Глава 24

Эйнар

Прошел ровно месяц со дня покушения на мою Владычицу, но я никак не мог перестать о нем думать и с нетерпением ждал сегодняшнего дня. Считал каждый из дней, пока Мировой Совет подготовит все к суду. И привезет в Северную Элерию Верховного, разумеется.

Тоня сидела рядом со мной в карете, ее маленькая рука в моей ладони была холодной. Девочка с течением времени будет все больше терять привычное тепло — ледяной дракон в ней имеет силу куда большую, чем человеческая ипостась.

Она смотрела в окно на серое небо Фозланта, на шпили замка, которые вырастали из утреннего тумана и терялись в облаках, и молчала.

— Дядя Эйнар. — Она подняла на меня глаза, светлые, как у ее отца. О ее отце я тоже думал все чаще. — Он умрет?

— Да.

— Это правильно?

— Он хотел убить тебя, — сказал я. — И меня. И тетю Аглаю. Законы Элерии не знают другого наказания за покушение на жизнь правителя.

— Да. — В ее голосе не было сомнений. — Я просто хотела убедиться.

Карета остановилась. Сквозь заиндевевшее стекло виднелись высокие двери здания Мирового Совета — серые, тяжелые, с гербами четырех королевств по углам. Здание, которое я ненавидел всей душой, потому что за этими стенами когда-то решили судьбу моего брата.

Стражи распахнули дверцу. Я вышел первым, помог спуститься Тоне. Она поправила платье, подняла голову и пошла вперед, не оборачиваясь. В этот миг она была не пятилетней девочкой, а действительно — Владычицей. Я шел следом, чуть позади, как и положено деснице.

Зал суда напоминал скорее храм: высокие своды, узкие окна, из которых лился скудный северный свет, и каменные скамьи, где уже сидели члены Мирового Совета. Семь человек. Восьмой сегодня не на скамье судей.

Верховный колдун, король Запада Вейегор Тирен, стоял в центре зала. Тяжелые кандалы тянули его руки к полу. Он выглядел старше, чем в нашу последнюю встречу.

Тоня заняла место в кресле, которое для нее поставили чуть поодаль от стола Совета, — не на равных, но и не в стороне. Никто из Владык и королей не равнялся с магами, маги были отдельной структурой, подчиняющейся лишь своим правилам. Я встал за ее спиной, положил руку на спинку кресла. Так мы ждали, пока секретарь зачитывал список обвинений.

Когда он замолчал, в зал вывели Филлена.

Я едва узнал в этом сгорбленном, тощем человеке того юнца, которым он был совсем недавно. Он едва держался на ногах. Лицо было серым, глаза ввалились.

Секретарь Совета продолжил зачитывать обвинение: «…пособничество в подготовке покушения на жизнь Владычицы Северной Элерии Тони Эирус Дакр, десницы Эйнара Эируса Дакра и Аглаи Суворовой…»

— Что вы можете сказать в свою защиту? — спросил один из судей.

Филлен поднял голову. Кивнул в сторону, где стоял Эдвин Вейл — также в кандалах, но в отдалении от Верховного.

— Он сказал, что, если я не сделаю, как велено, мою дочь убьют. Ваше величество, ей всего четыре года… — Голос его сорвался. Почему он обращался к Тоне?.. — Я не хотел. Я подсыпал яд в бокалы, но потом, в последний миг… не смог. Не смог допустить вашу смерть.

Члены Совета переглянулись. Один из них что-то шепнул соседу. Я наклонился к Тоне.

— Решение насчет Филлена за тобой, — сказал я тихо.

— Я хочу произнести сама, — прошептала она.

— Так сделай это.

— Я не хочу его смерти, — громко сказала Тоня. — Слуга предупредил меня. Он мог не делать этого, но сделал. Пусть он уйдет из Северной Элерии и никогда не возвращается. Этого хватит.

Филлен упал на колени. Слезы текли по его щекам, и он что-то бормотал, кланяясь, но я уже не слушал. Смотрел на членов Совета. Герцог из Южной Элерии и правая рука Верховного, Вальтер, кивнул. Старый маг склонил голову, и приговор был вынесен немедленно. Стражи вывели Филлена из зала — он шел, спотыкаясь, и все повторял: «Спасибо, ваше величество, спасибо…»

Эдвин Вейл держался иначе: прямо, спокойно, почти насмешливо. Когда зачитывали его обвинение, наемник даже не дрогнул.

— Подсудимый, вам есть что сказать? — спросил Вальтер.

Эдвин усмехнулся.

— Мне платили, я делал. Не вышло — что ж, бывает.

Совет вынес решение быстро — пожизненное заключение в темных казематах Северной Элерии. Эдвина увели.

А потом настал черед Верховного.

Организация покушения, подстрекательство к убийству правителя, злоупотребление властью.

— Обвиняемый, — Вальтер подался вперед, — вам есть что сказать?

— Я требую, чтобы Эйнар Эирус Дакр предстал перед судом за убийство моей дочери — принцессы Запада и единственной наследницы трона, Лорейлы Тирен, — проговорил Верховный.

Члены Совета зашептались.

— Леди Тирен погибла при попытке проникнуть на охраняемую территорию, — сказал я ровно. — Она возглавляла отряд, напавший на мирных жителей Земли. Ее смерть — следствие ее собственных действий.

— Ложь! — вскричал Верховный. — Ты убил мою дочь! Я требую…

— Совет не видит оснований для обвинения его превосходительства, — перебил его Вальтер. — Смерть леди Тирен произошла при исполнении ею обязанностей наемной охотницы, что само по себе противоречит уставу Мирового Совета. Вопрос закрыт.

Лицо Верховного побелело. Он переводил взгляд с одного члена Совета на другого, ища поддержки, но не находил.

— Тогда я скажу кое что. — Его голос стал тише, почти шепотом, но торжествующим. — Я скажу, кто из вас знал о моем плане. Кто дал добро на устранение девчонки. Кто обещал прикрыть меня, если все пойдет не так.

Взгляд Верховного упал на мага из Восточной Элерии.

— Молчать! — выкрикнул он. — Ты лжешь, старик! Ты…

— Не лгу. Ты сам сказал мне: «С девчонкой надо кончать, пока она не выросла». Даже золота предложил, чтобы я нашел исполнителей понадежнее.

Маг вскочил, его лицо исказилось. Двое членов Совета схватили его за руки, когда он рванулся к Верховному.

— Заткните его! — закричал он. — Он врет! Он пытается увести за собой всех!

Но Верховный уже не смотрел на него.

— Вы все знали, — сказал он тихо. — Все, кто сидит здесь. Вы просто ждали, кто сделает грязную работу за вас.

Члены Совета заговорили разом, заглушая друг друга. Кто-то требовал казни, кто-то — новых разбирательств. Только Вальтер — правая рука Верховного — сидел неподвижно.

— Тишина! — Его голос прокатился по залу.

Он поднялся, обвел всех тяжелым взглядом и остановил его на Верховном.

— Вы признаете себя виновным в организации покушения на жизнь Владычицы Северной Элерии?

— Я действовал с согласия Совета, — ответил Верховный. — Не я один.

— Вы признаете себя виновным? — повторил Вальтер с нажимом.

Верховный открыл рот, но не успел сказать ни слова. По знаку Вальтера двое стражей подошли к нему, и один из них накинул на рот старика повязку, затянул ее на затылке. Верховный дернулся, замычал, но его держали крепко.

— Совет принял решение. — Голос Вальтера звучал напряженно. — Вейегор Тирен, король Западной Элерии, лишается места в Мировом Совете и приговаривается к смерти за покушение на жизнь правителя Северной Элерии. Приговор подлежит немедленному исполнению.

Верховного вывели на площадь, находящуюся за зданием Мирового Совета. Снег падал на помост, как и в день смерти Киллиана. Даже ветер дул с той же силой.

Тоня стояла рядом со мной на балконе и не думала отворачиваться.

Верховного поставили на колени, сорвали с его лица повязку. Палач проверил лезвие, снял кандалы с рук обвиняемого и затянул веревки на его запястьях.

Я смотрел на этот эшафот и видел другого человека: с серебристыми волосами, который стоял на коленях на том же самом месте несколько месяцев назад. И думал: теперь ты отомщен, брат. Теперь тебя можно отпустить.

Лезвие взметнулось вверх.

Тоня зажмурилась, когда оно упало, и я поспешно прижал ее к себе.

Все кончено. С Верховным кончено, но не с Советом. Вскоре предстоит переписать устав, и Северная Элерия навсегда станет независимой.

По дороге домой Тоня молча смотрела в окно. О чем она думала, мне неведомо, а спрашивать я не решился. В замке нас встретила нянька Тони, забрала девочку и повела ее наверх. Ее главная камеристка, молодая женщина, которую я взял из числа дочерей старых слуг, последовала за ними.

Я поднялся в покои Аглаи. Она сидела у камина с книгой в руках — пыталась читать. Я рассказал ей все, коротко, без лишних слов — о том, как Тоня просила пощадить слугу, как Верховный обвинял меня в смерти его дочери, как Совет отмел это.

— Тоня потребовала пощадить человека, который едва не убил ее! — проговорила она с восхищением.

— Я бы не стал советовать ей другого.

Аглая задумчиво кивнула и сменила тему.

— Ронан и Алена еще не возвращались.

— Они еще в усадьбе. — Я вспомнил, что утром, перед отъездом, видел в окне, как к замку подъехала повозка с материалами. — Стекольщики уже наверняка закончили работу, теперь отделывают комнаты.

— Может, навестим их? Тоне будет легче, если она отвлечется.

Я согласился. Аглая ушла за Тоней, а я остался стоять у окна, глядя на серое небо, которое медленно темнело, наливаясь синевой.

Когда они пришли, Тоня поспешно открыла проход из покоев Аглаи в холл усадьбы. Действительно удобно.

Алена держала на руках Фросю, а Ронан что-то говорил ей, показывая на стены. Я услышал обрывок фразы: «…здесь поставим шкаф» и улыбнулся.

Тоня шагнула в портал первой. Аглая последовала за ней, обернувшись на мгновение, чтобы взять меня за руку. Я вошел следом, и Аглая приладила рваные края пространства на место.

В усадьбе пахло деревом и смолой. Стены еще не отделали, но пол уже был застелен свежими досками.

Ронан отвлекся от разговора с Аленой, услышав нас.

— А мы вас не ждали так скоро. — Он подошел к Тоне, присел. — Ты как, Владычица?

— Все хорошо, — ответила она. — Мы все решили.

— Ну и замечательно.

Алена протянула Фросю Аглае, та взяла девочку на руки, что-то зашептала, улыбаясь.

— Мы почти закончили, — сказал Ронан, подходя ко мне. — Еще печь в кухне переложить, и можно заселяться. Несколько комнат наверху приведены в порядок, пока будем жить в них.

— Ты уверен, что хочешь остаться здесь? — спросил я. — В замке для вас всегда найдется место.

— Уверен. — Он усмехнулся. — Мне нравится этот дом. К тому же я уже присмотрел место под грядки. Ни за что не откажусь от петрушки!

Тоня бегала по комнатам, заглядывая в каждый угол, кричала нам, как все здесь стало здорово. Смеялась, как обычный ребенок, которому не нужно ни о чем думать.

Мы стояли так долго, глядя, как Аглая с Аленой обсуждают, где лучше поставить детские кровати, как Тоня показывает Фросе новые окна, как огонь в камине разгорается все ярче, отбрасывая тени на стены.

Я любовался своей невестой. Теперь, когда главная проблема решена, мои мысли занимала только Аглая.

Аглая… Как много для меня в ее имени. Целый мир, который я готов бросить к ее ногам.