Глава 26

На радость или на печаль, но Вилари во дворце не прижилась. Формально на торжественный обед в честь возвращения войска ее пригласили. Учитывая ее внешний вид – время, проведенное в тюрьме никого не красит – императрица подарила ей свое «домашнее» платье, красивое и без драгоценностей. Но Вилари, помня мое наставление, попросилась восвояси. Правительница не стала настаивать. Но поскольку моя подруга пострадала от действий придворного, посчитала, что обязана позаботиться о сиротке хотя бы материально. Она выдала ей кошель с вензелями, наполненный золотыми монетами. А чтоб лихие люди не обидели, предоставила карету. Помня, что мы собирались открыть лавочку, Вилари монеты не стала тратить. Она осталась работать у Лауры до лучших времен. А я, как упорный трудолюбивый муравьишка, приступила к выполнению своего плана. Подстегивало еще и то, что во время очередного визита я узнала от Лауры, что знатный красавец и губитель женских душ посетил дом Корнели. Спасибо врагам, что не дали это ему сделать раньше. А сейчас Корнели помолвлена, и добиваться встречи с ней было бы верхом неприличия. Очень хочется верить, что Лагерд успокоится и не будет больше преследовать. Но не успела я выдохнуть, как тут же тревожная мысль разрушила мое умиротворение. Этот сластолюбивый мерзавец не из тех, кто прощает обиду. А вдруг он решится отомстить невинной девушке и ее избраннику? Я попросила Лауру повлиять на влюбленную парочку, чтоб не затягивали со свадьбой и как можно быстрей отправились бы куда подальше отсюда. Погостить к родственникам, арендовать где-то в глуши усадьбу, чтоб их никто не нашел. А мне срочно нужно много денег, чтоб легализовать дар и «случайно» встретиться с Лагердом. Чтоб он понял, что Корнели совсем не та, кто ему прищемила хвост. И в то же время, быть защищенной. С одержимостью ученого, живущего ради открытий, я собирала травы, экспериментировала и скоро у меня образовалась целая коллекция уникальных эфиров, созданных по старинным рецептам. Я страшно гордилась собой, поэтому по примеру Лауры не стала стесняться назначать довольно высокую цену. Вдобавок, своим покупательницам я дарила небольшую баночку притирания для свежести кожи с таким же ароматом, что и выбранный ими эфир. Осталось закупить больше изящных флакончиков, и можно расширять круг клиенток. Еще немного и достигну своей цели! Но как всегда, Духи наказали меня за самонадеянность. Я уже почувствовала себя непревзойденным мастером, потому что разобралась с рецептом нового, магического аромата из золотистого лотоса. Растение редкое и уникальное. Несмотря на то, что оно водяное, размножается спорами, которые переносятся по ветру. И нет возможности узнать, где оно появится в другой раз. Именно поэтому его нет в дворцовых парках и во владениях светлейших. А я чисто случайно нашла целую «поляну» в тихой заводи. К счастью, придворные кудесники до него не добрались и не наложили запрет. Так что я буду первой, кто создаст аромат, а возможно, и какое- нибудь ценнейшее, живительное снадобье. Ведь золотой лотос – это вам не лузга от солнечного цветка! Почти вприпрыжку я бежала к реке, надеясь, что бутоны уже раскрылись. По дороге начала прикидывать, сколько денег удастся выручить за духи и бальзамы, на которые, Слава духам, появился спрос. Пришла в голову идея баночки упаковывать в картонки приятных цветов и перевязывать ленточкой, как подарок. Ведь это и в самом деле был подарок. То, что способно подарить молодость и сохранить красоту. А еще лучше расписать красивыми узорами. Мысль о Вилари, которая любила рисовать, тут же пришла в голову. Она за работой быстрее придет в себя. И можно будет уже открыть не маленькую лавочку, а настоящий салон, где будет все для женщин. И магическое, и немагическое. В центре Суарена я давно заприметила лавочку, хозяин которой торговал книгами, бумагой, перьями, чернилами. Но помещение было слишком большое, а товар занимал только середину. В нем было темно и неуютно. И ожидаемо, он еле сводил концы с концами. Мы предложим ему вариант, от которого он не сможет отказаться. Преобразим его каземат и сделаем модным местом. И будем продавать и свои товары, и его. И еще ежемесячно будем приплачивать. Мне сразу представилась картинка. Меняем отвратительные, запылившиеся слюдяные окна на современные, правда, дорогущие. Не витражные, крадущие свет, а с настоящим прозрачным стеклом. Стены выкрасим в розовый цвет, полки с баночками и скляночками будут белыми. Картинка так ясно представилась мне, что я невольно заулыбалась. Однако мне не удалось увидеть, раскрылись ли лотосы. Мурлыча себе под нос приставшую глупую песенку, я высунулась из прибрежных зарослей. На всякий случай огляделась. Нельзя, чтоб кто-то узнал о существовании этой тропинки и тем более моего жилища. Никого. Я уже собиралась повернуть направо, к заводи, как увидела прямо посредине реки огромную пантеру, чудом удерживавшуюся на большом плоском валуне. Видимо, зверь из последних сил закинул на него лапы, пытаясь перевести дух. Но надолго его не хватило бы. На голове зияла открытая рана, поэтому животное уже наверняка потеряло много крови и в любой момент могло утонуть, потеряв сознание. – Не вздумай, – раздалось предостерегающее шипение фамильяра. – Если ему суждено утонуть, значит, утонет. Если суждено выжить, выживет! – Но если мы ему не поможем, то здесь без вариантов. Ты видишь, у него глаза закрыты? Он теряет силы. И если ему не помочь, он окончательно потеряет сознание и утонет. Жалко же! Я вспомнила, как сама примерно на таком же валуне лежала без сил, окоченевшая и уже попрощавшаяся с жизнью. И если б не мерр Ингард, мои косточки уже обглодали бы рыбы. – Ой все! – Закатил глаза фамильяр. – Вспомни еще, что тебя в детстве карамелькой угостили, и ты теперь должна каждого накормить. – Слушай, откуда в тебе столько цинизма? Не передергивай мои слова. Подать милостыню умирающему от голода, это вот вообще не поступок. А помочь зверю мы должны. Я уже сказала. – Ага – ага. Ты его вытащишь. Он глаза откроет и сожрет тебя, только косточки выплюнет. Может, он несколько дней не ел! – фыркнул ушастый. Определенный резон в его словах был. Я, конечно, уже убедилась, что владею мощным даром. Но еще совершенно не знала, как им пользоваться. После того случая, когда разрушила скалу и чуть не погибла, я боялась гневаться, чтоб снова не пробудить его. Ведь разбираться, как им управлять, было некогда. Сейчас во мне боролось сострадание и вполне обоснованный страх. Хотя, как боролись…Я уже скинула платье, оставшись в одной рубахе и, как зачарованная, шла к воде, пытаясь справиться с кавардаком в голове. Но мысли напирали одна на другую, толкались, мешая сосредоточиться. Вспомнилось, что папа хотел мальчика, который прославил бы род и был смелым и мужественным. Но я девочка! Чувство самосохранения начало уже побеждать и я, ступив в воду, собралась сделалать шаг назад. Но тут увидела, что вторая лапа зверя, которую не было видно за большой головой, зажата капканом, зловеще сверкнувшем на солнце. Не думая больше ни о чем, я бросилась в воду. В несколько гребков оказалась возле валуна. И надо сказать, очень вовремя. Волна качнула туловище зверя, и оно начало сползать с камня. Поднырнув, я закинула здоровую лапу себе на плечи и чуть не ушла под воду под тяжестью. Понятное дело, что выбраться в том месте, где я зашла, не получится – слишком сильное течение. Значит, надо его использовать. И я погребла наискосок, призывая всех духов своих могущественных предков, честь которых я и не хотела посрамить. То ли они мне помогали, то ли злость на уродов, которые убивали редких зверей не для того, чтоб прокормиться, а лишь для развлечения, но я будто обрела удвоенную силу. Мало того, что я доплыла до берега, так еще и смогла вытащить на песок хищника. – По ходу, у парня большие проблемы, – глубокомысленно изрек мой фамильяр. – Ну надо же, какая проницательность! – едва переведя дух, не удержалась я от ехидной усмешки. – Скромного фамильяра каждый обидеть может. То, что его сильно потрепали, это и голому ежу понятно. За ним леготты гнались. И ему удалось оторваться, только когда он прыгнул в воду. Но эти твари скоро разделятся и обнюхают все берега. И по следу крови, тянущемуся сюда, непременно найдут. И порвут, как пес грелку. Да и тебе не стоит им попадаться, прости, что напоминаю. – Откуда ты про леготтов знаешь? Книжек перечитал? – Я вообще-то мысли читать умею, если что, – кролик приосанился и, кажется, раздулся от важности. – Ну ты же мои читаешь? А он при чем? – я кивнула в сторону зверя. – Так он сейчас как дитя, беспомощный и беззащитный, и любой мало-мальски одаренный без труда проникнет в его голову. – Так он что, обернувшийся? – от страха голос сел, и я спросила шепотом. Но слово «дитя» словно резануло по сердцу. Надо было действовать без промедления, иначе эти лишенные души твари растерзают беднягу. Почему-то я была уверена, что спасенный хищник не гад. Леготты же, хоть и мерзкие твари, но сородичей и своих преследовать не будут. Эта мысль меня окончательно укрепила в уверенности, что я должна спасти зверя. – Тими, он приказывает убираться подальше отсюда, – нерешительно промямлил Фурси. – Прям так и приказывает? – я фыркнула, полагая, что это фамильяр превышает свои полномочия и пытается утащить меня от греха подальше. – Харрот тебя дери! – обозлился кролик. – Я тебе передал, что он сказал. Он не жилец. И мы пропадем вместе с ним. – Кролик. Прекрати. Истерику. Если за ним охотятся эти твари, значит, тем более мы должны его спасти. Знаю, помочь ничем не можешь, но хоть не мешай. Упираясь ногами, я сантиметр за сантиметром тащила зверя в кусты. Во что бы то ни стало, его нужно перво-наперво спрятать. Дыхание срывалось, сердце готово было выскочить из груди, но я не сдавалась. И чуть не взвизгнула от радости, когда почувствовала, что мой пантер, хоть я и не заглядывала под хвост, почему –то я была уверена, что это именно самец, а не самка, бессознательно пытается оттолкнуться задними лапами. – Спасибо, мой хороший, – переводя дух, я погладила по голове раненого, мне показалось, что по его спине прошла дрожь. – Потерпи, все у нас получится. Я не отдам тебя этим тварям. Из последних сил я затащила его в кусты. И сразу же пантер застонал, совсем как человек. Я опять его погладила и только сейчас заметила, что у него в боку, противоположном от меня, торчала сломанная стрела. И очевидно, когда она зацепилась за ветку, боль стала нестерпимой. Духи предков, помогите! Снова взмолилась я, потому что от напряжения и зашкаливающей тревоги хотелось реветь. Мне показалось, что я не смогу ничем ему помочь. Он столько крови потерял! И тут я вспомнила Вилари, которая не смогла ничем помочь своей эмере, и снова злость на владетельных господ, которые играют чужими судьбами, натравливают легготов, вернула мне силы. Сорвав пучок веток, я утыкала ими ту проплешину, которую проделала в кустах туша пантера. – Фурси, охраняй раненого. Я сейчас.