Глава 17

Замок Давыдовых

Остаток ночи прошел беспокойно, но это было приятное беспокойство. С утра жители замка покинули неуютное подземелье. Дети веселились, бегали по замку, играли. Слуги занимались делами: наводили порядок, разводили огонь в многочисленных каминах, кухарки готовили не завтрак, а самое настоящее пиршество. Граф и графиня улыбались друг другу, сидя в одном кресле, крепко обнимаясь.

За окнами занимался рассвет. Виверны улетели, солдаты, так и не успев объясниться, зачем прибыли, покинули территорию герцогства. На небе все еще вспыхивали редкие синие огни, серебристые лучи пронзали серые тучи.

Астап знал, что магия дракона, выплеск которой случился, задержится примерно на сутки. Она постепенно опадает искрами, и так будет до тех пор, пока каждый житель Северной Элерии не узнает: у северян появился новый Владыка. Пока еще никто даже не догадывается, что не Владыка, а пятилетняя Владычица.

— Мы должны поехать! — Графиня вскочила с кресла, принялась ходить туда-сюда, приподняв юбку платья. — Мы ведь не можем пропустить выход Тонечки…

— Ее величества, дорогая, — поправил граф Елену.

Графиня залилась краской.

— Прости. Конечно — ее величества. Она выйдет к людям, Эйнар станет ее голосом. Это будет прекрасно! А мы все пропустим!

— Ее светлость права, — сказал Астап. — Подготовить лошадей?

— Нам все равно не успеть. — Федор вздохнул разочарованно: ему и самому хотелось бы поехать. — Явление правителя народу назначается на раннее утро, когда еще светло.

— Мы поздравим Владычицу немного позже! — радостно крикнула Елена и выбежала из гостиной.

Федор проводил ее нежным взглядом. Его супруга никогда не позволяла себе такого поведения, всегда старалась держать лицо — даже перед ним. Но погляди-ка: скачет как молодая козочка, смеется и даже бегает!

Граф обернулся к камердинеру:

— Поедем все вместе. Скажи на кухне, чтобы прекращали готовить и собирались в путь.

Астап бросился выполнять поручение. Федор повертел в руке бокал, поболтал содержимое и выпил одним глотком. Он тоже был рад: Мировой Совет у власти мог бы запросто уничтожить Север, вогнать его в нищету и голод, а новая правительница разом перекрывала им такую возможность.

Но все равно на душе у графа было неспокойно. Какое-то странное чувство не позволяло полностью расслабиться. Совет потерял владения драконов, из их рук ускользнули бесконечные залежи алмазов… Разве они отступят так просто?

* * *

Эйнар

Инициация — дело недолгое. Но как она пройдет у девочки в пять лет, никто не знал, и я сам даже не догадывался.

Я подхватил Тоню на руки как можно быстрее, посадил на алтарь, проверил, надежно ли сидит корона на ее голове.

— Я уже Владычица? — спросила Тоня.

— Да, но еще ты — драконица. Сейчас мы с тобой будем пробуждать в тебе дракона.

— Я не драконица, кровь спит. — Девочка удивленно округлила глаза. — Бабуля сказала, что я — сильный маг, но больше не дракон.

— Она ошиблась. Мы все ошибись. Тоня, смотри на меня. — Я обхватил ее лицо руками. До меня доносились отдаленные звуки топота ног и лязга металла. — Сейчас сюда придет стража. На двери висит заклинание защиты, но очень и очень слабое. Порвать его сумеет и сам Верховный. Это, — я показал кулон на раскрытой ладони, — сосуд с твоей силой. Драконьей силой. Кровь в тебе пробудилась, сосуд наполнился магией, и, когда я надену кулон на твою шею, ты обратишься.

Тоня поежилась, лицо сделалось испуганным.

— В зверька?

— В драконицу. Да, можно сказать, в зверька. Послушай: обычно к инициации готовятся, и проходит она гораздо позже, но у нас нет времени. Когда ты обернешься, то почувствуешь боль и тяжесть, неловкость и даже неуклюжесть. Весь спектр эмоций принадлежит не тебе, а твоему дракону. Испугаешься — это нормально, но, прошу тебя, не скачи по церемониальному залу и ни в коем случае не кричи. Твой крик будет не твоим, а драконьим, и, если ты меня случайно заморозишь, мы пропадем. Запомнила?

Тоня успела только кивнуть. Я накинул кожаный шнурок на ее шею, поправил кулон и прижал его к тонкой коже. Девочка стиснула челюсти. Схватила меня за запястье, а в следующий миг начала обращаться.

Свершилось!

С облегченным вздохом я отступил от алтаря. В двери зала с грохотом ударилось что-то тяжелое. У меня не осталось сил, чтобы укрепить заклинание, приходилось надеяться на благоразумие Верховного. Если он навредит коронованной Владычице, то по закону Совет обязан будет его казнить.

Тоня покрылась серебристыми чешуйками. Тонкими мягкими пластинками. Пальцы деформировались, выгибались и становились крепкими изогнутыми когтями. Секунды спустя на алтаре стоял миленький дракончик размером с крупную собаку, на рожках и хвосте остались клочки платья. Ботинки свалились, венец упал на пол.

Драконица заметалась из стороны в сторону. Спрыгнула с алтаря, кинулась к одной стене, к другой. Я наблюдал за ней с восхищением. Очередной удар в дверь — засовы заскрипели.

Тоня в облике зверя подскочила к выходу как раз в тот момент, когда стражи прорвались внутрь.

Драконица заревела. Ее голос был звонким, тонким, как журчащий ручеек. Она еще совсем юна. Но сила…

Под ошарашенным взглядом вооруженных мужчин один из них покрывался ледяной коркой снизу. Он заорал, дернулся было бежать, но не тут-то было: ноги сковало льдом. Через мгновение он заледенел полностью, упал, раскололся на куски.

Драконица закрыла пасть. Медленно обернулась ко мне, одним прыжком достигла алтаря и спряталась за ним. Бедная девочка. Я ведь предупреждал!

Стражи не шелохнулись. Смотрели на меня и на алтарь вытаращенными глазами. Неторопливым шагом в зал вошел сам Верховный, изо всех сил стараясь вымучить улыбку.

— Какое счастье! — воскликнул он с притворной радостью в голосе. — Драконица!

Тоня высунула чешуйчатую голову из укрытия. Я привлек ее к себе, краем глаза проверяя, на месте ли кулон. Родовой амулет — единственное, что не рвется на драконах в момент обращения, он сливается с чешуей и принимает прежнюю форму тогда, когда ипостась меняется на человеческую.

— Что же, — продолжил Верховный. — Я рад, что на Севере наконец появилась законная правительница. Меня ждут дома, на Западе, моя любимая жена и подданные.

Я скептически выгнул бровь, предпочитая молчать. Во мне теплилась надежда, что Верховный уедет сейчас же. Ему здесь больше нечего делать.

— Позвольте взглянуть на девочку? — попросил он.

— С чего вы взяли, что это девочка? — Я не удержался, усмехнулся. Верховный так тщательно делал вид, что ничего не знает о дочери Киллиана, а теперь сам же себя выдал.

В его глазах мелькнуло осознание, губы нервно дрогнули.

— По взгляду зверя понял, — оправдался он. — Взгляните, разве такие глаза могут принадлежать мальчику? Нет, нет, нет! Только прелестной девочке.

— Перед вами драконья Владычица, — напомнил я. — Не «девочка», не «зверь».

— Прошу прощения. Конечно, Владычица. Но позвольте заметить — я не ее подданный. Так могу ли я взглянуть на последнего дракона Элерии в человеческом обличье?

Тоня недовольно заурчала. Я машинально прикрыл ей пасть, напоминая: не кричать. Стянул с себя накидку, набросил ее сверху на драконицу и пальцами вытащил сияющее пятно на ее груди, в которое превратился амулет. Чешуя растворилась, когти втянулись, морда уменьшилась и превратилась в лицо. Драконица вновь вернула себе тело девочки. Я плотнее запахнул на ней свою накидку, закрепил брошью.

Владычица смотрела на Верховного взглядом, полным ужаса. Тот расплылся в еще более широкой улыбке, но нужно было быть совсем дураком, чтобы не видеть, какая ярость кипит у него внутри. Он не успел убить Тоню до коронации, и больше у него нет ни единого шанса на это. Он это отчетливо понимал, но вряд ли сдастся так просто.

— Вы многое взяли от своего отца, — проговорил Верховный, изучая Тонино лицо. — Вашу мать я не знал, но уверен, все то женское, что в вас есть, принадлежит и ей. Вы познакомите меня с вашей мамой?

Тоня вскинула голову, я перехватил ее взгляд.

— Вы знаете, что это невозможно, — ответил я за нее. — Ни к чему устраивать весь этот цирк, Верховный. Ваша армия уничтожила дом, в котором жила Тоня, выжгла город, вынудив жителей бежать. К чему сейчас оправдываться?

С лица западного короля спала наигранная радость. Он вздернул подбородок, развернул плечи.

— Надеюсь, вам не нужно напоминать, что именно стоит сделать после коронации?

— Мы все знаем, и я прослежу.

— Не забывайте о власти Мирового Совета. Так как Владычица еще совсем юна, контроль над ее решениями будет производиться вдвойне тщательно.

«Да уйди ты уже!» — рявкнул я мысленно.

Вслух произнес:

— Разумеется.

Верховный помолчал несколько мгновений, растерянно осматривая зал. Ему больше нечего было предъявить ни мне, ни Тоне. Да, я считался предателем, когда не отказался служить Киллиану после его заключения в тюрьму, но теперь он мертв, а я — десница новой правительницы. Я чист перед Мировым Советом, и у Верховного нет никакого права обвинить меня, отправить под суд, посадить в тюрьму.

Его это бесит. Страшно бесит, я уверен. А значит, мы должны быть предельно осторожны.

Верховный кивнул мне, жестом отправил стражников вон из зала и вышел вслед за ними. Мы с Тоней остались вдвоем. Я не выдержал нервного напряжения, прислонился к алтарю, восстанавливая дыхание. По-моему, даже руки начали дрожать. За себя я никогда не боялся, но за Владычицу распереживался так, что туманился разум.

— Все хорошо?

Я обернулся к племяннице. Кивнул с улыбкой.

— Все очень даже хорошо, ваше величество.

— Не смей называть меня так. — Она поморщилась. — Дядя Эйнар, я — Тоня! Зови меня Тоней.

— Тоня, — произнес я послушно. — Так и быть.

Незачем делиться с ней моими подозрениями насчет Мирового Совета. Я приставлю к ней стражу, если понадобится — сотни стражников будут охранять ее день и ночь. Опустошу магический резерв, но защищу ее такими заклинаниями, которые никто и никогда не сумеет пробить.

Верховный не отступится, нечего и сомневаться в этом. Слишком легко он принял смену власти в Северной Элерии, стремясь усыпить мою бдительность. Я бы не дожил до своего возраста, если бы был настолько наивным, как считает Верховный.

Сейчас важнее всего — показать Тоню ее подданным, а потом заняться ее защитой. Слуги будут заменены все до единого, стража — тем более. Мне предстоит работать круглосуточно, без сна и отдыха, но Киллиан может спать спокойно: его дочь в надежных руках.

* * *

Аглая

Мы все замерли у единственного окна в комнате. В полнейшей тишине наблюдали за тем, как ночное небо из черного становится синим, мерцающим. Тучи были пронизаны серебристыми лучами света.

Площадь постепенно заполнялась людьми. Они тянулись из ближайших построек, по главной дороге, появлялись из-за поворотов и из арок между зданиями. Все как один застывали на площади перед замком, вскинув головы к небу.

— Все получилось, — шепнул Ронан тихо, чтобы не нарушать очарование момента. — У нас новая Владычица.

Я отступила от окна, пропуская вперед Алену — она держала дочку на руках, той не спалось.

— Что теперь будет? — спросила я у мага. Он единственный, кто знал, что нас ждет после смены власти. — Верховный просто уйдет?

— По закону он должен сделать именно так.

— А если он нарушит закон?

— Тогда Мировой Совет примет решение о его казни, несмотря на то, что члены Совета сами не желают отдавать Север. Если бы он был им не нужен, они бы не искали Тоню так рьяно.

— Что же получается, — Марфа шмыгнула носом: расчувствовалась, — мы можем выйти из комнаты и на улицу?

— Нужно дождаться Эйнара.

Я вернулась на диван, на котором до этого и сидела недвижимо, пока в окно вдруг не ударил сноп света. Петр пошевелил головешки в камине, подбросил последние два полена. Дров больше не осталось. Алена никак не могла оторваться от созерцания красивого неба, а Ронан — от нее. Они стояли рядом, прижавшись друг к другу плечами. Ярик и Вова о чем-то шептались, сидя на полу в углу.

Нервное напряжение в воздухе все нарастало. Время шло, а Эйнара с Тоней все еще не было. Я несколько раз подходила к двери, прислонялась к ней ухом: услышу ли шаги?

Наконец раздался Тонин голос. Я машинально дернула ручку вниз, толкнула дверь, но ничего не вышло: выйти и зайти может только дракон. Хорошая все-таки защита. Пришлось ждать.

Голоса становились громче, а потом дверь распахнулась. Тоня в накидке Эйнара с трудом перепрыгнула через порог, кинулась ко мне с объятиями.

— Теть Аглая, ой, что было! Ты не представляешь! Я сейчас тебе все расскажу!

На ее голове корона?.. Сплетенная из металла, с драгоценностями. Я дотронулась до нее, провела по одному из камней кончиком пальца. Тоня смотрела на меня ясными глазами, полными счастья. Она улыбалась по-детски наивно, на ее голове лежала тяжелая корона, а на худеньких плечах — невидимая ответственность за множество судеб.

Что-то кольнуло у меня в груди. Мне бы радоваться, что коронация прошла успешно, но я не могла. Мне было жаль девочку, не таким должно быть детство. Почему-то я только сейчас осознала, что она на самом деле Владычица.

Мне было тяжело это принять, потому что я знала Тоню почти с самого ее рождения. Да, за последние недели я уже должна была привыкнуть к ее положению, но понимание пришло только что, в момент, когда я увидела корону на ее голове.

— Тетя Аглая.

Я моргнула, смахивая выступившие слезы.

— А мы видели привидений!

— Духов наших предков. — Эйнар усмехнулся, устало опустился на диван.

— Да, духов, — закивала Тоня и принялась быстро-быстро рассказывать все, что ей пришлось пережить. — А еще вот, смотри. — Она вытащила из-под накидки мерцающий кулон. — Я драконица! Я превратилась в зверя, и это было так ужасно. Но потом мне даже понравилось, и еще я заморозила стражника!

— Что ты сделала? — воскликнул Ронан.

Теперь объяснять пришлось Эйнару. Бедная Тоня, кажется, не понимала, что убила человека…

Я больше не могла вынести всего, что слышала. Мне не хватало воздуха. К комнате прилегала крошечная купальня, в которой хватало места разве что стоять, и я поспешно скрылась в ней. Села на край ванны, содрогнулась от рыданий и зажала рот ладонью, чтобы никто не услышал.

Умом понимала, что плакать не из-за чего, даже наоборот — нужно радоваться! Тоня наконец-то в безопасности, и все мы — тоже. С ней Эйнар, он ни за что ее не бросит, не заставит управлять Северной Элерией в одиночку. Драконья кровь в ней пробудилась вопреки нашим опасениям, и это тоже хорошо. Так чего я реву?

Я не услышала, как скрипнула дверь, в полумраке купальни появился Эйнар. Он запер за собой дверь, опустился на край ванны рядом со мной и привлек меня к себе. Я зарылась лицом в его шею, все еще продолжая дрожать. Слезы не унимались.

— Ты мне рубашку промочишь, — сказал Эйнар через некоторое время. — Не могу заставить тебя успокоиться, но спрошу — что ты чувствуешь? В чем дело?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, отстранилась от него.

— Мне Тоню жалко. И страшно за нее. Мне никогда не приходилось встречать принцесс или Владычиц, тем более такого возраста, и я совсем не понимаю, какая у них жизнь. В моем понимании — детство должно быть наполнено играми и весельем, любовью родных… А что ждет ее?

— Ты из-за этого переживаешь? Не стоит. До двадцати лет Тоня будет заниматься играми и увеселениями, если ты так хочешь. Любви родных ей тоже хватит с головой. По закону она не может принимать никаких решений, не посоветовавшись с десницей и советниками, и даже тогда решение будет оставаться за мной. Я живу здесь почти сотню лет, отлично знаю наши земли и подданных. Я был десницей своего отца, потом — Киллиана. Аглая, тебе не о чем волноваться. Тоне придется много учиться, но обучение лишь на пользу. У нее будет время для обычных детских шалостей. А ты, я надеюсь, составишь ей компанию, заменишь ей мать. Ну же, улыбнись.

Я нехотя растянула губы в улыбке, но мгновение спустя боль схлынула, и я заулыбалась уже искренне. Надумала себе не пойми чего, встревожилась по пустякам. Не припомню за собой подобного состояния. Я никогда не была такой плаксой.

Внезапно навалилась усталость, к горлу подступила тошнота. Когда мы ели в последний раз? Я прислонилась к Эйнару, закрыла глаза. Он обнял меня, поцеловал в висок. В его теплых, осторожных объятиях я окончательно успокоилась.

* * *

Эйнар

Хрупкая и нежная Аглая просто не способна вынести всего того, что нас еще ждет впереди. Я держал ее в руках, слушал, как бьется ее сердце, вдыхал аромат ее волос и мечтал о том, что когда-нибудь мы точно так же будем сидеть на берегу теплого моря. Хоть здесь, на Юге, хоть на юге на Земле, неважно — где тепло и тихо, где безопасно, туда мы и отправимся. Мне нужен холод, такова моя сущность, но ради Аглаи я готов терпеть палящее солнце, лишь бы ей было хорошо.

Мне так сильно хотелось оградить ее от игр Совета, от хитрой войны, которая, я уверен, обязательно будет. Но в то же время я понимал: Аглая ни за что не согласится уехать без Тони, а Тоне уезжать нельзя. Владычица должна находиться в столице, пока народ не привыкнет, а мы не разберемся с Советом окончательно.

Я провел руками по распущенным, растрепанным волосам Аглаи. Она ласково выгнулась, прижимаясь ко мне еще крепче. Я коснулся губами ее виска, щеки, поцеловал в лоб. Не стремился целовать ее в губы — не смог бы удержаться от продолжения… А впрочем, у нас ведь еще есть время до утра.

— Ты бы не хотела… — начал я неуверенно.

Аглая вскинула голову.

— …заглянуть в усадьбу? — закончил я с улыбкой.

— А мы можем?

— Вполне. Думаю, никто не станет задавать лишних вопросов.

— Но они догадаются.

— И пусть. Вскоре я всем расскажу о том, что между нами.

В полумраке купальни я не видел лица Аглаи, но чувствовал — она смутилась. Заерзала, выпуталась из кольца моих рук.

— Эйнар… — произнесла она и замолчала.

Меня словно обухом по голове ударило. Мне не приходила мысль, что мои чувства не взаимны. По какой-то причине я решил, что то, что я испытываю к Аглае, чувствует и она. Я ведь даже не спрашивал ее об этом. Мы не обсуждали ту нашу совместную ночь, когда неожиданно случилась близость, не говорили о том, видим ли друг друга рядом с собой в будущем. Ничего подобного не было в наших беседах. Так с чего я взял, что Аглая влюблена в меня?

В воздухе повисла неловкость. Я словно нырнул в кипящую воду, а выбраться не сумел.

— Прости. — Я сглотнул ком, вставший в горле. — Прости, я не должен был… Все в порядке, не думай об этом.

— Нет, Эйнар! Боже, я не… Ох, как же сложно. — Аглая обхватила мое лицо ладонями. — Пожалуйста, не делай мне больно. Я испытываю к тебе то, что меня пугает. Мы из разных миров в прямом смысле слова, но еще ты — десница Владычицы, почти правитель целого королевства! А я кто? Я скучная, серая, необразованная. Говорю это вслух, и мне самой становится стыдно за себя. Я надеялась хотя бы научиться читать и писать, но даже этого мне пока не удалось сделать. На обучение уйдет время, и мне нужно привыкнуть к новой жизни здесь, в Элерии. А твои годы идут. К тому же я умру намного раньше тебя.

Аглая высказалась сбивчиво и быстро, а когда замолчала, перевела дух. Я улыбался, испытав облегчение: она влюблена, но не считает себя равной мне, только и всего. Какая глупость.

— И ты не можешь иметь детей, — проговорила она, вновь окуная меня в кипяток. — Знаю, что у драконов может быть только один ребенок, у тебя уже был, но его не стало. Природа не позволит тебе завести еще одного, как мне кажется. Семь лет брака я мечтала стать мамой, но так и не вышло. С тобой или без тебя я не смогу забеременеть, а ты мог бы найти себе женщину с ребенком и создать с ними семью. Настоящую семью, большую, с кучей родственников, которые собираются по праздникам в одном доме. Я не хочу лишать тебя этого счастья, Эйнар.

Когда она уже начнет думать о своем счастье? Я злился. Эта женщина пережила столько горя и все равно продолжает беспокоиться о других, а не о себе.

— Я рад, что мы все выяснили. — Мой голос звучал глухо, безэмоционально. Аглая вздрогнула, вся сжалась. — Но я и слышать ничего не хочу обо всем том, что ты наговорила. Я был женат, потерял и любимую, и сына. Прошло уже десять лет со дня их смерти, и только недавно я вновь начал дышать свободно — когда встретил тебя. Если ты собираешься отвергнуть меня только потому, что желаешь мне счастья, то именно ты сделаешь меня самым несчастным драконом на свете.

— Вас всего двое, — хихикнула Аглая.

— И один из них сойдет с ума, не в силах противостоять влечению к тебе. Ты переживаешь из-за своей необразованности и неопытности? Прекрати мучить себя этим. Теперь твоя жизнь здесь, подле самой богатой правительницы Элерии. Правда думаешь, что не найдется золотой монеты, чтобы оплатить твое обучение? У нас есть академия, и при желании ты можешь поступить в нее когда захочешь. Хоть завтра! Отправимся туда?

— Нет, подожди! — Аглая расхохоталась, и напряжение между нами исчезло. — Хоть завтра я не готова, но мне нравится твое предложение. Я и впрямь могу учиться в академии?

— Даже все девять положенных лет.

— Девять?!

— Первые три — обучение азам: письмо, чтение, счет и всякое другое. Потом профессиональная подготовка. В тебе ни капли магии, значит, выберешь профессию из тех, что годятся для простых людей. С магией, конечно, выбора куда больше, но увы.

— Я согласна. Не представляю, что бы я делала, если бы ты отказался от меня, как я просила. Спасибо. — Аглая прильнула ко мне, нашла губами мои губы и коротко поцеловала. — Тогда мы должны всем сообщить о нас.

— Сделаем это завтра.

Я поцеловал ее в ответ. Желание уединиться в усадьбе никуда не пропало, но ощущение нежности и доверия, что витало между нами, стало для меня куда ценнее.

* * *

Аглая

Из окна в комнате мы наблюдали за тем, как Верховный уезжает в серый рассвет. Приятное чувство — видеть, как сдается твой враг. Я держала Тоню за руку. Эйнар дождался, когда стража закроет ворота за королем Запада, и сказал:

— Пойдем погуляем по замку. Тебе нужно привести себя в порядок прежде, чем мы выйдем к людям.

Мы с Тоней посмотрели на него одновременно. Он усмехнулся.

— Я имел в виду Тоню, ей нужно переодеться. Вообще и для тебя есть кое-что. В гардеробных комнатах полно одежды.

Эйнар обратился ко всем присутствующим:

— Официально замок снова наш. Вас ничего не останавливает от того, чтобы выбрать себе любые покои. Давайте, не стесняйтесь.

Ярик с Вовкой открыли рты. Марфа и Петр смущенно зашушукались. Алена, уставшая от ночевки в стесненных условиях, с маленькой девочкой, которой нужен постоянный уход, обрадованно вскрикнула.

— А можно выбрать спальню с видом на сад?

— На сад? — удивился Ронан. — Милая Аленушка, мне жаль, но в этих землях «садов» почти не существует. Лето сюда приходит раз в несколько лет. Пойдем, я помогу тебе с выбором.

Все потихоньку стали расходиться. Робко, неуверенно выглядывали за дверь, делали первые шаги в коридор и осторожно шли к выходу в большой зал, откуда во все стороны тянулись арочные туннели.

Вокруг стояла тишина. Свою стражу и слуг Верховный забрал, оставшиеся — те, кому повезло задержаться в замке шесть лет назад, а не пасть на гильотине за «помощь Владыке в нарушении закона», — вели себя тише мышей.

Тоня шагала между мной и Эйнаром, держа нас обоих за руки. Она то подпрыгивала и зависала в воздухе, то скакала. Я была рада видеть ее в хорошем настроении, но переживала, что Эйнар запретит девочке дурачиться на глазах у слуг. К счастью, он молчал. И улыбался.

Нам встретилась служанка в форменном черном платье. Она вычищала один из каминов в круглом зале, который мы проходили по пути к главной лестнице, ведущей наверх. Девушка застыла, во все глаза глядя на Эйнара, и он вдруг почему-то остановился.

— Ты, кажется, Айза?

Служанка медленно кивнула.

— Я помню тебя еще ребенком.

— Господин… — Айза оставила ведро, склонилась едва ли не до пола. — Я не видела вас столько лет…

— Я вернулся. Его величество успел сообщить о некоторых… гм, изменениях?

— Нет, господин. Он был зол, собрал слуг и стражу, потребовал немедленно подать карету и уехал. Но это сияние… — Она бросила взгляд на окно, за которым небо все еще пестрило серебром. — Вы — наш новый Владыка? Простите меня за дерзость, я не должна была задавать такой вопрос!

— Все в порядке. Нет, не я. Познакомься. — Эйнар глянул на Тоню, девочка сделала шаг вперед и улыбнулась незнакомке. — Она. Чуть позже ты узнаешь подробности, а сейчас нам нужно идти.

— Кто это? — спросила Тоня, когда мы завернули за угол.

— Айза — дочь нашей кухарки. Она родилась здесь, выросла. Потом, по понятным причинам, я ее не видел шесть лет, и вот встретил. Сколько же ей сейчас… Лет восемнадцать, наверное.

— А другие дети тут есть? Мне можно с ними играть?

Эйнар сбавил шаг, остановился. Присел на корточки перед Тоней и несколько мгновений просто молчал.

— Тонь… Нет. Ты все поймешь немного позже, хорошо? Другие дети в этом замке есть, но тебе не положено с ними играть. Не потому, что ты вся такая важная Владычица и они не достойны с тобой водиться, а потому, что это опасно. Нельзя показывать слабость, нельзя дружить с кем-то, кто может тебе навредить сейчас или в будущем. Хорошее отношение людей может оказаться лишь лестью, благодаря которой они стремятся подтянуться немного выше. А там, наверху, им проще достать тебя, если понадобится…

Эйнар умело обошел тему смерти. Он хотел сказать, что Тоня слишком важна для Севера, а слуги могут быть подкуплены. Убить девочку проще простого, если она находится в толпе других детей. Такова судьба правительницы — постоянное одиночество, несмотря на кучу людей вокруг.

Тоня недовольно прищурилась.

— Нельзя играть с детьми слуг, а с другими? У нас есть дети, с которыми мне можно находиться рядом?

— Пока нет, но через две-три недели нам придется дать бал, и в замок съедутся все-все-все. Гости приедут надолго, с детьми, и вот тогда…

— Ну хорошо. — Тоня пожала плечами. — Вообще-то со мной никто никогда не играл, пока у нас не появились Олька, Лиля и Света. Мальчишки не особенно любят возиться с девчонками, но тоже иногда присоединяются. Я привыкла играть одна, дядя Эйнар, не переживай.

Ее грустные слова тронули мое сердце. В очередной раз я отправилась мыслями в прошлое, когда я жила со Степаном, Тоня по соседству, и мы с ней много болтали в огороде. Я часто видела, как она строила шалаши из веток во дворе или гонялась за бабочками между грядками, вытаскивала на полянку все свои игрушки и устраивала для них чаепитие. В то время, как другие дети бегали к озеру купаться, Тоня день за днем проводила сама с собой.

Я зло тряхнула головой. Меня начинала раздражать моя жалость ко всему подряд. Все ведь уже хорошо, а я продолжаю ныть! Хватит, надоело, с этого момента я буду только радоваться.

Эйнар привел нас в покои Владычицы. Когда-то в них жила мама Эйнара, теперь они принадлежали Тоне. Сначала мы вошли в просторную гостиную с камином, роскошными диванами и креслами, на резном столике стояла ваза с цветами, очень похожими на живые. Под потолком висела громадная люстра с множеством магических свечей. Три двери, ведущие из гостиной, были открыты. За одной обнаружилась светлая купальня, за другой — стеллажи с драгоценностями, шкафы с одеждой: платьями, юбками, мехами и обувью. А за третьей была спальня с кроватью под балдахином, на которой с легкостью могли бы уместиться несколько человек.

В каждой из комнат витал приятный яблочный аромат — очевидно, слуги продолжали наводить порядок даже в тех местах, где никто уже не жил.