ГЛАВА 12

Я мерила шагами кухню, заламывая руки. То выгляну в окно, то остановлюсь у остывающей печи, то воззрюсь в густые тени по углам с широко распахнутыми глазами. Я многого не спросила у Эйнара, да почти ничего. Кто второй дракон? Кем была та бледнолицая женщина с сияющими глазами, которая испугала в подвале Ивана? Не Кассандра уж точно, она человек и не могла выглядеть как… Да как призрак, судя по описанию внешности той женщины! Еще меня крайне мучил вопрос – брешь между мирами что, прямо за окном?! – Что же мне делать? – спросила я у ивы. Ответа в шорохе листьев не услышала, конечно, и со вздохом осела на пол. – Что. Мне. Делать? Когда я чуть успокоилась и перестала думать только о произошедшем, карман в накидке Эйнара показался мне подозрительно тяжелым. Сунув в него руку, я вытащила небольшой мешочек, высыпала содержимое на ладонь. Я никогда прежде не видела золотых монет, ни разу в своей жизни. Ошарашенно смотрела на них, не веря своим глазам. Эйнар расплатился со мной сразу за год вперед или за два? Значит ли это, что он придет еще нескоро? И как ловко он сунул мешочек в карман, я даже не заметила! Да и пусть. У нас есть золото! Ровно десять монет. Сколько это… в вещах? Я даже приблизительно не понимала, что можно купить на такую сумму, но что-то мне подсказывало, что почти все необходимое мы приобретем. Завтра же побегу к стекольщику и к мебельщику, а Тоню оставлю у портнихи, чтобы та сняла с нее мерки и обговорила с ней платья. Не помешают и теплые вещи, разумеется. От обрушившегося на меня счастья я не смогла бы заснуть, так нервно было, так волнительно! Я ходила по холлу, осматриваясь, представляла, как тепло и уютно здесь станет. Вспомнила о пропавших монетах, найденных у Матрены, и испуганно прижала мешочек к груди. Уж эти в золу не превратятся, главное, надежно спрятать их. Степан пролез однажды в усадьбу, не испугался проклятия, кто-то другой может поступить точно так же. Каких же трудов мне стоило дождаться, когда Тоня проснется, а городские ворота будут распахнуты! Сонного, едва успевшего умыться ребенка я попросила скорее одеваться для прогулки в город, где планировала позавтракать вместе с ней, а после отправиться по делам. Тоня, услышав о прогулке и завтраке в настоящей ресторации, посмотрела на меня с удивлением, но ничего не спросила, а я не торопилась рассказывать ей о «зайчике». Да, и мне тоже придется называть его именно так, и никак иначе. Он достаточно подробно объяснил, что может случиться, если Тоня поймет, кто она, и о ней узнают те, кто ее ищет. Мы занимались покупками весь день. Стекольщик хотел отказаться от работы с нами, но когда услышал, что мне нужно вставить стекла во все окна, а не в три, а потом увидел золотую монету, тут же согласился и сказал, что придет прямо сегодня. В лавке ткача мы заказали три огромных ковра – для нашей спальни, смежной комнаты с камином и в кухню. Размеры я указала приблизительные, но думаю, что не прогадала. У портнихи Тоня пробыла какое-то время, пока я носилась по рынку и закупала продукты, которые долго хранятся. Как знать, когда будут следующие деньги, а запасы никогда не лишние. Неподалеку от рынка я заглянула в посудную лавку, набрала дешевой глиняной посуды, сковороду и котелок. Себе я купила теплое пальто и платок, валенки и рукавицы, несколько простеньких платьев и сорочек. Вся одежда не очень-то подошла мне по размеру, но была в разы дешевле, чем на заказ, и я решила сэкономить. Подумаешь, рукава чуть длиннее, чем нужно! Невелика беда. Покупки были загружены в наемную повозку, в которой я приехала за Тоней к портнихе. Та взяла с меня золотой и два серебряных, и я поняла, что не зря купила готовой одежды: заказав на двоих, мы бы разорились. И без того после всех покупок оставалось чуть больше пяти золотых, и это еще стекольщик цену не назвал – подозреваю, что он одной крупной монетой не обойдется. Но не все ли равно? У нас в доме будет тепло и сытно, а это самое главное. От непривычного ощущения яркой радости мне было сложно держать себя в руках и не улыбаться во весь рот, не запеть веселую песенку, не скупить всех кукол в той лавке игрушек. Мне не доводилось иметь таких богатств, и еще вчера я с ужасом представляла, как мы с Тоней остаемся на зиму в усадьбе, в которой по всем комнатам гуляют сквозняки, замерзаем и умираем, а теперь… Теперь все вдруг стало совсем иным! – Теть Аглая, а ты чего такая довольная? – Тоня хихикнула, впервые видя меня такой. – Просто хорошее настроение. – Я улыбнулась серым тучам, затянувшим все небо. – Скоро пойдет дождь, нужно поторапливаться. Возничий, услышав меня, стал понукать лошадь. Занести покупки отказался и этот извозчик, так что мы с Тоней переносили свертки, коробки и мешки до самого вечера: затаскивать их в дом через окно не так-то просто. Когда все сложили в кладовке между кухней и подвалом, пришел и стекольщик. Он кричал нам в окно, не решаясь войти без спроса, и даже когда я пригласила его внутрь, он сомневался. Потом все же залез, спрыгнул с подоконника и опасливо заозирался по сторонам. – И что, вы здесь прям живете? – спросил он, прищурив и без того узкие глаза. – Да, недавно переехали. Узнали, что усадьба пустует и никому не нужна, и поселились в ней. – А откуда? – Издалека. – Я отмахнулась, мол, не стоит эта история того, чтобы быть рассказанной. – Так вы говорите, вам нужно замерить все оконные проемы? Игорь – так представился стекольщик сегодня днем – кивнул. В его глазах помимо страха появился довольный блеск, видимо, он подсчитывал прибыль. Как и обещала, я ходила за ним по пятам. Он наотрез отказывался оставаться один, даже когда я хотела принести ему воды, он пошел со мной и утолил жажду в кухне, потом вернулся через весь дом в комнату, где делал замеры. – Здесь танцы устраивали, – сказал Игорь, обведя зал карандашом в воздухе, записал размеры одного из оконных проемов и добавил: – До утра гуляли, весело было. К нашему графу сам император как-то раз приезжал, ох и шуму было в городе! – А вы откуда знаете? – Я у них лакеем работал одно время. Ну, еще до того как… – Игорь качнул головой своим мыслям, растянул сантиметр у подоконника. – Повезло мне, что могу сказать. Почти перед их исчезновением уволился, свое дело открыл, а месяц спустя как гром среди ясного неба новость: пропали Давыдовы со слугами и кошками. – Кошками? – удивилась я. – Пять белоснежных кошечек у них было. Собак не держали: сын боялся. Даже конюшню охранять приходилось конюху, ему там и домишко построили отдельный. Сейчас-то ничего не осталось, на бревна разобрали. Я выглянула в окно – отсюда открывался вид на задний двор, постройки, лес. Из построек была только углярка, дровяник да два сарая, а конюшни и тем более домика и впрямь не наблюдалось. – Так что, – Игорь глянул на меня с прищуром, – вам усадьбу отдал кто или вы так, сами решили в ней поселиться? – Сами. Нам сказали, она никому не нужна, а нам жить негде. – А отчего в городе квартиру не снимете? Деньги-то имеются, притом немалые. У нас многие золотишка и за всю жизнь не видали. Я открыла было рот, чтобы ответить, и вдруг поняла: Игоря заинтересовали деньги, а не наше решение жить в заброшенной усадьбе. Эйнар предупреждал, просил быть осторожнее и не выделяться, а я… Дура! Свалившееся на мою голову богатство пришибло меня и лишило разума своей тяжестью, иначе и не скажешь. – Моя дальняя родственница померла, – солгала я, не моргнув глазом. – Оставила мне в наследство две золотых монеты – вот и все, что у нее было. У меня их тоже уже нет, все на стекла потрачу. Вы ведь не возьмете больше? Я представления не имела, сколько стоит остекление усадьбы! – Двух достаточно, – слишком поспешно ответил Игорь и заулыбался еще сильнее, что натолкнуло меня на мысль, что я накинула ну очень уж много. С другой стороны, так он точно не захочет меня обокрасть, будет думать, что взять с меня уже нечего. Мысленно я отвесила себе оплеуху, чтобы впредь была осторожнее и не светила повсюду деньгами. Но я не то чтобы сильно тратилась, купила только необходимое! Ковры – необходимое, даже в кухне. Пол там каменный и ночами ледяной, и это еще осень не наступила. Кровати, матрасы и постельное белье тоже позарез нужны, мы с трудом помещаемся на топчане. Ну и как же без посуды? Мы готовим еду в единственном котелке, сковорода очень пригодится. – Не жалко будет затрат, когда вас отсюда прогонят? – А кто прогонит? – не поняла я. – Насколько я знаю, администрация отказалась что-либо делать с усадьбой, наследник тоже. – Мало ли, кто глаз на дом положит. – Игорь пожал плечами. – Стекла вставим, а там и еще какой-нибудь наследник явится. – Об этом я подумаю потом. – Я поморщилась, как от зубной боли: мне будет не просто жалко потерять накопленное добро, я сниму стекла с каждого окна и унесу на своих плечах, лишь бы не оставлять их. – Холода наступают, мы больше не можем жить в постоянных сквозняках. – Так квартирку бы сняли, я и говорю об чем! Даже в квартирке без окон вставить стекла куда дешевле, чем здесь. Продолжать этот разговор не имело смысла, Игорь настойчиво сводил его к тому, чтобы я якобы сама разговорилась и посвятила его в тайну нашего переезда. Со вздохом я сказала, что нам хотелось пожить в огромном доме, а позволить себе такое жилье мы не сможем. Поэтому единственным вариантом и стала усадьба. Стекольщик удовлетворился ответом и всю дальнейшую работу делал молча. Почти молча. – Не хотелось бы вас пугать, но вы знаете, какие слухи ходят вокруг этого места? – О призраках знаю. – И не боитесь? – удивленно вытаращился Игорь. – Не верю в духов и пока ни одного не видела. Говорят, они ночами бродят, а я ночами сплю. – Смелая вы женщина… – Пройдемте на второй этаж? – прервала я его с улыбкой. Внизу он уже все замерил и теперь тянул время болтовней. В конце всех измерительных работ Игорь назвал сумму в две золотых монеты, которые я предложила и о чем сразу пожалела, и срок – две седмицы. – Уж простите, но скорее никак не получится. – Он развел руками. – Мне и так придется все заказы подвинуть. – Но, может, хоть сколько-то успеете сделать за пару дней? – Три окна застеклим, не больше. – Замечательно! – обрадовалась я. Главное, чтобы было тепло в тех комнатах, в которых мы живем. К вечеру привезут ковры, постелю один из них в комнате с камином, там же встанут и кровати, а из комнатушки, где мы спали, сделаю что-то вроде кладовой для вещей. Рядом с камином устрою поленницу, чтобы не бегать на улицу каждый раз, на окна повешу шторы. Пока я предавалась мечтам, Игорь ушел. Я обнаружила его отсутствие, когда Тоня позвала меня разбирать покупки: коробки и свертки так и лежали нераспакованные. Я вспомнила, что у меня там новая одежда, и с радостью поспешила на кухню. Жизнь налаживалась как-то подозрительно быстро. Зеркала не было, поэтому я надевала платья и крутилась перед Тоней, а она рассказывала, как я выгляжу. – Как принцесса! – говорила она и на простое зеленое платье, и на действительно красивое – красное с пышной юбкой, белым поясом, воротничком и манжетами. У каждого из них нужно было подвернуть или подшить рукава, в остальном же платья больших размеров были даже удобными, не сковывали движения, нигде не жали и не натирали. Всего их было четыре: простенькое зеленое, чуть получше – синее, праздничное красное и вязаное коричневое. Сорочки так и вовсе можно не ушивать, ну и что, что большеваты. Также я приобрела несколько пар чулок, туфли, валенки и еще одни туфли, чтобы ходить в доме. На зиму – варежки, пуховый платок и роскошное пальто из овечьей шерсти. Вообще-то пальто было обычное, но раньше я носила старые тулупы, так что мне это пальтишко казалось таким же праздничным, как и красное платье. – Жду не дождусь, когда и мне сошьют наряды, – вздыхала Тоня, засовывая нос то в одну коробку, то в другую. – Мы в этих платьях пойдем на бал, да? – Боюсь, что нет. На балы ходят только очень богатые люди. – А мы не богатые? На что-то же мы купили все это. На что? Я вернула пальто в коробку, вытащила из нее пуховый платок и развернула – белоснежный, мягкий и теплый, даже захотелось, чтобы скорее пришла зима. – Зайчик принес, – ответила я, решив не отступать от сказки, придуманной Матреной. – У тебя, Тонечка, есть зайчик-покровитель. Он не даст нам умереть с голоду или замерзнуть, а большего я тебе рассказать не могу. – Ты тоже не позволишь мне с ним встретиться? – Я бы с радостью вас познакомила, только тогда он больше не сможет приходить. – Это еще почему? – В их зайчиковом мире такие правила. Тоня скептически выгнула бровь. Я замерла с одним из свертков в руках и вдруг осознала: она не верит в зайчика. Разве детям в пять лет не положено верить всему, что скажут взрослые? В глазах девочки таилась мудрость, несвойственная для ее возраста, тихое спокойствие и смирение. Она все эти дни слушала меня, не перебивая, обсуждала со мной нашу жизнь, спрашивала о деньгах и о том, куда мы пойдем, если лишимся усадьбы. Не истерила, не носилась по дому, послушно ложилась спать вовремя. Я плохо разбиралась в пятилетних детях, но что-то мне подсказывало, что не так они должны себя вести. В пятилетних драконицах я разбиралась еще меньше. – Это друг твоего папы, – сказала я, отведя глаза. – Он не позволил мне говорить тебе о нем, потому что это может быть опасно. И лучше сделать вид, что я вовсе ничего тебе не сообщала, хорошо? – Он сказал, когда мой папа придет? Никогда, подумала я, и ничего не ответила. Только отрицательно мотнула головой, боясь, что расплачусь, если открою рот. Как сказать дитю, что его папы больше нет? Тоня его никогда не видела и совсем не знала, но все равно его смерть может стать для нее ударом. Эйнар прав – я должна воспитать Тоню как человека, не привлекая к нам особого внимания, а потом он сам ей все объяснит. Осталось подождать каких-то пятнадцать лет, Эйнар заберет у меня ребенка, и я останусь совсем одна. Разве что мне удастся уговорить его взять меня с собой? Тоня ко мне привыкнет за столько лет и вряд ли захочет расставаться, да и я не смогу без нее. Мы вместе всего несколько дней, а я уже чувствую себя ее матерью. Наше будущее видится мне только совместным, никак иначе. – Нужно нагреть воды, помыться и приготовить ужин, – сказала я, убрав почти все покупки в кладовую. Когда будет шкаф, тогда унесу в комнату, а пока пусть полежат здесь. – Что хочешь, Тонь? – Бабуля готовила мне на ужин суп и котлеты. – Котлеты? – удивилась я. – Да, очень вкусные, из мяса, гречневой каши и морковки. Не припомню, чтобы у кого-то из нашей деревни водилось мясо для котлет. Куриные лапки для бульона бывали, но для котлет? Впрочем, у Матрены наверняка всего было в избытке, маленьким драконицам нужно мясо. Ох, не ляпнуть бы это вслух! Я стала так часто думать о том, кем оказалась Тоня, что уже не замечаю за собой, что произношу вслух, а что про себя. Сколько бы я ни смотрела на Тоню, я не замечала в ней ничего отличного от человеческого – девочка как девочка. Но я не душевнобольная, в этом я уже убедилась, значит, существует и Эйнар, и другой мир, и портал в подвале, и… драконья кровь в Тоне. Мы согрели воды, начисто вымылись и заплели косы, чтобы наутро у нас были красивые локоны. Свое старое платье я безжалостно выбросила, а Тонино постирала. Пока оно сохло, я выдала ей мою новую сорочку и подвязала ее так, чтобы было удобно носить, дала и чулки: пол холодный, а если постоянно ходить в туфлях, устают ноги. На ужин сварила суп, какой умела, с кусочками теста и овощами, на мясном бульоне. С одним отличием от того супа, что я готовила дома для Степана: теперь у нас в чашках лежали и кусочки настоящего мяса, а не противные куриные лапы да шеи. Котлеты приготовить я не смогла, оказалось, что мясо для них нужно в чем-то крутить и превращать в фарш, как сказала Тоня, но она не объяснила, как именно это делать. Мы поужинали супом, доели оставшиеся орехи в шоколаде и лукум, и я отправила Тоню спать, а сама уселась на подоконник – ждать повозку с коврами. Ткач обещал привезти их к одиннадцати часам, а я не стала ему говорить, что не знаю, во сколько это. Наверное, уже по темноте. От созерцания темноты за окном меня отвлек Эйнар. – Иди за мной. – Не могу. – Я обернулась к нему. – Жду ковры. Купили сегодня, чтобы полы были теплее. – Я не займу много времени, идем. Это срочно, Аглая. – Снова придется возвращаться через окно? – проворчала я, следуя за ним по туннелю. – Страшно, знаете ли. Что, если я не попаду в брешь? Шлепнусь прямо под окнами! – Не шлепнешься, брешь большая. Давай-ка… Сильные руки впихнули меня в земляную насыпь, и я оказалась в комнате, воздух в которой пропитан хвоей и жаром от камина. – Вы здесь заперты, а дрова не заканчиваются, – заметила я. – И их из моего мира тащите? – Почти все, что есть в этой комнате, я взял в усадьбе. Не смотри на меня так, назад не верну! Мне тут еще жить. Все взял в усадьбе? Я еще раз окинула комнату взглядом: диван, кровать, книги в стеллаже, постельное белье и вязаное одеяло на спинке кресла… – Давно вы заперты? – Около шести лет. В то время в усадьбе еще оставались кое-какие вещи, их я и забрал. – Вы знаете о судьбе Давыдовых, так? Эйнар смотрел на меня безэмоционально, как и прежде, но по лицу пробежала тень. – Эйнар, вы знаете, что случилось с Давыдовыми? – Идем, – бросил он, направляясь к двери. – У нас не так много времени, пока в замке кроме слуг и стражи никого нет. Замок щелкнул, по двери потянулись серебристые нити. Эйнар отворил ее бесшумно, осторожно выглянул в коридор и шепнул мне: – Иди след в след, молча, дыши тише. Я здесь и в самом деле заперт, в моей башне никто не появляется, но стражи могут услышать. Бороться с ними мне не по силам, их больше. Он пустил светящийся огонек вперед и повел меня по крутой винтовой лестнице, шагая тихо, как кот на мягких лапах. Я старалась наступать на те же места на ступеньках, что и он, и тенями мы очутились внизу перед железной дверью. По ней тоже пробежала серебристая ниточка, обогнула дверь аркой, и та отворилась сама собой. Внутри плохо пахло, я зажала нос пальцами и принялась дышать ртом, из-за чего мое дыхание стало шумным. На него – или же на светящийся огонек – тут же отреагировали… Те, кто сидел в клетках. Кто-то крупный с грохотом ударился о прутья, взвыл и отпрыгнул в темноту. Отовсюду стали раздаваться то вой, то хрип, то крики. Эйнар тяжелым шагом двигался вглубь подземелья, если я правильно поняла, где мы, и не обращал внимания на звуки. Значит, уже не обязательно вести себя тихо? Он остановился перед одной из клеток в самом конце помещения, та стояла поодаль от других, и в ней никто не шумел. Только цепь звякнула, когда в клетку метнулся огонек и осветил бледное измученное лицо худого мужчины. Я невольно отпрянула, спряталась за Эйнаром и выглядывала оттуда с опаской. Это место вызывало дрожь во всем теле, а звуки, раздающиеся со всех сторон, будут сниться мне в кошмарах. Заключенный откинул голову, не спеша вставать на ноги. Его запястья и лодыжки были закованы в цепи с крупными звеньями, щеку рассекал темный шрам, тело было исполосовано багровыми рубцами. Наверняка опасный преступник, но что я здесь делаю? – Вы хотели показать мне, как выглядят местные тюрьмы? – едва слышно спросила я у Эйнара. Десница бросил на меня взгляд через плечо и мотнул головой. – Ронан, – позвал он мужчину в цепях. Тот приоткрыл глаза. Даже в полумраке мне было видно, как их затягивает чернотой, совсем как у Тони, когда она спасала меня от Степана. – Редко приходишь, – отозвался Ронан хриплым, слабым голосом. – Мне здесь не то чтобы весело, но в данный момент я спал. Кого ты привел? – Приемную мать твоей будущей ученицы. – Кого? – Кого?! – ахнула я, тем самым приковав к себе внимание Ронана. Меня до дрожи в коленях пугали его глаза. Мать будущей ученицы? Ученицы заключенного?! – Эйнар, вы обещали учителя, но не… не преступника же! – Аглая! – усмехнулся десница. – Он не преступник. То есть… Да ладно. Ронан, познакомитесь позже, а сейчас нам пора: не хотелось бы попасться по пути наверх кому-то из патрульных. Эйнар собирается выпустить его? Он точно собирается его освободить! Я с ужасом смотрела, как на замке образовывается наледь и тот с хрустом и звоном лопается, рассыпается на кусочки. То же самое Эйнар проделал с цепями. Ронан встал, выпрямился во весь рост, потер запястья. Я резко опустила глаза, дабы не смущаться его наготой, а Эйнар пожертвовал еще одной своей накидкой. Наверх шли так же тихо, как и вниз. Откуда-то доносился лязг металла, бегущие шаги, грохотали засовы, и что-то звенело. – Быстро! – Эйнар грубо впихнул меня в свою комнату, следом втолкнул Ронана и впрыгнул сам, а через мгновение в том коридоре, где мы только что были, затопали тяжелыми башмаками стражи. Ронан осушил графин, рухнул в кресло и откинул голову на спинку. Он дышал прерывисто, на скулах ходили желваки, пальцы стискивали подлокотники с такой силой, словно Ронан сдерживал крик боли. Я жалась к подоконнику, надеясь в случае чего-то опасного выпрыгнуть и оказаться в своем подвале, но, к счастью, никакой опасности не наблюдалось. Эйнар, поморщившись, посмотрел графин на просвет и, не найдя в нем напитка, со вздохом вернул стеклянную тару на стол. – Мы поступим следующим образом, – заговорил он, остановившись напротив кресла, в котором сидел Ронан. – Ты заключишь со мной сделку на выгодных для тебя условиях. – Для меня? – Ронан рассмеялся, посмотрел в глаза деснице. – Удивительно. Не станешь требовать мою душу, сердце, почки или чем вы питаетесь, драконы? «Эйнар и есть второй дракон?!» – подумала я, а вслух тихо ойкнула. – Ты мне окажешь небольшую услугу. Помоги Аглае воспитать мою будущую Владычицу так, чтобы спустя пятнадцать лет она была готова занять престол Северной Элерии. Она не должна знать, кто она, но должна быть готова к роли правительницы. Понимаешь, о чем я? – Допустим. – Пятнадцать лет твоей жизни, которые ты потратишь на Аглаю и Тоню для меня, взамен на свободу для тебя. Я могу вернуть тебя в клетку, где ты встретишь старость и смерть, а могу подарить обеспеченную, спокойную жизнь. Правда, в другом мире. В этот ты никогда не вернешься. – Ты мог сказать все это там, внизу, но рискнул и привел меня сюда. Почему? – Я сильнее тебя, и мы оба это знаем. Не противься, отвечай, согласен или нет. Я молилась, чтобы он отказался от обучения Тони! Мне и так безмятежных снов не видать, а в одном доме с преступником я вообще забуду, что такое сон! – Обговорим детали? – спросил Ронан. – Позже. Сейчас ты мне дашь клятву на крови и отправишься с Аглаей в ее дом, я приду завтра, и мы договоримся. Ронан провел пятерней по спутанным длинным волосам, посмотрел на свою ладонь и протянул ее Эйнару. – Мне нужна свобода, сам знаешь. – В улыбке преступника не было фальши. – Давай, делай, что требуется. Эйнар вытащил из кармана брюк что-то тонкое, ткнул острым концом в протянутую ему ладонь, и капелька крови вспыхнула серебристым светом. Ранка тут же затянулась, кровь превратилась в серый дым, дым потянулся к потолку. – И все? – спросила я ошарашенно. – Эйнар, вы так печетесь о своей Владычице, вы столько говорили мне о ней и ее безопасности, а теперь… Отправляете к ней преступника?! Как же тогда я должна обеспечить ее безопасность? – Мой разъяренный взгляд метнулся к Ронану. – Вы колдун? Ваши глаза чернели, я видела! – Дома разберетесь, – выплюнул Эйнар, отворяя окно. – Уходите. Там ковры уже наверняка привезли. Мне предстояло «выйти» первой. Я забралась на подоконник, взглянула вниз. Дух захватывало от высоты! Только клокочущая во мне злость заставила меня не упасть на пол с рыданиями и не просить Эйнара провести меня каким-то другим путем, а оттолкнуться и прыгнуть. Так легко, словно до земли было рукой подать, а не несколько этажей. Не визжать, не визжать! Я зажала рот рукой, зажмурилась и хлопнулась на твердый пол в подвале.