Глава 19

Аглая

Я уставилась на него с любопытством, а вот графиня почему-то заволновалась — я перехватила ее взгляд. Сожалеющий, что ли…

— «Девочка родилась здоровой, — начал зачитывать Федор. — Чудесная, белокурая. Я знаю, чуть позже ее волосы приобретут очаровательный золотистый оттенок, как у отца. От меня, смуглой брюнетки, дочка не взяла ничего. Может, только глаза… Я назвала ее Аглаей. Моей малютке придется нелегко в будущем, и мне бы хотелось, чтобы имя моей матери ее оберегало. Вот и все, пожалуй. Нам пора прощаться…»

Граф поправил галстук. Тот его, видимо, душил. Почти все смотрели прямо на меня, я на них по очереди, с вопросительно поднятыми бровями.

— Мало ли одинаковых имен? — нервно усмехнулась я, и мой голос в наступившей тишине прозвучал необычайно громко. — Вы же не думаете, что это обо мне написано?

— Не думаем, — прошептала Забава, но и ее шепот показался мне громче удара колокола.

— Позвольте, я прочту еще кое-что, — попросил граф. — «Мне пришлось отдать мою малышку. В другом мире ей будет лучше. Дитя, рожденное вне брака, от связи простолюдинки и великого мага, в Элерии обречено на кошмарную жизнь. Нигде ей не будет места, она не стала бы счастлива ни со мной, ни в приюте. К тому же ее отец требует избавиться от девочки… Мне тяжело. Это мой первенец, а я вынуждена его отдать. Я написала записку и прикрепила ее к корзинке. Мне бы хотелось, чтобы хоть что-нибудь осталось девочке от меня — и я оставила ей имя. Аглая. В честь моей матери. Красивое, редкое имя. Корзинку с ребенком отнесла в подвал, поставила посреди ящиков с картошкой, постучала снизу так громко, чтобы жильцы дома точно услышали, и ушла. Потом я проверила, забрали ли мою девочку. Забрали. Она обрела семью. Надеюсь, ее будут любить так же сильно, как любила я…»

— Я объясню, — сказал Астап, снова поднимаясь со стула. Граф, наоборот, сел. — Этот дневник принадлежал Офелии — служанке герцога, в чьем замке мы теперь живем. Она забеременела от своего хозяина, а по нашим законам дитя, рожденное от мага вне брака, накладывает печать позора и на мага, и на молодую мать, и на самого ребенка. Герцог требовал, как вы поняли, избавиться от девочки. Офелия, защищая дочь, не нашла ничего лучше, чем пронести ее через прореху, которая находится в замке, в подвал деревенского дома на Земле. Офелия, конечно, не знала, в какой мир ведет та брешь, но нам и думать нечего…

— Постойте, — попросила я тихо. В ушах шумело, сердце рвалось из груди. Я вытерла вспотевшие ладони о подол, кое-как поднялась на ватных ногах. Я поняла, к чему клонит Астап. Но это ведь не может быть правдой? — Вы хотите сказать, что я и есть та девочка?

— Да, — отрезал Астап. — И сомнений быть не может. Мы даже не догадывались об имеющейся прорехе в замке и не нашли ее…

— Я нашла. Прошла через нее, очутилась у Нинки в подполе. Я поняла вас. — Глаза защипало от подступающих слез. — Не может быть двух брешей в одном месте, верно? Если так, то я действительно дочь этой Офелии? Эйнар, ну хоть ты скажи что-нибудь!

Эйнар скользил по моему лицу туманным взглядом, будто впервые увидел. Опустил плечи и даже будто сгорбился. Он разочарован?..

Потерянная, я начала беспомощно озираться по сторонам, ища поддержки или сочувствия. Да если бы кто-нибудь сейчас встал и сказал, что все это — дурацкая шутка, я была бы безмерно счастлива!

— Тетя Аглая, — свистящим шепотом позвала Тоня. — Ты — колдунья.

— Магичка, — поправил ее Эйнар. — Аглая — дочь портальщика. Самого сильного мага-портальщика Северной Элерии, к несчастью, уже почившего с миром. Если она и внешность взяла от отца, то… Пойдем со мной, Аглая.

Десница резко поднялся с места, протянул мне руку. Я вцепилась в нее, и мы спешно покинули утонувшую в тишине столовую.

— Что теперь будет? — вопрошала я, стараясь почти бегом поспеть за Эйнаром. — Я — позор и все такое, как сказано в дневнике?

— Ни в коем случае.

— Но даже дети смотрели на меня с тревогой. Да постой же ты, Эйнар!

Из глаз все-таки брызнули слезы. Мне становилось страшно при одной только мысли, что я могу оказаться внебрачным ребенком сильного мага. Хотя бы потому, что я всю жизнь была сироткой Аглашкой, нищей оборванкой, а позже — нелюбимой, бесплодной женой. Я просто не умею жить как дочь великого колдуна, а учиться уже будто бы поздно.

Эйнар не остановился, более того — перешел на быстрый шаг. Теперь я за ним уже бежала. Мы проскочили несколько залов, холл, коридоры и лестницы, спустились в подвал, миновали помещение с клетками и заключенными, а в конце его обнаружилась дверь. Десница открыл ее заклинанием — снял с нее серебристую паутинку, отворил, и мы оказались в роскошном, хоть и мрачном зале.

— Проверим тебя на зачатки магии, — обронил Эйнар, проходя зал по кругу. От его прикосновений на стенах вспыхивали узоры, трепыхалось магическое пламя в факелах.

На полу у огромного камня, так же, как и стены, испещренного трещинами и разрисованного узорами, я увидела клочок от Тониного платья и неглубокие царапины.

— Церемониальный зал, — поняла я. — Да?

— Да. Подойди ко мне.

Он остановился у алтаря — именно так правильно называется этот камень, я вспомнила. Привлек меня к себе, повернул лицом к выходу и прижался к спине.

— Ничего страшного не произойдет, не беспокойся. Мы здесь — потому что именно в этом зале сосредоточена вся сила Северной Элерии. Здесь тысячелетиями венчались драконы и маги. Место более пропитанное колдовством сложно представить. Если в тебе течет кровь мага — огонь отзовется. Вытяни вперед руку, мне нужна всего капля твоей крови.

Эйнар просил меня не беспокоиться, но при этом его голос звучал встревоженно. И сила, исходящая от него, которая испугала меня в нашу первую встречу, вновь проявилась — я ощутила ее жаркой волной на своей спине. Вздрогнула от неожиданности, но Эйнар положил голову на мое плечо, даря тем самым ощущение защиты.

Я зажмурилась, вытягивая руку перед собой, и почти сразу же почувствовала легкий, но болезненный укол в центре ладони.

— Открой глаза. — Эйнар усмехнулся. — Боишься крови?

— Нет… — Я осеклась.

Капля крови, выступившая на ладони, плавно поднялась в воздух и вспыхнула зеленым светом. Узоры на стенах засияли еще ярче, пламя в факелах бесновалось, и, мне показалось, откуда-то даже подул ветерок.

Мы обернулись на скрип, раздавшийся за нашими спинами. Часть стены отъехала в сторону, грохнулась обо что-то, невидимое мне, и из темного проема появилась призрачная фигура. Облаченная в серебристые одежды, окутанная туманом, она походила на привидение.

Старушка. Это была старушка, и явно не живая.

Только Эйнар, крепко удерживающий меня на месте, не позволил мне дать деру из зала.

Призрак растянул бескровные губы в полуулыбке, подлетел ближе к нам, но остановился за алтарем. В пустых глазах мелькнуло что-то похожее на изумление… или так отразился свет от синего огня? Бледные, полупрозрачные руки потянулись к алтарю. Кончиками пальцев старуха дотронулась до выщербленных узоров — они загорелись от ее прикосновения.

— Дитя, — произнесла она глухим голосом, поднимая глаза на Эйнара. — Тебе требуется мое благословение?

Эйнар снял руки с моих плеч, опустился на колени. Странно это выглядело — между ним и призраком стоял камень.

— Геральдина, я не прошу благословения. Разреши наши подозрения — в моей спутнице есть магический резерв?

Я затаила дыхание. Старушку я уже не боялась: Эйнар назвал ее Владычицей. Дух предка?.. Или повелительница драконов?.. Наверное. Кто этих магов и драконов разберет.

Цепкий взгляд призрака прошелся по мне.

— Резерв полон, — ответила она. — В твоей спутнице совсем недавно проснулась магия порталов. Ты хочешь узнать что-нибудь еще, дитя?

— Нет, Геральдина, благодарю, — выдохнул Эйнар. — Благодарю!

Старушка, не прощаясь, уплыла в темный проход, и стена начала сдвигаться, но вдруг остановилась. Голос духа прозвучал громом среди ясного неба:

— Береги Владычицу, дитя. Тьму вижу, свет меркнет.

Стена схлопнулась.

— О чем она, Эйнар?

Десница медленно поднялся с колен, тяжело сглотнул. Снова это пугающее отчаяние в его глазах! Мне становилось больно, когда я видела, как мучительно он борется со своими эмоциями.

— Ты — наследница магии герцога, поздравляю. Твое обучение в академии будет куда интереснее, чем я думал…

— Хватит обо мне! Что она сказала о Тоне? Что за тьма, какой свет и где гаснет?

— Идем. — Эйнар приобнял меня, поцеловал в висок.

Рассерженная, я хотела его отпихнуть, ругаться, пока он не объяснит загадочную фразу призрака, но он не дал мне и шанса: слишком сильный. Десница увел меня из зала, встревоженную, злую.

Я должна во что бы то ни стало проводить все время с Тоней. Она маленькая и беззащитная, а если дух Владычицы попросил — или скорее приказал? — ее беречь, то так и стоит поступить.

Эйнар покинул меня, снова поцеловав. Будто нежностью стремился усыпить мою настороженность. Я кинулась на поиски Тони, спрашивала о ней у слуг по пути, и камердинер графа подсказал, где Владычица.

Тоне моя защита не была нужна — я обнаружила ее в малом каминном зале в окружении графских служанок. Да, они слабые женщины, но их много — достаточно, пока Эйнар не наймет стражу.

— Теть Аглая, смотри!

Девочка махнула мне ручкой — второй она удерживала перед собой объемную книгу. Я плюхнулась на диван рядом с ней и… застыла.

В книге, раскрытой посередине, зияла дыра. И не только в ней — но и под ней, прямо в воздухе, словно рваная тряпка, висела… висело?.. пространство. На одном «клочке» виднелась часть зеленого ковра, на другом — что-то блеклое, несуразное, будто мыльный пузырь.

Слуги тоже это видели, но делали вид, что нет. Им не позволялось заговаривать с Тоней, они это понимали.

Владычица хихикнула, потянула за краешек одного из «клочков», и воздух — буквально воздух! — порвался!

В дыре что-то виднелось. Я наклонилась ближе, всмотрелась в темноту. Пахнуло кислым, послышался кошачий рев. Подворотня?.. Прямо перед нашими глазами возле переполненного мусорного бака валялась гора отходов, по каменной стене здания бежала ящерица. Она ринулась к водосточной трубе и была такова.

Ошарашенная, я протянула руку к клочкам, приподняла один и словно налепила на часть виднеющегося в дыре переулка. Клочок прилип. Тоня фыркнула и снова дернула за краешек.

Вдоль позвоночника стек ручеек холодного пота.

— Это же брешь, — шепнула я Тоне. — Я никогда не видела ничего подобного, но…

— Я видела, — весело ответила она. — Мы с дядей Ронаном через такую вылезли на Землю. Ну, когда мы потом пошли в зараженный чумой город, а потом тебя нашли. Там такие же «тряпочки» висели. — Тоня поддела кончиками пальцев рваный край. — Точно брешь. Давай сходим и посмотрим? Пожалуйста! Мы туда и назад, и служанок с собой возьмем на всякий случай.

— Прошу прощения, ваше владычество… — забормотала одна из женщин, нарушая приказ не обращаться к Владычице.

— Величество, — мягко поправила я ее.

Тоня возражать не стала, но заметно сморщила носик. Ей больше нравилось, когда к ней обращаются по имени.

— Ваше величество, нам приказано не позволять вам выходить дальше сада. А это… В подвале усадьбы нашего хозяина была такая же брешь, как вы ее называете, потом ее замаскировали, после того как мы переехали в Элерию. Мы знаем, что это такое. Брешь может вести куда угодно, а вот чтобы попасть обратно, скорее всего, понадобится прореха в другом месте. Ну, как в случае с брешью под окном спальни десницы. Нам хозяин рассказал.

— Она права. — Я многозначительно посмотрела на Тоню. — Давай покажем дяде Ронану — дядя Эйнар сейчас чем-то страшно занят, — и, если он позволит, то сходим.

Тоня со вздохом отложила дырявую книгу.

— Я просто почитать хотела, — сказала она. — На листочке прилип кусочек чего-то, я царапнула его ногтем, и вдруг случилось это — дырка! Мы что, так и оставим ее посреди… воздуха?

— Зашьем, — пошутила я и в шутку же принялась собирать «клочки» пространства воедино. К моему удивлению, все они прилипли, как и тот, первый. Дыра исчезла. — Любопытно…

Кажется, нам обеим нужно к Ронану.

— Он ушел на Землю, — сказал нам Эйнар, когда мы пришли к нему с просьбой найти Ронана: ни один слуга мага не видел. Сам Эйнар восседал в своем кабинете и что-то писал на красивых листах с позолотой. — Кстати, — десница улыбнулся Тоне, — тебе нужно подписать вот эту стопку бумаг.

Мы обе уставились на «стопку». Да тут подписывать не один день!

— Прямо сейчас? — Тоня выпятила нижнюю губу. — Но нам нужен дядя Ронан, срочно!

— Для прогулки по саду можешь взять слуг, но столько, чтобы они полностью тебя окружали.

— Да не собираемся мы в сад, мы хотим кое-что показать. Я там натворила… — Владычица поморщилась, словно ожидая наказания за признание. — В общем, тебе пока не скажу, ругаться будешь.

— Даже по закону я не имею права повысить на тебя голос. Я и обращаться к тебе должен не иначе как «ваше величество», с придыханием и склонив голову.

— Это будет выглядеть по-дурацки, дядя Эйнар.

— Зато правильно. Так что, будешь признаваться?

Я ободряюще пожала девочке плечо, чтобы она знала: я рядом. Тоня коротко поведала Эйнару о прорехе в каминном зале, и, пока она говорила, бледное лицо десницы посерело. Всей кожей я чувствовала, как нарастает напряжение в воздухе. Эйнар привстал в кресле, с пера на документ капнули чернила, но дракон этого не заметил.

— Ты сделала… что?

— Прореху. А тетя Аглая ее залепила, — выдохнула Тоня громким шепотом и зажала рот обеими ладонями.

В зал мы отправились втроем, на Землю за Ронаном пока решили не идти: он ушел в усадьбу, чтобы оценить масштаб предстоящего ремонта и подумать, как его организовать, учитывая, что Клещина больше нет и материалы достать негде.

Слуги, которые ждали нас у выхода из кабинета Эйнара, проводили нас до зала и замерли вдоль стен. Десница ворвался внутрь, остановился, принялся осматриваться.

— Где она?

Тоня фыркнула:

— Говорю же, тетя Аглая ее залепила!

— Ничего удивительного: мы уже выяснили, что Аглая — наследница магии герцога Уиллса. Дырку ты как сделала?!

Тоня прошествовала к дивану, с серьезным видом взяла в руки книгу и раскрыла на той странице, где все еще оставалась дырка.

— Тут была грязь, я ее царапнула. Почему-то в книжке появилась вот эта дырка, а через нее вот прямо тут, — Тоня ткнула пальчиком в воздухе в то место, где ранее зияла брешь, — возникла дыра. Мы смотрели в нее, видели помойку и стену какого-то дома, а еще ящерицу.

Эйнар встревожился. Потер губы, подбородок, машинально дернулся к выходу, потом взял Тоню за руку и велел:

— Идем в церемониальный зал. Аглая — с нами.

Что происходило дальше, походило на странный сон. Все те же узоры принялись вспыхивать синим, вновь подул ветерок, и часть стены отъехала в сторону. Геральдина выплыла из темноты, ничуть не злясь на то, что ее вызывают так часто.

— Дитя, — улыбнулась она Эйнару.

Почему все-таки «дитя»? Ему почти век!

Эйнар подвел маленькую Владычицу к ней. Девочка смотрела на призрака большими глазами, но без страха — видимо, они уже знакомы. Я почти не дышала, лишь бы не мешать, и внимательно слушала их.

Геральдина дотронулась до щеки девочки. Подняла взгляд на Эйнара.

— Владычица — не просто драконица. — Ее голос эхом отразился от свода потолка. — Она рождена от связи дракона и человека, воспитывалась у ведьмы, а после получила силу черной магии. Чего ты ждал от нее, дитя? Я позволила девочке надеть корону в таком юном возрасте по той причине, что она — самая необычная из нас. Она — будущее Элерии.

Эйнар прочистил горло.

— Северной Элерии… — тихо поправил он призрака.

Геральдина покачала головой, но не стала объяснять смысл своего жеста. Склонилась к девочке, провела ладонью у ее лица.

— Твой дар — открывать проходы в другие миры, любые, какие пожелаешь. Избавиться от него не выйдет: смешение энергий в твоем теле породило такую силу, какой нет ни у кого уже многие века. Пользуйся им с умом. Не навреди миру, а помоги ему.

Она ушла, снова не прощаясь. Сдвинулась стена, пламя перестало бесноваться в факелах.

— Мы утомили ее, — проговорила я, желая нарушить воцарившуюся тишину.

— Я знал о смешении энергий, — сказал Эйнар. — Догадывался, что оно не пройдет бесследно, но дар портальщика… Нет, он не такой же, какой был у твоего отца. Дар герцога нередок, а вот Тонин… Мне трудно об этом думать, могу лишь радоваться, что он возник у хорошего человека и нас не ждет мир, похожий на сито.

Десница с нервной улыбкой обратился к Тоне:

— Ты — хороший человек, так ведь?

Девочка заулыбалась, разгладила ладошками платьице.

— Да!

— Придется учиться сдерживать силу. Ты не должна открывать прорехи где тебе вздумается, случайно или целенаправленно. Не демонстрируй свой дар ни при ком.

— Слуги видели, — заметила я.

— С ними я разберусь.

— То есть мы не должны сообщить о силе Тони людям?

— Ни в коем случае. За всю мою жизнь мне не посчастливилось встретиться ни с одним портальщиком ее уровня, но я знаю, что происходит с теми, кто начинает говорить о даре на каждом углу. Мировой Совет заключает их под стражу. Тоня — Владычица, ее не имеют права казнить. Иметь силу портальщика не значит нарушить закон, но чтобы не возникло сотни порталов Совет будет вынужден оградить мир от нее. А учитывая, кто Верховный… Он вполне может добиться пожизненного заключения Тони под стражу, и никакие драконьи правила не помогут. Тоня — никому ни слова, понимаешь?

— Да, дядя. Но тетя Аглая залепила брешь!

— Тетя Аглая… — Эйнар со смешком посмотрел в мои глаза пристально, будто прожигая насквозь. — Герцог Уиллс закрывал порталы. Его дар был совершенно бесполезен, потому что брешей в мире почти нет. Да, люди знают о бреши в горах, но она неприступна, так что о ней просто забыли. О прорехе под окном моей башни известно узкому кругу лиц. Аглая — не отходи от Тони ни на шаг. Пока ее сила неуправляема, ты должна следить за тем, чтобы бреши, которые она делает случайно, были немедленно закрыты. Я разберусь, что со всем этим делать, но пока поступим так.

— Я и так почти не отхожу, обещаю следить внимательнее.

Обо мне он ничего не сказал. Не поддержал, не объяснил, что мне делать с известием о том, что я портальщица!

Всю следующую ночь я ворочалась в кровати и не могла сомкнуть глаз. С возвращением Северной Элерии под крыло дракона Эйнар будто охладел ко мне. Возможно, мне просто кажется, но тоска все равно овладевала моим сердцем. Теперь он все время проводил в кабинете, оно и понятно — накопилось множество дел. Но, сообщив мне новость о том, что я наследница магии, он мог уделить мне некоторое время и объяснить хоть что-нибудь!

Я плакала, взбивала подушки и ложилась то с одного краю кровати, то с другого. Жадно выпила графин воды целиком. Эйнар обещал не покидать меня, никогда и ни за что. Вот только насколько серьезны были его слова? Мне не хватало уверенности в себе, чтобы поверить: Эйнар меня любит и не бросит. Я все думала о своей необразованности — а спутнице десницы драконьей Владычицы необходимо знать хотя бы грамоту. Стыдно быть неотесанной деревенщиной, пусть я и не могла назвать себя совсем уж глупой. Мне не хватало знаний, да, но я не вела себя по-дурацки, не смеялась громче, чем положено в приличном обществе, не кричала во весь голос от восторга, увидев что-нибудь красивое, как делала Нинка.

Я измучилась за эту ночь, но Эйнар пришел под утро и развеял все мои сомнения.

* * *

Ронан

Из дыры в стене усадьбы на втором этаже я наблюдал за необычным скоплением людей у городских ворот, необычным — если вспомнить о том, что Клещин опустел. Сначала они просто толпились, ждали, когда им откроют ворота. Потом телеги и повозки стали въезжать внутрь. Неужели народ возвращается домой? Разрушения, которые принесли городу виверны, слишком большие, чтобы можно было восстановить свое жилье. У многих не хватит денег и сил.

Задувал морозный ветер, швырял мне в лицо колючие снежинки. Я отступил от края, и со спины меня обняли худенькие руки.

— Не подходи так близко, — взволнованно сказала Алена. — Упадешь, как тебя доставать?

Она оставила Фросю нянькам и отправилась со мной, когда я сообщил, что хочу осмотреть усадьбу еще раз, сделать заметки для будущего ремонта и, если удастся, выяснить, как далеко распространилась чума. Алена смущенно отстранилась, спрятала руки за спину. Не хотела меня обнимать, наверное, хотя мне казалось, я начинал ей нравиться.

— Мы пойдем в город? — спросила она.

Мы неторопливо двинулись по коридору. Кое-где намело снега, но это мелочи — уборка займет не так много времени, как заделывание стен. Честно говоря, я даже представить не могу, кто станет заниматься отстраиванием дома. Скорее всего, я сам. Благо магия отлично помогает. Но где брать материалы? До прилета армии в Клещине можно было раздобыть все необходимое, а теперь что?

— В Сеногорск? — уточнил я. Алена недавно говорила, как называется ее родной город, а я запомнил. Она же там родилась, а мне хотелось знать и помнить о ней все.

— Незачем туда идти, наверное. Мы оставили город почти мертвым, теперь в нем мало кто остался. К тому же чума опасна для меня. Вы с Тоней почему-то не заразились, вам повезло, и мне тоже повезло. Я боюсь заболеть: на кого я оставлю Фросю?

— Мой организм и организм Тони способен бороться с этой заразой. Мы из другого мира, поэтому гораздо сильнее людей из вашего. Если ты заболеешь, я тебя вылечу, но в Сеногорск мы все-таки не пойдем. Плохая погода. Однако… — Я бросил еще один быстрый взгляд на главные ворота города. — Прогуляемся в Клещин, узнаем, что за люди прибыли и зачем.

Парой ловких движений я заправил Аленины рыжие кудряшки под ее вязаный платок, потуже намотал шарф вокруг ее шеи. Щеки Алены покрылись румянцем, и вовсе не от холода, царившего в доме. Она смущенно улыбалась.

Мы на миг пересеклись взглядами. Я видел в ней что-то такое, что было скрыто от глаз посторонних и что меня в ней привлекло. Внутреннюю силу, доброту, доверчивость. Последнее качество, наверное, не самое хорошее для человека, но меня к ней тянуло именно из-за ее почти детской доверчивости. Хотелось защищать эту женщину.

О том, что она выглядит в точности как Дейрон — моя первая любовь, — я предпочитал не думать. Да, они слишком сильно похожи внешне, но характеры совершенно разные.

Я вытащил из внутреннего кармана тетрадь и карандаш, внес несколько заметок по материалам для ремонта. Алена в это время обежала весь этаж, заглянула в каждую комнату. Кричала мне оттуда, есть ли разрушения, и если они были, то я оценивал ущерб и вносил в тетрадь.

Меньше всего пострадал первый этаж, но и там работы было навалом. В частности — придется стеклить практически все окна заново.

— И что, ты правда собираешься жить в этом доме совсем один? — Алена глянула на меня с прищуром. — Тебе будет скучно. Почему ты решил сюда переехать? Неужели не хочется жить со своими друзьями, в своем родном мире?

— Я от него устал, — ответил я чистую правду. — Желаю тишины и покоя.

— Мне тоже хотелось тишины, — вздохнула она. — Я собиралась даже уехать из Сеногорска в Печоры, мне там бабушка дом оставила. Все-таки жить в деревне мне нравится куда больше. Думала, подзаработаю немного и сразу уеду, а тут — чума. И вы с Тоней.

— В Печоры? — Вспомнилось: Аглая оттуда. — Получается, ты была знакома с Аглаей и раньше?

— Нет, мы не общались. Я бывала у бабушки всего несколько раз, и то в детстве, потом она умерла. Чуть позже умерли мои родители, я оказалась в приюте. Я не бывала в Печорах уже много лет. Интересно, каково там сейчас?

— Кого ты знала оттуда? Мы можем добраться до деревни, если тебе нужно.

— На самом деле я знакома лишь с некоторыми соседями, а дети, с которыми я играла, уже давно меня забыли. Но Аглаю я правда толком не помню… Хотя погоди. Видела ее однажды. Зима тогда была, а к нам с бабушкой пришел дед Лука и привел девочку, всю грязную, в рванье. Спрашивал, не нужна ли моей бабушке лишняя пара рук по хозяйству. Это Аглая была. Мы примерно одного возраста, наверное? Мне двадцать три.

— Ей двадцать пять… кажется, или двадцать семь? Точно не вспомню.

— Вот, а тогда этого было не понять. Аглая была такой худющей, одни глаза на лице торчали. Я решила, что ей лет шесть, как и мне, а может, даже младше. Получается, она старше, но выглядела совсем маленькой. Голодала она, по семьям скиталась. — Алена осеклась, тихонько втянула носом воздух. — Я только сейчас все это вспомнила. Мне так жаль ее, Ронан. Сколько всего ей пришлось пережить! Хорошо, что она теперь счастлива, она заслужила.

Получается, что у них обеих в Печорах не осталось близких людей. Все же я решил сходить туда. Нужно выяснить, что стало с теми людьми, которым я повредил память, а вместе с тем и сознание. Расспросил бы Нину, в чей подпол когда-то давно принесли ребенка, узнал, почему она это скрыла таким образом — отдала его бездетной семье. Но как? Я ведь своими руками искривил ей сознание.

Впрочем, вряд ли деревенские желали оградить Аглаю от ее прошлого, судя по тому, как ее невзлюбили, ей бы первым делом тыкали тем, что она была приемышем, желая обидеть еще сильнее.

Значит, никто не знал. Но почему? В маленькой деревне у бездетной пары вдруг появляется ребенок, и никто не обратил на это внимания? Как можно было решить, что она родилась у них?

— Ты задумался.

Я вскинул голову на голос Алены.

— Да, прости.

— О чем?

— У нас есть около часа, чтобы наведаться в Клещин, потом за нами придет Эйнар. Без него мы в Элерию не попадем. Но я отправлю тебя, а сам останусь. Хочу сходить в Печоры. Есть там у меня дела…

Озябшая Алена не стала проситься с мной. Понимала: путь долгий, а на улице мороз. Я-то могу согреться заклинанием, а вот она нет. Жаль, что здесь нет Тони — с ней было бы весело, как тогда, когда мы добирались от прорехи в лесу до усадьбы.

Нас впустили в город не сразу. Стражник на посту задавал различные вопросы: кто мы, откуда приехали, есть ли среди нас больной? Понятно, что теперь и здесь знают о чуме. Как далеко она распространилась и где ее пресекли? Если пресекли…

На улицах было людно. Измученные, серые лица у каждого нового жителя. Многие строили у разрушенных зданий что-то вроде шалашей из обгоревших бревен, тряпок. Зимой им не выжить в подобных жилищах, а сейчас здесь, в этой местности, по ощущениям довольно холодно. Снега немного, он лежит тонким слоем, а в людных местах его вовсе нет, но мороз сильный.

— Наверное, бежали от заражения, — предположила Алена, влажными от слез глазами глядя по сторонам. — Нас с дочерью спас ты, а этим людям идти было некуда. В Сеногорске давно знают, что Клещин разрушили огненные птицы, об этом весь город трубил… — Она подошла к одной из женщин, которая неуклюже пыталась приставить короткое бревно к стене дома. — Простите, а вы откуда?

— Из Сеногорска, — буркнула та. — А вы?

— Оттуда же. То есть я там жила какое-то время назад. Скажите, что с его жителями?

Женщина качнула головой, на миг поджимая губы.

— Нет никого уже. Последние вон сюда перебрались. Кто помер, кто уехал. Мы — те, кто сейчас здесь, — не заболели, и врачи из столицы нас оставили. Они сожгли тела, зачем-то забрали зараженных живых, а здоровых бросили. Пришлось самим выбираться. Раз Клещин пустой, почему бы сюда не переехать? Вот мы и тут.

— Что-нибудь слышно о других городах или деревнях?

— Слышно. — Женщина наконец установила бревно. Я не лез к ней с помощью, хотя бы потому, что даже не представлял, что она собирается делать. — Вспышку чумы погасили, не успела разнестись, вот только… Другая беда появилась. — Она снизила голос до шепота. — Незнакомцы по городам ездят верхом на лошадях. Все ищут девочку по имени Тоня и женщину, которая якобы с ней должна быть. Всех детей перепугали, но нужной им, конечно, среди них не оказалось. Еще они требовали говорить им, кто помер от чумы и не было ли той девочки среди умерших… Мож, богачи какие, а? Дочь какого-нибудь барина пропала, вот и ищут. Слышала что-то об этом?

Алена мотнула головой, нервно улыбнувшись.

— Наверное, дочь барина, — сказала она. — Много их было? Ну, незнакомцев?

— Да мне почем знать? Не прям много, несколько человек всего. Ко мне так всего двое подходили.

Алена поблагодарила ее за разговор, и мы двинулись дальше. Просто прогуляться по улицам, посмотреть, что с ними стало, и, может быть, узнать что-то еще о тех незнакомцах. Хотя расспрашивать людей не имело смысла, мы и так знали, кто они.

Получается, армия охотников Запада даже не предполагает, что Тоня уже стала Владычицей Северной Элерии, и продолжает искать ее на Земле. Логично, учитывая, что до ближайшей бреши, через которую они могут узнавать что-либо об Элерии, много недель пути. И со стороны Элерии от бреши до Запада еще несколько недель. Если Верховный послал сюда гонца, то прибудет он, может, через пару месяцев, потом ему понадобится время, чтобы отыскать охотников и приказать им отступать.

Все это время Земля будет в опасности. Виверны уже сожгли один город, на что еще они способны? И почему с ними никто не вступил в битву до сих пор? Человечество давно узнало про «огненных птиц», где армии императоров мира, где добровольцы?

От множества мыслей, распирающих голову, у меня заболело в висках. Я потер лоб, постарался отбросить ненужные размышления.

Час, который у нас с Аленой был, подходил к концу. Я проводил ее в усадьбу, передал с рук на руки Эйнару, попросил его прийти за мной завтра в это же время и отправился в Печоры. Алена на прощание подскочила ко мне, поцеловала в щеку и быстро скрылась в кухне.

Эйнар заулыбался, но ничего не сказал.

Итак, Печоры. Я доберусь в деревню к ночи, придется к кому-нибудь проситься переночевать. Заклинание тепла действует хорошо, но не оставаться же мне под открытым небом до утра? Притворюсь путником, который совершенно ничего не слышал о чуме, и вообще я иду с другой стороны. Деревенские люди добрые, меня обязательно разместят. Не просто так, разумеется — предстоит сверкнуть золотой монетой. Они бы и за серебро впустили в дом, но за золото, я думаю, их языки развяжутся.

Кончился день, наступил короткий вечер, но вскоре и он подошел к концу. Я шагал в одном темпе, не останавливаясь на отдых, и даже почти не устал. Крупные звезды на чистом зимнем небе освещали все вокруг достаточно, чтобы я еще издалека увидел крыши домов. В деревню вошел через несколько минут и долго топтался на единственном перекрестке. К кому попроситься на ночлег? Я не знал, в каком доме живет бывший муж Аглаи и где живут те женщины, которым не посчастливилось попасть под мою горячую руку. Мне бы случайно не оказаться в их домах. Аглаю они не помнят, а вот себя я из их памяти не стирал. Думаю, меня они тоже не вспомнят — последствия заклинания уже должны были проявиться и начать разрушать сознание, но рисковать не хотелось.