ГЛАВА 16

Они застали нас в таком виде: греющихся под одним одеялом вплотную друг к дружке. Эйнар ничуть не удивился, а Тоне было не до нас – на девочку смотреть было больно, такой утомленной она казалась. В полумраке, рассеиваемом только пламенем из щелей топки, Тонино лицо походило на лицо бездушной куклы. – Теть Аглая! – Девочка нырнула ко мне под одеяло, Ронан тут же отодвинулся и встал. – А ты видела тот, другой мир? – Нет, милая. Я стрельнула вопросительным взглядом в Эйнара, он никак не отреагировал. Тоня приложила ладошки к моим щекам и принялась рассказывать быстро-быстро, глотая и путая некоторые слова. – Там холодно, снег повсюду, а дома какие! И люди злые и добрые, собаки лают, а коров совсем нет. Еще есть граница, она отделяет Северную Элерию от остальных королевств, и эта граница такая глубокая! Там целый ледяной ров, он весь в сосульках. Есть мосты, чтобы переезжать через него. Дядя Эйнар показал мне мой дом… То есть замок. Он мой по-настоящему, целый замок! Но в нем какие-то плохие люди, только эти люди должны будут уйти, когда я вырасту. А еще я видела корону, она тоже моя, и большая сокровищница. Каких только драгоценностей в ней нет! Тетя Аглая, когда я вырасту, мы будем очень-очень богатыми и ты купишь себе красивые платья, а не те, что ты купила в городе. Выдохнув последнее слово, Тоня положила голову на мое плечо. – Я еще не все рассказала, но я очень устала, отнеси меня, пожалуйста, в кровать. Тоня заснула, едва коснувшись головой подушки. Я пошевелила угли в камине, подбросила дров и закрыла решетку. Возвращаясь в кухню, услышала разговор Эйнара и Ронана, не доходя до двери. По-хорошему, нужно было дать о себе знать, но любопытство пересилило, и я замерла, подслушивая. – Она со всем справится. – Эйнар сказал это твердым тоном. – Девочка умна не по годам и достаточно сильная. Я показал ей королевство, город, замок. Потом сообщил, что все люди Северной Элерии вскоре станут рабами системы, разработанной Мировым Советом. В детали не вдавался, но она поняла и так. Обещала быть послушной и ни за что не отказываться от своего государства, хоть она пока и не совсем понимает, с чем ей предстоит столкнуться. За эти годы Совет разрушит Северную Элерию, они уже начинают это делать, так что восстанавливать привычный порядок жизни придется очень долго. Я буду с ней рядом, как обещал ее отцу, но мы должны продержаться еще пятнадцать лет. – Пятнадцать, – шумно вздохнул Ронан. – Долгий срок. Что слышно об охотниках? – Они ищут Тоню в Элерии, даже не догадываются о прорехе между мирами. Но… – Что «но», Эйнар? – Те охотники, которых ты убил, конечно, уже не смогут рассказать о проходе своему генералу. Но еще остается женщина, которую ты упустил. В Элерии ее с тех пор не видели, хотя упорно искали, и боюсь, что она здесь. Я чуть не ойкнула вслух, прижала ладонь к губам. В кухне какое-то время царила тишина, потом Ронан ее нарушил. – Мы можем ее найти? – Думаю, это почти так же невозможно, как для нее найти здесь Тоню. Но у нас есть преимущество: я знаю, кем была та охотница. Помнишь леди Тирен? – Девушку, в которой вдруг обнаружились драконьи гены? Помню, конечно. – Так вот, она, разумеется, не драконица, но внешность у нее драконья. Надо же было древним генам пробудиться… Зато у нас есть зацепочка – с такой внешностью, как у нее, она не может открываться людям. Цвет волос необычный, но можно списать на, скажем, седину. А глаза? Они же у нас светятся как чертовы фонари. В общем, я думаю, леди Тирен появляется на людях или в накидке с капюшоном, или тоже в накидке, но ночами. К счастью, драконьей магии у нее нет, только обычная, иначе мы не смогли бы скрывать Тоню так долго. – Она может вернуться в Элерию, чтобы сообщить остальным охотникам о прорехе? – Да, но мы здесь и сразу ее перехватим. Другой проход на Земле находится почти в центре Тихого океана, ей туда ни за что не добраться, да и куда он ведет в самой Элерии, мне неизвестно. Может, в пропасть в скалах Легеройда, как знать. В общем, леди Тирен где-то в этом мире, но где? – Все же я не уверен, что она здесь. Вряд ли она стала бы пытаться в одиночку найти Тоню, скорее переждала бы тут немного, потом вернулась в Элерию и прихватила с собой еще кого-нибудь. В ночь, когда я их… убил, где находился ты? Надолго оставлял башню? – Мою защиту в башне могла обойти только леди Тирен, все-таки в ней немного драконьей крови имеется. У остальных нет ни единого шанса попасть в этот мир через прореху за моим окном, так что привести с собой туда она никого не могла бы. О второй бреши в Элерии также до сих пор никому не известно, и мне в том числе. Даже если ее найдут, прошедшие через нее окажутся со стороны Земли в океане, где благополучно утонут. Нам нечего и некого бояться здесь, кроме леди Тирен. Она – главная опасность, а потому, раз уж Тоня обо мне знает, я буду жить с вами. Вдвоем нам будет проще контролировать проход, и если охотница появится… – Скорее – когда появится, – перебил Ронан Эйнара. – Ты прав… когда она сюда сунется, мы будем готовы ее встретить. Я недолго переваривала услышанное. Все это мне очень не нравилось, а еще я вспомнила, как вор, залезший в усадьбу, помчался к городовым и просил запереть его, потому что встретил в подвале призрака… Так вот что это был за призрак. Мое появление в кухне мужчины восприняли спокойно: до этого они некоторое время молчали, я их не прервала. – Леди Тирен правда здесь, – выпалила я. – Простите, я подслушала… Она здесь. Ее приняли за привидение, об этом писали в газете… Ой, сейчас. Я ринулась в кладовую, все купленные нами газеты прежних лет были сложены там ровной стопочкой на верхней полке. Я принесла их в кухню, смущенно напомнила, что читать не умею и им нужно самим отыскать необходимую информацию. – О ней писали где-то тут. Воришка встретил ее в подвале, испугался, требовал, чтобы городовые заперли его в тюрьме, чтобы призрак за ним не пришел. Народ и впрямь поверил в призрака. Ронан уже перебирал газеты. Эйнар вытащил одну, нахмурился и ткнул учителя в бок. – Вот она, читай. Взгляд Ронана уперся в статью. Он кивнул. – Да, похожа. Разве что здесь и впрямь был призрак… – Не неси ерунды, Рон. – Разбил мои надежды, – фыркнул тот. – Леди Тирен на Земле, но где именно? – Выяснять не будем, – отмахнулся Эйнар. – Будем ждать ее. «Леди Тирен может никогда не прийти», – подумала я и сама себе поверила. Пусть так. Я не знаю, насколько она большая – Земля, но слышала, что она необъяснимо громадная. В моем мире есть океаны, непроходимая тайга, еще более непроходимые джунгли, пустыни и территории, навеки покрытые льдами. Людей много, очень, я такой цифры и не знаю. Леди Тирен вышла из усадьбы, наверняка подумала, что Тоню не стали бы прятать так близко к прорехе, и отправилась в дальние странствия. Там она сгинет. Замерзнет или пропадет в тайге. – Прошло шесть лет. – Я поправила газеты, собрала их в стопку. – Леди Тирен может быть уже на другом конце Земли. – Хорошо, если так. – Ронан улыбнулся мне. – Тебе незачем волноваться о ней, Аглая. – Эйнар подал мне газету, которую держал в руках, я убрала ее в стопку. – Кто-нибудь из нас, я или Ронан, всегда будет в усадьбе. В кухне обустроим спальное место, ночевать здесь будем с ним по очереди. Твоя задача – привить Тоне женские качества. Девочке, пусть и будущей Владычице, нужна мать. Ронан займется ее магическим потенциалом. – Она все же займет престол, так ведь? – спросила я. – Драконья кровь проснется в ней? – Боюсь, что не проснется. – Голос Эйнара прозвучал бесстрастно. – У нее будет драконья внешность, этого достаточно для народа: за тысячелетия они привыкли, что Северной Элерией правят исключительно драконы. – А для Совета достаточно? – Нет. – Эйнар пожал плечами. – Но мне нет до них дела, Тоня захватит престол силой, а после того, как я ее короную как единственный оставшийся представитель драконьего рода, кроме нее, люди будут вынуждены принять новую владычицу. После этого Мировой Совет уже не вправе свергнуть ее до тех пор, пока она не нарушит какое-нибудь правило, как ее отец. Мне не доставляет удовольствия это говорить, но Киллиан и впрямь собственноручно положил свою голову на плаху. Совет не устраивал переворота, они лишь выполнили свою работу – лишили предателя жизни. – Ты считаешь его предателем? – горько усмехнулся Ронан. – Нет. Он мой брат, мой друг, мой Владыка. Он пошел на поводу у любви и попрал Правила, за что и был осужден. – Его казнили недавно, – вспомнила я. – Почему не сразу? – Киллиану была уготована смерть от старости в тюрьме, казнить его не имели права, но спустя шесть лет долгих, утомительных требований народа лишить предателя жизни Совет прислушался к ним. Люди бастовали, устраивали митинги, разгонять их не было смысла: они тут же собирались на площади перед замком вновь. Изо дня в день, из года в год. – Может быть, смерть ничуть не хуже сотен лет, которые он провел бы в тюрьме? – задумчиво сказал Ронан. – Как знать, – ответил Эйнар. Я ошарашенно раскрыла рот. – Сотен лет?! – Драконы живут долго, – сухо поведал Эйнар. – Тоне сейчас всего пять – ничтожный срок жизни, почти как два-три месяца для человека. Она проживет еще лет триста. Мне показалось, я ослышалась. Попыталась представить, сколько это – триста лет? И не смогла. Если деду Луке около девяноста, то, значит, Тоня… Нет, мне не удастся понять такой срок. – В вашем мире все такие долгожители? – Только драконы, – отозвался Ронан. – Они живут долго, поэтому правящий род Северной Элерии никогда не прерывался. Одна из прабабушек Тони смогла родить наследника только в сто двадцать лет – драконицы не выходят замуж за кого попало, а драконы на ком попало не женятся. Среди колдунов и колдуний проводится тщательный отбор на роль супруга или супруги правителя. Иногда это занимает десятки лет. – Получается, что прабабушка Тони пережила своего мужа? – Все они переживают своих мужей или жен, – хмыкнул Ронан. Эйнар отвернулся и отошел к окну. Я вспомнила, что и его супруга погибла, а также ребенок. Но его жена умерла не от старости, хотя он ведь был готов к тому, что придется ее хоронить? Да невозможно быть к этому готовым, никогда… – Тоне тоже предстоит выйти за колдуна? – спросила я, чувствуя щемящую боль в сердце. Откуда она взялась только. Ответил мне Эйнар. – Да, и иначе быть не может. Я не позволю ей повторить судьбу ее отца, Тоня не возьмет себе в мужья человека. – Что, если она не захочет выходить за предложенного ей колдуна? – возмутилась я. Эйнар обернулся ко мне, в его глазах появился гнев. – Она – Владычица, и чтобы оставаться ею, придется следовать Правилам, написанным тысячи лет назад. Тебе это ясно, Аглая? Девчушка с белокурыми волосиками для тебя просто ребенок, а для моего мира – надежда на восстановление постепенно разрушающегося государства. Она моя племянница, и я люблю ее, но мы так живем тысячи лет. Родись Тоня у кухарки и конюха, никого бы не волновало, за кого она выскочит замуж. Но она наследница Севера, запомни эту простую фразу. Наследница Севера. Поднявшаяся было во мне волна возмущения улеглась, я сдержанно кивнула. Мне и правда стоит понять, что Тоня, заняв престол, утратит право на принятие большинства собственных решений. Но хочет ли она этого? Я не успела высказать этот вопрос вслух, меня перебил Эйнар. – Ее отец взял с меня обещание, что Тоня займет трон во что бы то ни стало, и это обещание я не нарушу. А теперь прошу меня извинить, – дракон повернулся к нам, – сегодня я переночую у себя, завтра займемся обустройством усадьбы, чтобы всем хватило места. Вы придумайте легенду, почему в этом захудалом местечке вдруг стало жить такое количество людей. Вы оба, – Эйнар мазнул взглядом по мне и Ронану, – пожалуй, можете сыграть супружескую пару. Он ушел, оставив меня в смятении. Ронан отнес газеты в кладовую, вернулся в кухню и улыбнулся мне слегка виновато. – Извини его. Эйнар бывает груб. – Все в порядке. Он прав. Я знала Тоню с самого ее рождения, и мне не так-то просто осознать, кто она на самом деле. Для меня она «девчушка с белокурыми волосиками». Я усмехнулась, покачав головой. Веселая у нас, однако, будет жизнь. Ярик, Оля и Тоня безмятежно спали. Ронан потихоньку расстелил единственное свободное одеяло на полу у камина, запасные простыни, которые я покупала для нас с Тоней, мы использовали, чтобы укрываться. Тепла от них не было нисколько, лишней подушки не нашлось. Пойти в смежную комнату и лечь на топчане мне и в голову не пришло: там уже слишком холодно, жар от огня туда не доходит. Насыщенный событиями день обещал свалить меня без сил, едва я устроюсь, но я еще долго лежала с открытыми глазами, наблюдала за игрой пламени в очаге, перебирала ленивые мысли в голове. Ронан дышал мерно и тихо, спал. Я разок повернулась к нему, желая получше рассмотреть, улыбнулась тому, как он хмурится во сне, и внезапно поймала себя на мысли, что хочу поправить прядь его волос, упавшую ему на глаза. Ронан казался мне милым. Жить с ним будет не страшно. В той темнице я, увидев его впервые, едва не лишилась дара речи. Он был изможденным, взгляд его – пугающим и злым. Прошел всего день, и Ронан превратился в обычного человека. «Он убил нескольких людей», – напомнил мне внутренний голос. Я отмахнулась от него, подумав, что раз убил однажды, то сможет сделать это снова – когда леди Тирен придет за моей девочкой, в этом доме должен быть хоть кто-то хладнокровный. Впрочем, Эйнар… Он, наверное, тоже сумеет лишить жизни ту охотницу. Точно сумеет, не сомневаюсь. Мы с Тоней под надежной защитой. Не помню, как сон сморил меня, но проснулась я от шума голосов где-то далеко-далеко. За окном выл ветер, серые кучевые облака затянули все небо, в воздухе пахло грозой. Я поспешно вскочила, плотнее задернула шторы, чтобы они хоть немного сдержали капли дождя. Не хватало еще луж на полу. Поежилась от холодного сквозняка, собрала простыни и одеяло, унесла в смежную комнату и оставила их на топчане. Оля все еще спала. Я потрогала ее лоб, порадовалась спавшему жару, подоткнула одеяло. Девочка выглядела менее болезненной, чем вчера, но это еще не повод расслабляться. Ее нужно снова напоить тем порошком, покормить хотя бы бульоном. Думаю, ей пока рано есть что-то другое: она долго голодала, маленький слабый желудок не справится с тяжелой пищей. В кухне меня ждало необычное. Ярик и Тоня усердно скатывали тесто в тонкие колбаски, Ронан резал эти колбаски на небольшие кружочки и скидывал в кипящий бульон в котелке, стоящем на печи. Заметив меня, учитель поздоровался, поздоровались и дети, но от готовки никто не оторвался. – Тетя Аглая, – позвала Тоня. – А мы варим суп! – Молодцы, – похвалила я и обратилась к Ронану. – Ты и готовить умеешь? – Пришлось научиться. – Он закатил глаза. – Еще в детстве. Как там Оля? – Жар спал, кажется, она идет на поправку. – Я позволила себе потрепать Ярика по волосам, и он смущенно фыркнул. – Я попробую напоить ее лекарством, пока вы тут… готовите. Удивлению моему не было предела, но я быстренько развела порошок в горячей воде и сбежала с кухни, чтобы меня не поставили к плите. Готовить я любила, но иногда хотелось, чтобы это делал кто-то другой. Надеюсь, этот «кто-то» у меня теперь есть. Когда лекарство остыло, я разбудила Олю. Она села к изголовью сама, без помощи. Усталый взгляд блуждал по комнате, слабые ручки цеплялись за край одеяла, тянули его повыше. Синяки под глазами стали как будто меньше, но кожа на лице все еще выглядела тонюсенькой, словно паутинка, сквозь нее просматривались венки. Я сдерживала слезы жалости. Сколько же пережили эти дети! Маленькой уже два, а она не знала ни мамы, ни папы, не спала в уютной постели, у нее даже одеяла не было, судя по тем вещам, которые я видела в подвале. – Я друг твоего брата Ярика, – сказала я с улыбкой, сидя на краю кровати. Девочка подняла на меня округлившиеся глаза. – Он сейчас в кухне, варит для тебя суп. А пока ты должна выпить лекарство, хорошо? Чтобы горлышко не болело и ты скорее выздоровела. Оля скуксилась, захныкала, принялась прятаться под одеяло. Я попробовала разведенный порошок, опасаясь, что он слишком горький для нее, но у лекарства почти не было вкуса, разве что совсем чуть-чуть. – Выпьешь одну ложечку? – принялась уговаривать я. – Ялик! – Позвать Ярика? – Дя! Что ж. Я погладила девочку поверх одеяла, успокаивая, и сходила за ее братом. Мы вернулись в комнату вместе, при этом мальчишка так торопился, что дважды чуть не споткнулся на лестнице. Испуганный влетел в спальню, кинулся к кровати. – Ты чего, мелкая? Оля вынырнула из укрытия, бросилась ему на шею, маленькие ручки сжались кольцом. – Тетя Аглая добрая, не бойся ее. Она нас у себя приютила, накормила, лечит тебя вон. Боишься, что ли? – Тетя, – пролепетала девочка, найдя меня взглядом. – Да, тетя Аглая. Повторяй за мной: Аг-ла-я. – Агая? – Агая. – Ярик вздохнул. – И так сойдет. Мелкая, лекарство выпей. Не будешь лечиться, играть не сможешь и печенья не получишь. – Пеценя? Кольцо рук разжалось, Оля устроилась у брата на коленях. Он нежно обнял ее, потрепал по волосам. – Помнишь, я приносил тебе печенье? У тети Аглаи тоже есть такие, она тебе даст, если ты выпьешь лекарство. Не в силах больше сдерживаться, я всхлипнула. Слезы сами текли по щекам, я ничего не могла с ними поделать. Ярику пришлось поить Олю, пока я делала вид, что занята в умывальной. Опять ревела из-за всего сразу: из-за собственной судьбы, из-за судьбы Тони – маленького ребенка, которому каких-то пятнадцать лет спустя нужно будет силой забирать трон, а после выходить замуж не за любимого, а за «правильного». Я и представить не могла, что ей предстоит пережить. Рыдала из-за Ярика и Оли, детей, у которых при слове «печенье» так ярко загорались глаза, будто они в чистом поле откопали сундук золота. Я молилась, чтобы у меня хватило сил и возможностей дать этим детям лучшее детство, а не как у меня. Успокоившись, вернулась к Оле. Она уже не так опасливо поглядывала на меня и даже позволила взять себя на руки.