Глава 23

Звучный голос церемониймейстера разнесся под высокими сводами:

— Ее величество Тоня Эирус Дакр, Владычица Северной Элерии, десница ее величества Эйнар Эирус Дакр и ее светлость Аглая Суворова!

Мы стояли в широком коридоре за дверями, ожидая этого момента. На Тоне было серебристое платье с сапфирами, волосы убраны в сложную прическу с вплетенными в нее бледно-голубыми лентами, корона сияла на голове. Эйнар, в белоснежном костюме и струящейся накидке, поправил воротник Тониного платья и одернул собственный жилет.

Двери распахнулись.

Зал замер. Я видела его только пустым, когда мы готовились к балу, но сейчас он преобразился. Сотни магических огней в люстрах заливали помещение мягким голубоватым светом, отражаясь в хрустале и позолоте. Ковровая дорожка, расшитая серебряными драконами, вела к возвышению, где стояли трон для Тони и два кресла с высокими спинками по бокам. Стены украшали гирлянды из живых цветов, и их нежный аромат смешивался с запахом духов.

Гости заполнили зал. Они стояли плотными рядами по обе стороны от дорожки, и все взгляды были устремлены в пол.

Люди были одеты слишком дорого для бедствующего королевства: расшитые золотом камзолы, тяжелые шелка платьев, драгоценности сверкали на шеях и пальцах. Мужчины с длинными усами и бритыми подбородками, женщины в высоких прическах с локонами, спадающими на плечи.

Мы медленно прошли по ковровой дорожке, и когда Тоня ступила на возвышение, в зале раздался приглушенный шепот. Эйнар помог девочке взойти на ступени, подвел к трону. Она села, поправила подол, сложила руки на коленях — точь-в-точь как няня учила ее на репетиции.

Церемониймейстер взмахнул рукой, и наступила такая тишина, что стало слышно, как потрескивают магические огни в люстрах.

— Ее величество объявляет бал открытым! — провозгласил он спустя несколько мгновений. — Первый танец принадлежит Владычице и ее деснице!

Музыканты, расположившиеся на балконе слева от входа, заиграли. Мелодия была торжественной, плавной — старинный вальс, который, как объяснял мне Эйнар, традиционно открывает все балы в Северной Элерии.

Десница подал руку девочке, та спустилась с возвышения, и они закружились в медленном, размеренном танце. Тоня была такой маленькой на фоне высокого Эйнара. Она танцевала уверенно — они репетировали несколько вечеров, и теперь девочка почти не сбивалась, только иногда поглядывала на свои ноги, проверяя, правильно ли ставит ступни.

Вальс закончился, и Эйнар с поклоном подвел Тоню обратно к креслу. Она выдохнула с облегчением, когда села. Потом на паркет вышли другие пары: герцог Южной Элерии с супругой, начальник городской стражи столицы с дочерью, еще несколько важных гостей. Эйнар шепотом называл мне всех, я находила их взглядом, запоминала имена, титулы, должности.

В углу, у дальней стены, стояли Ронан с Аленой. Она была в темно-зеленом платье — цвет наряда подобрала Марфа — и выглядела немного взволнованной среди всей этой роскоши. Ронан держал ее под руку и что-то говорил ей на ухо, отчего Алена улыбалась и краснела. Рядом с ними стояли Марфа с Петром — старики тоже надели парадные одежды, которые им сшили.

Графская семья расположилась на софе у одной из колонн. Федор в строгом черном камзоле, Елена в синем бархатном платье; их сыновья-близнецы в одинаковых костюмчиках вертели головами, разглядывая гостей. Астап, в сером сюртуке, стоял чуть позади них, переговариваясь с одной из приглашенных дам.

Я поискала глазами детей и нашла их у дальней стены, где няньки графской семьи устроили для них отдельный стол с угощениями. Оля, Света и Лиля сидели на высоких стульях, болтая ногами и с восторгом любуясь нарядами танцующих. Ярик, Вова и Витя стояли рядом, стараясь держаться с достоинством. Забаве можно было находиться среди взрослых.

Эйнар наклонился к нам с Тоней.

— Вон тот, в синем камзоле с золотыми кистями, герцог из Южной Элерии, Вальтер Эйзен. Он был другом моего брата. С ним жена и трое сыновей.

Тоня кивнула, стараясь запомнить.

— Слева от него, в зеленом, граф Андэй Рид. Он служил Совету, но я не держу на него зла. У него были причины.

— Какие? — спросила Тоня.

— Его сын был заложником в замке Верховного. Сейчас мальчик уже дома. Тот, с длинной седой бородой, в черном, — продолжил Эйнар, — главный казначей Вердантии, Бонер Кейг. Он отказался повышать налоги по приказу Совета, и его уволили. Мы вернули его на пост.

— Добрый человек, — заметила я.

— Честный, — поправил Эйнар. — Это не всегда одно и то же.

Он указал на группу мужчин в одинаковых темно-синих мундирах с серебряными нашивками.

— Военачальники. Те, кто остались верны Северу, когда Совет пришел к власти. Их было немного, но они сохранили армию от развала.

— А те, что в красном? — спросила Тоня, кивнув на троих мужчин у дальней колонны.

— Главы нескольких крупных городов.

Я заинтересовалась женщиной в темно-синем платье, с высокой прической. Она стояла чуть в стороне от остальных, и к ней никто не подходил.

— А это кто? — спросила я.

Эйнар проследил за моим взглядом.

— Баронесса Ирмена Ветрой. Ее муж был казнен Советом за отказ выдать местонахождение золотых приисков. Она сама управляет своими землями уже пять лет. Очень волевая женщина.

— Совсем одна? — удивилась Тоня. — Даже у меня есть ты.

— Одна.

Тоня задумчиво посмотрела на баронессу.

— А вон там, — Эйнар указал на пожилую пару у окна, — барон и баронесса Роглэй. Их земли на границе с Западной Элерией. Во время правления Совета они потеряли почти все из-за налогов, набегов разбойников и болезни скота.

Десница продолжал представлять гостей: графов и баронов, глав торговых гильдий, начальников почтовых станций, судей. Каждого он называл по имени, коротко рассказывал, кто они и чем известны. Представлял и их семьи.

Тоня слушала внимательно, стараясь запомнить. Шевелила губами, повторяя имена.

— А вон тот мужчина в сером? — спросила Тоня, кивнув в сторону колонны, где стоял невысокий худощавый человек в невзрачном камзоле. — Он не похож на других.

Эйнар прищурился, всматриваясь.

— Не знаю, — сказал он. — Я не приглашал его. И не помню, чтобы видел его среди гостей, которые приехали раньше.

Человек в сером стоял у дальней колонны, в тени, так что лица было не разглядеть. Он что-то говорил слуге, который разносил напитки, — тот застыл перед ним с подносом, чуть склонив голову. Незнакомец сделал повелительный жест рукой, и слуга торопливо отошел.

Эйнар смотрел на него еще несколько мгновений, потом перевел взгляд на других.

— Может, кто-то из свиты герцога, — сказал он не слишком уверенно. — Или один из графов с северных земель. Сегодня многие приехали, я мог не всех запомнить.

Тоня с любопытством посмотрела в ту сторону, но незнакомец уже скрылся в толпе.

— Тетя Аглая, — Тоня тронула меня за руку, — а почему ты не танцуешь?

— Я не умею, — призналась я шепотом. — В деревне ведь не было балов.

— Дядя Эйнар научит, — уверенно сказала она. — Меня же научил.

Я покосилась на Эйнара. Он сидел, опершись локтем на подлокотник, и наблюдал за танцующими. Взгляд его был спокойным, но я заметила, как он иногда поглядывает в ту сторону, где мелькнул серый камзол.

Внезапно перед нами вырос мужчина. Я подняла глаза — и узнала того самого незнакомца, которого Эйнар не мог припомнить. Вблизи он оказался моложе, чем я думала, — лет тридцати, с резкими чертами лица и темными, почти черными глазами. Его камзол был дорогим, но неброским, без вышивки и драгоценностей. Он поклонился.

— Ваша светлость, позвольте пригласить вас на танец.

Я растерянно взглянула на Эйнара. Тот сидел, выпрямившись, и смотрел на незнакомца с выражением, которое я не могла прочитать.

— Я не умею танцевать, — ответила я, надеясь, что такого объяснения будет достаточно.

— Это не проблема, — сказал мужчина, и в его голосе послышалась легкая насмешка. — Неужели вы не примете первое приглашение на балу?

Я оглянулась на Тоню. Она смотрела на меня с любопытством, потом перевела взгляд на незнакомца.

— Иди же, — сказала она.

Спорить с Владычицей при посторонних точно не стоило. Мужчина протянул мне руку. Я посмотрела на Эйнара, но он отвел глаза. Подозреваю, что и он не имел права пресечь приглашение при Владычице, учитывая, что она была не против моего танца.

Я неловко поднялась. Незнакомец увлек меня в круг. Я чувствовала, как дрожат колени, как сердце колотится где-то в горле. Музыка лилась с балкона, но я почти не слышала ее.

— Не беспокойтесь, — сказал мой кавалер, когда мы остановились. — Я буду вести. Просто следуйте за мной.

Он положил руку мне на талию, и я вздрогнула от неожиданности. Вторая его рука сомкнулась с моей. Мы двинулись.

Танец был медленным, и я быстро поняла ритм: шаг вперед, шаг в сторону, кружение. Незнакомец вел уверенно, и скоро я перестала бояться наступить ему на ногу.

— Вы здесь впервые? — спросил он, когда мы протанцевали мимо колонны.

— Да, — ответила я коротко, не желая поддерживать разговор.

— Вас не так просто пригласить. Я смотрел на вас весь вечер. К счастью, ее величество оказалась чудесной и позволила мне вас увести.

Я подняла голову, встретилась с его взглядом. Черные глаза блестели в свете магических огней, и в них было что-то неуловимо отталкивающее.

Эйнар пристально наблюдал за нами.

Незнакомец тоже заметил.

— Десница ревнует, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучало удовольствие.

Я промолчала. Музыка затихала.

— Благодарю за танец, ваша светлость. — Незнакомец склонился в поклоне, отпуская мою руку. — Надеюсь, мы еще встретимся.

Он развернулся и растворился в толпе, прежде чем я успела спросить его имя. Я стояла посреди зала, чувствуя, как быстро бьется сердце, и смотрела ему вслед.

— Аглая.

Я обернулась. Эйнар стоял рядом, лицо его было спокойным, но в глазах горел холодный огонь.

— Кто это был? — спросил он, беря меня под руку и уводя от танцующих. — Ты узнала, кто он?

— Нет, он не представился.

Мы вернулись на возвышение. Взгляд Эйнара блуждал по залу — он искал того, в сером.

— Оставайтесь здесь, — сказал десница. — Я скоро.

Он ушел, я осталась с Тоней. Внутри нарастала тревога, несмотря на многочисленную стражу за нашими спинами и по бокам.

— Дядя Эйнар просто хочет узнать, кто это был, — сказала я. — Чтобы в следующий раз пригласить его как положено.

— Ты думаешь?

— Конечно. Незнакомые гости всегда вызывают любопытство.

К нам подошла Марфа, раскрасневшаяся после танца с Петром. Старики, кажется, совсем не стеснялись — Петр держал жену под руку и улыбался так широко, что я невольно улыбнулась в ответ.

— Устала? — спросила Марфа, останавливаясь рядом с нашим креслом.

Стражники забеспокоились, но не препятствовали старикам, видя, что мы рады подошедшим.

— Немного, — призналась я. — И вы, наверное, тоже.

— Ох, — Марфа махнула рукой, — в молодости до утра плясали. Правда, то на деревенских праздниках было, не как здесь. Но ноги еще помнят. — Она улыбнулась Тоне. — Танцевать не хочется?

— Я уже танцевала, — ответила девочка со вздохом. — Теперь я должна сидеть и смотреть. Так положено.

— Положено, — согласилась Марфа. — Но если захочешь, мы с Петром тебя пригласим. Не по правилам, конечно, зато весело.

Тоня улыбнулась, и скучающее выражение на мгновение исчезло с ее лица.

Марфа оставила нас: Петр увлек ее в новый танец. Я смотрела, как они кружатся, как Марфа поправляет съехавшую набок шаль, как Петр, споткнувшись, смеется и прижимает жену к себе. Рядом с ними танцевали Ронан и Алена.

Забава танцевала с Яриком, и оба выглядели немного растерянными, но старались изо всех сил. Вовка и Витя топтались у стены, поглядывая на стол с пирожными.

— Тетя Аглая, — Тоня дернула меня за рукав, — смотри, тот мужчина.

Я встретилась с ним глазами. Он приподнял бокал, который держал в руке, и слегка кивнул. Я отвернулась.

— Он смотрит на нас, — шепнула Тоня.

— Знаю. Не смотри на него.

— Почему?

— Потому что это невежливо — пялиться.

— А он пялится, — резонно заметила девочка.

Я не нашлась, что ответить. Действительно, незнакомец не отводил взгляда. Я снова посмотрела в ту сторону — он стоял все там же, спокойный, невозмутимый, и, кажется, даже не пытался скрыть, что наблюдает за нами.

— Может, он хочет пригласить тебя еще раз? — предположила Тоня.

— Надеюсь, что нет, — сказала я, и в этот момент услышала за спиной шаги.

Эйнар подошел неслышно, как всегда, и я вздрогнула, когда его рука легла на спинку моего кресла.

— Ну что? — спросила я, не оборачиваясь.

— Его никто не знает, — сказал он тихо. — В списках гостей он не значится.

— Как он мог попасть на бал?

— Ворота были открыты для всех приглашенных, стража пропускала по спискам. Но кто-то мог провести его с собой.

Эйнар помолчал.

— Может, он просто гость, которого забыли записать, — сказала я, хотя сама в это не верила. — В конце концов, почему мы вообще его обсуждаем? Может, ему не с кем было приехать, а ты забыл его пригласить, он попросился к знакомым в карету и вот, очутился здесь.

— Возможно. — Эйнар не стал спорить, но я видела, что он не убежден. — На всякий случай я попросил стражников последить за ним. Тоня все еще уязвима…

Десница осекся, но я и сама поняла, что он имеет в виду. Верховный. Его дочь погибла от руки Эйнара, его планы на Северную Элерию были нарушены выжившей дочерью Киллиана. Злится ли он? Несомненно.

Эйнар задумчиво качнул головой, потер глаза и улыбнулся.

— Я слишком подозрителен. Потанцуем?

Мы вышли на паркет, и я чувствовала на себе взгляды гостей. Кто-то улыбался, кто-то перешептывался, но мне было все равно. Эйнар держал меня бережно, вел уверенно.

— Ты красивая, — сказал он тихо, когда мы проплывали мимо колонны.

— Ты уже говорил.

— Повторю еще.

Я рассмеялась, и он улыбнулся в ответ. В зале горели огни, пары кружились, и я растворялась в руках любимого мужчины. Этот вечер стал самым счастливым в моей жизни, я старалась впитать каждое его мгновение.

Десница вдруг остановился. Музыка стихла, пары вокруг нас разошлись, и мы оказались вдвоем на большом свободном пятачке. Эйнар опустился на колени. Вытащил из кармана сверкающий обруч-браслет, протянул его мне и негромко, так, чтобы слышала только я, заговорил.

— Я хочу провести с тобой всю твою жизнь и наполнить ее только светлыми моментами, чтобы ты ни на миг не чувствовала себя несчастной. Аглая, станешь ли ты моей женой?

Я едва сдержалась, чтобы не запрыгать от восторга, совсем как ребенок. Губы растянулись в широкой улыбке, и в ответ я смогла только закивать.

Под одобрительный гул голосов, выкрики с пожеланиями удачи и счастья, я приняла обручальный браслет от Эйнара и стала его невестой.

Нужно ли нам теперь обсуждать наше будущее? Думаю, нет. Мне больше незачем беспокоиться о том, что я для десницы временное развлечение.

Бал продолжался. Музыка лилась с балкона, пары кружились, и казалось, что этот вечер никогда не закончится.

К нам подходили гости. Первым приблизился герцог Южной Элерии, Вальтер Эйзен, с супругой. Он поклонился Тоне, затем Эйнару, а на меня посмотрел с теплой улыбкой.

— Поздравляю с помолвкой, — сказал он, и его жена согласно кивнула.

— Спасибо, — ответила я, чувствуя, как щеки заливаются румянцем.

— Ваша светлость, — герцогиня обратилась уже ко мне, — вы осчастливили не только Эйнара, но и всю Северную Элерию.

Просто слова приличия, не более того. Они видят меня впервые и ничего обо мне не знают.

За герцогом потянулась вереница других гостей. Каждый говорил что-то теплое, каждый желал счастья, и я кивала, улыбалась, благодарила.

— Тетя Аглая, — шепнула девочка, когда гости перестали требовать нашего внимания, — ты теперь будешь жить с дядей Эйнаром в одних покоях?

— Наверное, — ответила я, не зная, что еще сказать.

К нам подошел слуга с подносом. Поставил на столик перед троном три бокала — один с соком для Тони, несколько тарелок с закусками — сыром, виноградом, нарезанным мясом. Поклонился и замер, не отходя.

Десница подозвал стражника, стоявшего у колонны.

Стражник — высокий мужчина с суровым лицом — приблизился.

— Попробуй все. — Эйнар кивнул на бокалы и тарелки. — Сначала сок, потом еду.

Слуга почему-то побледнел. Впрочем, в столь ярком свете я могла и ошибиться.

Стражник взял первый бокал, отпил глоток. Подождал. Попробовал из второго и третьего. Потом принялся за еду — отщипнул от каждого кусочка, медленно прожевал. Я смотрела на него, затаив дыхание.

— Все в порядке, — доложил он.

Эйнар кивнул, и стражник отошел на место.

Слуга вдруг шагнул вперед, его лицо исказилось. В глазах плескался страх, смешанный с чем-то еще — с отчаянием, с мольбой.

— Ваше превосходительство, — голос его дрожал, — для стражи тоже немедленно накроют стол. Я прослежу, чтобы все было… как положено.

— Это позже, — холодно ответил Эйнар. — Ступай.

Слуга поклонился, отступил на шаг, ожидая приказаний.

Тоня потянулась к бокалу с соком — прошло уже много времени, нас мучила жажда, но по какой-то причине мы не должны были есть и пить, пока бал не подойдет почти к самому завершению. Ее рука уже коснулась стекла, когда она случайно встретилась взглядом со слугой.

Он качнул головой. Одними губами, беззвучно, произнес:

— Не пейте.

Девочка медленно убрала руку и посмотрела на меня.

— Тетя Аглая, — шепнула она, — а почему нельзя?

Эйнар тоже заметил. Я увидела, как напряглись его плечи, как глаза полыхнули ледяным огнем. Он поднялся с кресла и резким движением подозвал стражу.

— Запереть все выходы! — Его голос прозвучал под сводами зала, перекрывая музыку. — Встать по всему периметру. Никого не выпускать!

Стражники разбежались по залу, отрезая пути к отступлению. Гости замерли. Музыка смолкла. В наступившей тишине Эйнар шагнул к слуге, который стоял, вжавшись в колонну, белый как мел.

— Схватить его, — приказал десница.

Двое стражников скрутили слугу. Тот не сопротивлялся. Его глаза были полны слез, и он смотрел на Тоню с такой мукой, что у меня сжалось сердце.

— Простите, — прошептал он, — простите меня, ваше величество…

Его уволокли прочь. В зале поднялся шум. Гости переглядывались, отходили от столов, где стояли бокалы и закуски.

Эйнар вскинул руку, призывая к тишине.

— Только что, — заговорил он громко, — Владычицу пытались отравить.

Зал ахнул.

— Бал окончен. — Эйнар обвел всех тяжелым взглядом. — Прошу всех разойтись по своим комнатам. Никто не покинет замок до моего особого распоряжения.

Гости зашептались, но спорить не посмели. Они потянулись к выходу, и стража провожала каждого пристальным взглядом. Танцоры разомкнули руки, дамы в объемных платьях торопливо семенили к дверям, мужчины хмуро переговаривались. Герцог Вальтер Эйзен обменялся взглядом с Эйнаром и вышел, уводя супругу.

Эйнар подошел к нам с Тоней.

— Вы идете с Аглаей в ее покои, — сказал он твердо. — Немедленно. Стража проводит.

Он поцеловал меня в лоб, погладил Тоню по щеке.

— Идите.

Стража окружила нас, провела дальними коридорами наверх. Первыми вошли в покои двое из них, осмотрели каждую комнату, потом позволили зайти нам, а сами остались снаружи.

Тоня застыла посреди гостиной, обхватив себя руками.

— Он меня предупредил, — сказала она дрожащим голосом, — тот слуга… Дядя Эйнар найдет того, кто это сделал?

— Обязательно.

В дверь постучали. Я вздрогнула, но стражник с той стороны произнес:

— Граф с графиней, и другие… Впустить?

— Да, — ответила я, выдыхая.

Двери открылись, и в гостиную хлынули друзья. Вероятно, никого впускать было не велено, но попробуй их удержи. Марфа с Петром, бледные, но решительные. Федор с супругой — Елена прижимала к себе близнецов. Алена, Забава, Ярик, Вова и Витя — все в парадных одеждах, но уже растрепанные после танцев. Ронан не пришел.

— Мы слышали, — сказала Марфа, обнимая меня. — Ох, Аглаюшка, что же делается-то!

Алена присела на диван рядом с Тоней, погладила девочку по плечу.

— Ты молодец, что не растерялась, — сказала она мягко.

Тоня кивнула, но ничего не ответила.

Забава обняла Ярика, и тот, обычно такой невозмутимый, вдруг всхлипнул.

— Не надо, — сказала Забава, гладя его по голове. — Все уже хорошо. Владычица жива, и никто не пострадал.

Мы говорили некоторое время, но все были слишком взволнованы, чтобы вести долгие беседы. Марфа первой поднялась.

— Нужно отдохнуть, — сказала она. — Завтра будет тяжелый день, я чувствую.

Они оставили нас, пожелав добрых снов.

Стражники за дверью вполголоса переговаривались, и я слышала обрывки фраз: «всех переписали», «его превосходительство допрашивает лично».

Тоня сидела на диване. Корона лежала рядом, и девочка смотрела на нее без всякого выражения.

— Хочешь ванну? — спросила я, желая отвлечь ее от грустных мыслей. — Теплую, с пеной.

— Хочу.

Служанки уже развели огонь под котлом, и вода была горячей. Я помогла Тоне раздеться, она забралась в ванну, блаженно вытянула ноги.

Я села рядом, на скамеечку, и принялась мыть ее волосы.

— Тетя Аглая, — сказала Тоня, когда я ополаскивала ее волосы, — а почему тот человек хотел меня отравить?

— Потому что он злой, — ответила я, хотя понимала, что это слишком простое объяснение. — Потому что он боится тебя. Боится, что ты вырастешь и станешь сильной правительницей.

— А слуга тоже злой?

— Нет. Он просто слабый. Или запуганный. Но он осознал, что поступает неправильно.

— И поэтому предупредил?

— Да.

Тоня замолчала, позволяя мне намылить ей спину.

— Я бы не хотела, чтобы его казнили, — сказала она вдруг.

— Это не нам решать. — Я вздохнула. — Дядя Эйнар разберется.

Я помогла Тоне вытереться, надела на нее теплую ночную рубашку и закутала в пушистый халат. Потом помылась сама, быстро, в прохладной воде, чтобы девочка не ждала слишком долго.

В спальне горел камин. Мы забрались в постель, и я придвинулась поближе к Тоне, обняла ее. Она прижалась ко мне, положив голову мне на плечо.

— Расскажи что-нибудь, — попросила она. — Просто так. Чтобы я думала о другом.

— О чем?

— Не знаю. О море. О том портале, который я открыла. Там было тепло, помнишь?

— Помню. — Я погладила ее по волосам. — Песок, волны, птицы. Там, наверное, всегда лето.

— А ты бы хотела там жить?

— Нет. — Я улыбнулась. — Я хочу жить здесь. Рядом с тобой. И с дядей Эйнаром.

— Он теперь твой жених. — Тоня хихикнула. — Я видела, как он на тебя смотрел. Как на пирожок с капустой.

— На что?!

— На пирожок. Самый вкусный.

Мы расхохотались и на несколько мгновений забыли о грусти.

— Если с тем стражником что-то случится, это будет моя вина, — прошептала Тоня. — Он пробовал сок ради меня.

— Нет, — твердо сказала я. — Это вина того, кто подсыпал яд. Не твоя.

— Но…

— Никаких «но». Ты Владычица, Тоня. Ты не должна винить себя за зло, которое творят другие.

Девочка помолчала, потом кивнула.

— Спокойной ночи, тетя Аглая.

— Спокойной ночи, милая.

Она заснула быстро. Я лежала рядом, слушая ее ровное дыхание, смотрела на пламя в камине. Мысли кружились в голове вихрем: Эйнар, слуга, мужчина в сером, Верховный.

В дверь негромко постучали. Я осторожно выпуталась из объятий Тони, поправила одеяло и пошла открывать.

На пороге стоял Эйнар. Он выглядел усталым, но сосредоточенным.

— Она спит? — спросил он тихо, кивнув в сторону спальни.

— Да. Нашли его?

— Нашли. Поймали на выезде из города. — Эйнар прошел в гостиную, опустился в кресло у камина. — Его зовут Эдвин Вейл. Он наемник, подосланный Верховным. Подкупил слугу — Филлена. Филлен служил в замке еще при моем брате. После казни Киллиана его уволили, он перебивался случайными заработками, а недавно вернулся. Верховный нашел его, пообещал золото и безопасность его семье, если он поможет отравить Тоню и меня. Яд должен был быть только в моем бокале и в Тонином, но потом Эдвин решил подлить и тебе.

— Но стражник пробовал!

— И стражник отравился. — Эйнар сжал подлокотники кресла. — Яд называется «Тихая лихорадка». Он действует медленно, несколько дней. Симптомы похожи на воспаление легких: жар, кашель, слабость. Никто не заподозрит отравление. Жертва просто угасает. Что до стражника — он будет жить, Ронан осмотрел его. Яд уже начал действовать, но мы успели. Рон поставил блокирующее заклинание, чтобы замедлить распространение яда, завтра приготовим противоядие.

Я выдохнула, чувствуя, как отпускает напряжение.

— Филлен признался во всем. Испугался, попытался предупредить. Мне он клялся, что относится к Тоне с глубоким уважением и ему стало ее жаль. — Эйнар покачал головой. — Слишком поздно он одумался.

— Что с ним будет?

— Пойдет под суд. Как и Эдвин Вейл.

— А Верховный?

— Мы отправили в Мировой Совет приказ немедленно явиться ко двору одному из членов Совета, они и займутся Верховным. Тот, думаю, еще на пути домой. Его перехватят. — Эйнар усмехнулся, но в его усмешке не было веселья. — Вам нужно спать, — сказал он. — Запритесь и не впускайте никого. Ни стражу, ни даже няню. Завтрак я принесу сам.

Я поцеловала Эйнара в щеку и вернулась в спальню. Тоня спала, раскинувшись на кровати, одеяло сбилось в комок. Я поправила его, забралась под бок к девочке и обняла ее.

Если бы не внезапная доброта Филлена… Страшно даже думать о последствиях. Спустя несколько дней мы бы умерли. Я согласна с Тоней — слуга заслуживает помилования, но советовать Эйнару оправдать его я не стану.