплей в море — городок был заражен почти полностью. В нем жило всего две или три сотни человек: двадцать умирают в приюте, несколько сидят по домам, около сотни успело уехать — судя по тому, что видел Ронан, — а остальные еще не заражены. Последние не выходят из домов — Ронан на это надеялся.

Тоня с поджатыми губами смотрела на лежащих прямо на полу больных. В просторном зале кто-то соорудил им постели из старых матрасов и шерстяных одеял, поставил рядом с каждым кувшины с водой и тазы с полотенцами. Кашляя, мужчины и женщины смывали кровь над тазом. Не все: остальным не хватало сил.

— Этим мы не поможем, — тихо сказал Ронан. — Чумная пневмония не поддается лечению даже магией, Тонь.

— Это еще почему? Магия — она на то и магия, чтобы творить чудеса!

— Их легкие, вот здесь, — Ронан ткнул пальцем в грудь племянницы, — разрушены. Магия их не восстановит. Мы можем вылечить тех, кто еще не пострадал так же сильно.

— Уходите, — прохрипел старик, лежащий прямо у ног Ронана. — Заразитесь. Уходите.

— Пойдем. — Ронан взял девочку за руку. — Мне жаль, но придется их оставить.

Они покинули приют с тяжелым сердцем. Ронан внимательно осмотрелся на улице: вокруг стояла тишина, и ни одной души не было видно. Разве что в окнах можно было заметить любопытствующих горожан.

Их никто не пустит внутрь, даже если они скажут, что могут вылечить больного. Но попробовать стоило.

— Мы не должны найти тех, кто уехал? — спросила Тоня, торопливо шагая за Ронаном к ближайшему дому. — Они ведь заразят других!

— Мы уже не успели, Тонь. Уехало слишком много человек, и, боюсь, все они разбрелись по разным поселениям. Чума распространяется очень быстро, вскоре вся округа будет больна.

— Ты разве не должен ограждать меня от таких знаний? — недовольно фыркнула Тоня. — Я еще маленькая!

— Не маленькая. — Ронан улыбнулся: он понял, что племянница шутит. — Будь готова к чему угодно, жизнь — сложная и страшная штука. А твоя будет длиться три века, это еще тяжелее. Смотри, вон там старушка идет.

За угол завернула тощая фигура в шерстяном балахоне. Ронан нагнал ее, преградил ей дорогу. Чувствовал он себя при этом так, словно собирается насильно причинять добро. В общем-то, так оно и было.

Старуха подняла на него выцветшие глаза, крючковатыми пальцами цепляясь за узелок платка на шее.

— Уходи, сынок, больна я. Домой иду.

Она закашлялась, пошатнулась. Ронан успел подхватить ее под руки прежде, чем та упала. Старушка лишилась чувств, что облегчило задачу Ронану и Тоне. Тоня немедленно стянула рукавички, пока Ронан укладывал старушку на скамейке у стены дома, и приготовилась лечить. Она вспомнила заклинание, проговорила его про себя и прижала ладошки к вискам незнакомки.

— Делай, как я тебе говорил, — сказал Ронан.

Тоня кивнула.

Девочка зашептала одними губами, прикрыв глаза. Ронан поежился от налетевшего ледяного ветра, не переставая оглядываться: не пойдет ли кто еще? Им некуда торопиться. Верховный колдун уже наверняка увел свою армию в Элерию, так что Тоня права: на Земле им сейчас безопаснее, а в городе, пораженном чумой, безопаснее вдвойне. Как бы странно это ни звучало.

Ронан помнил: чумная пневмония поражает легкие человека в течение суток. У них осталось всего несколько часов до того, как большая часть города вымрет. Впрочем, тем, кто еще не болен, нужно убираться отсюда как можно скорее: хворь останется висеть буквально в воздухе, и те, кому повезло не заразиться в первый день, обязательно подцепят ее позже.

— Нам нужна краска, — сказал он задумчиво.

Тоня уже закончила читать заклинание, теперь просто гладила старушку по щекам, словно успокаивая. Та еще не пришла в себя, но оставить ее лежать совсем одну девочка не могла.

— Мы напишем на стенах послание, — объяснил маг. — Люди должны через окна увидеть его, и многие наверняка послушаются.

— Что мы им передадим?

— Чтобы те, кто еще не заразился, покинули город. Здесь оставаться опасно, по-хорошему — мертвецов нужно бы сжечь…

Тона вздрогнула, испуганно распахнула глаза. Ронан мысленно отругал себя за излишние подробности в разговоре с ребенком, но в очередной раз постарался напомнить себе, кто перед ним. Чем раньше Тоня повзрослеет, тем лучше будет для нее. Еще совсем недавно девочке было пятнадцать лет до коронации, а теперь… может, осталось несколько недель или даже дней. На ее землях частенько вспыхивают болезни, поражающие слабых и старых. Не чума, конечно, но тем не менее умирают многие.

— Пойдем, — сказал Ронан, заметив, что старушка очнулась. Дальше она справится сама, и заражение ей уже не грозит. — Тонь, идем.

Девочка нехотя убрала ладони от морщинистых щек, взяла дядю за руку.

Спустя час они ходили по городу и широкой кисточкой выводили на стенах домов красные надписи: «В трактире вас вылечат, приходите. Те, кто не заражен, бегите из города». Когда послания покрывали едва ли не все стены, Ронан и Тоня вернулись в трактир. Подавальщица куда-то подевалась, но двери оставила открытыми. В зале от запаха щелока свербело в носу, каждый стол был выскоблен начисто, на полу не видно ни пятнышка. Девушка, наверное, спряталась, решив, что болезнь не проберется в ее укрытие.

— Я посмотрю внизу, — сказал Ронан. — Может, она в кладовых.

И он нашел ее там, рыдающую над кричащим ребенком. Среди ящиков с картошкой и банками солений в люльке лежало дитя, укрытое шерстяными одеялами.

— Моя дочь больна, — сказала женщина, не оборачиваясь — и так слышала, что кто-то вошел. — Я для нее все отмывала, чистила, чтобы никакая зараза не проникла сюда, но не вышло.

Она поправила одеяльце, ребенок вцепился в его край маленькими пальчиками.

— Фросе полгода. — Подавальщица всхлипнула. — Всего полгода, а она уже умирает. Есть ли справедливость в этом мире? Почему и откуда взялась болезнь?

Ронан не произнес ни слова, а девушка все говорила и говорила, словно стараясь освободить голову от печальных мыслей. Будто, произнося их вслух, она делилась своей болью с ним и ей самой оставалось чуть меньше.

— Пойдите в зал, — попросил Ронан. — Я вылечу вашу дочь, а вам нужно успокоиться.

— Вылечите? — Подавальщица недоверчиво нахмурилась, но в мокрых глазах мелькнула надежда.

Ронан не хотел ей ничего объяснять, солгал, что он деревенский знахарь, и девушка послушно ушла.

Лечить Ронан не умел. И Тоня не умела, но не знала об этом. Они оба могли только определить, чем болен человек, но избавить его от заразы — нет. Да, он сам составил и написал заклинание исцеления, и Тоня решила, что оно и есть лекарство от всех болезней, но это было не так. То есть оно, конечно, поможет всем этим заразившимся чумой людям, но не так, как хотелось бы.

Заклинание исцеления запечатывает болезнь в теле человека на некоторое время, не избавляет от него полностью, а лишь дает временную передышку. Потом, через месяц или год, или даже двадцать лет, эта болезнь встрепенется, сбросит с себя магические оковы, и ее нужно будет запечатать снова. Но в случае этой полугодовалой малышки… Она погибнет не сейчас, а позже, потому что Ронана здесь уже не будет, а лекарств от чумы не существует.

Он обязан «вылечить» ее сегодня, чтобы успокоить подавальщицу, чьего имени он так и не узнал. А Тоне он расскажет правду потом — пока она должна думать, что они на самом деле спасли несколько жизней, чтобы не падать духом перед предстоящей коронацией.

Ронан осторожно коснулся головы девочки, прижал подушечки указательных пальцев к ее вискам. Через кожу и кости потянулись тонкие ниточки магии. Они метались по телу изнутри и искали источник боли, добрались до легких, до крови в венах, растеклись по ней и застыли — печать установлена.

Быстро и эффективно, но Ронан потратил немерено сил, а что говорить о Тоне? Ее резерв магии в разы меньше, чем у него, и она рискует лишиться чувств после двух «запечатываний».

Малышка заснула почти мгновенно, на личике отобразилось умиротворение. Ронан подоткнул шерстяное одеяльце, положил руки девочки под него: в кладовой было прохладно, и пусть она больше не больна, обычную простуду запросто подхватит.

По их объявлению никто не пришел. Тоня нервно расхаживала по залу, выглядывая в окна, но улицы были пусты. Не явились за лечением и на следующий день, зато в город все приезжали и приезжали различные повозки, из них выходили люди в костюмах и кожаных масках на лицах, разбредались по улицам. Кто-то тащил тела, замотанные в простыни, кто-то помогал шагать тем, кто не был в состоянии переставлять ноги. Тела складывали в одну кучу посреди улицы… Ронан не позволял Тоне это видеть, отвлекал, а потом решил, что им пора двигаться дальше.

Алена — так звали подавальщицу — ни на шаг не отходила от Фроси. Когда Ронан и Тоня собрались уходить, она поблагодарила их за помощь и вдруг расплакалась.

— Куда мне идти? У меня никого не осталось.

Ронан и Тоня переглянулись, поняли друг друга без слов — Алена пойдет с ними. Не бросать же молодую мать одну-одинешеньку в городе, полном трупов.

К вечеру, после целого дня пути без отдыха, они заметили на горизонте постройки, а когда на землю опустилась ночь, подошли к Клещину. Входить в город не было смысла, так что они отправились сразу в усадьбу. Если Ронан правильно помнил, там еще оставались продукты. А также дрова, мебель и кое-какие детские вещи — они не подойдут крошечной Фросе по размеру, но вряд ли малышка расстроится из-за слишком длинных рукавов у платья. Эйнар ставил защиту на дом, значит, он в сохранности.

Ронан шел впереди, прокладывая тропинку по снегу. Ему вдруг показалось, что в кухонном окне мелькнули янтарные искры. Огонь? Похоже на пламя свечи или отблески от печки. Не может быть, чтобы защита Эйнара дала сбой! Неужели кто-то все-таки пробрался в дом?

Ронан попросил Алену с малышкой и Тоню остаться на улице. Сам тихонько обошел дом в поисках незастекленных окон и с удивлением обнаружил, что все они забиты досками. Нажал на ручку двери черного хода, и она открылась. Внутри царила тишина. Ронан аккуратно прикрыл за собой дверь, мягкими шагами миновал коридор и выглянул в холл. Из кухни доносились приглушенные женские голоса — не мужчины, уже хорошо. С мужчинами пришлось бы защищать себя грубой силой.

На всякий случай Ронан встряхнул рукой, и на кончиках пальцев повисло легкое заклинание обездвиживания. В полумраке он тенью двинулся к кухне, и чем ближе подходил, тем отчетливее становились голоса. Сердце Ронана забилось быстрее, когда он услышал Аглаю. Ему ведь не показалось? Ему не могло показаться — он узнал бы ее голос из тысячи других.

Ронан погасил заклинание и вошел в кухню, не задержавшись у порога ни на миг. Аглая сидела на подоконнике с миской и ложкой в руках, смеялась над чем-то, что рассказывала пожилая женщина, почти старушка. Женщина вытирала стол влажной тряпкой, убрать посуду ей помогал мужчина — наверное, муж.

Аглая подняла глаза, увидела Ронана и застыла. Незнакомцы тоже обернулись к нему и испуганно покосились на Аглаю. Его появление их встревожило, да и сам Ронан не на шутку разволновался. Как и почему Аглая здесь? Почему она не у Давыдовых? Прошло столько дней с их последней встречи, и вот теперь, увидев ее на Земле, где она не должна была находиться, Ронан запаниковал. Что случилось там, в Элерии?

Он кинулся к Аглае, она — к нему. Они заключили друг друга в крепкие объятия и не разжимали их долгое время.

— Где Тоня? — Аглая отстранилась. — Почему ты здесь и как пришел? Ты вышел из подвала, а я не заметила?

— Не из подвала. Тоня на улице, я сейчас ее позову.

Ронан распахнул кухонное окно, высунулся в него. В темноте нашел взглядом две фигуры, замершие у стены дома.

— Тонь, идите сюда, через окно!

— Идите? — удивленно спросила Аглая, тоже выглянув наружу.

Тоня залезла первой, бросилась к Аглае и повисла на ее шее. Следом за ней на подоконник забралась Алена, передав младенца Ронану, и спрыгнула в кухню. Она закрыла за собой створку окна, смущенно улыбнулась и взяла ребенка из рук мага.

Ронан познакомился с Марфой и Петром, представил Алену и маленькую Фросю им и Аглае. До середины ночи все обсуждали последние недели, которые провели вдали друг от друга. Аглая сообщила о бреши в замке Давыдовых, о разводе и своей болезни, о том, как Марфа и Петр спасли ее. Ронан и Тоня наперебой рассказывали о своих приключениях, а закончили на неприятной ноте:

— Чума распространяется. — Ронан потер подбородок, на миг поджал губы. — Мы не в состоянии этому помешать: жители зараженного городка разъехались кто куда, а стражи приехали не сразу. Я боюсь, что в ближайшие недели вся округа будет больна, и хотя рядом с нами нет никаких поселений, нам все же лучше ни с кем не встречаться. До ближайшей деревни далеко, оттуда никто сюда не придет, им тут нечего делать. В Клещине, как я слышал от одного фермера, осталось несколько человек, и город заперт. Но все равно лучше туда не ходить без надобности.

— Мы теперь вместе. — Аглая вздохнула. — А дети, я надеюсь, в безопасности у Давыдовых. Эйнар на своем задании. Он собирался полетать над городами, чтобы Совет узнал о его возвращении и отвлекся. Сам он должен найти свод законов. Прошло уже несколько недель, я думаю, что Эйнар давно все сделал и вернулся к Давыдовым. Он защитит их от чего бы то ни было.

— Будем в это верить, — согласился Ронан. — Скоро рассветет, нам нужно немного поспать. Путь был долгим.

— Завтра мы вернемся в Элерию?

— Не знаю. Я подумаю над этим, но, скорее всего, да — мы вернемся. Здесь мы можем оставаться днем, а вот ночевать лучше в башне десницы: туда точно никто не проникнет.

Все ушли в общую спальню. Петр и Марфа занимали одну кровать, Тоня — другую, Аглая легла спать с ней. Алена попросилась переночевать в той спальне, которая раньше принадлежала Аглае: ее дочь спала беспокойно, и Алена не хотела никого разбудить.

Ронан прикрыл за ними дверь, включил фонарь. Сам проверил постельное белье на сухость, откинул одеяло и помог Алене уложить Фросю. По необъяснимой причине ему не хотелось оставлять их одних, так что он нашел возможность немного задержаться.

Алена с дочкой укрылись пушистым одеялом, Фрося сонно прикрыла глаза. Ронан сел на пол, скрестил ноги и принялся рассказывать про Элерию.

В кухне, когда все обсуждали Эйнара, Давыдовых и Элерию, Алена недоуменно переводила взгляд с одного на другого. Но теперь и она понимала, о чем шел разговор. Ронан поведал ей все.

— Тоня… Владычица? — ошарашенно прошептала Алена. — Ты меня разыгрываешь?

— Нисколько. — Ронан улыбнулся. — Скоро ты во всем разберешься, а пока попробуй свыкнуться с мыслью, что существует и другой мир. Мир, в котором родились я и Тоня.

— Ты сказал, что ты маг. — Алена подозрительно прищурилась. — Покажи что-нибудь магическое.

— Легко.

Ронан вскинул руку, щелкнул пальцами. К потолку взвились янтарные капельки огня, ударились об него и посыпались вниз искрами. Они растворились в воздухе, не долетев до пола. Алена следила за капельками широко раскрытыми глазами, а Ронан поймал себя на том, что с щемящей нежностью любуется отражением сверкающих искр в ее глазах.