ГЛАВА 17

Обустройством дома занимались мы с Ронаном. Эйнар не мог выйти наружу, тем более в город, так что он остался в усадьбе присматривать за детьми. Мы взяли с собой несколько золотых монет, заранее договорившись, что необходимые вещи будем заказывать в разных местах: например, диван у одного мастера, кресла у другого. Так мы надеялись не привлекать особого внимания: мое лицо и без того многие запомнили – я пару раз слышала, как горожане шушукаются о женщине, поселившейся в проклятой усадьбе, а потом они замечали меня и со страхом в глазах расходились. Если еще поймут, что у меня есть немалые деньги, сплетен станет больше. Грабителей уже можно не бояться, Ронан и Эйнар не позволят им ни навредить мне, ни украсть что бы то ни было, но все же мало приятного, когда в твой дом кто-то забирается с недобрыми намерениями. Первым делом мы направились к столяру, заказали у него кровать для Ронана и диван в кухню. У второго столяра – две кровати для Оли и Ярика, а у третьего – еще одну для Эйнара, чтобы поставить ее, так же, как и диван, в кухне, где предполагалось разместить «пост». Четвертого столяра мы нашли с трудом, пришлось опросить немало прохожих – большинство из них отправляли нас к тем, у кого мы уже были, но в конце концов нам повезло. Четвертый столяр пообещал нам изготовить обеденный стол, стулья и несколько кресел до конца седмицы. Обустраивать все комнаты не имело никакого смысла, мы будем пользоваться только той с камином, где и сделаем спальни для детей, смежной комнатой, где разместим спальню для меня, соседней – для Ронана, ну и, конечно, нам нужна кухня. Гостиные и бальный зал нам ни к чему, пустующие комнаты заколотим, будет дополнительное препятствие для тех, кто соберется влезть через окно. Потом постепенно оборудуем и их. Может, следующим летом или через год. Усадьба будет служить нам домом еще много лет, а для Ронана всю жизнь. Если администрация ее не заберет, конечно. Скорее всего, и мне придется остаться тут, если Эйнар и Тоня не захотят взять меня с собой в Элерию. – Ронан, – позвала я учителя, когда мы, прячась от дождя в наемной крытой повозке, ехали на другой конец города к портнихе. – Ты будешь жить в усадьбе и после того, как Тоня уйдет в Элерию, так ведь? – Она мне нравится, почему нет? – Он пожал плечами. – Мне бы хотелось обнести территорию забором, а в остальном меня все устраивает. Почему ты спрашиваешь? – Меня беспокоит будущее детей. Ярика и Оли. Я верю, что им удастся выбиться в люди, завести семьи и разъехаться, но все же… Что, если у них не получится? – Дом огромный, – улыбнулся Ронан. – Они будут жить со мной, если захотят. Я расслабленно выдохнула. То, о чем я переживала, разрешилось простым вопросом. – Спасибо тебе. Я правда за них волнуюсь. Повозка затормозила у кособокой портновской мастерской, я торопливо сбегала к портнихе, заказала одежду по меркам, снятым заранее с меня, детей и Ронана, а еще шторы, постельное белье, полотенца, скатерть и некоторые другие мелочи. Часть оплатила сразу, часть мастерица попросила занести через месяц, когда заказ будет готов. У нее же я купила для Оли пару готовых платьев, чулок и теплое пальто. На Ярика нашелся только костюмчик, от которого отказалась заказчица, так что мы с Ронаном объехали еще несколько улиц в поисках готовой одежды и обуви на первое время. Когда все дела были сделаны, день подходил к концу, а вернувшись домой, мы обнаружили стекольщика, беспокойно бродившего на подъезде к усадьбе. Его повозка, в которой лежало стекло и необходимые инструменты, стояла чуть поодаль. – Хозяйка! – воскликнул он обрадованно и бросился в мою сторону. – Я уж думал, не дождусь! – Вы могли войти и приступить к работе. Эйнар не покажется ему на глаза, но дети-то дома, тот же Ярик, например. Мальчишка уже достаточно взрослый, чтобы принимать дома работника. – Свят, свят. – Стекольщик поежился, опасливо оглядываясь на усадьбу через плечо. – Не войду туда без вас. – Тут мастер заметил моего спутника. – А вы?.. – Ронан, – представился учитель. – Жених хозяйки. – Ах, жених! Какое у вас интересное имя. – Иностранное. – Откуда же вы? Говорите на нашем языке, давно живете здесь? – Пойдемте в дом, – прервала я их, с вежливой улыбкой указывая на протоптанную тропинку. – Остекление не требует отлагательств. Мужчины перенесли внутрь стекла и инструменты, я сбегала в кухню и сообщила Эйнару, что в доме до глубокой ночи будет находиться мастер. Дракон ушел к себе в башню, пообещав вернуться к ночи. Ронан помогал стекольщику, чтобы тот быстрее закончил работу, а я взяла на себя обязанность занять детей. Оля уже чувствовала себя гораздо лучше, я соорудила ей в кухне что-то вроде постели из одеял и подушек, а Тоню с Яриком привлекла к готовке ужина. Оля какое-то время скучающе взирала на нас из своего уютного кокона, потом засопела, провалившись в сон. На ужин мы приготовили тушеное мясо с картошкой и блины. Позвали мужчин поесть, потом они продолжили стеклить окна. Мы не могли уйти из дома, чтобы не оставлять Олю одну, заняться было нечем, взять малышку и отправиться с детьми к Эйнару я тоже не могла – это означало бы, что Ярик узнает то, чего ему знать не следует. Пока он маленький и под моим контролем, ему некому рассказать о прорехе между мирами, но он ведь скоро вырастет, у него появятся друзья. Разве он сумеет удержать язык за зубами? Я сомневаюсь. К счастью, окна были застеклены довольно скоро, мастер ушел. Всю ночь мы спали в хорошо натопленной спальне, счастливые, раскинувшись на кроватях и на полу, и ни ветер, ни дождь были нам не страшны. А наутро в усадьбу нагрянули гости из администрации, чтобы напрочь разрушить все мои планы на будущее. В дом они не спешили. Глава администрации (глава города или староста города?), та женщина, чьего имени я не знала, но виделась с ней дважды, пришла не одна. Одетая в темно-коричневую юбку и пиджак, в туфлях на низком каблучке, она сжимала в руках стопку каких-то бумаг, стоя между двумя мужчинами. Тот, что был слева, очень походил лицом на крысеныша: маленькие глазки суетливо бегали на сером лице, ноздри длинного острого носа дергались, словно мужчина принюхивался. Он нервно дергал свой пиджак за полы, приглаживал несколько волосинок на почти лысом черепе и все время поглядывал на окна второго этажа. Гость, стоявший справа от женщины, не показался мне добрым. По его заплывшему жиром лицу невозможно было ничего понять, но то, как он усмехался, мне не нравилось. Выпятив большое круглое пузо, он почесывал третий подбородок, осматривал двор, не сходя с места, оценивающим взглядом, словно собирался этот дом покупать. Я вылетела из дома прямо через окно, не утруждая себя обходом через черный ход. Гости пришли рано, когда почти все, кроме меня, учителя и десницы еще спали. Эйнар дежурил в комнате детей, Ронан заготавливал дрова в лесу, а я готовила завтрак – из кухни я их и заметила еще на подъезде. – Аглая Юрьевна… – Женщина чуть склонила голову в приветствии. – Я Мария Львовна. Вы, должно быть, меня помните, мы с вами встречались на днях. Это мои помощники: Петр Игоревич, – она указала на Крысюка, потом на Толстопузого, – и Сергей Сергеевич. – Доброго дня, – неохотно поздоровалась я с ними. Администрация – или как их компанию правильно назвать? – вряд ли пришла с добром. – С документами на усадьбу что-то не так? Мне казалось, мы все обсудили… – Нет-нет, все в полном порядке! – Мария Львовна обнажила кривые зубы в улыбке. – Разве что… – Вы занимаете одну комнату, – вступил в разговор Крысюк, перебив Марию Львовну, – а остальные пустуют. Нехорошо. – Петр Игоревич, позвольте мне самой поговорить с Аглаей Юрьевной. Так вот, Аглая Юрьевна, вы и впрямь занимаете всего одну комнату, а двадцать три других пустуют. «Двадцать три!» – пронеслась в моей голове ошарашенная мысль. – Давайте пройдем внутрь? – предложила я, ежась на холодном ветру. Осень уже не просто приближалась, она цепкими когтями цеплялась за траву и деревья, высушивая их. Ледяным ветром проникала в город, дождем смывала остатки лета. Все трое уставились на дом с испугом во взглядах. – Кхм, – многозначительно кашлянул Толстопузый. – Не хотим смущать вас, останемся здесь. – Вот, взгляните. – Мария Львовна вытащила из стопки бумаг один исписанный лист и сунула его мне в руки; другие листы едва не разлетелись, Крысюк вовремя принялся ловить их. – Здесь я написала имена детей, которым не хватило места в городском приюте. Так вышло, что весенняя лихорадка подкосила здоровье многих жителей, и детей, оставшихся сиротами, пришлось спешно размещать в приютах. Пятерым места не досталось, мы взяли их под контроль, разумеется, да разве ж это дело, когда детки живут самостоятельно в таком-то возрасте? Вы взгляните в документ, я там и возраст указала. Я посмотрела, но видела перед собой лишь черточки и закорючки. Кивнула. Не признаваться же, что я читать не умею. – Что вы хотите этим сказать? – спросила я, внутренне холодея. До меня начало доходить, какой ответ я услышу, и меня это встревожило. – Дети будут жить здесь, – твердо сказала Мария Львовна. – К обеду мы соберем их и привезем, но вы не переживайте, ежемесячное довольствие выдадим сразу на них и на вашу девочку. – И мебель выдадите? Листок в моих руках задрожал. Хотелось заорать на этих представителей власти во всю мощь легких, но я сдерживалась. Пока усадьба стояла никому не нужная, дети беспризорничали и никому до них не было дела, а как только у дома появилась хозяйка – и не умерла от проклятия в первые же дни, – так сразу засуетились! – Мебель, кхм. – Толстопузый не переставал чесать свои подбородки. – Мебели у нас нет. Где ж нам ее взять? – А спать дети на чем будут? Или вы, может, работу стекольщика оплатите? Взгляните на окна, в них ни одного стекла! – Вижу, вы уже начали заниматься ремонтом. – Крысюк ткнул пальцем в окна «детской» комнаты, где стекла появились вчера. – Думаю, и с остальным справитесь. – К тому же, – сказала Мария Львовна, – мы с вами договорились, что город предоставляет вам усадьбу в полное пользование, а вы поддерживаете ее в надлежащем виде. Разве не так? Конечно, продать или подарить ее вы не можете, но вам ведь жить в ней еще долгие годы! Вы так просили этот дом… Знаете, я начинаю сомневаться в том, что вам нужно жилье. Злости моей не было предела. Я-то и окна застеклить смогу, и мебель купить, спасибо Эйнару, но что творится в головах у этих людей? Где, по их мнению, одинокая мать с ребенком возьмет столько денег? Детей, безусловно, жаль. Я и не думала отказываться от того, чтобы они пожили здесь, все лучше, чем на улице. Только что, если бы не было Эйнара? Как бы я кормила и одевала такую ораву? – Довольствие, говорите, пришлете, – сквозь зубы прошипела я. – Хорошо. Надеюсь, помимо продуктов, вы и одежды для сирот раздобудете. Осень почти наступила. – Я нервно обвела рукой засыхающий двор. – Вот-вот придет зима. Теплые пальто, обувь у этих детей есть? – Наверняка имеются, – фыркнул Крысюк, отводя глаза и ясно давая понять, что никакой одежды нет. – Что ж, думаю, мы свою задачу выполнили, как считаете, Мария Львовна? Аглая Юрьевна поставлена в известность, пора и честь знать, м? – Конечно, – кивнула она. – Хорошего вам дня! К двум часам привезут детей, подготовьте для них комнату. «Да как я ее подготовлю?!» – орала я мысленно, а сама стискивала зубы, чтобы ругательства не вырвались вслух. В дом я возвращалась сломя голову. Ронану повезло, он был далеко в лесу и моих возмущенных воплей не слышал, а вот Эйнара я вытащила из «детской» буквально силой и заставила выслушивать. Десница мог бы одним только взглядом закрыть мне рот, но он смотрел на меня ласково и слегка… – Вы улыбаетесь? – Я опешила. – Господи боже, мне казалось, вы на эмоции вовсе не способны. – Почему же? – Ни разу не видела в ваших глазах ничего, кроме ледяного равнодушия. – Просто не замечала… Теперь повтори все то, что ты начала рассказывать, когда влетела в комнату. – О-о-о! – Волна гнева вновь затопила меня. – Приходила глава города с помощниками, сказала, что усадьба для меня слишком большая, поэтому с сегодняшнего дня здесь будут жить еще пять детей! – Многовато народу в близости к бреши… Но я не имею ничего против детей, главное, не пускать их в подвал. Пожалуй, установлю защиту. – Эйнар, вы не понимаете? Пять детей! Пять! Им всем нужны кровати, одежда, еда. Вы, конечно, дали много денег, но я уже не смогу в этом месяце заказать никакой мебели, и так слишком сильно сверкала золотыми у каждого мастера. Нехорошие слухи пойдут, не дай бог в краже обвинят или вообще… Я вспыхнула, проглотив ужасное слово. Таким словом называли женщин, продающих свое тело. Взгляд дракона помрачнел. Наконец-то по его лицу хоть что-то можно прочесть! А то как глыба льда, честное слово, ни улыбки, ни грусти. – Придется нанять неболтливую кухарку, – сказал он. – Готовить одна на всех ты не сможешь, устанешь, тебе нужна помощница. Что делать с кроватями, ума не приложу. Разве что купить одеял и подушек, разместить детей на полу, а потом постепенно заказывать у столяров кровати. – На это уйдет не один месяц, – вздохнула я, но делать было нечего: Эйнар прав. – Нам бы дождаться уже заказанную мебель, а ее тоже привезут нескоро. – Уехать из усадьбы вы не можете, – твердо произнес десница. – Я больше не отпущу Тоню от себя слишком далеко. Пока она жила с Матреной, я не волновался, но тебе ни за что не справиться с леди Тирен, когда та явится. С вами, конечно, был бы Ронан, но это тоже меня мало успокаивает. Прореха между мирами здесь, – он топнул ногой, словно указывая, где оно, это «здесь», – и ближайшие пятнадцать лет мы будем ее охранять. – Да я и не против, мне нравится это место. Тут чудесный сад, лес, даже собственное болото. – Я хмыкнула. – Огород опять же большой, весной засадим его овощами. Но как же тяжело нам придется! – Мы справимся. – Эйнар совершенно неожиданно привлек меня к себе, приобнял и тут же отпустил. – А как же вы? Дети увидят вас и расскажут кому-нибудь о странном человеке со светящимися глазами. Я всмотрелась в хрустальный лед вместо глаз. Таких не бывает у людей, я уверена. – Я что-нибудь придумаю. – Придумайте уж, – проворчала я. – Ярик уже вас видел, вопросов пока не задавал, но, думаю, вскоре заинтересуется вами. Он просто пока еще не освоился. – Я вплету в защитное заклинание еще одно, и все, кто встретит меня внутри дома, будут видеть не меня, а… скажем, пузатого добродушного дядечку. Как тебе? – Отлично, конечно, вы придумали, – ответила я скептически. – Я тоже буду видеть пузатого дядечку? – Если не хочешь, то нет. – В голосе дракона мелькнуло лукавство. – Я нравлюсь тебе таким? Краска залила мое лицо. Нравится? Да я об этом даже не думала! – Ох, Эйнар! Моя голова забита кучей разных мыслей, но среди них нет ни одной о вас, уж поверьте. – Ну и отлично. – Он подмигнул мне и скрылся в детской. Нервно кусая ногти, я сбежала вниз. Надо бы попросить Ронана научить меня определять время по часам. Вот сколько сейчас? Через сколько часов приедут дети? Их совершенно точно нужно будет для начала покормить и всех искупать, и Олю, кстати, тоже. Жар у малышки уже спал, можно помыть ее, не опасаясь нового приступа. Готовить мне предстояло на восемь детей и троих взрослых. Не то чтобы я никогда не готовила так много… Да никогда! В начале своей жизни я кормила только себя и то тем, что найдется, а потом Степана и себя. Гости к нам не захаживали, так уж повелось, и праздничных застолий мы не устраивали. Я вытащила из кладовой крупный кусок мяса, специи и овощи. Разложила все на подоконнике, за неимением стола, придирчиво осмотрела продукты. Готовила я обычно тоже тут, на широком подоконнике, который служил нам столом, а вчера Ронан с ребятишками умудрились разместиться за ним все вместе. Мне места достаточно, но готовить-то что? Восемь детей и трое взрослых… Мясо я нарезала кубиками, отправила в котелок тушиться. Туда же добавила морковку, картошку, лук и капусту. Оценивающе посмотрела в котелок, прикинула, сколько получится порций готового мяса, и с неудовлетворением поняла, что на всех точно не хватит. А если среди детей будут совсем маленькие, как Оля? Таким мясо давать не стоит, желудки у них слабые. Я снова сбегала в кладовую, принесла оттуда куриные ножки, муку, соль и яйца. Сварю суп с клецками, маленьким детям суп можно. Может, еще каши сварить? Спустя долгое время и два обожженных о плиту пальца я управилась закончила готовку. На печи стоял полный котел тушеной говядины, кастрюля супа и маленький котелок рисовой каши. Я нисколько не устала, готовка помогала мне отвлечься от дурных, тревожных мыслей, так что я опять сходила в кладовую, потом подбросила в печь поленьев и принялась заводить тесто на оладьи. Когда и оладьи были готовы, я ошарашенно заметила на подоконнике полную тарелку блинов, которые пекла утром до того, как пришли незваные гости. Надо же, так нервничала, что совсем забыла об уже приготовленном завтраке. Но тем лучше, теперь все будут сыты. Усталость навалилась к моменту, когда вернулся Ронан и дети наконец решили покинуть свою комнату – они спустились в кухню в компании Эйнара. Я сидела на полу, уставившись в одну точку, и даже моргала утомленно. Ярик нес на руках румяную Олю. Я запоздало вспомнила, что она еще не допила все порошки, и кинулась к печи, чтобы поставить на плиту кружку с водой. Все остальные емкости были заняты блюдами.