Глава 15

Эйнар лежал на кровати в своей башне, заложив руки за голову. Он пришел сюда на несколько часов, просто чтобы восстановить силы. Большая часть книг в библиотеке была просмотрена, но ни одна из них не была той самой. Эйнар не унывал и сдаваться не собирался — он отыщет свод законов во что бы то ни стало.

Десница повернулся на бок, стараясь не думать о том, как скручивается желудок от голода. Воду он пил из многочисленных фонтанов, а вот за едой в кухню не пошел: рисковал нарваться на слуг.

Он пытался заснуть, и ему это даже удалось, но всего на полчаса. Он ждал, когда наступит ночь, чтобы вернуться к поискам. Светлое время суток в Северной Элерии длится каких-то четыре часа, но все, конечно, ложатся спать не сразу с приходом темноты. Эйнар поглядывал на стрелки часов: двадцать минут девятого. Еще час, и можно выдвигаться.

В девять двадцать он выскользнул из комнаты, прислушался к тишине: не раздадутся ли шаги на лестнице? Но ни шороха, ни звука его слух не уловил. Эйнар тихонько поднялся на два пролета, толкнул тяжелую дверь и тенью прошмыгнул к потайной двери в стене. По скрытому коридору он шагал, не опасаясь шуметь, торопился вернуться к библиотеку, но задержался у вентиляционной решетки, что выходила на спальню Владыки.

Ее занял король Запада, Верховный колдун Мирового Совета. Хозяйствовал в ней, словно она принадлежит ему. Ничего подобного — это спальня Киллиана, а теперь Тонина. Уж точно не Верховного.

Колдун устраивался в постели. Ворочался, поправлял одеяло. Одетый в ночное платье с рюшами, в колпаке на голове он походил на престарелого гнома. Эйнар хмыкнул при этой мысли, поудобнее присел перед вентиляцией, намереваясь подсмотреть за королем. К нему мог кто-нибудь зайти, или…

Десница прижался лбом к решетке. У Верховного в руках было то, что нужно Эйнару. Он раскрыл тяжелый талмуд в серебристой обложке из кожи виверны, провел скрюченным пальцем по странице. Морщинистые губы шевелились, Эйнар всматривался в них. Он не умел читать по губам, но как же ему хотелось сейчас овладеть этим навыком!

Верховный спрятал талмуд под подушку, погасил прикроватный фонарь, и спальня погрузилась в темноту.

Эйнар вытер вспотевший лоб. В библиотеку ему больше не нужно, теперь он должен попасть в спальню Киллиана. Почему его брат не догадался поставить защитное заклинание на собственную спальню? Он был слишком доверчив, вот почему. Был уверен в каждом слуге, в каждом стражнике и даже в каждом госте, которого приглашал в «Геральдину». Ему ни разу не приходило в голову, что кто-то из них мог желать его смерти и запросто проник бы в спальню среди ночи.

Но как туда попасть?.. Эйнар еще долго сидел в потайном туннеле напротив вентиляции и думал, думал, думал. Верховный наверняка задвинул засов на двери. Через окно не забраться — слишком высоко, и стена по ту сторону гладкая как лед. В любом случае, даже если бы деснице удалось попасть в спальню сейчас, они с Верховным перебудили бы весь замок. Король Запада не просто так стал Верховным колдуном, а его жена — Верховной ведьмой. Они оба самые сильные маги Элерии, в этом Эйнар никогда не сомневался. Его же, драконья магия совсем другая…

Она другая, в этом и прелесть.

Эйнар вновь подполз к решетке, сосредоточился на магическом резерве, что хрустел в его груди как подмороженный снег. Сбросил с кончиков пальцев несколько снежинок, они тут же подлетели к болтам на решетке и сковали их льдом. Эйнар позволил льду сломать крепления, осторожно снял решетку и положил рядом с собой. Он нервничал как никогда прежде, ему приходилось действовать очень аккуратно, чтобы не выдать себя.

Верховный храпел как стая виверн. Он точно спал и вряд ли слышал даже самого себя. Десница намотал на руку длинную нить магии, похожую на ту, которой он однажды «нес» дрова из леса в усадьбу. Один ее конец он опустил через отверстие в спальню, другой крепко сжал свободной рукой.

Все его внимание было направлено на плывущую по воздуху нить. Она бесшумно скользнула на кровать, забралась под подушку рядом с той, на которой лежала голова Верховного. Опутала бесценный талмуд и потащила его так медленно, что Эйнар едва не взвыл от нетерпения. Только бы Верховный не проснулся!

Мучительные минуты спустя он поймал Правовую книгу буквально в воздухе. С трепещущим от радости сердцем тут же принялся листать страницы, ища тот самый, единственный закон, который был ему нужен.

Нашел.

Эйнар помчался в свою башню, вынырнул из потайного туннеля и спустя минуту был у себя в комнате под надежной защитой заклинания. Второпях он раскидал шкатулки в стеллаже, отыскал там перо и чернила, рухнул на пол и дрожащей рукой окунул перо в чернильницу…

В этот момент его взгляд упал на шкатулку, в которой вот уже почти шесть лет хранился Тонин амулет драконьей силы. Он мерцал слабым синим светом. Эйнар застыл в неверии, оставил перо в чернильнице и протянул руку к амулету. Он видел его не так давно и точно знал, что драконья кровь в девочке спит из-за магии, которую деревенская ведьма передала ей вместе с той черной тетрадью. Но глаза его не обманывали, амулет действительно сверкал.

Драконица в Тоне проснулась и набирала силу.

* * *

Ярик и Вовка всю дорогу исполняли песни, вспоминая их, заучивая наизусть. Они знали множество песен: слышали на городских праздниках, от родителей, от бабушек и дедушек. Ярик играл на дудке, из отверстий инструмента лилась прекрасная мелодия, завораживая всех вокруг. Точнее, заворожила бы, по мнению Ярика, если бы вокруг вообще кто-нибудь был. Вовка пел громко, с чувством, с толком. Жестикулировал, придавая своему исполнению еще больше эмоциональности.

Они шли прямо по Главному тракту, не сворачивая, ночевали на обочинах, несмотря на морозец — их согревали оленьи шкуры, которые мальчишки взяли с собой, — и вскоре очутились перед въездом в город. Фозлант, как и Клещин, окружала высокая, крепкая стена. Из-за нее доносились голоса, грохот колес, смех.

Ярик постучал в ворота тяжелой драконьей головой из чугуна. Стражник отворил не окошечко, а сразу ворота — словно не боялся гостей. Мало ли кто мог прийти? Впрочем, этот город теперь под контролем Мирового Совета…

Стражник не задал ни одного вопроса. Недовольно махнул рукой, чтобы мальчишки быстрее прошли. Вовка приподнял шапку, поблагодарив его за службу, всячески стараясь не озираться по сторонам. Он же будто местный, тоже элериец, а элерийцы вряд ли смотрят на все с открытым от удивления ртом.

Ярик не сдержался, присвистнул, увидев высоченные каменные здания. Их шпили врезались в облака, тонули в них. Фасады сплошь из завитков, ступенек, каких-то узоров — таких Ярик еще никогда нигде не встречал. Да и зданий такой высоты тоже.

— Вот что значит — магия! — громким шепотом восхитился он.

Вовка его одернул.

— Помолчи, выдашь нас! Делай вид, будто ты привык к таким городам. Они наверняка повсюду одинаковые, а мы же якобы странники.

— Ты замок видишь?

— Нет. Тут все словно один замок.

— Пойдем по той широкой улице и, поди, упремся в него. В столице у нас, я слышал, дворец императора прям посреди города стоит.

— Так то у нас! А это — тут.

Они все-таки отправились по улице, на которую указал Ярик, и впрямь оказались на огромной площади у замка. Он был похож на замок Давыдовых, только казался еще выше и шире — ни обойти его, ни объехать. И так же, как город, он был окружен стеной.

Этот стражник не только спросил, кто они и откуда, но и вынул из ножен меч, острием ткнул Вовке в грудь.

Вовка судорожно облизнул губы, Ярик в ужасе распахнул глаза.

— Мы простые музыканты, — прохрипел Вовка. — Странствуем вот… Мы — лучшие музыканты Элерии, уж поверьте, и пришли даровать его величеству развлечение, которого он никогда ранее не слыхал…

Ярик едва заметно ткнул его локтем в бок, Вовка замолчал.

— Вперед, — скомандовал стражник, мечом указывая направление.

Мальчишки, еле живые от страха, зашагали по заснеженной тропинке в глубь двора. Их больше не привлекала величественность построек, они не любовались хвойным садом, только Ярик разок взглянул на неработающий фонтан под окнами. Красивый, жаль, вода перемерзла.

Стражник отворил высокие двустворчатые двери, мальчишки вошли внутрь. Переминаясь с ноги на ногу, ждали, когда их отведут к королю.

Вместо того, чтобы представить их его величеству, стражник толкнул мальчиков в комнатушку без окон и запер за ними дверь.

— Эй! — возмутился Ярик. — Мы пришли к королю!

— Ждите! — рявкнул стражник из коридора.

— Яр, ну правда, сядь. Будем злиться — нас вообще выкинут отсюда за шкирку.

Ярик послушался друга, уселся на полу, привалился к стене. В комнате не было ни кровати, ни стула, ничего, на чем можно было сидеть.

Ждали они долго. На улице, наверное, уже наступила ночь — в город они пришли еще засветло, но день здесь был какой-то насмешкой. В Северной Элерии почти всегда царила темнота.

Наконец загрохотал засов, дверь со скрипом отворилась.

— Идемте, его величество вас примет.

Обрадованные мальчишки торопливо шагали впереди стражника туда, куда он им указывал. Успокоившись, теперь они замечали каждую деталь: золотистые подсвечники на стенах, хрустальные висюльки на люстрах, множество портретов на обитых шелком стенах. Повсюду были двери, лестницы, коридоры — сколько же здесь комнат? Ни Ярик, ни Вовка ни за что не запомнили бы дорогу от входа в замок до тронного зала, куда их привели, — даже пройдя по ней множество раз, все равно бы не запомнили.

Король оказался таким, каким мальчишки его себе и представляли: седовласым стариком в роскошных серебристых одеяниях. Он восседал на троне с видом победителя, вздернув подбородок и глядя на музыкантов сверху вниз, его руки покоились на резных подлокотниках.

— Петь, говорите, умеете…

— Умеем, — выпалил Вовка.

— И играть. — Заикаясь, Ярик показал дудку.

— Мы — лучшие в своем деле.

— Это правда.

— Ну, — король склонил голову на правое плечо, — музыку я люблю. Покажите, на что способны.

* * *

Замок Давыдовых

В подземельных помещениях было на удивление сухо, нигде не встречалась плесень — близнецы облазили почти каждый закуток и точно уверились в этом. Вот уже несколько дней все семейство дневало и ночевало в наглухо запертом подземелье, а те, кого оставили снаружи следить за дорогой, почти не спускались к ним, чтобы смениться.

Ширай с самого утра приготовил для себя и брата очередную экспедицию по подземелью. Под насмешливыми взглядами девчонок он упаковал в маленький рюкзачок банку сардин, краюху хлеба, две вилки и свою любимую игрушку — мягкую лошадку. Кейн притащил откуда-то лопату, он волочил ее за собой за черенок, пыхтя от усердия.

— Вдруг клад найдем, — сказал он Шираю.

Брат довольно кивнул. Молодец Кейн, все предусмотрел!

Мама и папа за эти несколько дней привыкли к играм мальчишек и уже не переживали, что те потеряются. Астап сказал, что все туннели выстроены так, что близнецы в любом случае вернутся сюда, к входу, но сам он все равно предпочитал ходить за мальчиками, чтобы с ними наверняка ничего не приключилось.

Близнецы и не подозревали, что за ними следят. Они, уверенные в своей самостоятельности, шагали по туннелям с гордо поднятыми головами: найдут клад, то-то родители обрадуются!

Ширай нес маленький масляный фонарь и рюкзак, Кейн — лопату и карту подземелья. Братья не представляли, как по ней ориентироваться, но карта в руках придавала веса их экспедиции и делала ее более настоящей.

Астап шел на приличном расстоянии, он угадывал направление близнецов по их шагам.

— Смотри, — сказал Кейн брату, хмуря темные бровки. — Там комната.

Они и впрямь наткнулись на комнату, которой раньше не встречали в этом туннеле. Или они здесь еще не ходили?

Бесстрашный Ширай вытянул руку с фонарем, и теплый свет выхватил из темноты очертания предметов: книжный стеллаж, кровать у стены, небольшой стол и стул. На столе лежали какие-то бумаги, стояла чашка с ложкой, на полу валялись осколки кружки.

Кейн шагнул в комнату первым. Найти в ней клад — плевое дело. Тот, кто тут жил, наверняка оставил целую гору алмазов в подушке. Он узнал о таком способе хранения драгоценностей, когда няня читала им с Шираем сказку перед сном.

Ширай поставил фонарь на стол. Кейн упер руки в бока, принялся рассматривать кровать с присущей ему внимательностью. Пощупал подушку — мягкая, камней в ней точно нет. Одеяло тоже мягкое, и перина не содержит в себе никакого клада.

— В книжках прячут украшения, — сказал Ширай, перебирая томики на нижней полке в стеллаже.

— А еще в ящиках. На дно кладут драгоценности, сверху накрывают еще одним дном, и все! Никто ничего не подозревает.

— Тогда ищи в столе, а я в книжках.

Близнецы долго искали клад, но, конечно, ничего не нашли. Они решили продолжить поиски завтра, а сегодня им хотелось горячей еды. Про банку сардин и хлеб оба благополучно забыли.

Астап отошел за угол, пропустил мальчишек и, убедившись, что они идут в правильном направлении, вошел в комнату. Он прислушался к тишине, царящей здесь, прикинул, как далеко от выхода она находится. По всему выходило, что довольно далеко. Кто же здесь жил? Тут определенно кто-то жил.

Слуга нашарил в столе свечку и огниво, зажег огонь. Откинул крышку сундука, стоящего в углу, с удивлением вытащил на свет крохотные ползунки для новорожденного. Там же лежали малюсенькие рубашки, как на куклу, вязаные чулочки и варежки. Все детское. Одеяло, подушка, простынка — постельное белье было свернуто в рулон и лежало на самом дне сундука.

Астап закрыл сундук, вернулся к столу. Горячая капля воска стекла по свече прямо на его пальцы, но он этого не заметил. Перед ним лежала тетрадь в синей обложке, пухлая, исписанная наполовину. Он перелистывал страницы, всматривался в аккуратные буквы, выхватывал из текста отдельные фразы.

Из написанного он понял, что в этой комнате жила беременная служанка. Беременная от своего хозяина — герцога, которому раньше принадлежал этот замок. Он спрятал ее в подземелье, чтобы никто не узнал о ее беременности, иначе это навлекло бы позор и на служанку, и на герцога.

Астап прихватил дневник служанки с собой и быстро догнал мальчишек. Он все так же шел на несколько шагов позади них, но уже не вслушивался в их разговор, его мысли занимал дневник. Интересно узнать почти из первых уст, как жила элерийская служанка. Насколько ее обязанности отличались от обязанностей служанок с Земли? Зря близнецы думают, что не нашли никакого клада, — вот же он, в пухлой тетради.

«…Мне пришлось отдать мою малышку… — писала служанка Нора. — В другом мире ей будет лучше. Дитя, рожденное вне брака, от связи простолюдинки и великого мага, в Элерии обречено на кошмарную жизнь. Нигде ей не будет места, она не стала бы счастлива ни со мной, ни в приюте. К тому же ее отец требует избавиться от девочки… Мне тяжело. Это мой первенец, а я вынуждена его отдать».

Астап прижал пальцы к губам. Поудобнее устроился на кровати, поближе поднес тетрадь к фонарю и продолжил чтение. Он читал уже несколько часов, все давно заснули, а он никак не мог оторваться от дневника.

«Я написала записку и прикрепила ее к корзинке. Мне бы хотелось, чтобы хоть что-нибудь осталось девочке от меня — и я оставила ей имя. Аглая. В честь моей матери. Красивое, редкое имя. Корзинку с ребенком отнесла в подвал, поставила посреди ящиков с картошкой, постучала снизу так громко, чтобы жильцы дома точно услышали, и ушла. Потом я проверила, забрали ли мою девочку. Забрали. Она обрела семью. Надеюсь, ее будут любить так же сильно, как любила я…»

Лоб Астапа покрылся испариной. Он мало что понимал из записей служанки, но имя Аглая уже знал. Они искали эту женщину по всему замку, а она словно испарилась!..

«Корзинку отнесла в подвал…»

В какой подвал? Куда она постучала?

Астапу необходимо было поговорить с графом и графиней. Он тихонько прокрался мимо подземельных спален детей, вошел в спальню графской четы. Они спали на отдельных кроватях. Елена — с Шираем, Федор — с Кейном. Мальчишки храбрые, конечно, но в подземелье боялись ночевать одни и каждую ночь просились к родителям.

Может, стоило подождать до утра?

Наверное, стоило, но в их ситуации, когда в любое время может нагрянуть армия Верховного колдуна, нельзя терять ни минуты, и если нужно что-то кому-то рассказать, то лучше делать это незамедлительно, потому что потом случая может не представиться.

А может быть, это просто совпадение? Мало ли Аглай на свете…

Но эта мысль пришла в голову Астапа, когда он уже тряс графа за плечо.

* * *

Аглая

Тоня пришла ко мне посреди ночи, забралась в постель, положила голову мне на плечо. Я сонно прищурилась: девочка была чем-то встревожена.

— Мне снился плохой сон, — прошептала она. — Будто бы пещеру, где мы прятались, затопило талой водой.

— Это просто сон.

— Можно я побуду с тобой? Мне уже не уснуть.

Я кивнула, но потом поняла, что и я вряд ли уже засну.

— Хочешь спуститься в кухню? Выпьем чаю.

Тоня слезла с кровати, я за ней, и мы тихонько прокрались в коридор, оставляя спящих домочадцев. Воспитанница взяла меня за руку.

— Я скучала, так скучала! Мы больше никогда не будем расставаться?

— Никогда, я надеюсь.

— Как ты тут без нас справлялась?

— Мне помогали Марфа и Петр. А вы как жили?

За беседой ни о чем мы растопили печь, согрели чаю. Выпили по чашке, и я принялась готовить завтрак, раз уж встала. Мои мысли все время куда-то улетучивались: вот наступит утро нового дня, и что нам делать? Ронан наотрез отказывался идти к Давыдовым, говорил, что сейчас велика вероятность попасться армии Совета. Мне же безумно хотелось поскорее собрать всех вместе, чтобы больше ни о ком не беспокоиться.

Как там детки? У Давыдовых полно нянек, они присмотрят за ребятишками, и Забава уже не малышка, справится даже с маленькой Олей, но мое сердце все равно было не на месте.

Также очень хотелось увидеть Эйнара. Я редко возвращалась в воспоминаниях к той единственной ночи, когда между нами произошло то, что можно было бы назвать любовью. По крайней мере, с моей стороны точно — я с каждым днем все сильнее тосковала по мужчине, который подарил мне несколько часов счастья.

Тоня съежилась на стуле, натянула на коленки подол ночного платьица. Она хмуро смотрела в темноту за окном, о чем-то сосредоточенно думала.

Я завела тесто, разделила на колобки, раскатала их в лепешки. Пока они жарились, засыпала крупу для каши в кипящую воду.

— О чем размышляешь? — спросила я, когда молчание затянулось.

— Все об одном. — Тоня вздохнула и больше ничего не сказала.

Я понимала ее волнение. Не сегодня завтра девочке придется пройти инициацию и сесть на трон, но сначала надо отобрать его у враждебно настроенного Совета, который заправляет всем в Элерии. Нелегкое дело для ребенка, но как же хорошо, что каждый ее шаг будет контролировать Эйнар. Я надеялась на него, на его силу и опыт, и верила, что все пройдет гладко.

Напряжение в воздухе все росло. Вскоре стало ясно, что ощущаю его не только я. Ронан спустился к нам на рассвете — усталый, взъерошенный, словно вовсе не спал. Вслед за ним пришли Марфа и Петр, а самыми последними явились Алена с дочкой.

Мне было интересно пообщаться с ней, узнать о ее жизни побольше. А еще я вчера заметила, каким взглядом смотрит на нее Ронан — такой взгляд бывает только у влюбленного мужчины: туманный, отсутствующий, и на губах непременно играет улыбка.

Когда только он успел влюбиться? Но я была за него рада. Ронан искренне хотел семью. Я почему-то даже не допускала мысли, что Алена ответит ему отказом. Разве можно не влюбиться в такого, как Ронан? Не считая того, что он действительно очень красив, что редкость для мужчины, он отличается от многих других ответственностью и добротой.

— Садитесь, — попросила я, накрывая на стол. — Завтрак скромный, но сытный.

Едва я проговорила это, как с улицы донесся до боли знакомый звук — хлопанье крыльев. Сердце забилось с утроенной силой, ладони вспотели. Неужели снова?! Что им здесь нужно? За долю мгновения я успела и испугаться, и обрадоваться тому, что армия прилетела не среди ночи.

Не сговариваясь, мы с Ронаном и Тоней — единственные, кто понял, что происходит, — ринулись к кладовой. Ронан по пути забрал дочку Алены, саму Алену крепко схватил за руку. Петр и Марфа на миг растерялись, но потом увидели в окно стаю «огненных птиц».

Виверны целенаправленно летели к усадьбе, минуя город: в Клещине они уже давно все разрушили, он им больше не интересен.

— Охотники не войдут! — крикнула я Ронану. — Так ведь? Эйнар поставил защиту?

Он не ответил — наверное, не знал.

Тоня бежала впереди, именно ей нужно было провести нас. Девочка с разбегу влетела в земляную насыпь и исчезла в ней. Я подтолкнула Петра и Марфу, Ронан — Алену. Мы остались в тоннеле с Ронаном и Фросей, когда на усадьбу обрушилось что-то, отчего дом содрогнулся.

— Прыгай! — крикнул Ронан.

Я сделала первый шаг в насыпь, которая до этого раз за разом не пускала меня. Но сейчас я легко вошла в нее и рухнула из воздуха на пол посреди комнаты Эйнара. Ронан выпал следом, едва не наступил на меня — я еле успела увернуться.

Тоня облегченно рассмеялась, послышался всеобщий протяжный вздох.

— Мы в безопасности, — сказала Тоня, улыбаясь старикам и Алене. — Не волнуйтесь.

Марфа и Алена бросились к окну, с любопытством выглянули в него. Тут тоже наступало утро, серый рассвет туманом окутывал величественные здания, прогонял тени с площади.

Очутившись здесь, я для себя решила, что Ронан и Тоня останутся в башне, а мы отправимся к Давыдовым. Я помнила дорогу, и нам ничего не грозит: мы никому из Совета не нужны, а если кому и попадемся по пути, то скажем, что мы странники.

Только бы повезло встретить Эйнара!

— Здесь кто-то был, — сказала Тоня, выдергивая меня из размышлений. Девочка указала на разбросанные у стеллажа книги и пустую шкатулку, валяющуюся на полу. — В ней лежал мой кулон, а сейчас он пропал.

Без сомнений, Эйнар был в башне, и, возможно, совсем недавно. Есть ли вероятность, что он все еще в замке?

Когда эмоции чуть поутихли, Алена с Фросей задремали. Марфа долго молчала, а потом предложила одну идею:

— Я выйду и прикинусь служанкой. Кто станет подозревать старуху? Скажу, что я горничная. Пройдусь, вытру пыль кое-где, может, и найду вашего десницу.

Других вариантов не было, и мы согласились на этот.

* * *

Эйнар

Выйдя из своей комнаты, я услышал донесшийся из нее странный звук — будто что-то упало на пол с глухим стуком. Возвращаться не стал, не хотел терять ни минуты.

Привычно скрылся в тайном проходе, чувствуя себя вором в собственном доме. Свод законов в моих руках грел душу — я переписал закон. Теперь осталось только дать Ронану знать, что все готово и Тоня может пройти коронацию, но где его искать? Из того, что я подслушал у охотников Верховного, я вынес: Ронан с Тоней были в горах, потом ушли.

Первым делом доберусь к Давыдовым, а там решу, что делать дальше. Надеюсь, охотники все еще лазают по деревням в поисках Тони и я успею их опередить. Впрочем, прошло уже несколько дней с тех пор, как я их подслушал, но и деревень немало: в окрестностях тех гор их едва ли не больше полусотни.

Тайный проход заканчивался в двух поворотах от выхода во внутренний двор. Я вышел в коридор, осмотрелся и прислушался. Наверное, дверь в тронный зал была открыта, раз оттуда доносилась переливчатая мелодия, как если бы кто-то играл на дудке. Еще кто-то пел. Поющий мальчишка не попадал в такт, его голос звучал как несмазанные дверные петли, и если таким образом паренек надеется впечатлить Верховного, чтобы тот принял его на работу, то у него ничего не выйдет.

Пел он отвратительно, но я все равно ненадолго притормозил. Вспоминал, как Киллиана мучили приходящие по несколько раз в год барды с просьбой нанять их играть на праздниках, плату просили небольшую, в основном — кров и еду. Киллиан отказывал, ему не доставляло удовольствия закатывать балы, и необходимости в музыкантах не было.

— Ну хватит, хватит! — раздался голос Верховного.

Мальчишка замолчал, и дудка стихла.

— Тебе нечего здесь делать, иди. Более кошмарного пения я еще не слышал, а вот ты играешь неплохо. Учился где?

— Учился! — воскликнул тот. — Ваше величество, я не могу остаться без моего брата. Мы с младенчества вдвоем и странствуем только вместе. Я играю, он поет, только так мы оба еще не умерли от голода.

Голос показался мне знакомым. Я точно где-то слышал его раньше. Рискуя попасться, я осторожно двинулся вдоль стены к тронному залу, решив, что первый же заметивший меня стражник лишится жизни, но я ему не дамся.

За поворотом я остановился снова, отсюда мне был виден вход в зал и голоса слышались отчетливее.

— Можете остаться оба, но платить я стану одному, — сказал Верховный. — Нет — значит нет. Не согласны — можете уходить.

Наступила тишина, мальчишки наверняка обсуждали, как лучше поступить. Потом один из них ответил:

— Мы согласны!

Вовка. Это тот малец, которого Аглая привела с улицы… Или нет, не с улицы. Точно, его же привезла администрация города вместе с другими ребятами! Что он здесь делает?!

— Где мы будем жить? — спросил второй, и его я тоже узнал.

Ярик. Этот с улицы, у него сестра есть, Оля. Не с ней же он тут? Оба мальчишки были у Давыдовых, когда я оставлял их.

— Вас отведут, — ответил Верховный.

Звякнул металл, зашуршали шаги. Я бросился назад, к тайному проходу, но не стал в нем прятаться, хотел проследить, куда уводят парней. Стражник в черном, с металлическими защитными пластинами на одежде, чеканным шагом миновал коридор и скрылся за аркой. Ярик и Вовка следовали за ним, когда я вышел и тут же приложил палец к губам, давая понять, чтобы они молчали.

Ребята открыли рты, в глазах засияла радость. Оба стиснули ладони в кулаки, потрясли ими над головами и обменялись объятиями.

В безмолвном разговоре мы поняли друг друга: они счастливы видеть меня и, скорее всего, пришли за мной. Не в самом же деле они в странствующих бардов превратились?

Выход к Давыдовым откладывался. Я прятался в нишах, на широких подоконниках за шторами, пробираясь к комнате мальчишек незамеченным. Их поселили чуть ли не в кладовых, даже в худших условиях, чем слуг. В сыром и темном коридоре, круто уходящем вниз, где встретить крысу можно на каждом шагу. Дворецкий яростно боролся с крысами, но тщетно.

Провожатый новоиспеченных музыкантов прошагал мимо окна, у которого я скрывался. Я подождал еще с минуту и в два широких прыжка достиг двери в комнату ребят. Они меня уже ждали и закрыли дверь, как только я вошел.

— Мы за вами пришли! — громким шепотом сообщил Ярик.

— А тут вы! — радостно сказал Вовка.

— Случилось что-то? Вы проделали длинный путь, чтобы что?.. Или приключений захотелось?

— Обижаете. — Ярик фыркнул. — Нам приключений уже с лихвой хватило.

— Вообще-то случилось. — Вовка поморщился. — Аглая пропала. Мы искали ее повсюду, но она как в воздухе растворилась.

Сердце пропустило удар, замерло и вдруг забилось в три раза быстрее. Аглаю похитили?

— Там один мужик, слуга графа, сказал, что никаких следов у замка не было. Он с утра проверял, а ночью снег не сыпался.

— В доме она исчезла. — Ярик почесал затылок. — Короче, мы не знаем, куда она делась, вот и решили, что надо бы за вами пойти. Может, вы отыщете.

— Не может человек исчезнуть в никуда. — Я принялся мерить шагами комнату. Никогда не показывал своих эмоций, но сейчас не сдержался, сильно нервничал. — Что-то еще заметили? Следы можно и замести. Окна были открыты или двери?

— С утра все спустились на завтрак, а она нет. Забава сказала, что Аглаи нет в комнате. Мы ждали, ждали, но она так и не явилась.

Мальчишки наперебой стали рассказывать, что предпринималось для ее поисков, и по их словам, если они ничего не перепутали, выходило, что Аглая и впрямь растворилась. Было бы это возможно, я бы поверил.

Мальчишек нужно было уводить и бежать отсюда самому. Вовка отправился на, как он сказал, «прочесывание пути отхода». Он должен был посмотреть, пусты ли коридоры, по которым мы сможем выбраться на улицу. Главное, выйти, а там до склепа недалеко. В склеп стража уже не попадет.

— Ронан не появлялся?

Я сел на пол: больше некуда было примоститься. В комнатушке стояли две узкие кровати для мальчиков, но я не стал садиться на постельное в одежде с улицы.

— По пути сюда не встретили кого-то из солдат? Может, виверны летали?

— Никого не было. — Вовка замотал головой. — Дорога совершенно пуста, виверны тоже не показывались. Ронан не давал о себе знать, но вы ведь говорили, что он прячет Тоню в надежном месте.

— Прятал. Я подслушал доклад охотников их королю, они обнаружили пещеру, в которой могли скрываться Ронан и Тоня, их там не было.

— А вы вообще уверены в этом Ронане? — Ярик глянул на меня с прищуром. — Что, если он Тоньку сдаст за мешок золота?

— Не сдаст. — Я усмехнулся. — Она его племянница и наша будущая Владычица. Я верю ему как себе, хоть мы и плохо знакомы… Как в остальном дела в замке?

Вовка с Яриком наперебой принялись рассказывать о жизни с Давыдовыми. Я слушал их с интересом, но вполуха: часть моих мыслей занимали Ронан и Тоня. Мне нужна Тоня как можно скорее. Мы проведем инициацию, и Северная Элерия мгновенно узнает, что на троне новый Владыка. Уже потом им сообщат, что править будет маленькая девочка с моей помощью, но народ примет ее: у них не будет выбора. К тому же для всех лучше, чтобы во главе этого королевства стоял дракон, как было принято с самого начала.

— Так, хорошо. — Я поднялся на ноги, отряхнул накидку: на полу почему-то валялись опилки. — Нам пора уходить. Армия может в любое время явиться к Давыдовым, и они с нею не справятся. Я боюсь, как бы не случилось чего плохого.

— А вы-то чем поможете? — Ярик развел руками. — На вас же охотятся! Зачем им детишки да граф с графиней, если они ищут вас и Тоню? Тем более, когда мы уходили, Давыдовы готовились к переезду в подземелье. Там их не достанут.

Моя решительность пошатнулась. В подземелье переезжают? Там и впрямь безопасно… Я это точно знаю — видел план строительства и сам пару раз бывал в гостях у бывшего владельца. Но не возникнет ли у охотников вопросов, когда они никого не найдут в замке? Безлюдная громадина натолкнет их на мысли, что хозяева что-то скрывают.

— Я тут подумал, — сказал Вовка неуверенным тоном. — Вдруг Аглая не исчезла, а просто ушла? Сюда ушла и теперь скрывается где-нибудь в городе.

— Зачем ей это?

— Она за вас переживала всегда. Аглая не говорила ничего подобного, но мы дети, а не идиоты — все сами видели. Что, если она испугалась за вас и отправилась следом?

— Она тоже не идиотка. — Я удержался от смешка. — Осталась бы с вами, ждать. Аглая знает, как опасно проделывать такой путь в одиночку и тем более не иметь возможности попасть в замок, в тепло. Разве что приютил кто-то из горожан… Нет, все, не забивайте мне голову. Мы возвращаемся к Давыдовым.

Не успел я сделать и шага к выходу, как в коридоре раздался свист. Женщина — или мужчина с тонким голоском — насвистывала мелодию. Слышался шорох, словно грубая щетка скользила по камню.

— Служанка? — испуганным шепотом спросил Вовка. — Она же не зайдет сюда?

Я приоткрыл дверь на ширину пальца, выглянул. Маленькая тощая женщина в светлом платье тенью двигалась в конец коридора, где не было ни капли света. Спустя минуту она зашагала назад, бессмысленно царапая щеткой стены. Она точно не наводила порядок, ходила, будто высматривала что-то.

Прежде, чем женщина вышла из темноты, я прикрыл дверь. Не хватало еще, чтобы она меня заметила. Может, ее поставили следить за мальчишками?

— Ну, кто там? — поинтересовался Ярик.

Я высказал свои опасения по поводу слежки за ними. Мальчишки напряглись, но волнения не показали.

— Так. — Я повернулся к ним. — Отсюда сразу налево, потом направо и через арку в круглый зал с фонтаном. Двигаемся быстро, но бесшумно, стражи могут быть где угодно. Там есть выход во внутренний двор, из которого до зачарованного склепа рукой подать. Нам главное — не попасться по дороге к нему, потом уже все равно. Верховный не знает, что в этом склепе помимо захоронений есть еще и вход в подземный туннель. Это место зачаровано, и никто кроме драконов или кого-то в компании с драконом в него не войдет.

Ребята с готовностью закивали, я толкнул дверь.

* * *

Замок Давыдовых

Полусонный граф в теплом халате и валенках заваривал кофе. В подземелье пришлось исхитриться: слуги принесли сюда железную печку, но так как трубу вывести было некуда, установили ее подальше от жилых комнат, чтобы дым рассеивался по туннелям.

Астап с фонарем стоял рядом с ним, в свободной руке держа дневник незнакомой служанки. Когда камердинер разбудил своего хозяина, первым делом Федор сказал, что без чашечки крепкого кофе ничего слушать не станет. На часах было три ночи. Благо не послал куда подальше, а мог бы.

Кофе был готов, огонь в печи потушен. Федор понес поднос с кофейником в спальню Астапа, где их дожидалась Елена.

Все взяли по чашечке, расселись на кровати. Астап выпил свой кофе залпом, обжег язык, но даже не заметил этого. Все его мысли занимал дневник.

— Я прочел все с первой до последней страницы, — сказал Астап взволнованно. — Передам вам вкратце самое важное. Нора писала…

— Нора? — переспросил Федор.

— Это имя служанки, хозяйки дневника. Она упоминала его. Так вот, дневник Норы я отыскал в комнатушке неподалеку отсюда. В той комнате она жила в последние недели перед родами, чтобы никто не узнал о ее беременности… Но давайте-ка по порядку.

Астап открыл дневник на первой странице, чтобы иногда заглядывать в текст. Читать он не собирался, ему на это понадобилось несколько часов, а граф с графиней не захотят тратить столько времени.

— Нора приехала из глубинки в столицу, чтобы найти работу. Там ее заметил герцог Уинн, предложил место в своем замке. Нора согласилась. Отработала у него несколько месяцев горничной, потом случилось так, что их с герцогом связали не только рабочие отношения. Всего один раз, но этого хватило для беременности Норы. Герцог Уинн был человеком важным, к тому же магом с редким даром — он был портальщиком. Умел «зашивать» прорехи в ткани пространства, когда они появлялись. Герцог Уинн служил Владыке Севера тайно…

— Киллиану? — уточнила Елена. Она грела ладони о чашку с кофе, не притронувшись к напитку. Внимательно слушала камердинера.

— Да, ему. Так вот, герцог Уинн за всю свою жизнь «зашил» только одну брешь, о других ему не было известно. В дневнике описана прореха в замке Владыки, и еще одна, та, которую он зашил, — неподалеку отсюда, в горах. Но не это важно! А то, что Нора обнаружила прореху прямо в этом замке, а сообщать о ней герцогу Уинну не стала. Когда родила дочь, через эту брешь она отправила своего ребенка в другой мир — в какой, здесь не сказано. Нора и сама не знала, куда ведет та брешь. Вы понимаете, что это значит?

Граф с графиней переглянулись, пожали плечами. Астап вскочил, принялся взволнованно вышагивать по комнатушке.

— Где-то здесь в замке есть брешь, и наша Аглая пропала в ней! Логично же? Логично! Если мы не можем найти эту женщину, значит…

— Но и бреши мы не видели, — перебил его Федор.

— Да, но это и понятно. Вот, слушайте, Нора пишет, что прореха почти невидима. Она словно сгусток темного тумана. Тут в замке полно неосвещенных комнат, и брешь может быть в любой из них.

— Мы прошерстили каждый закуток, — напомнила Елена. — С факелами и фонарями. Никакого сгустка тумана не было, Астап.

— Хорошо, оставим пока это. Давайте вернемся к дочери Норы.

Астап сел на кровать, пролистнул несколько страниц и ткнул пальцем в одну из строчек.

— Свою дочь Нора назвала Аглаей. К корзинке, в которой она отнесла ее в чей-то подвал, она прикрепила записку с именем, и новые родители оставили это имя. Нора ходила в тот мир, чтобы проверить, как устроился ее ребенок, и видела его новую семью. Женщина, которая нашла Аглаю, отнесла девочку к старухе. Старуха взяла с этой женщины клятву молчания, а потом передала младенца бездетной молодой паре. Имен Нора не указывала, не знала, наверное. Что смогла разузнать, то и записала. Так вот, Аглае была всего седмица от роду…

— Неделя, Астап, — поправил его граф.

Камердинер кивнул.

— Точно, неделя. Все время забываю, как правильно говорить в этом мире. Аглаю в возрасте одной недели приютила супружеская пара. Никто не удивился появлению еще одного ребенка. Ну принес кто, подумаешь? Единственное, что все скрывали, это то, что эта девочка, Аглая, появилась не где-то, а в подвале! Кто ее туда принес? Как? Никто не понимал, потому было решено об этом молчать. Женщина, которая нашла Аглаю, боялась, что ее обвинят. Решат, будто это она родила девочку и захотела таким образом от нее избавиться. Да и старуха взяла клятву молчать… Хм, Нора не пишет, но я думаю, та старуха была ведьмой.

— Так что получается… — Граф устало потер глаза, отставил на тумбу чашку. — Наша Аглая — если речь в дневнике о ней — дочка мага, герцога Уинна? Напомни, что за сила у него был?

— Портальщик. Он «зашивает» бреши.

— Точно. Но наша Аглая обычный человек, у нее нет силы.

— Или нам об этом никто не сказал. Сколько мы были знакомы с этой Аглаей, всего день? Мы не знаем, кто она такая.

— Что еще пишет Нора?

— Из важного — ничего. Много любопытных вещей она рассказывает, но ничего из того, что нам сейчас нужно. Вот, например…

Астап принялся зачитывать некоторые абзацы, но они и впрямь не содержали никакой важной информации. Елена все думала про Аглаю — ей удалось поболтать с ней дольше, чем всем остальным, но и для нее Аглая была все еще малознакомым человеком. А знает ли сама Аглая, где ее родина? Вряд ли.

В одном Астап прав: нужно еще раз пройтись по всему замку и отыскать брешь в подвал, куда служанка Нора много лет назад отнесла своего младенца в корзинке. Аглая ушла через ту прореху, других вариантов быть не может.

Они начали обход с первого этажа. Из опасений, как бы армия Верховного колдуна не прибыла в замок как раз тогда, когда вся семья ищет брешь в другой мир, было решено разделиться: Елена, Федор и Забава взяли на себя первые три часа поисков, камердинер Астап, дворецкий Дмитрий и его жена Валентина — следующие три часа, и так, пока все не будут задействованы. Самых маленьких — Ширая, Кейна, Свету, Олю и Лилю — из соображений безопасности оставили с двумя няньками в подвале.

— Может, мы просто переволновались? — предположила Елена, когда они с мужем и Забавой вышли из подвала. — Верховному вряд ли пришло бы в голову искать беглецов у нас, ты так не думаешь? В подвале нет свежего воздуха, освещение только от фонарей, и развлечений никаких — детям скоро наскучит, и они сведут нас с ума.

Федор пожал плечами. В молодости, еще до женитьбы, он проходил службу в имперской гвардии, участвовал в войне, так что не понаслышке знал, каково это — ждать нападения. Сейчас он боялся оставлять семью в замке, сюда в любой момент могла прибыть армия, в которой наверняка есть солдаты, обладающие магической силой, к тому же верхом на вивернах. Потом, когда всю семью перебьют, Елена не стала бы думать, что они зря лишили себя комфорта, спустившись в подземелье. Федор считал, что никакие меры предосторожности не бывают лишними.

— Дети потерпят несколько дней, — сказал он. — Так будет лучше для всех, поверь мне.

— Как скажешь, дорогой. — Графиня нежно тронула мужа за локоть, поцеловала в щеку. — Ну, с чего начнем?

Как выглядит брешь, никто из них толком не знал. Они видели только прорехи, затянутые пологом невидимости, — в усадьбе и под окном башни Эйнара, — то есть фактически не видели их вообще. Предполагали, что придется щупать каждую стену — раз та служанка сумела пронести ребенка через брешь, то она, должно быть, невысоко.

О том, сколько же стен во всем замке, никто старался не думать.

Забава собрала белые кудряшки на затылке, закрепила атласной лентой, чтобы не мешались. Она давила ладонями в стену примерно через каждый шаг от пола дотуда, докуда дотягивалась. Елена и Федор шли с другой стороны. Так они потихоньку пробирались по коридору от входа в подземелье к арочному проходу в зал с фонтаном. Проверили все и в нем, потом двинулись в малую библиотеку.

Вернувшись в подземелье, они внесли в таблицу комнаты, которые уже проверили, и их сменили слуги.

За сутки они ощупали большую часть замковых помещений. Ничего не нашлось. Снимали гобелены и смотрели под ними. Старались заглядывать в самые потаенные закутки, самые узкие коридоры и даже прыгали повыше, но ни намека на прореху не было. Ладони упирались в твердый камень, скользили по плотному драпу на стенах.

В это время близнецы, занятые очередной экспедицией по туннелям, делали все то же самое в подземелье. За ними присматривала старшая из нянь, так же незаметно для детей, как это делал Астап.

— Если там была комната с картошкой, — говорил Ширай, — значит, тут тоже может быть. Надо только найти ее так же, как мы нашли ту.

— Я больше не хочу биться лбом в стену. — Кейн поежился. — Больно было! И вообще, я ударился случайно, а сейчас не хочу.

— Да не надо биться. Будем просто стучать чем-нибудь. Вон, камень лежит, давай бросать его? Если найдется дырка в комнату с картошкой, то камень в нее улетит.

Близнецы поразмыслили и нашли еще один камень — с двумя-то проще, быстрее. Нянечка шла за ними на приличном расстоянии, но все равно слышала каждое слово: в гулком тоннеле голоса разносились далеко.

Когда граф и графиня вернулись вниз, усталые и расстроенные, нянечка подбежала к ним. Ширай и Кейн ушли с Забавой в ее комнату к девочкам.

— Елена… — Няня присела в реверансе. Называть ее светлость по имени она научилась, а от реверансов так и не сумела отказаться. — Я должна вам кое-что рассказать.

Графиня вытянула ноги на кровати, взбила под спиной подушки и блаженно прикрыла глаза. Граф помешивал кофе с медом, расположившись на своей постели.

— Что-то с мальчиками?

— Да. То есть не совсем. Сегодня я слышала, как они обсуждали то, что вы ищете… Я думаю, что именно это. Мальчишки, кажется, уже бывали по ту сторону прорехи. Они говорили о кладовой, которая находится в конце коридора между залом с фонтаном и залом, где стоит статуя герцога Уинна. Если я правильно поняла Ширая, то именно ту кладовую они имели в виду.

Графиня приоткрыла глаза, устало вздохнув.

— Мы были в ней, там ничего нет.

— Я поговорю с мальчиками, — сказал Федор, и Елена согласно кивнула.

Беседа с близнецами не помогла выяснить точное местонахождение прорехи, тогда граф взял обоих мальчишек за руки и повел из подземелья наверх. К его удивлению, они шагали в ту кладовую, о которой говорила няня.

Федор с лампой в руках растерянно смотрел на стену. Кейн возмущенно пыхтел, а Ширай стучал кулачками в стену между пустыми полками.

— Она была здесь! — вскрикнул Кейн. — Клянусь тебе, папа, та тетя ушла прямо вот сюда. И дырка в комнату с картошкой была здесь, мы много раз туда ходили!

— Тетя ее сломала. — Ширай скуксился. — Пока она не ушла через нее, дырка работала.

— Прямо дырка? — непонимающе переспросил Федор.

— Да, черная. Тут не зажигали ламп, и ее не было видно, и мы случайно наткнулись. Кейн бежал, ударился лбом об косяк, отступил и прямо в дырку. Я испугался, искал его, звал, пока он не вернулся.

Не зажигали… Эта кладовая и правда не использовалась — слишком неудобное у нее месторасположение, да и крохотная она, незачем в ней что-то хранить. Для чего ее вообще построили?

«Тетя ее сломала», — повторил Федор мысленно слова сына. Тетя — дочь портальщика, и, скорее всего, уходя, она «зашила» прореху. Аглая бросила здесь детей и ушла туда, куда много лет назад ее унесла мать.

Что-то не сходилось во всем этом. Федор не был толком знаком с Аглаей, но он успел понять, как она относится к детям. Нет, Аглая бы ни за что их не бросила, это просто немыслимо!

Но так ли хорошо он разбирается в людях?.. Похоже, пока не приедет Эйнар, им лучше бездельничать в подземелье и просто ждать.

* * *

Аглая

На ночь мы разместились в башне. Петр и Марфа легли на кровати Эйнара, мы с Ронаном и Тоней — на полу у камина. Пол покрывал толстый ковер, в сундуке нашлись две лишних подушки и одно сменное одеяло. Не очень комфортно спать на полу, но нам, молодым, твердая поверхность хотя бы не отдавит все кости.

Сквозь сон я услышала, как сбоку завозился Ронан, потом встал и подбросил несколько поленьев в затухающий камин. Когда его рука коснулась моего плеча, я вздрогнула.

— Пойдем со мной, — едва слышно прошептал он мне на ухо.

Я сглотнула, неохотно открыла глаза. Ронан приложил палец к губам. Заинтересовавшись, я села. Ронан на цыпочках прошел к окну, беззвучно отворил створку и поманил меня рукой.

«Мы идем на Землю? Но зачем?»

Выпрыгивать из окна и не орать при этом я уже научилась. Стремительное падение в ледяном воздухе вышибло из груди дух. На миг проскочила в голове мысль: «А что, если прореха внезапно исчезнет? Что тогда останется от меня на площади?»

С гулким звуком я вывалилась из бреши в туннеле усадебного подвала. Следом за мной выпал Ронан, подхватил меня и поставил на ноги.

— Почему мы здесь, Рон?

— Вчера сюда прилетела армия Верховного, я должен попытаться понять зачем. А тебя позвал с собой, чтобы потом не пересказывать все, что увижу тут. Так… Я не уверен, что солдаты не сумели проникнуть в усадьбу, поэтому на всякий случай двигаться будем очень тихо. Пока не осмотримся и не поймем, что мы одни, постарайся быть тише мыши. В случае чего — беги сюда, поняла меня? Я тебя прикрою, а ты ныряй в прореху. Пока Тоня в башне, она тебя пропустит.

Мы медленно шагали по туннелю, прислушиваясь — не спрятался ли здесь кто‑нибудь? Но все было тихо. Дверь, ведущая в кладовую и на кухню, поддалась легко…

Сначала недвижимо застыл Ронан. Потом и я увидела, во что превратился дом. Ошарашенная, я вышла из‑за спины мага, с ужасом глядя на зияющую дыру в том месте, где еще вчера была стена.

Теперь по кухне гулял ветер. Стена, что находилась напротив кладовой, отсутствовала почти полностью: каменная кладка вывалилась и лежала грудой под окнами. Точнее, под тем местом, где когда‑то находились окна.

— Боже, Рон…

— Знаю. — Он схватил меня за руку, сжал ее в своей. — Мне жаль.

Сердце билось как сумасшедшее. В животе собралась вязкая, темная печаль и комом поднялась вверх, к самому горлу. Я зажала рот ладонью, чтобы не закричать, глаза наполнились слезами.

— Зачем они это сделали? — спустя несколько мгновений спросила я. Впрочем, вопрос не требовал ответа: Верховный как‑то узнал, что именно здесь могла скрываться Тоня. Но как? Кто им сказал?

Ронан двинулся в холл, я — за ним. Эта часть дома не пострадала. Мы поднялись на второй этаж, где я уже не смогла сдержать слез. Из всех окон были выбиты стекла, а в обустроенной спальне со смежной комнатой больше не было потолка и крыши. И одной из стен.

— Боевые заклинания, — шепнул Ронан. — В армии, которая прилетела вчера, были сильные маги. Я неоднократно видел, как боевики в академии управлялись с энергетическими шарами — один такой мог запросто снести часть дома.

— Они так и поступили, — сквозь зубы заметила я. — Я так старалась сделать это место домом для нас с Тоней и детей, обустраивала комнаты, договаривалась со стекольщиком! Я, конечно, почти не вложила своих сил, но мне так нравился этот дом, и оттого сейчас так больно.

— Я помогу его восстановить. Тебе не о чем волноваться. К тому же Тоня навсегда останется в своем замке, она должна быть там. Да и дети…

Он замолчал. Потом, некоторое время спустя, вновь заговорил:

— Я уже говорил тебе, что хотел бы семью и тихую жизнь.

— Выращивать помидоры и огурцы, — припомнила я. — Да‑да.

— Когда все закончится, а оно обязательно закончится, мне бы хотелось остаться здесь. Тем более что город рядом опустел, и я буду находиться в гарантированном одиночестве. — Ронан усмехнулся. — Не будем торопить события, я просто хотел дать тебе понять, что восстановлю эту усадьбу, несмотря ни на что. Она важна для тебя, а для меня станет домом до конца моих дней. Эйнар ведь обещал больше никогда не пускать меня в Элерию, разве не помнишь? Вытащив меня из клетки, он сказал, что я навсегда уйду на Землю.

— Он уже наверняка передумал!

— А я — нет. — Рон улыбнулся.

Я поежилась от пронизывающего ветра. Не стала одеваться, покидая башню, а зря. Но кто же знал, что тут половины стен больше нет! Вытерев слезы, я подошла к самому краю обрыва и выглянула вниз. Там, на снегу, лежала часть стены.

— Ты узнал все, что хотел? — Я обернулась к Рону.

— Можно сказать и так. Я видел виверн, они летели сюда целенаправленно. Кто‑то передал Верховному, что видел нас здесь…

— Кто это мог быть?

— Очевидно, тут остался кто‑то из охотников, чтобы следить за усадьбой… Хотя нет, глупость. Как бы они так быстро передали Верховному, что видели нас? До ближайшей прорехи несколько недель пути верхом на вивернах, если верить словам Эйнара, и оттуда еще несколько недель. Потом назад… Нет, это невозможно.

— Выходит, они все здесь оставались. Эйнар собирался полетать над городами, чтобы привлечь внимание западного короля, и тот бы отозвал свою армию с Земли…

— Мы все забыли об одном, Аглая: связь между армией и Верховным разделена неделями пути. Чтобы слетать туда и обратно, нужно очень много времени. Получается, армия здесь — не та же, что в Элерии. Они притаились тут и выжидали или искали и благополучно нашли. Мы сами себя подставили. Эйнар не сумел заставить армию с Земли вернуться в Элерию, но привлек к себе внимание той, что оставалась там.

— Мы окружены. — Я нервно хмыкнула. — Лучше нам вовсе никому больше на глаза не попадаться, и сюда приходить не следует.

— Не следует. Они разнесли дом, но не думаю, что остановятся на этом.

В башню мы вернулись почти бегом, друг за другом прыгнули в прореху и только чудом не свалились сверху на Тоню. Наше шумное приземление разбудило Марфу, старушка заворочалась и открыла глаза.

— Что вы такое делаете?

— Спите, — улыбнулась я ей. — Все в порядке.

До самого рассвета я не могла заснуть, а потом уже и не получилось бы — перспектива дрыхнуть, пока все остальные без дела маются в небольшой комнатке, меня не привлекала. Ронан рассказал нашим друзьям о том, что случилось с домом, и было решено уходить. Готовить еду в усадьбе опасно: туда в любой момент мог нагрянуть кто‑нибудь из охотников. В башне нет плиты, разве что камин — но много ли наготовишь в нем? По словам Ронана — много, но меня смущала такая перспектива. В конце концов, мы представления не имели, как долго придется ждать Эйнара.

Тоня должна была пропустить нас в склеп, из которого нас выведет за черту города подземный туннель. Дальше мы пойдем быстро, останавливаясь лишь на несколько часов сна и перекусы. Но чтобы на нас не обращали особого внимания, стоило переодеться во что‑то неприметное и выдавать себя за странствующую обедневшую семью, у которой нет денег на возничего. Вот с одеждой была проблема: достать ее можно было только в замке, в комнатах слуг.