Глава 18

Эйнар показал нам потайную дверь в гостиной — он нажал на выпуклый узор, и часть стены, щелкнув, отъехала вглубь.

— Ой, а что там? — Тоня подскочила к нам, сунула любопытный нос в образовавшийся проем.

— Вход в тайный коридор, о котором не знает никто — и узнать не должен. Тоня, это важно — запомни. Надеюсь, он тебе никогда не пригодится, но посмотри вот на этот узор и, заклинаю, запомни! — в случае опасности немедленно прячься здесь. Как только ты войдешь, дверь сама сдвинется. Каждый потайной туннель защищен драконьим заклинанием, таким же, какое «висит» и на башне десницы.

— В него не попасть человеку? — уточнила я.

— Ни магу, ни человеку. Моя пра-пра… бабушка была продуманной драконицей и строила этот замок с расчетом… да на все. Она всегда и все рассчитывала, как мне говорили. Весь мой род ею восхищался на протяжении тысячелетий. Тонь?

— А? — отозвалась девочка, изо всех сил стараясь вытянуться как можно глубже в коридор, но при этом не переступить порожек.

— Вон туда посмотри. — Эйнар указал на один выпуклый рисунок.

Тоня подбежала к нему, сама дотянулась и нажала ладошкой. Часть стены на этот раз не утопилась внутрь, а просто отъехала в сторону. За ней оказался небольшой закуток, что-то вроде кладовой, но в ней почему-то стояли заправленная кровать, чайный столик и кресло.

— Это спальня твоей будущей главной камеристки. Ее пока нет, но я займусь подбором слуг на днях. Всего у тебя будет пять камеристок, но главная только одна. Она и станет жить в этой комнате. Возле твоей кровати есть колокольчик — по любому зову служанка должна немедленно к тебе явиться. Днем или ранним утром еще до рассвета — неважно. Поняла?

— Зачем будить-то? — Тоня вскинула брови.

— Если тебе что-то понадобится среди ночи…

— Я и сама сумею это добыть.

— Ни в коем случае. Разгуливать по замку без слуг и стражи категорически не стоит, но даже если ты не собираешься выходить из покоев, то все равно помни о камеристке. Относись к своим слугам с добротой, но без лишней жалости, иначе из тебя станут вить веревки.

Тоня ненадолго задумалась, скорее всего, над фразой «вить веревки». Да я и сама с трудом припомнила, что она означает.

— Хорошо. — Маленькая Владычица вздохнула. — А тетя Аглая будет жить со мной?

— Тетя Аглая будет жить в покоях напротив твоих. Я на некоторое время тоже перееду в покои по соседству.

— К тете Аглае?

Я вспыхнула. Лукавый взгляд малышки перескочил с Эйнара на меня, потом назад.

— Вы же обнимались! — сказала Тоня. — Значит, вместе?

— Мы потом это обсудим. — Эйнар хмыкнул. — Посмотрим комнаты Аглаи?

Мы покинули покои Тони и отправились в мои. Они ничем не отличались от Тониных, даже вход в потайной туннель здесь был — вот только мне его все равно никогда не открыть. Я даже попробовала, понажимала на выпуклый узор, но стена осталась недвижимой.

А вот комната для камеристки была.

— Мне не нужны служанки, — запротестовала я, когда Эйнар сказал, что найдет камеристок и мне. Не пять, как Тоне, а всего двух.

— Нужны. Ты можешь пользоваться их услугами не часто, а как пожелаешь, но они должны быть.

Я неловко прошагала к камину, провела пальцами по гладкой, начисто вымытой полке, дотронулась до прохладной статуэтки — оленьей головы с ветвистыми рогами. Я чувствовала себя немного неуютно в роскошной и слишком просторной гостиной. Непривычная к подобному жилищу, я рисковала выглядеть в нем как нищенка, случайно забредшая на бал к королю. В общем-то, я именно так и выглядела — на мне было простое платье, купленное еще в Клещине, стоптанные пыльные сапожки, чулки в катышках. Волосы заплетены в косу, совсем как у деревенщины. Да я и есть деревенщина, что уж. Не для меня все это богатство, не для меня судьба готовила место при Владычице. Как же она так ошиблась?

Я опустилась на край широкой кровати, подергала балдахин — он легко двигался по металлическому пруту. Шелковое покрывало холодило ладони, перина подо мной была такой мягкой, что в ней можно было утонуть.

В окно лился серый свет. Не солнечный — я помнила, что в Элерии его не существует. Буду ли я скучать по солнцу? Конечно, да. Но я ведь могу наведываться на Землю? Ронан говорил, что хочет жить в усадьбе, значит, мне есть куда приходить.

Я не заметила, как Эйнар вошел в спальню и сел на кровать рядом со мной. Только когда его ладонь легла на мое плечо, я вынырнула из раздумий. Тоня чем-то занималась в купальне — я услышала плеск воды в раковине.

— Ты как будто не очень рада, — проговорил Эйнар. — Не нравятся эти покои? Мы найдем другие, их здесь несколько десятков.

— Нравятся, что ты! Просто… непривычно. Даже усадьба Давыдовых не может похвастаться такими просторными комнатами, и я чувствую себя крохотной даже в сравнении с этой вот кроватью. Я привыкну, обещаю, мне нужно лишь немного времени.

— Ты можешь переехать в мои комнаты.

Эйнар пальцами повернул мою голову к себе. Я улыбнулась ему, он запечатлел на моих губах поцелуй и позволил положить голову на его плечо. Мы нежно обнимались до тех пор, пока в купальне не перестала бежать вода.

— В замке есть водопровод, — сказал Эйнар. — Воду греют служанки каждый вечер, но если хочешь искупаться утром или днем — попроси их нагреть воды. Вот для этого тебе и нужны камеристки. У них есть специальные ходы по замку наподобие тайного туннеля драконов, слуги передвигаются по ним, не попадаясь на глаза жильцам замка и гостям.

— Им приходится носить тяжелые ведра с водой от самой кухни?

— Не тяжелые, но это их работа. Киллиан хорошо платил слугам, у них всегда были выходные дни и даже отпуска. Многие без труда накапливали денег на поездку к южному морю. Не беспокойся, я не стану урезать жалованье. Жаль только, что все старые слуги разбежались. Они годами работали здесь, знали правила замка, а теперь нам предстоит набирать всех по новой. Я попробую вернуть кого-нибудь из прежних слуг. Так ты переедешь в мои покои?

Вопрос прозвучал неожиданно и не в тему рассказа Эйнара. Я хохотнула, совершенно счастливая, прилипая к его груди.

— Я стану приходить к тебе в гости, — пообещала я и шепотом добавила: — По ночам.

Когда на улице совсем рассвело, Тоня была готова к выходу на люди. Ей помогали одеваться Марфа и Алена: они выбрали для девочки чудесное платье цвета топленого молока, усыпанное мелкими синими камешками. Воротничок острыми краями упирался в подбородок Тони и был таким твердым, что она не могла бы склонить голову. К платью нашлись туфли из мягкой светлой кожи на низком каблучке. Много одежды осталось от дракониц, когда-либо живших в этом замке, и почти вся в хорошем состоянии.

Алена завила девочке волосы щипцами, раскаленными на углях. Брызнула на прическу розовым маслом для запаха, заколола несколько прядей на затылке.

Эйнар устроил корону-обруч на голове Тони.

Сам он тоже переоделся, да так, что я не могла им не любоваться. Для выхода десница выбрал белоснежный костюм с брюками и жилетом, на плечи накинул серебристую накидку из струящейся тонкой ткани. Высокий, статный, он мог бы одеваться во что угодно и все равно выглядел бы правильно. Так, как положено выглядеть деснице правителя. А все из-за его взгляда — пронзительного, ледяного.

— Нам можно с вами? — спросила Алена с придыханием.

Она во все глаза смотрела на десницу и Владычицу и — я видела — украдкой иногда щипала кожу на запястье. Ей все кажется сном, я не удивлена.

— Встанете за нашими спинами, — кивнул Эйнар. — Пора…

Слуги, какие еще были в замке, вытянулись вдоль стен в коридорах, по которым мы шли к тому самому балкону, откуда открывался вид на площадь. Там, по словам Эйнара, всегда выступали Владыки, и народ века назад привык: если планируется выход Владыки, то еще с ночи нужно занимать место прямо под балконом.

В безмолвной тишине замка наши шаги звучали так громко… Но вскоре мы достигли открытых окон, распахнутой настежь двери на балкон и нас затопил уличный шум.

Народ толпился на площади, на подъездных дорогах, на каждой тропинке. Люди виноградными гроздьями висели на столбах, кованых воротах, на ступенях, ведущих к городским часам. Повсюду были лица, лица, лица… И тысячи пар глаз внимательно следили: когда же выйдет новый Владыка?

Тоня крепко вцепилась в руку Эйнара, машинально обернулась ко мне. Я перехватила ее испуганный взгляд, ободряюще улыбнулась, а она нервно улыбнулась в ответ.

Люди внизу взревели — они заметили мелькнувшие серебристые одеяния по эту сторону балкона.

Эйнар сделал два шага на балкон, Тоня — четыре коротких.

Шум еще какое-то время продолжался, но постепенно затихал, пока не смолк вовсе. В гробовой тишине Эйнар помог Тоне встать на специальную подставку так, чтобы ее было видно с площади.

Малюсенькая Владычица… Я прижала ладонь к груди в районе сердца. Оно билось с силой, ударялось о ребра и болело за ребенка.

Меня внезапно толкнули. Случайно. Седовласый мужчина в черном промчался на полусогнутых ногах мимо меня, быстро всунул в руки Эйнара какие-то бумажки и так же быстро сбежал. Эйнар повертел бумажки в руках, хмыкнул и положил их на пол.

— Я не стану пользоваться установленной законом речью. — Его голос громом прозвучал в воздухе. Магия? Определенно. Иначе как бы его услышали? — Сегодня ночью все вы видели в небе то, что означает — правитель драконьего рода сменился. Под ликом святых предков, с позволения Геральдины Эирус Дакр, инициацию прошла дочь Киллиана Эируса Дакра — Тоня Эирус Дакр. Она — последняя из рода ледяных драконов, единственная Владычица Вердантии в Северной Элерии. С этого дня правила, установленные Мировым Советом на территории Вердантии, не действуют. Верховный колдун Совета по приказу ее величества теряет право заявлять свои права на любую часть Северной Элерии. Тоня Эирус Дакр получила благословение предков и была коронована еще до инициации.

Я, даже стоя в отдалении, слышала, как вновь поднимается шум. Может быть, лучше, если бы Эйнар все-таки читал речь с бумажки, а не произносил от себя? Мне не особенно нравился недовольный гул с улицы.

Один взмах руки десницы, и толпа затихла. Ледяной ветер трепал волосы Тони и Эйнара, заставлял всех нас, кто стоял за их спинами, ежиться от холода. Кроме них двоих — они словно вовсе не чувствовали холода.

Тоня повела плечами, выпрямила спинку. Я не видела, чтобы она дрожала. Неужели и впрямь не холодно? Нужно было надеть на нее меховую накидку. Почему Эйнар об этом не подумал? А я почему не взяла это во внимание?

Эйнар опустил руку.

— Через три дня ровно в полдень в замке будут открыты двери. Все ваши вопросы, просьбы и предложения будут выслушаны. На аудиенцию не нужно записываться — только не в этот раз. В порядке очереди до полуночи будут выслушаны сто двадцать человек и ни одним больше. Советую вам хорошо подумать над тем, что вы хотите сказать ее величеству: второго такого шанса не будет.

Над площадью грянул гром. Не гром это был вовсе, а радостные крики, но я все равно вздрогнула от неожиданности. Эйнар снова махнул людям, взглядом попросил Тоню сделать то же самое, и сразу после они оба покинули балкон. Слуги немедленно притворили двери, задернули плотные шторы и тенями застыли у стен.

Бедная маленькая Тоня выглядела как привидение. На бледном, без кровинки, лице лихорадочно блестели голубые ясные глаза, губы дрожали.

Девочка посмотрела на меня, переступила с ноги на ногу и вдруг кинулась в мои объятия. Прилипла, вздохнула и прошептала:

— Я не хочу… Тетя Аглая, я не хочу быть Владычицей.

Я присела перед ней, взяла ее лицо в ладони. Краем глаза заметила, как слуги потупили взгляды. Эйнар же словно отсутствовал — уставился в одну точку перед собой, явно о чем-то глубоко задумавшись.

— Давай вернемся в покои, — попросила я девочку.

Она не стала возражать. Слуги разбрелись, и наши друзья отправились по своим комнатам, а мы втроем расположились в Тониных покоях. Нам нужно было о многом поговорить, и желательно наедине.

— Столько людей, — произнесла Тоня, прыгнув на диван. Она скинула туфли, одной рукой придерживая корону, потом почесала плечико. — Это платье колется, а еще оно тяжелое.

Тоня не имела привычки жаловаться. Почти никогда этого не делала, но только не сегодня. Она вредничала, ерзала на диване, то снимала корону и откладывала ее, то вновь возвращала на голову. Я дала ей время успокоиться, а после спросила:

— Ты испугалась?

— Они все на меня смотрели. Люди там, внизу. Я слышала, как они недовольно фыркают: им нужен такой Владыка, как дядя Эйнар, а не как я. Меня не будут любить. Я еще маленькая, и вообще… — Тонины щеки покраснели, глаза наполнились слезами, но она их тут же смахнула. — Меня впервые увидели. Я родилась не здесь, никто и не знал, что у моего папы была дочка.

— Им не нужно было этого знать, — оборвал ее Эйнар. — Достаточно того, что люди видели ночью — твою силу и благословение Геральдины. Тебя полюбят со временем, однако не стоит ждать, что любовь их будет бескорыстной. Сейчас, пока ты не имеешь возможности править без десницы и советников в силу возраста, народ будет обращать внимание на то, как ты ведешь себя во время выходов в свет, поездок, на ярмарках — мы обязаны на них присутствовать — и как общаешься с простолюдинами. Держись отстраненно, но будь вежливой и улыбайся. Твоя бабушка именно так заслужила симпатии подданных, когда была совсем малюткой.

— И все? — Тоня недоверчиво прищурилась. — И мне не нужно казнить плохих, делать подарки хорошим?

— Не в ближайшие пятнадцать лет. Ты все еще малышка, хоть и Владычица. Твой разум, твои руки и твой голос — я, а мне в свою очередь будут помогать советники. Сейчас их нет. Почти никого больше нет, и всех нужно набирать вновь. Это сложно: прошлые помощники и слуги служили нам, передавая свое место по наследству детям и внукам. В каждом можно было быть уверенным. Мировой Совет превратил все в пыль, но мы начнем заново, не жалуясь, не сетуя на судьбу.

Эйнар, сидевший в кресле, внезапно поднялся и, сделав три шага к дивану, опустился на одно колено перед Тоней. Я выдохнула — он ее успокоит. Его твердый, даже немного жесткий тон сделался мягким.

— Все будет хорошо, ваше величество.

— Снова ты за свое, — фыркнула девочка. — Я — Тоня, а ты — дядя Эйнар.

— Я помню. — Он улыбнулся. — Но не на людях и не при слугах, договорились? Только когда мы вдвоем или с друзьями.

Тоня потянулась к нему, обвила его шею ручками и уткнулась в шею. Так они и сидели в тишине некоторое время, а я даже дышала через раз, лишь бы не спугнуть воцарившееся между ними единство.

— Что нам нужно делать сегодня? — Тоня отстранилась от своего десницы.

— У меня полно работы, а твоя задача — отдыхать и набираться сил. Можешь пойти с тетей Аглаей в кухню и проверить, какие теперь подают блюда в течение дня. Замените, что не понравится. Потом отыщите экономку и дворецкого, справьтесь у них о состоянии замка, уточните количество рабочих рук. Все, до последней мелочи, передадите мне за ужином, и обсудим дальнейшие шаги.

Тоня важно кивнула. Поправила на голове корону, но Эйнар ее снял.

— Она тебе сейчас ни к чему. Корона надевается только на важные мероприятия, балы, сбор Совета и на аудиенцию.

— На что? — переспросила Тоня.

— Аудиенция — это когда к тебе приходят люди за помощью или, например, когда тебе нужно кого-то наградить.

— Мне с ними нужно говорить?

— Не тебе, я этим займусь. Но ты будешь присутствовать. Все, теперь бегите на кухню. Шесть лет этот замок принадлежал едва ли не сам себе, боюсь представить, что на завтрак нам подадут пшеничную кашу!

Тоня рассмеялась. Веселая девочка нравилась мне куда больше, так что и у меня настроение повысилось. Мы покинули покои и дальше шагали потихоньку, рассматривая все вокруг. Любовались лепниной на потолках, вышитыми гобеленами, картинами, зелеными цветами в напольных горшках и множеством белоснежных статуй. Повсюду виднелись резные колонны, деревянные столики, громадные люстры с множеством магических свечей.

Я представила, сколько же сил нужно, чтобы протирать пыль на всех поверхностях, и вздрогнула. Хорошо, что есть горничные.

Тоня машинально потянулась, чтобы взять меня за руку, но когда я почти коснулась ее ладони пальцами, она спрятала руки за спину.

— Наверное, нам не стоит ходить за ручку, — сказала она. — Прости, тетя Аглая, я пока не знаю, что мне можно, а что нельзя.

— Не волнуйся, ты ко всему привыкнешь и со всем разберешься. Я ведь тоже никогда не была приемной мамой Владычицы.

— Ты — моя приемная мама?

Тоня встала как вкопанная, повернула голову в мою сторону. Я засмущалась под детским взглядом, полным надежды. Эйнар не говорил мне, что Тоня станет моей названой дочкой, он вообще не уточнял, кем я ей прихожусь теперь. Официально. Кто я ей официально?

— Наверное. — Я сглотнула вставший в горле ком. — Надо спросить у дяди Эйнара.

— Не надо. Раз я тут самое важное лицо, то я и буду решать. Ты — моя мама, и все. Мне нужна мама, я же еще маленькая!

— Согласна. — Я хохотнула. — Пойдем требовать отмены пшеничной каши, самое важное лицо.

* * *

Эйнар

За последние шесть лет в мой кабинет словно никто не заходил. Может, так и было? Я замер у порога, рассматривая запылившийся стол, грязные окна, пятна на мраморном полу. Даже горничные сюда не совались, и не радоваться этому я не мог.

На большом дубовом столе все осталось по-прежнему: стопка бумаги с вензелями, писчее перо в золотой подставке, чернильница. Чернила наверняка высохли или вовсе испарились: баночка была откупорена.

Я двинулся вдоль стеллажей. Полки битком заставлены папками с документами, и только одна заполнена книгами. Я любил читать в обеденный перерыв. В столовую не спускался, ел прямо в кабинете, за что не раз получал от Киллиана. Всего однажды послу Южной Элерии принесли письмо с пятном от масла, а Киллиан припоминал мне это несколько лет!

Как давно это было. Словно в другой жизни.

Мои пальцы оставили темную дорожку в пыли на столешнице. Я сдул пыль с официальных бумаг и взялся за перо, утонув в глубоком кресле. Пока Аглая с Тоней разбираются в служанках, мне нужно заняться куда более глобальными вещами. Как живет Северная Элерия теперь, спустя годы, когда ею правил Мировой Совет? Я не знаю ровным счетом ничего о состоянии дел в Вердантии.

Положил перед собой лист и задумался: как писать? Как просьбу, приглашение или приказ? Мне необходимо позвать в замок сотни людей, чтобы у каждого лично узнать правду о текущей жизни королевства. Никому другому я на данный момент этого доверить не могу.

Решил писать приказы. Приказа ослушаться побоятся, а вот приглашение могут и проигнорировать.

Я вытащил из ящика целую банку чернил. Письмо начал так: «Начальнику городской стражи, Евентэру Дебби, приказано явиться ко двору не позднее…»

А если Евентэр уже уволен? Я смял листок, взялся за новый. Буду писать без имен.

Приказы писались быстро, тут же ставились печати, но я оставлял место внизу листа для Тониной подписи. Несмотря на ее возраст, не позволяющий пока принимать какие-либо решения, подпись девочки должна стоять на каждом документе. Бедная, она замучается!

Не знаю, сколько прошло времени, но отложил перо я тогда, когда слева от меня высилась целая кипа еще не запечатанных конвертов. В течение недели ко двору прибудут: главный казначей — черт знает, где он сейчас вообще находится, если в замке его нет, — начальники городской стражи каждого из городов Вердантии, главные судьи, командующие гарнизонами, главы контроля за переправой товаров через границы, архитекторы, начальники почтовых станций, главы медицинских палат и сотни других людей. Я мог бы получить от них сведения в письмах, но желал видеть каждого лично. Только сейчас, по возвращении на пост. Потом я, конечно, не стану их звать.

Подумав, я написал приглашения послам Южной и Восточной Элерии. Усмехнувшись, поразмышлял: а стоит ли приглашать посла Западной Элерии? Верховный колдун, и он же король Запада, вряд ли теперь станет с нами сотрудничать. О наших отношениях с этим государством я и без его посла знаю. Дела наши плохи. Как бы не развязалась война… Впрочем, она уже наклевывается — и, к несчастью, на территории чужого мира.

Ронан упомянул о чуме. Вскользь, но я запомнил. Долгие годы службы десницей позволяли мне безошибочно определять, когда всеобщий мор наступает случайно, а когда — по чьему-то велению. Сейчас мне даже не опыт, а интуиция подсказывала: чума пришла в округ Клещина не просто так. Охотники искали Тоню, Ронана и меня и наверняка были убеждены, что мы находимся на Земле. Чума, хоть ее никогда в Элерии и не было, все же была нам знакома, и я знал, что за короткий срок она способна уничтожить приличный слой населения. Насколько просто стало бы отыскать троих беглецов в опустевших поселениях!..

Додумать эту мысль я не успел, в дверь постучали. Никто из друзей не знал, где находится мой кабинет, значит, явился кто-то из старых слуг.

— Войди, — разрешил я.

Хмурый дворецкий тенью возник в проеме.

— Ваше превосходительство. — Слуга поклонился. — Прибыли гости с… множеством детей. Требуют проводить их к ее величеству.

Я вмиг забыл о всяческих переживаниях, сердце наполнилось радостью. Приехали Давыдовы! Мы снова все в сборе. Я оставил приказы на столе, чуть позже позову Тоню в кабинет, и она все их подпишет. Вечером, не сейчас — сейчас мы должны встретить и устроить гостей.

— Дай указание на кухне, чтобы подготовили пышный обед, — бросил я дворецкому, вылетая из кабинета.

Не припомню, чтобы в замке хоть когда-то было так же шумно, как сегодня. Граф с графиней привезли не только своих детей и приемных ребятишек Аглаи, но и почти всю прислугу. В основном — нянек, чтобы те приглядывали за малышней. Дворецкий Дмитрий и его жена остались приглядывать за замком, все остальные прибыли с хозяевами.

Для нас накрыли стол в большой столовой, где можно было разместить до шестидесяти гостей. Ребятишек посадили на одном конце стола, взрослые расположились на другом и по центру.

Аглая сидела рядом со мной, напротив нас — Алена и Ронан. Крошку Фросю вверили в руки опытной няньки, и та развлекала малышку на ковре у камина. Девочки: Оля, Света, Лиля и Забава — веселились, но у меня не возникло и мысли пресечь их громкий смех за столом. Пусть хохочут, радуются — мне и дела нет. В столовой кроме нас и слуг Давыдовых никого не было. Прислуга накрыла на стол и ушла.

Мальчишки быстро поели и подсели поближе к огню. Они оказали помощь — отыскали меня, на этом для них закончились «взрослые» проблемы. Больше мы не станем впутывать детей, пусть живут спокойно и в соответствии со своим возрастом.

Вот только Тоня сидела по левую руку от меня и с легкой завистью поглядывала на детей. Она изо всех сил старалась «держать лицо», как ей положено теперь, и, надо сказать, ей это удавалось. Я говорил, что ей позволительно играть с другими детьми, тем более когда не видит никто из посторонних, но она тренировала силу воли.

Я размышлял, в какую школу отправить всех ребятишек. В столице полно школ, но есть одна, в которой учатся дети высокопоставленных господ. Там когда-то давно учились и мы с Киллианом, и наши отец с матерью. Про бабушку и дедушку не знаю — кажется, этой школы в то время еще не существовало, но была другая, похожая.

Не станут ли дети чувствовать себя уязвимо среди остальных учеников? Маги там не учатся: магически одаренные ребята сразу поступают в магическую академию и оканчивают ее только спустя двадцать лет. Девочки, Ярик, Вова и Витя совершенно точно не обладают ни каплей магии, им в академии делать нечего.

Тоня станет учиться на дому — в ее случае обучение в школе может повлечь неприятности. Она уже не принцесса, да и Верховный колдун как будто бы все еще следит за нами. Неужели он действительно так просто отступил и нам нечего опасаться?..

— Мы ненадолго, — вдруг сказала графиня, вырывая меня из размышлений. — Приехали поздравить ее величество, убедиться, что все в порядке, и, думаю, через несколько дней вернемся домой.

— Благодарю, — ответила Тоня тусклым голоском. — Вы можете оставаться столько, сколько хотите.

Я мысленно хмыкнул. Она ведет себя вполне правильно с малознакомыми людьми.

Графиня смущенно улыбнулась ей и спрятала взгляд в тарелку с печеными овощами.

Граф поднял бокал.

— За Владычицу! Чтобы ваше правление было долгим и справедливым, ваше величество.

— Ура! — крикнули все хором, да и я не промолчал.

Аглая склонилась ко мне с задумчивым видом.

— Драконы живут три сотни лет… Но каких? Человеческих или драконьих? Если Тоне по человеческим меркам пять лет, а по драконьим десять…

— По человеческим, — ответил я. — Я умру раньше нее, но думаю, к тому времени сумею подобрать себе хорошую замену.

— Я умру еще раньше, — прошептала Аглая. — Мне далеко за двадцать, а люди живут всего шестьдесят-семьдесят лет. Не особенно представляю, какой разрыв между этими возрастами, но мне кажется, не очень большой. У меня не так много времени осталось.

«Мало. Очень-очень мало», — подумал я, и сердце затопило болью.

Мне не пережить утраты Аглаи. Но я уже безнадежно влюблен, и назад дороги нет. Мне в любом случае будет невероятно больно терять эту женщину. К счастью, только через полвека, не раньше. Но что такое полвека для меня? Всего лишь миг.

— Зачем же портить вечер такими разговорами? — сказала Тоня, а мгновение спустя громко рассмеялась. — Тетя Аглая, ну ты чего! У нас еще полным-полно времени! Я еще нескоро вырасту, а потом ты будешь старенькой, как моя бабуля, я буду за тобой ухаживать.

Послышался звон хрусталя. Граф обращал на себя наше внимание с помощью ножа для масла и бокала. Он встал, поправил жакет и вытащил из внутреннего кармана потрепанную толстую тетрадь.

— Ой, а моей тетрадки нигде нет, — спохватилась Тоня, увидев эту.

— Найдем, — пообещал я ей.

— Прошу прощения, — граф откашлялся, — я не хотел говорить при всех, но так как вы все равно будете передать друг другу все услышанное, то я решил взять на себя смелость рассказать кое о чем. Это лишь догадки, не более, но я и мой камердинер… Астап, встань. Мы прочли этот дневник и пришли к выводу, что… Я вас запутаю. Сейчас я вам прочту некоторые абзацы, и вы сами все поймете.