Глава 22

Стены церемониального зала мерцали синими узорами, факелы горели ровным пламенем. Тоня остановилась у алтаря, я рядом с ней. Ронан запрыгнул на камень.

— Это место буквально пропитано магией, — сказал Эйнар. — Вам должно быть легче учиться именно здесь. Мы могли бы заняться этим в более просторном помещении, но поскольку я понятия не имею, как работает магия портальщика, лучше проверять ее там, где все состоит из древней силы. Отец Аглаи закрывал прорехи, а вот ты… — Эйнар на миг поджал губы, глядя на Тоню. — Это будет интересно.

— Если вообще получится учиться, — проворчал Ронан. Он держал под мышкой толстую книгу в кожаном переплете, которую отыскал в замковой библиотеке. — Никто из нас не открывал порталы специально. Мы не знаем, как это делать правильно.

— Будем пробовать.

Эйнар подошел к алтарю, провел рукой по его поверхности. Камень под его пальцами засветился слабым голубоватым светом.

Тоня оглядела зал с важным видом.

— И что мне делать?

— Представь место, куда хочешь попасть, — сказал Ронан, раскрывая книгу. — Здесь написано, что портальщики сначала видят цель внутренним взором. А потом как бы… тянутся к ней.

— Как тянутся?

— Ну… — Ронан замялся. — Как будто ты хочешь дотронуться до чего-то, что находится далеко.

— Не очень понятно. — Тоня нахмурилась.

— Когда ты случайно открыла портал в гостиной, что ты чувствовала в тот момент?

— Удивилась я, — призналась девочка. — Читала книжку, подумала, что хотела бы попасть в нее. Потом заметила пятнышко на листе, царапнула его.

— Вот. — Эйнар кивнул. — Ты захотела — и получилось. Теперь нужно захотеть осознанно.

Тоня зажмурилась, принялась водить пальцами перед собой. Раздался едва слышный звук, похожий на треск рвущейся ткани, и в шаге от алтаря образовалась дыра.

Из нее пахнуло солью и теплом. Я увидела песок, солнце, бирюзовую воду, набегающую на берег. Кричали птицы.

— Море! — Тоня распахнула глаза и захлопала в ладоши. — Получилось!

Ронан подошел к прорехе, осторожно заглянул внутрь.

— Теплое. Где-то на юге. — Он потянул носом воздух. — А может, ну его, это обучение? Берите легкие платья, тапочки и…

— Закрывай, — оборвал его Эйнар, обращаясь ко мне.

Я шагнула вперед, коснулась краев портала. Мне не нужно было учиться: нет ничего проще, чем «наклеить» края пространства на прореху.

— Еще! — потребовала Тоня.

Второй портал открылся быстрее. На этот раз за ним оказалась площадь, полная народу. Яркие палатки, торговцы, дети, бегающие между взрослыми. Где-то играла музыка — кажется, лютня.

— Другой мир? — Эйнар подошел ближе, вглядываясь в лица людей. — Обычные люди.

— Они нас не видят? — спросила Тоня.

— Порталы работают в обе стороны, — ответил Ронан. — Если кто-то из них посмотрит сюда, то увидит нас. Закрывай, Аглая.

Третий портал Тоня открыла на вершину горы. За ним клубились облака, сверкали ледники, и воздух был таким холодным, что у меня перехватило дыхание.

— Север, — определил Эйнар. — Но не наш. Земля, возможно?

— Мне нравится. — Тоня улыбнулась. — Там красиво.

Я запечатала и эту брешь, чувствуя, как сила отзывается все послушнее.

Четвертый портал открылся в чей-то кабинет. Темное дерево, стеллажи с книгами, массивный стол, заваленный бумагами. На столе лежала книга в темной обложке, рядом дымилась чашка. Никого не было видно.

— Чей-то дом, — шепнул Ронан. — Запечатываем, пока хозяин не вернулся.

Я поспешно схватилась за края портала. В этот раз он закрылся тяжелее — словно не хотел исчезать. Пришлось приложить усилие.

Потом были и другие прорехи: в подворотни, в деревни, в сараи, на крошечный островок посреди воды, на пастбище.

Тоня устало опустила руки.

— Я больше не могу. Голова кружится.

— Отдохни. — Эйнар подхватил ее и усадил на алтарь. — Ты сегодня сделала больше, чем мы ожидали.

В дверь постучали. Дворецкий просунулся внутрь.

— Ваше превосходительство, обед подан. Прикажете накрыть для вас в малой столовой или как вы просили?

— Накрывайте здесь, — распорядился Эйнар. — Мы не хотим прерываться надолго.

Слуги внесли стол, расставили блюда. Тоня оживилась, увидев тарелки с супом, булочками, кашей и свежий хлеб. Мы устроились прямо у алтаря, и это казалось странным — есть в месте, где проводились важные ритуалы, но никто не возражал. Наши посиделки чем-то походили на пикник.

— Я просто представляю, — сказала Тоня, жуя булочку с клубникой. — Картинку. А потом как будто тянусь к ней. Как дядя Ронан говорил.

— Главное — контроль. — Эйнар хмыкнул. — Не сделать бы брешь туда, куда не нужно.

— Я стараюсь. — Тоня вздохнула. — Просто иногда само получается.

— Со временем научишься. — Я погладила ее по плечу. — Представь, как это здорово! Мы сможем отправляться куда угодно по желанию! Да хоть на то же море.

А еще мы спокойно сможем сбежать от охотников, если они снова станут нас искать. Но эту мысль я не озвучила.

После обеда Ронан читал вслух из своей книги. В ней были истории о портальщиках древности — как они перемещались между мирами, как заключали сделки с правителями, как однажды один из них открыл проход в мир, полный золота, и разорил три королевства.

— А что с ним стало? — спросила Тоня.

— Его заперли в башне, — ответил Ронан. — Чтобы больше не мог открывать порталы. Пишут, он умер от тоски.

— Грустная история. — Девочка нахмурилась.

— Поэтому мы и учимся. — Эйнар подошел к ней. — Чтобы с тобой такого не случилось. Попробуем еще?

Мы знали, что эта книга — вымысел. И все, кто ее читал, тоже это знали, потому что за всю историю Элерии никто и никогда не сотрудничал с другими мирами и королевствами через прорехи в пространстве. По словам Эйнара, в Элерии многие даже никогда не слышали о прорехах.

Но так ли это на самом деле? Теперь я уже не была уверена. У нас в руках не сказка, а прямо-таки путеводитель по магии портальщика. Кто-то же ее написал. Причем кто-то, явно связанный с порталами.

Тоня сосредоточилась — брови сдвинуты, пальцы скользят по воздуху. Портал открылся медленно. Края его дрожали, и в первый миг я не поняла, что вижу за ними. Снег. Черные обгоревшие бревна, торчащие из сугробов. Покосившийся забор. И тишина — такая густая, что ее можно было потрогать.

Тоня смотрела, не отрываясь. Лицо ее стало бледным, губы сжались в тонкую линию.

— Дом бабушки, — сказала она печально.

Пепелище было завалено снегом, кое-где из сугробов торчали черные бревна.

— Закрой, — попросил Эйнар.

— Подожди. — Я подошла ближе к порталу.

Из него тянуло сырым, промозглым холодом. Я просунула руку внутрь, пальцы коснулись морозного воздуха, почувствовали колючий снег, что кружил над пепелищем. На мгновение я задержала руку, будто прощаясь. Как советовал Ронан.

Закрыла портал, и холод исчез. Тоня смотрела на то место, где только что зияла дыра.

— Я хотела увидеть, что там осталось, — сказала она.

— На сегодня хватит. — Ронан захлопнул книгу.

Тоня кивнула, взяла меня за руку, и мы вышли из зала. Ронан и Эйнар задержались — я слышала, как они тихо переговариваются, пока мы шли по коридору.

После ужина, который накрыли для нас в покоях Тони, девочка сразу забралась на кровать и уткнулась носом в подушку. Я села рядом, погладила ее по спине.

— Хочешь поговорить о бабушке?

— Не знаю, — ответила она глухо. — Я думала, если увижу, то пойму. Почему они сожгли ее. Почему никто не помог. Почему мы убежали. А там просто… мусор. И снег.

— Иногда ответов нет. — Я помолчала. — Или они не стоят того, чтобы их искать.

— Ты злишься на них? — Тоня подняла голову. — На тех, кто сжег бабушкин дом?

— Не злюсь, — ответила я. — И не хочу помнить.

— Я тоже не хочу. — Тоня вздохнула. — Но иногда вспоминается. Я когда-нибудь об этом забуду?

Я притянула девочку к себе, обняла. От нее пахло сладким розовым маслом, которым служанки надушили ее волосы.

— Может, завтра откроем портал куда-нибудь, где веселее, — предложила я. — На море, где тепло, или на ярмарку. Что скажешь?

— На море хорошо, — согласилась Тоня.

Я уложила ее в постель, поправила одеяло. Она уже почти спала, когда я наклонилась поцеловать ее в лоб. Потом я вышла, тихонько притворила за собой дверь.

Ночью мне снилось море. Теплое, яркое, с белым песком и криком птиц. Я стояла на берегу, и ветер трепал мои волосы. Рядом играла Тоня, строя замки из песка, а вдалеке, на волнах, покачивался корабль с серебристыми парусами.

Потом сон сменился, сделался пугающим. В черной комнате кто-то невидимый кричал, зловеще хохотал и выл. С потолка капала зеленая жидкость, а посередине, у накрытого к празднику стола, на полу корчилась от боли Тоня. Над ней склонился Эйнар, тыкал в нее пальцем, смеялся…

Я проснулась в холодном поту среди ночи и до самого утра не могла больше сомкнуть глаз.

Утром я спустилась в малую столовую с тяжелой головой. Тоня уже сидела на своем месте, сонно жуя оладьи, рядом с ней расположился Эйнар. Ронан и Алена о чем-то тихо переговаривались на углу стола, Марфа разливала чай, Петр сосредоточенно намазывал масло на хлеб. Дети завтракали в соседней комнате под присмотром нянек графской семьи.

— Ты выглядишь усталой, — заметил Эйнар, когда я опустилась на стул.

— Не спалось, — ответила я, принимая чашку из рук Марфы. — Видела плохой сон.

Тоня подняла голову, с любопытством глядя на меня, но ничего не спросила. Эйнар нахмурился, и тоже промолчал — при всех расспрашивать не стал.

Ронан откашлялся, привлекая внимание. Он стоял рядом с Аленой и держал ее за руку.

— Мы хотели кое-что сказать, — начал Ронан. — Мы с Аленой теперь вместе.

Тоня перестала жевать, во все глаза уставилась на них. Марфа всплеснула руками, Петр отложил нож.

— Ну наконец-то! — воскликнула Марфа. — Я-то думала, когда вы уже объявите.

— Мы вас поздравляем. — Я улыбнулась, чувствуя, как тяжесть ночного кошмара отпускает.

— Спасибо. — Алена покраснела, прижалась плечом к Ронану. Тот ободряюще сжал ее ладонь.

— Это еще не все, — продолжил он. — Мы решили переехать в усадьбу вместе. Как только ее отремонтируют. Тем более что усадьба — хорошее место для Фроси. Тишина, свежий воздух, лес рядом. Строительные материалы я закажу в здешних деревнях. Здесь все есть, нужно только доставить. Найму рабочих для ремонта на Земле, а материалы переправим самостоятельно через новую прореху. Тоня не откажет в услуге? — Ронан улыбнулся девочке.

— Я смогу! — Девочка оживилась. — Сделаю самую большую брешь!

— Хорошее дело затеваешь, — сказал Петр. — Молодость — она свое требует.

— А вы? — Я посмотрела на Марфу и Петра. — Вы же остаетесь с нами, как планировали?

Марфа переглянулась с мужем.

— Да, — ответила она. — Куда нам на старости лет дергаться снова? Да и здесь мы нужны, вон сколько детей прибавилось.

— Я снял заклинание со своей башни, — сказал Эйнар. — Больше не нужно просить меня или Тоню провожать вас, так что ходите через ту брешь когда вздумается. Никакой драконьей крови не требуется. Аглая может проходить свободно, вы все — тоже. Прыгать в окно — удовольствие сомнительное. На самом деле я бы предпочел вовсе запечатать ту прореху, но, боюсь, Аглае не удастся сделать это. Разве что в подвале в усадьбе, а вот под окном — сложно. — Эйнар повернулся к Тоне. — Ты могла бы открыть новый проход в усадьбу. В подвале замка, например, или в одной из дальних комнат.

Тоня задумалась.

— А прямо из моей спальни можно?

— Нежелательно, — ответил Эйнар. — Мало ли кто войдет. Лучше где-нибудь, где можно поставить стражу.

Ронан увлеченно начал рассказывать, какие комнаты отделает первыми. Алена слушала, иногда вставляя замечания. Я поймала себя на мысли, что давно не видела Ронана таким живым.

После завтрака мы спустились в подвал.

— Вот здесь можно сделать прореху. — Ронан толкнул тяжелую дверь.

Помещение оказалось просторным, с высоким сводчатым потолком. В углах стояли пустые стеллажи, пол был каменный, ровный. Ни одного окна и потайных дверей — идеальное место для чего-то, что хочется скрыть.

Тоня прошла в центр комнаты, огляделась.

— Я попробую, — сказала она.

— Не спеши, — предостерег Ронан. — Тебе нужно открыть портал именно в усадьбу, и лучше бы в то же место — в подвал.

Тоня кивнула, сосредоточилась. Взмахнула рукой с растопыренными пальцами, еще раз и еще.

— Не получается, — сказала она расстроенно. — Я представляю, но… не открывается.

— Попробуй еще, — мягко сказал Эйнар. — Может, тебе нужно что-то, что свяжет тебя с тем местом? Какая-то вещь? Воспоминание?

Тоня задумалась. Потом вытащила из кармана платья маленькую тряпичную куклу — ту самую, которую я сшила ей еще в усадьбе, в те первые дни. Девочка носила ее с собой повсюду, хотя старалась не показывать при посторонних. Я о ней уже и забыла, а вот Тоня берегла.

— Я попробую с ней, — сказала она.

Зажала куклу в одной руке, другой царапнула воздух перед собой, и в том месте вдруг образовалась прореха — ровная, аккуратная, не такая рваная, как в прошлые разы. Брешь вела в до боли знакомый туннель — так, конечно, гораздо лучше ходить в усадьбу, чем каждый раз выскакивать в окно.

— Так и оставим? — с сомнением спросила я. — Стражи пока нет, некому следить.

— Да и слуг почти нет, — усмехнулся Эйнар, — так что можно не переживать, что кто-нибудь сюда сунется. Запрем на замок. Я не стану набрасывать защитное заклинание, чтобы вы могли проходить беспрепятственно. Невидимый полог наложить не сумею, мне не хватит сил. Рискнем и оставим как есть.

Все согласились. Тоня радовалась особенно — ведь это ее магия облегчила нам перемещение. Сколько нового и интересного еще ждет нас впереди, когда мы начнем гулять по мирам через порталы! По крайней мере по двум точно — по Элерии и Земле, а о других мы, возможно, никогда не узнаем.

После мы все собрались в крытой галерее за чаем, чтобы обсудить предстоящий бал. Эйнар сказал, что гостей будет много. Он пригласил всех важных лиц из Северной Элерии, а также отправил приглашения в другие королевства. Кроме Западной Элерии: оттуда мы никого не ждали.

Графская чета после бала уедет домой, тогда же Ронан возьмется за ремонтные работы. Дети и я начнем обучение прямо при дворе, Тоня — отдельно. Эйнар сказал, что у нее будут особые занятия. Помимо уроков ей предстоит время от времени бывать на заседании Совета, когда тот сформируется, подписывать распоряжения, приказы и приглашения.

Работы предстоит много, и я боялась, как бы девочка не сдалась. Не стоит нагружать ее слишком сильно, но я понимала, что иначе никак не получится.

Ну и, конечно, в ближайшие до бала дни предстоит нанять слуг. Сейчас нам здорово помогают служанки Елены и Федора, но они ведь не останутся здесь. Новых нанято немного — только несколько горничных, нянька для Тони, да вернулись некоторые из старых стражников.

Обсудили мы и будущее приемных детей. На чаепитии с нами присутствовали только Забава, Ярик, Вова и Витя, а малыши были заняты игрой под присмотром нянек. Эйнар сообщил, что пока не думал об их устройстве, но если Тоня не будет против, то каждый из них получит титул и земли. Потом, когда дети вырастут, они смогут уехать и жить отдельно. Тоня против не была, наоборот, потребовала как можно скорее обеспечить ее друзей.

Дни до бала складывались в стремительную череду забот, в которой не оставалось места, чтобы просто присесть среди дня и не торопясь выпить чаю. Замок гудел, как растревоженный улей. Эйнар пропадал в кабинете с утра до ночи, разбирая бумаги, подписывая распоряжения, встречаясь с теми, кто успел приехать раньше.

Я видела его урывками: за завтраком, когда он ел, не отрывая взгляда от очередного донесения, в коридорах, когда он проходил мимо, кивая на ходу, и по ночам. Ночью он приходил всегда — усталый, но жаждущий, и тогда между нами все сильнее вспыхивали искры страсти. Эйнар засыпал в моих покоях, а рано утром уходил снова.

Лежа в темноте, слушая его ровное дыхание, я ловила себя на мысли, что мы больше не говорим о будущем. Не строим планов, не обещаем ничего друг другу. Эта недосказанность начинала тяготить, но спросить первой я не решалась. Эйнар был слишком занят, а я — слишком не уверена в своем праве требовать ответов.

Подготовка к балу шла полным ходом. Большой тронный зал, где будет проходить прием, очистили от пыли, надраили каменный пол до зеркального блеска. С люстр сняли хрустальные подвески, промыли каждую, и теперь они сверкали пуще прежнего. Ковровую дорожку, что вела от входа к трону, сменили на новую — глубокого синего цвета, расшитую серебряными драконами, взлетающими к небу. Ее привезли из королевских мастерских, и стоила она, по слухам, целое состояние.

В малой столовой разобрали старую мебель, освободили место для банкетных столов: гостей прибывало с каждым днем все больше. Множество слуг, которых наняли за последние недели, сновали по коридорам, натирая медные ручки, расставляя цветы в напольные вазы, проверяя, хватит ли свечей. Цветов в замке не было: на Севере они не росли, но их заказали у южных торговцев, и теперь огромные корзины с благоухающими белыми лилиями и синими ирисами заполняли каждый угол.

Кухня работала без остановки. Старую кухарку, которую уволили при Совете, вернули, и теперь она командовала целой армией поварят, которые пока занимались тем, что пересчитывали туши оленей, мешки с мукой, ящики с замороженными ягодами. Кухарка допускала к готовке только Марфу, и они, кажется, даже подружились.

Меню обсуждали долго, отвергли дюжину блюд, пока не остановились на том, что, по словам Эйнара, «не опозорит Владычицу». Подавать будут запеченную оленину с клюквенным соусом, фаршированную рыбу, овощные рагу, пироги с ягодами и, на десерт, торт в форме дракона, покрытый серебристой глазурью.

Швеи приехали вскоре после того, как Эйнар разослал приказы. Женщины из столичной мастерской, которая шила для самого Киллиана, явились с огромными сундуками, полными тканей, кружев, лент и мехов. Они сняли мерки со всех, потом снова сняли, перемерили.

Меня заставляли вертеться перед зеркалом, пока не закружилась голова.

Платье для Тони сшили серебристое, из струящейся ткани, с длинными рукавами и высоким воротником, усыпанное мелкими сапфирами, которые мерцали при каждом движении. Корона, которую девочка наденет впервые после аудиенции, лежала в сундуке под замком на бархатной подушке.

Для меня выбрали красный бархат. Ткань была тяжелой, плотной, с глубоким, почти вишневым отливом, и кристаллы, которыми расшили лиф и подол, сверкали, как осколки льда на солнце. Старшая швея сказала, что такой цвет редко кому идет, но мне — очень. Я смотрела на себя в зеркало, не узнавая женщину, которая отражалась в нем. Она стала во много раз красивее забитой сироты, которой когда-то была: пропал испуганный блеск в глазах, осунувшееся лицо округлилось, волосы сделались блестящими.

За несколько дней до бала в замок начали съезжаться гости. Первыми прибыли главы городов, из тех, кто получил приказ Эйнара. Все они явились с собственной свитой, что облегчало работу нашим служанкам. Старый казначей Вердантии, которого Совет уволил за отказ поднять налоги, приехал с целым сундуком бумаг, доказывающих, что казна пуста. Эйнар проговорил с ним до полуночи, а наутро казначей уехал, увозя с собой приказ о пересмотре всех сборов за последние шесть лет.

Начальники городской стражи прибывали отовсюду: из приграничных крепостей и маленьких поселков, где о Совете знали только по слухам. Они привозили донесения о разбое, которого стало больше, когда стражу сократили, о торговых путях, которые пришли в запустение, о людях, которые уходили в леса не в силах платить налоги. Эйнар выслушивал каждого, и вскоре на его столе выросла целая гора бумаг с делами, требующими решения.

Я несколько раз заходила к деснице в кабинет, находила его в удручающем состоянии, склонившегося над документами. Жалела, но помочь ничем бы не смогла.

Герцог из Южной Элерии, старый союзник Киллиана, приехал с женой и тремя взрослыми сыновьями. Эйнар встретил его в тронном зале, и они проговорили несколько часов.

Графы из северных провинций прибыли с опозданием, но все же прибыли. Среди них были те, кто служил Верховному, и теперь они старались не встречаться взглядами с Эйнаром, но тот принимал их спокойно, хоть и без лишней любезности, выслушивал и предлагал разместиться в свободных комнатах. Когда к власти пришел Совет, им стоило бы отказаться сотрудничать с ним, но они не могли: боялись за свои жизни.

Ко дню, на который был запланирован бал, в замке не осталось свободных комнат. Гости разместились в восточном крыле, где когда-то жили придворные Киллиана, и коридоры наполнились незнакомыми голосами, шарканьем ног, смехом. В одном из залов установили дополнительные столы для прислуги, и теперь там постоянно кто-то суетился, подшивая шторы, переставляя вазы, споря о том, как лучше расставить свечи.

Стражников, служивших Киллиану, вернули почти всех. Они явились по первому зову, все с готовностью снова охранять замок. Эйнар лично принимал каждого, расспрашивал, как они жили эти годы.

К балу в замке был полный гарнизон, караул у ворот сменился, а почти у каждой комнаты теперь стояли молчаливые мужчины в черных одеяниях, с оружием на поясах.

Мы с Тоней старались не попадаться гостям на глаза. Ели в своих покоях, перемещались дальними коридорами, ходили то в библиотеку, то к Эйнару в кабинет, а чаще — в маленький сад за замком, где росли сухие кусты и единственная сосна, которую посадил еще отец Киллиана. Там можно было спокойно болтать, не боясь, что нас подслушают.

Мы смотрели, как падает снег, как ветер заметает тропинки, как редкие птицы перелетают с ветки на ветку.

— Скоро все уедут, — говорила Тоня с надеждой, кутаясь в меха. — И станет тихо.

Эйнар запретил Тоне появляться перед гостями до бала. Опасно, объяснял он: слишком многие из этих людей служили Совету, слишком многие еще не поняли, что власть в самом деле переменилась.

Накануне бала, вечером, я стояла у окна в своих покоях и любовалась занесенной снегом площадью, высоченными зданиями с острыми шпилями на крышах.

Уже завтра мы с Тоней наденем красивые платья, и она впервые выйдет к важным гостям как Владычица. Эйнар будет рядом с нами, так что все должно пройти хорошо. Они обязаны принять Тоню, другого выбора у них нет.

В дверь тихо постучали. Эйнар вошел, не дожидаясь ответа, подошел ко мне, обнял. Поцеловал в щеку, и я прижалась к нему.

Поговорим после бала, я надеюсь. Пора бы уже выяснить, в каких отношениях мы находимся. Эйнар часто бывал у меня в покоях по ночам, но обсуждали мы все, кроме нас.