Глава 16

Притвориться служанкой вызвалась Алена. Она убедила нас, что сумеет незаметно пройтись по комнатам, собрать одежду, а в случае, если ее поймают, объяснить, что она планирует стирку. Оставалась опасность попасться не стражникам, а слугам: они все друг друга знают.

Первым делом Алена собралась найти для себя форму горничной, и мы все согласились, что это здравая идея. Она ушла, тихонько выскользнув за дверь. Ронан проводил ее беспокойным взглядом.

Марфа возилась с малышкой. Они, кажется, нашли общий язык. Фрося тянула к ее лицу руки, улыбалась и агукала, ни разу не заплакала без матери.

Тоня обустроила себе уютный уголок возле камина, взяла туда книгу и на некоторое время провалилась в историю доблестного рыцаря, спасшего принцессу от виверн.

Мы с Петром разглядывали площадь из окна.

— А вон там что? — спросил он, указывая на одно из зданий напротив.

— Я не знаю. В этом мире я была только здесь, в башне, потом за городом, когда мы шли к Давыдовым, ну и у самих Давыдовых в замке. Мне, как и вам, еще многое предстоит увидеть. Эйнар показывал мне окрестности, но что где находится и как называется, мне неизвестно.

— Странно все это, не думаешь?

— Что именно?

— Ну… мир другой. Драконы… какие-то. Я будто заснул и вижу долгий, яркий сон.

— Это точно не сон, — улыбнулась я. — Я слышала легенды о колдунах и драконах, населявших наш мир восемь тысяч лет назад, но никогда в них не верила. На Земле ведь нет никаких доказательств существования драконов.

— Может быть, и есть. Да разве ж мы в нашей глубинке услышали бы о них? Все ученые умы в столицах живут, и ни ногой оттуда. Книг читать надо больше.

— Я читать не умею.

— Я тоже. Женушка моя умеет, да разве ж будет она вслух читать? И книг взять негде, дорогие они.

Марфа хмыкнула:

— Дорогие, вот только книги — единственное, на что стоило бы тратиться.

— Глупости говоришь. — Петр на миг обернулся к ней и вновь уставился в окно. — Знания не унесешь с собой в могилу, ничего с собой не унесешь, а жить хочется в достатке хотя бы до смерти. На что мы деньги тратили? На еду, и только. Ни на что другое не хватало.

Пока супруги спорили, нужны ли человеку знания, я рассматривала площадь. Горожане спешили по своим делам, у палаток раскладывали товар торговцы. По дороге промчалась груженая повозка, возничий поднял голову, и мне показалось, что он нашел взглядом наше окно. Я отпрянула, а когда снова выглянула, повозка уже скрылась из виду.

Сад, по которому нам предстояло бежать к склепу, отсюда видно не было, он с другой стороны. Я вспоминала, как нам с Эйнаром удалось его проскочить, и выходило, что исключительно чудом. Дорожка, ведущая к склепу, просматривалась со всех сторон. Нам стоило дождаться темноты. Впрочем, темнота вот-вот опустится на город — я точно помнила, что с рассвета до «ночи» проходит всего ничего.

Ронан только-только задремал на диване, когда в дверь негромко стукнули. Тоня подскочила, стянула с двери сияющую нить заклинания и впустила Алену с грудой вещей. Мы встретили ее радостными возгласами, а вот на ней лица не было.

— Я заплутала, — дрожащим голосом начала рассказывать Алена. — Кто бы мог подумать, что люди живут в таком большом доме! Здесь же можно поселить целый город, к чему одной семье столько комнат? В общем, я потерялась, оказалась на нижних этажах, где полно стражников. С перепугу схватила в какой-то кладовой щетку и давай стены царапать, будто мыла их. Я тихонько запела, чтобы ничем не показать напряжения, и тут из одной комнаты кто-то выглянул. Я не видела, но чувствовала и слышала, как скрипнули петли. Страху натерпелась! Когда шла по коридору назад, этот человек все еще смотрел на меня. Меня он не видел, в той части коридора темно, а вот я его рассмотрела… — Алена перевела дух, прижала ладонь к груди. — Глаза ледяные, сверкают. Он ничего мне не сделал, а я едва не лишилась чувств. Боже, какое чудовище держат в этом доме?

— Эйнар! — вскрикнули одновременно мы с Ронаном и Тоней.

— Черт! — Ронан выругался. — Я не смогу выйти, меня сразу схватят. Алена, тебе нужно вернуться к той комнате, постучать и сказать, что ты от Тони. Тот человек… не человек — дракон, он наш друг.

— Друг? — Алена растерянно перевела глаза с Ронана на дверь. — Я испугалась его.

— Не стоит бояться. — Ронан, очевидно, повинуясь порыву чувств, схватил Алену в объятия. — Кроме тебя никто не сможет дать ему знать, что мы здесь. Пожалуйста, поспеши.

* * *

Эйнар

Толкнув дверь, я услышал шаги в коридоре. Запер ее, застыл в ожидании, и тут же раздался стук.

— Кто там? — спросил Вовка дрогнувшим голосом.

— Алена, — ответили ему негромко. — Я от Тони и Аглаи.

Мы втроем переглянулись. У каждого в глазах читалось недоверие, но в то же время — надежда.

— Прошу вас, откройте. Меня послали сюда ваши друзья.

Я встал рядом с дверью так, чтобы, когда она открылась, меня не было видно. Жестом указал Вовке, чтобы впустил женщину.

Мальчишка сдвинул засов, потянул дверь на себя и остался стоять на месте.

— Почему мы должны вам верить?

— А почему нет? Прошу прощения, но я и так рискую, находясь здесь. А где мужчина в светлом с синими глазами? Я видела его, именно поэтому меня сюда и послали.

Я шагнул из укрытия. Алена, как она назвалась, тихонько вскрикнула, но, опомнившись, стиснула челюсти.

— Они в башне, — сказала Алена. — Могу вас отвести туда, если вы не знаете…

— Уходите, — оборвал я ее. — Вернитесь к Тоне и скажите, что мы скоро придем. Стражей встречали по пути сюда?

— Нет, никого.

— Идите.

Она еще раз глянула на меня с нескрываемым страхом и поспешила назад. Вовка закрыл дверь.

— Не врет? — В его голосе звучала тревога. — Я ее не знаю, никогда не видел в Клещине. Она из Элерии?

— Не врет, — только и ответил я.

Сердце, обычно спокойное, теперь колотилось как сумасшедшее. Аглая здесь, и Тоня тоже. Но как? Как это произошло, черт возьми?! Эта Алена не лгала, я уверен. Она притворилась служанкой чуть ранее, скребла щеткой по стене — я узнал ее по платью.

Голова затуманилась, я осел на пол. Мне нужно было несколько минут, чтобы собраться с мыслями, а уж потом я отведу мальчишек в башню. Тайным коридором туда дойти несложно.

Я машинально вытащил из кармана амулет Тони. Все еще сияющий, значит, мне не показалось. Светится голубоватым светом, в нем пляшут белые всполохи. Маленькая драконица сегодня станет Владычицей. Я больше не стану тянуть время, это слишком опасно. Она пройдет инициацию сегодня ночью, не позже.

Я прижал амулет к губам, ко лбу. Успокоил дыхание. Еще чуть-чуть, и Север вернется законному правителю.

— А потом мы сбежим?

Я вскинул голову на голос. Ярик сидел на кровати, поеживаясь от прохлады, царящей в комнате.

— Нет. Нам теперь не нужно к Давыдовым. Точнее, не нужно до тех пор, пока дорога не станет безопасной.

— Почему? Там моя сестра, я должен вернуться к ней!

— И мой брат, — поддакнул Вовка.

— Всего пара дней, не беспокойтесь. Два-три дня, и вас отвезут в карете.

Я был полностью уверен в успехе моего плана, ни на миг не сомневался. Хотя бы потому, что уже давно решил: как только перепишу закон и сумею привести Тоню к жертвенному алтарю, я не колеблясь стану защищать ее, пока идет инициация. Убью любого, кто сунется в зал с алтарем.

Север всегда принадлежал и будет принадлежать драконам. Ни один Верховный колдун, ни один правитель этого мира мне не помешает. Я обещал Тониному отцу и обещал себе.

— Выходим.

Мы спокойно миновали коридоры, залы и вошли в потайной ход. Мальчишки держались за руки, боясь потеряться в темноте. Я пустил перед нами светящийся огонек, и мы тронулись в путь по замку. Несколько поворотов, выход на галерею, оттуда снова в потайной ход. В конце я уже почти бежал. Меня подгоняло желание скорее увидеть племянницу и… Аглаю.

Я скучал по ней. Хотел увидеть ее живой и здоровой, мечтал о ее улыбке и вспоминал нашу единственную совместную ночь. Ее мягкие ладони гладили меня, пухлые губы целовали в шею, грудь, губы. Вспоминая каждое ее прикосновение, я рисковал растечься лужей от нежности.

На нужный этаж в башне я взлетел так быстро, что мальчишки за мной не поспевали. Пришлось дождаться их, и тогда я буквально сорвал защитное заклинание с двери.

Они все были внутри, в комнате. Ронан, Тоня, Алена с маленькой девочкой на руках, Аглая, и даже Марфа с Петром! Я знал их имена, конечно же. Помнил их. Именно они должны были стать новыми опекунами Тони, если бы им не помешала Аглая.

— Дядя Эйнар! — громким шепотом вскрикнула Тоня, но, когда дверь в комнату закрылась и вновь затянулась заклинанием, завизжала в голос: — Ты здесь! Я так рада, дядя Эйнар! Теперь мы все вместе!

— Ваше высочество. — Я поклонился ей, как положено, опустил голову.

Тоня бросилась на меня, повисла на шее. Я стиснул ее в объятиях, улыбаясь во весь рот. Кто бы мог подумать, что я умею так искренне улыбаться!

Вовка с Яриком вскоре отобрали у меня Тоню и тоже стали обнимать. Смущенные Марфа с Петром по очереди протянули мне руки, потом я приветственно хлопнул по плечу Ронана. Он сдержал свое слово — защитил Тоню, и более того, отыскал Аглаю.

Аглая…

Я повернулся к ней. Она чуть прикусила нижнюю губу, лукаво глядя на меня счастливым взглядом. Одним движением я привлек ее к себе и зарылся лицом в ее волосы.

— Рад, что ты в порядке, — шепнул я ей на ухо.

— Благодаря Петру и Марфе, — ответила Аглая.

Наперебой мне поведали все, что происходило с ними за последние дни. Пока я был занят поиском свода законов, Аглая успела пережить болезнь и развестись. Уму непостижимо.

— Усадьбу разрушили, — сказал Ронан в конце. — Этой ночью мы ходили туда, видели, что стало с домом. Восстановить можно, повреждения не очень серьезные.

— Но зачем? — Я грустно усмехнулся. — Будет лучше, если усадьба останется грудой камня, так она точно не привлечет ничье внимание. Этот дом никому не нужен, а в таком виде — тем более. Нам будет проще сохранить в тайне брешь между мирами.

— Я хочу в нее вернуться. — Ронан улыбнулся уголками губ. — Ты же велел мне не возвращаться в Элерию.

— Это было в прошлой жизни.

— Вовсе нет.

— Да, Рон. Я освободил тебя, думая, что ты несколько лет станешь обучать нашу племянницу, после чего она займет место на престоле, а ты останешься на Земле. Напомнить, что произошло чуть позже? Ты сохранил жизнь будущей Владычице. Охотники нашли пещеру, в которой прятались, и если бы ты не увел Тоню оттуда…

Я не стал договаривать. Не мог произнести этого вслух.

— К тому же Клещина больше нет, — сказала Марфа. — Жить там — все равно что стать отшельником.

— Обсудим это позже. — Я шагнул к окну, с удовлетворением отметил, как небо почернело и город погрузился в темноту. — Через несколько часов все королевство узнает, что на престол взошел драконий наследник. У Верховного не будет ни единого шанса навредить Владычице, и это все, о чем я хочу думать на данный момент.

* * *

Аглая

— Нам бы не мешало поесть, — сказала Марфа. Она сидела на краю кровати, укачивая Фросю. — Остались ли в усадьбе продукты, плита?

— Да, — ответил Ронан. — Думаю, мы можем пойти все вместе. Вернуться сюда с котлом супа не выйдет. И кто открыл проход с Земли почти под потолком?

— Кто-то из магов-портальщиков порвал ткань пространства там, где сейчас находится подвал усадьбы, а здесь дыра возникла как получилось. Сомневаюсь, что портальщик рвал пространство где-то тут. — Эйнар неопределенно помахал рукой в воздухе.

Ронан забрал Фросю у Марфы, крепко прижал к себе. Алена встревоженно наблюдала за тем, как из окна выпрыгнули Ярик и Вовка.

— Что они делают? — В голосе Алены слышалось беспокойство — оно и понятно, я бы тоже не догадалась, что брешь под окном, даже увидев ее.

Рон принялся объяснять, свободной рукой приобнял Алену и пообещал ей, что будет рядом. Выглядели они очень мило: у мага горели глаза, когда он смотрел на Алену, а на ее лице читалось безоговорочное доверие к Ронану. Возможно, способствовало этому то, что он спас их с дочерью от чумы.

Я улыбалась своим мыслям насчет моего друга и его будущей жены. Почему-то мне казалось, что эти двое уже не расстанутся.

— Аглая? — Эйнар прикоснулся к моей спине. Я обернулась, поняв, что мы остались вдвоем у открытого окна. — Одну минуту.

Эйнар притянул меня к себе, жадно впился поцелуем в мои губы, не дав мне сделать и глотка воздуха. Он целовал меня с трепетом, страстью, крепко стискивая в объятиях. Я отвечала ему, цепляясь за его шею руками — иначе рисковала осесть на пол, настолько слабыми сделались ноги. В голове замелькали обрывки воспоминаний: теплый свет от огня в покоях, мягкие простыни на пушистой перине, снегопад за окном и обнаженное красивое тело любимого мужчины, склонившегося надо мной. Он тогда позволил мне впервые в жизни испытать от близости что-то большее, чем просто усталость и скуку.

Я оторвалась от его губ нехотя.

— Мы должны идти.

— Еще немного. — Эйнар улыбнулся. В синих глазах ни капли холода — только нежность. — Сегодня мы все закончим, и я бы хотел спросить тебя еще раз — готова ли ты остаться с Тоней в этом замке? Знаю, мы это уже обсуждали, но тогда были другие обстоятельства: ты не рисковала жизнью, как теперь.

— Мог бы и не задавать таких глупых вопросов! — шутливо возмутилась я. — Конечно, я останусь, пока Тоня этого хочет. Сейчас ей всего пять…

— Десять.

— Нет, Эйнар, для меня ей всего пять лет. Она совсем малышка. Но даже если десять, что с того? Тоня — ребенок, ей нужна мама. Кто научит ее быть женщиной? Служанки? Даже думать об этом не хочу.

— Вообще у нее будет громадный штат прислуги. Преподаватели, камеристки, няньки… Кого только нет. — Эйнар прищурился, пожевал губами. — Ты в любом случае права, Тоне нужна женская рука. Жизнь правительницы нелегка, ей предстоит целыми днями заниматься с преподавателями по танцам, музыке, этикету. Офицеры обучат ее военному делу…

— Чему? — выдохнула я ошарашенно.

— Она драконья Владычица, — напомнил мне Эйнар в очередной раз, так, чтобы у меня это навсегда отпечаталось в мозгу. — Понимаю, тебе еще предстоит привыкнуть ко многому. Наш мир не похож на ваш, здесь другие законы и правила.

— Я и в нашем с законами и правилами была не слишком знакома. Живя всю жизнь в одной деревне, не особенно-то вникаешь в происходящее в остальном мире.

Эйнар поцеловал меня снова, на этот раз терпеливее и нежнее.

— Пойдем, не будем волновать наших друзей.

Створку окна закрыть бы не получилось, так что к нашему возвращению в комнате снова станет холодно. Но летели в брешь мы с Эйнаром рука об руку, и от этого у меня на душе было тепло. Я искренне верила, что если не навсегда, то хотя бы надолго мы будем вместе, рядом. Через какое-то время ему надоест компания необразованной, неопытной в любовных делах женщины, и он от меня откажется. Я не хотела думать об этом, наслаждалась текущим моментом.

В холодной кухне, продуваемой ветрами, задержались только Ронан, Петр и Марфа. Остальные ушли в малую столовую, которой мы раньше не пользовались — там еще остались стекла в нескольких окнах. Спешно поедим и уйдем.

— Вот что нашла. — Марфа кивнула на стол, заваленный продуктами из кладовой. — Сварим кашу и суп, еще я могу пожарить лепешек. Жаль, молока нет, хорошо бы вон к той баночке варенья блинов испечь.

Я взялась помогать Марфе. Алене она работать не позволила, твердо попросила найти укромное, теплое место и дожидаться завтрака там, поэтому Алена ушла ранее вместе со всеми. Мужчины разводили огонь в камине, и пусть он не нагрел бы воздух в столовой, возле него можно было согреться. Я старалась не обращать внимания на развалины, в которые превратилась часть стен. Слишком сильна была тоска по той обстановке в доме, в которой мы жили с Тоней и Ронаном. По уютной спальне с приятным на ощупь постельным бельем, по тихим вечерам у огня, по спокойному сну. Когда я в последний раз достаточно крепко спала? Кажется, будто в прошлой жизни.

— Не явятся ли огненные птицы? — спросила вдруг Марфа.

Она помешивала кашу в котелке, я нарезала подмерзшую картошку на суп. Дверь в кладовую была закрыта, но все равно овощи, какие были, попортились от морозов.

— Не знаю, Марфа. Хотелось бы понять, зачем они прилетали сюда снова. Кто-то сказал им, что видел здесь меня и Тоню, но кто бы это мог быть? Вокруг ни души.

— Ну как же ни души? В городе осталось несколько человек.

— Им нет никакого дела до нас.

— Ты в этом уверена?

Вообще-то уверена я не была. Кто сейчас живет в Клещине? Несколько женщин и мужчин — единицы. Некоторых я видела, никто из них не показался мне хоть сколько-то знакомым.

— Я вот что тебе скажу. — Марфа поддела деревянной ложкой немного вареной крупы, попробовала на готовность. — Враг может скрываться в ком угодно. Вот смотришь на человека — и мил, и добр, и к тебе с честными глазами обращается, а на сердце у него тьма. Души черные никогда не увидишь простым взглядом, их только почувствовать можно. Прилетели огненные птицы в первый раз, сожгли город, а кого-нибудь похитили и подговорили отыскать Тоню, раз она им так нужна. Иначе почему часть жителей осталась в Клещине, когда остальные разбежались? Родину бросать не хотели? Ерунда это все. Человек к выживанию стремится и, когда дело доходит до голода — а на дворе зима, — отыщет себе место посытнее.

— Хотите сказать, что кто-то из города за нами следил?

— Проверить бы надо, — буркнула Марфа. — Мужиков попросим поймать доносчика, авось удастся.

Мы отнесли тарелки и котелки в столовую, накрыли на стол и пригласили всех сесть. Мальчишки сразу же накинулись на еду, им после длительного перехода до столицы так и не удалось поесть. Алена покормила дочь у камина, чтобы не так холодно было и ребенку, и ей самой — все-таки приходилось оголять часть тела. Потом она уложила Фросю в импровизированную люльку из одеял, которую соорудил для нее Ронан, и, оставив малышку спать у огня, присоединилась к нам за столом. Алена села справа от Ронана, они едва заметно улыбнулись друг другу и принялись есть.

Марфа наполнила все тарелки супом, а котелок с кашей плотно укутала в полотенце. Петр попробовал суп, похвалил жену.

Тоня отказалась от супа, попросила каши. Она сидела рядом со мной, и я слышала, как девочка что-то бормочет себе под нос, копаясь ложкой в каше.

Эйнар легонько сжал мою руку под столом. У него, наверное, не было аппетита, он на тарелку и не взглянул. Смотрел поверх голов в окно.

Я волновалась за него. Мне не понять чувств десницы — такой ответственности, как на нем, на мне не было никогда. Тонечка в силу своего возраста не осознавала всей серьезности ее будущей коронации, ее ведь не готовили к этому с рождения, как других принцесс. Эйнар переживал из-за этого. Он говорил, что будущим Владычицам и Владыкам нужно еще с пеленок прививать положенные навыки, а в особенности — формировать их характер так, чтобы из них потом не вили веревки все подряд. Матрена выполняла лишь роль надсмотрщицы, но никак не няньки для принцессы, а Тоня провела с ней пять человеческих лет.

— Ты будешь с ней рядом, — шепнула я еле слышно.

— Я не об этом думаю.

— О чем же тогда?

Эйнар опустил голову в задумчивости.

— Обо всем сразу. Нам предстоит немало работы. Мировой Совет пробыл у власти всего ничего, но последствия катастрофические. Впрочем, я размышляю о Тонином замужестве, которого ей не удастся избежать.

— Не рановато ли ломать над этим голову? — Я негромко хмыкнула. — Эйнар, у нее есть еще лет сто, а то и двести, разве нет?

Тоня вдруг перестала бормотать себе под нос, обернулась к нам.

— Когда я вырасту, я выйду замуж за колдуна, как положено Владычице. Не грусти, дядя Эйнар! И маги тоже бывают добрые, вон как дядя Ронан. А эти злые на вивернах еще поплатятся, вот увидишь.

За столом все рассмеялись, и даже у Эйнара настроение улучшилось. Тоня с улыбкой подцепила кашу ложкой, подняла ее над тарелкой и громко объявила:

— Да здравствует доброта в Элерии!

* * *

Замок Давыдовых

Первым от громкого звериного рева, без труда проникшего сквозь толстые стены, проснулся Федор. Граф беспокойно прислушался: рев повторился.

— Вставай! — Он потряс жену за плечо. — Елена?

Графиня открыла глаза и с недовольством всмотрелась в темноту перед собой.

— Что-то произошло?

— Произошло! Армия здесь, я слышал виверн!

Елена повернула рычажок на лампе, комнату залил теплый свет.

— Мы же здесь в безопасности?

— Я надеюсь. Милая, ты бы собрала детей и увела их поближе к подземному туннелю. Если придется бежать, то вам нужно будет запереть дверь изнутри.

— Какую дверь? — Елена пребывала в полусонном состоянии. Она осторожно выпуталась из объятий маленького Ширая, спустила ноги на пол и нащупала тапочки. — Я знаю о туннеле, но что нам следует запереть?

— Вход в туннель с дверью, она запирается снаружи. Скорее, ну же!

— По-моему, ты зря волнуешься. Эйнар говорил, что этот замок неприступен, а подземелье — и подавно.

— Елена! — Граф умоляюще сложил руки на груди. — Конечно, я волнуюсь! Они ищут Тоню, Эйнара и Ронана, и что им стоит взять кого-то из наших детей в плен, чтобы мы выдали местонахождение будущей Владычицы?

— Ничего? Мы же не знаем, где она.

Федора иногда злила его супруга. Она почти всегда представляла собой сплошное спокойствие, даже когда дело касалось детей. Временами, конечно, и у нее бывали истерики, но сейчас истерика напала на самого Федора.

Виверны давно молчали, и никакого грохота не было слышно. Если бы солдаты ломали двери, окна, то и до подвала бы доносились отголоски.

Пока графиня обувалась и одевалась, будила близнецов и одевала их, убеждая, что им нужно немедленно отправиться в приключение, Федор помогал собраться остальным ребятишкам. Он разбудил всех нянек и горничных, вручил каждой по ребенку и бросился к Астапу.

Десятки слуг уводили графиню с детьми в безопасное место, хотя Елена была права: надежнее подземелья нет, наверное, ничего. Ну побегут они через туннель, выйдут далеко в полях, и куда им отправляться дальше? Для виверн они повсюду как на ладони.

Федор с Астапом остались одни. Камердинер не спрашивал, что от него требуется, он молча шел вслед за графом к выходу из подземелья. Граф не собирался прятаться и ждать, пока солдаты в ярости разнесут жилище его семьи или навредят его супруге, детям или даже слугам… Он хотел уладить все как можно скорее и спокойно жить дальше.

К удивлению Федора, в замке стояла тишина, только на улице творилось что-то странное. В окна бил ослепляющий синий свет. Астап потащил графа за руку к одному из окон в холле, и тогда они увидели, что все небо сияет. Это сияние походило на то, что было внутри магических светильников в замковых коридорах.

Федор с недоумением взглянул на один из светильников, потом снова на небо за окном: один в один.

— Выброс магии, — со знанием дела произнес Астап. — Я читал о таком явлении в одной из книг по истории Элерии.

— А где же виверны? Солдаты… Я слышал рев.

— Вы ошиблись. — Губы Астапа растянулись в улыбке. Он довольно потянулся, пригладил бороду. — Пойдемте спать, ваша светлость, завтра у нас праздник.

* * *

Эйнар

Я был вместе со всеми и в то же время где-то далеко. Слушал разговоры за столом, иногда вскидывал голову, когда ко мне обращались, и невпопад кивал. Хотел поскорее закончить завтрак и вернуться в башню, чтобы увести Тоню в церемониальный зал и ждать полуночи. Там мне будет спокойнее.

Марфа предложила найти доносчика. Я отвлекся от своих мыслей, отрицательно мотнул головой.

— Нет смысла, — сказал Ронан. — Незачем тратить время и силы на человека, которого запугали или подкупили. Я уверен, на нас донес кто-то из местных. Хотя, может быть, армия находилась где-то неподалеку и солдаты сами узнали, что Тоня снова в усадьбе.

— Он донесет снова, если его не поймать, — взволнованно проговорила Марфа.

— Через несколько часов это не будет иметь значения.

Я отложил ложку, так ничего и не съев.

— Нам пора. — Я поднялся со стула. — Оставьте посуду, уберете позже. Я должен увести Тоню, вы не сумеете попасть в башню без нас.

— Уже? — Ронан вскинул брови. — Не рано?

— Не могу больше ждать. Я еще не был в церемониальном зале после смены власти и должен убедиться, что там все в порядке. Верховный мог нарушить заклинания или испортить алтарь. Кто знает, на что он способен.

Ронан взял Фросю на руки, они с Аленой пошли в подвал первыми. Потом Марфа и Петр, Ярик и Вовка, а замыкали цепочку мы с Аглаей и Тоней.

Аглая заботливо взяла меня за руку.

— Мне нужно быть с вами на инициации?

— Нет, не стоит.

— Это будет… больно или страшно?

— Ничуть.

— А долго?

— Не очень.

Перекинувшись несколькими рублеными фразами, мы замолчали. Каждый из нас был слишком напряжен для легкой беседы. Аглая задумалась. Тоня тоже не говорила ни слова, только как-то странно на меня поглядывала. Боялась, что ли?

Мы покинули усадьбу, вновь разместились в башне. Места здесь, конечно, было мало, но что значит комфорт в сравнении с безопасностью? Эта комната — единственное защищенное место во всем замке. Мне требовалось немало сил, чтобы поддерживать заклинание на двери, но оно того стоило. Во-первых, тут я мог прятаться, во-вторых, доступ к бреши только из моего окна. Даже если кто-то прознает о ней, то вряд ли полезет по стене снизу и попытается прыжком нырнуть в прореху. Спасибо Киллиану за его заклинание невидимости, если бы он его не установил, о бреши давно стало бы известно Верховному.

Тоня тихонько следовала за мной из башни вниз по лестнице. Церемониальный зал находился в подземелье, куда никто лишний раз не суется. Темные, мрачные коридоры и комнаты, тюрьма с клетками, откуда я вытащил Ронана и где когда-то содержали моего брата. Там же были кладовые, полные еды на случай голодных зим. В гигантских ящиках хранили зерно для муки. Но вообще-то, когда Киллиан закупил это зерно, он искренне верил, что однажды в наших краях потеплеет и мы сможем засеять поля.

Мы уходили все дальше в глубь подземелья. Тоня держала меня за руку, страшась темноты, несмотря на то, что магический огонек освещал нам дорогу.

— Дядя Эйнар? — шепотом позвала она, придвинувшись еще ближе.

Я помнил, что должен обращаться к ней не иначе, как «ваше высочество», и следовал этому правилу, как мне казалось, достаточно тщательно. Но сейчас не сдержался.

— Не бойся, Тонь. Я всегда буду рядом с тобой. В память о твоем отце, моем любимом брате, я никогда тебя не предам.

Маленькая ручка сжала мою руку крепче. Тоню страшила неизвестность, и я ее понимал.

Мне тоже было страшно. Еще никогда в Элерии не было пятилетней Владычицы, ни в одном королевстве. Как воспримет ее народ? Позволит ли мне вернуться на пост Десницы? Их мнение не учитывается, разумеется, но если многие выступят против, вспыхнут бунты.

И никогда драконы не проходили инициацию до двадцатилетнего возраста…

Мы подошли к церемониальному залу. Я внимательно осмотрел высокие двери на предмет повреждений, прикоснулся к вязи сияющего заклинания, убеждаясь, что оно в порядке. По двери побежали синие узоры, замок щелкнул, и дверь приоткрылась.

Я вошел первым, Тоня следом за мной. В большом круглом зале всегда было достаточно светло за счет многочисленных магических узоров, сияющих на стенах. Факелы не гасли вовсе — в них восемь тысяч лет горел один и тот же синий огонь.

Тоня ахнула от удивления, принялась бегать от чаш с огнем до алтаря, рассматривать узоры, сверкающие на полу кристаллы. Я запер дверь на засов и накинул на него простенькое заклинание, чтобы сдержать стражей, если они попытаются войти сюда. На хорошее, крепкое, как на комнате Десницы, у меня нет сил: они мне понадобятся на инициацию.

Этот зал использовался по назначению слишком редко, чтобы в нем вытирали пыль. Она лежала повсюду толстым слоем. В последний раз инициировали Киллиана двадцать лет назад, а всего пятнадцать лет назад его короновали, тоже здесь. До него коронация была у нашего отца, и это случилось так давно, что меня тогда на свете не было. Сто двадцать или сто тридцать лет назад? Я не помнил точно.

Но я часто приходил сюда, просто чтобы побыть в одиночестве. Это место не привлекало никого из домашних и слуг, и я мог находиться здесь день, два или даже целый месяц, никто бы меня не нашел.

Я провел в этом зале две недели после смерти жены и ребенка. Тут я решил, что своей жизни без них не представляю.

Прореху под окном своей комнаты я обнаружил в день, когда окончательно осознал, что именно из-за меня погибли мои жена и сын…

— Дядя Эйнар!

Я тряхнул головой, прогоняя воспоминания. Тоня залезла на каменный алтарь и сидела там, свесив ноги.

— А что мне нужно будет делать?

— Сложный вопрос, — задумчиво произнес я. — Для начала ты представишься своему народу. Завтра утром выйдешь к ним. Со мной, конечно.

— К ним — это куда?

— Я видел только одно явление Владыки людям — твоего отца. Подданные собрались на площади, Киллиан вышел на балкон и объявил, что теперь Владыка он. Все и так знали, кто заменит нашего отца, но положено все делать по правилам. Так как ты еще маленькая, от твоего лица должен говорить я… Впрочем, я точно не знаю, как было бы правильно, потому что до тебя дети не занимали трон. Если умирал король с другой земли и у него оставался несовершеннолетний преемник, право наследования переходило к его брату, племяннику, внуку или любому другому родственнику по мужской линии. У драконов все иначе, в нашем роду правителями становились и женщины. Но еще ни один Владыка или Владычица драконов не умирали до того, как их детям исполнилось двадцать. Ты первая. Рано или поздно подобное должно было произойти, но мне жаль, что это случилось с нами. Так что я думаю — будет умнее, если ближайшие пятнадцать лет править буду я от твоего имени.

— Я не против. — Тоня заболтала в воздухе ногами. — Мне все равно ничего не понятно.

— Поймешь обязательно. — Я улыбнулся ей. — Главное, чтобы Мировой Совет оставил в покое наши земли.

— Они не смогут меня убить, ты говорил. А тебя?

— И меня не смогут. Сейчас Верховный чувствует полную власть над Северной Элерией из-за того, что в мире, по мнению народа, не осталось ни одного дракона. Но мы есть, и совсем скоро об этом узнает вся Вердантия.

Тоня сделала вид, что ей все ясно. Конечно, она только притворилась, но мне было приятно — девочка старается вникнуть в детали своего положения, не отмахивается, не требует оставить ее с няньками и не мучить «глупостями».

Я нащупал в кармане Тонин амулет, вытащил его на свет. Он светился и переливался, искрил, наливался силой. Я надену его на Тоню после инициации, как положено.

Стены замерцали прожилками живого огня: близилась полночь. Меня начинало немного лихорадить от волнения. Я попросил Тоню спрыгнуть с алтаря и молча ждать.

Заклинание призыва духов предков я помнил наизусть. Нараспев принялся озвучивать его, сначала тихо, потом все громче и громче. Синий огонь вспыхнул везде, где был, с новой силой. Послышался шорох камня — булыжники разъезжались, открывая проходы, и из них выступили тени.

Тоня ахнула, вытаращила глаза. Я жестом попросил ее не говорить ни слова, а сам не переставал петь.

Духи предков остановились, окружив нас. Их льдистые глаза сверкали, серебристая чешуя, покрывающая плечи и скулы, переливалась то багрянцем, то золотом. Их дыхание — клубы синего пламени — рвалось к сводчатому потолку.

Я пел. Долго, до последней строчки. Смотрел в глаза каждому духу дракона, обходя их по кругу. Закончил, остановившись напротив Киллиана.

Мой брат не был живым, разумеется, но его душа, одна из хранителей родового замка, была в какой-то степени разумной. Она ничего не чувствовала, но прижизненные воспоминания Киллиана были с ней.

— Брат мой, — произнес я едва слышно, скорее самому себе. Сердце сжалось, дрогнули плечи. — Твоя дочь становится Владычицей.

Киллиан склонил голову, не отрывая взгляда от девочки за моей спиной. Он рассматривал ее, а в глазах мелькали всполохи огня. Никаких эмоций, только звенящая пустота. Это нормально для мертвых.

Я обернулся к Тоне. Девочка без страха, с интересом, поглядывала на представителей своего рода. Я потом объясню ей, кто из них кто. Здесь были ее прабабушки, прадедушки, бабушки и дедушки, и даже отец. Она никогда не видела его раньше, но сегодня отчетливо запомнит черты его лица, а чуть позже я покажу ей портрет.

В центре зала, у алтаря, стояла Геральдина. Первая драконица, основательница нашего рода в Элерии, хозяйка замка. Ее седые волосы водопадом стекали по тощим плечам, по цвету сливались с бесформенным одеянием в драгоценных камнях. Морщинистые губы тронуты улыбкой. Геральдина единственная душа, сохранившая способность говорить, слышать, испытывать чувства.

Я вернулся к тексту, необходимому для церемонии.

— Сегодня под взорами Древних мы совершим обряд инициации.

Тоня вытянула губы в трубочку, сложила руки за спиной. Ей было интересно, до жути интересно, я видел это в ее блестящих глазах.

Я встал перед ней на одно колено. Вообще-то перед будущей Владычицей или Владыкой вставать на колено необязательно, но эта была такой маленькой, что иначе у нас бы не получилось смотреть друг на друга.

— Тоня Эриус Дакр, дитя драконьей крови, готова ли ты принять бремя Владычицы Вердантии — твоего народа на землях Северной Элерии?

Девочка выпрямилась, сжала ладони в кулачки. Взгляд сделался серьезным, не по-детски глубоким.

— Готова. — Ее голос прозвенел колокольчиком.

Я кивнул Геральдине. Она вышла из тени за алтарем, плывущей походкой приблизилась к девочке. Мне следовало отступить.

Геральдина улыбнулась Тоне. Обвела взглядом каждого из Древних, убедилась в их спокойствии и неторопливо надела Тоне на голову обруч из тонких ветвей Драконьей ивы, украшенный сапфирами. Он был большим, но тут же сжался до нужных размеров, надежно обхватил голову.

Тоня потянулась к обручу, с ошеломлением тронула его пальцем.

— Дядя Эйнар! — позвала она меня громким шепотом.

Я кивнул с улыбкой. Ей идет.

Обернулся к Киллиану, но увидел его спину — духи возвращались к себе, где бы они там ни находились.

Прошла коронация. Тихая, необычная. Без толпы придворных, гостей, без музыкантов и танцовщиц. Может, стоит принять закон, запрещающий превращать коронацию в спектакль?

Геральдина растворилась в воздухе. Мы с Тоней остались вдвоем, но еще ничего не кончилось. Она стала Владычицей, и об этом сейчас узнает вся Элерия — живой синий огонь из щелей в стенах потек к потолку и бурным потоком вырвался на волю. Он окрасит небо в синий, а потом рассыплется искрами. Так подданные Северной Элерии всегда узнавали о приходе к власти нового правителя.

Я вновь стиснул в руках Тонин кулон. Теперь дело за самым сложным — пробудить в ней дракона, и на это у нас есть всего несколько минут до тех пор, пока Верховный и стража бегут к церемониальному залу. Они, разумеется, тоже уже узнали об успешно проведенной коронации. Верховный не может навредить ей, но будет лучше, если девочка сумеет продемонстрировать принадлежность к драконьему роду.

Вот только сама она еще не догадывается, что драконья кровь в ней вновь пробудилась. Девочка уверена, что потеряла свою звериную ипостась навсегда.