Глава 13

Монотонный стук колёс, продолжающийся уже четвёртые сутки, начинал действовать на нервы. Ещё никогда Марго не путешествовала так долго на поезде, как в этот раз. Она смотрела в окно на проплывающие за стеклом деревья и думала об отце. Эти нескончаемые дни до их предполагаемой встречи казалось, тянулись бесконечно. Новая сим-карта, которую она приобрела, покидая город, позволила им немного поговорить. Но всё ограничилось не задушевными разговорами о жизни, а чёткими инструкциями отца, которым она должна была строго следовать во время пути.

Впервые столкнувшись с такой дилеммой в отношении исполнения столь неожиданной просьбы, она последние несколько дней практически не спала по ночам. Лишь днём заставляла себя немного отдохнуть, пока Санька находился под присмотром Лёшки. Благо, выкупленное полностью купе, позволило им на эти четыре дня расположиться уединённо, и их никто беспричинно не тревожил.

В отличие от неё, мальчишки всю дорогу чувствовали себя великолепно. Даже по обыкновению капризничающий Санька, напротив, в поезде освоился очень быстро. Он с интересом смотрел в окно на быстро проплывающие мимо окон станции, улицы, города, с аппетитом ел и практически не высказывал своего бурного недовольства происходящим. Вдвоём с Лёшкой они путешествовали по вагону, читали книжки и просто дурачились в купе.

Марго отвлеклась от своих мыслей на громкий голос младшего сына и, успокоив его, перевела задумчивый взгляд на мобильный телефон.

Воропаев последние несколько дней звонил из командировки часто, подробно расспрашивал о детях, о делах и с каждым разом, ей было всё труднее врать ему и говорить о том, что у них всё в порядке, они дома, и успокаивать, чтобы он не волновался.

На её вопросы о новой работе отвечал уклончиво, шутил и обещал, что непременно раскроет это сложное, но интересное дело. И она в этом не сомневалась, потому что знала, что его патологическая одержимость своей профессией порой достигала невообразимых высот и умения.

Воропаев был фанатиком сыскного дела, и иногда ей казалось, что он уже родился таким с умением распутывать дела и находить нужных ему людей. Безумно соскучилась по нему. Их последняя совместная ночь дома оказалась скомканной по причине её рассеянности и бесконечных мыслей об отце и потому они даже нормально не попрощались.

На работе после возвращения из поездки, её, скорее всего, ждёт пренеприятнейший разговор с Елагиным. Уехав поспешно, она не поставила его в известность и, сославшись на срочные дела, попросила Катерину прикрыть её и придумать убедительную версию важных деловых переговоров в Москве.

Покидала город осторожно, чётко следуя инструкциям отца и дважды меняя машину. Предварительно заехав в аэропорт и затерявшись в толпе, она взяла новое такси и, поколесив ещё немного по городу, только потом приехала на вокзал. Все несколько первых часов в поезде, беспрерывным потоком на её смартфон обрушивались сообщения и звонки от Катерины о том, что Елагин зверствует в кафе и её поспешный отъезд по непонятным для него причинам стал настоящей катастрофой и поводом для его беспричинного гнева.

Но сейчас ей меньше всего хотелось думать об этом зарвавшемся толстосуме. Её больше всего волновал приезд на место и последующие триста километров оставшегося пути до конечного пункта её непростого путешествия. Ещё полчаса движения по этим бесконечным железнодорожным рельсам, и она, наконец, достигнет Барнаула. Там снова такси и ещё несколько тягостных часов ожидания, прежде чем она увидит своего отца.

Он пообещал встретить её на развилке дороги, ведущей на кордон. Только по телефону он, наконец, смог ей сообщить эту исходную точку её пути. И то, что он поведал ей о месте его проживания и роде своего занятия за последние несколько лет, повергло её в глубокий шок. Заброшенный в тайге кордон егеря и работа лесничим. Жизнь и работа практически без средств связи и условий для нормального существования в окружении диких зверей и глухой тайги.

Она не могла во всё это поверить, потому что её отец просто не мог нормально существовать в подобных условиях. Человек, который привык в своей жизни к комфорту, уюту и благам цивилизации, девять долгих лет жил в подобных жутких условиях и занимался делом, которое никогда даже косвенно не касалось его жизни.

Накопившихся за время пути вопросов к нему было так много, что Марго казалось, они разорвут её черепную коробку на тысячи мелких частей. Взглянув на детей, она попыталась успокоиться и заняться более неотложным делом на данный момент.

Оставив их в купе, она попросила Лёшу закрыться изнутри и направилась в вагон-ресторан, где по её просьбе должны были сварить молочную кашу, заварить хороший чай и сделать бутерброды с сыром. Ей нужно было покормить детей и подкрепиться основательно самой. Потому что, скорее всего в следующий раз есть им, придётся не скоро и вероятнее всего уже в доме у отца.

Марго медленно преодолела длинные коридоры вагонов. Шатаясь из стороны в сторону от быстро движущегося состава и периодически удерживаясь пальцами за поручни, она, наконец, достигла ресторана и, открыв дверь, вошла внутрь помещения.

****

Елагин нервно постукивал пальцами по столу, и периодически поворачивая голову, смотрел на тёмный экран мобильного телефона. Резко поднял глаза, когда заметил на пороге кабинета Рокотова.

– Только не смей мне сейчас говорить, что вы её упустили! – громко обратился он к начальнику своей службы безопасности, пронзая его взглядом, полным ярости.

– Игорь Сергеевич, мы вели её до самого аэропорта, но там в этой толчее она исчезла. Мы осмотрели весь зал, все терминалы, опросили работников аэровокзала, но она словно растворилась в этом чёртовом аэропорту.

– Значит, говоришь, растворилась… – Елагин поднялся на ноги и медленно направился в сторону Рокотова. – Послушай, Иван, сколько лет ты работаешь на меня?

Рокотов невольно передёрнул плечами и нервно сглотнул.

– Сами знаете. Пятнадцать лет.

– И все пятнадцать лет ты меня отлично понимал и делал, так как я просил. Так что тогда случилось сейчас? Ты с возрастом стал глух или глуп? – закричал Елагин. – Я же сказал с обеих женщин не спускать глаз. Следить и за Онегиной, и в первую очередь за Розвадовской. Одна мне вешает лапшу на уши о том, что начальница уехала в срочную командировку в Москву и неизвестно, когда появится. Другая вовсе отключила телефон. Ты думаешь, я поверю в то, что Розвадовская действительно в командировке? Никогда не поверю в это, потому что знаю наверняка, куда она отправилась и надеюсь, ты тоже.

– Вы полагаете, что она уехала к…

– Да, она уехала именно к нему.

– Не может быть. Поверить не могу, что он мог втянуть её во всё это.

– Ты во многое не можешь поверить в этой жизни, но как видишь факт, имеет место быть. Она уехала, и адреса нам с тобой не оставила и теперь насколько ты понимаешь, у нас остался только один человек, который поможет нам разобраться во всей этой запутанной ситуации. Это Воропаев. Как идёт его следствие?

– Он за эти несколько дней провёл колоссальную работу и отследил всех людей с той же самой фамилией, что и наш злоумышленник. Наши люди следуют за ним по пятам. Я отправил ещё двух человек в помощь и надеюсь, мы и дальше будем знать о каждом его шаге.

– Ну, хоть в этом преуспели. Молодцы! – Елагин подошёл к столу и тяжело опустился в кресло. – Что с Онегиной? Узнали о состоянии здоровья её матери?

– Да. Ей необходима операция на сердце и как можно скорее. Она ещё не старая женщина и потому хирургическое вмешательство могло бы облегчить её нынешнее состояние и продлить активные годы её жизни.

– День операции назначили?

– Нет. Подобная операция требует больших денег. Её случай не попадает под квоты от государства. Такие деньги им вероятнее всего не по карману. Я говорил лично с врачом. Он сказал, что Екатерина просила сделать хотя бы небольшую скидку. Она уже собрала некоторую сумму денежных средств и ей не хватает лишь четвёртой части.

– Понятно. Мне нужны выписки из истории болезни её матери и консультация с лучшим кардиологом страны. Организуй.

– Хорошо. Что-то ещё?

– Нет, иди. И держи все остальные наши дела под контролем. Иван, я не шучу! Вся наша дальнейшая жизнь в этой стране стоит на кону поисков и поимки нашего беглого охранника и Иванова, и упустить снова этих двух мерзавцев и деньги, которые они украли, мы не можем. Так что будь добр, займись этим собственноручно и прошу ещё раз проверить всех людей, что работают на нас. Я всё-таки подозреваю, что у нас завелась крыса, которая сливала всю информацию эти двум негодяям.

– Хорошо, Игорь Сергеевич, всё сделаю. Обещаю.

– Хорошо. Иди, Иван. Свободен, – Игорь махнул рукой и как только Рокотов вышел, он открыл первую полку своего стола и извлёк из него папку белого цвета.

Распахнув её, он пролистал несколько листов бумаги и задержал свой взгляд чуть дольше на фотографиях женщины, прикреплённых к полям пластика.

На них была изображена Екатерина с задумчивым взглядом. В длинном платье цвета первого снега она сидела в кафе за столиком и, опустив кончики пальцев на ободок чашки с капучино, смотрела в одну точку, не моргая.

Елагин поднял руку и нежно провёл пальцами по её лицу, и чуть дольше задержался на её губах. Невольно вспомнил сейчас их спонтанный поцелуй, вернее его поцелуй, который сорвал с её уст в прошлый раз. И на который она ответила ему брошенным в лицо оскорблением. Безумно хотелось быть с ней другим, нежным и трепетным. Хотел этого с неимоверной силой, потому что уже так давно не испытывал подобного наваждения и подобного отчаяния в своей душе.

Подобное, немного растерянное состояние, которое вспоминал в своей жизни, было только с женой. Только по отношению к ней испытывал такие нежные и одновременно страстные чувства, неимоверное желание быть рядом и не отпускать никуда. Только с ней всегда хотелось быть чутким, любящим и заботливым. Опекать, ухаживать, и она отвечала на его чувства полной взаимностью.

С Катериной, к сожалению, всё происходило иначе. Она была холодна и враждебно к нему настроена.

Намеренно приезжал в кондитерскую по несколько раз на день, без особой необходимости и отсутствия совместных дел. Просто хотел видеть её без всякой причины, просто лицезреть её и слышать её нежный голос. Видеть её быстро перемещающуюся по залу кафетерия стройную фигурку, облачённую неизменно в деловые платья-футляры сдержанных цветов. И каждый раз мысленно пытался представить её в другой одежде. В роскошных вечерних платья и костюмах, дорогих украшениях. Так хотелось одевать её, подчёркивая её природную красоту, баловать, нежить…

Игорь резко прервал свои мысли, понимая, что вероятно сходит с ума. В его жизни сейчас царили беспросветные проблемы, и на кону у него стояло дело всей его жизни, а он не мог думать ни о чём другом, кроме этой строптивой девчонки и их неприятной стычки в кабинете.

Поднявшись на ноги, он подхватил пиджак со спинки стула и направился на выход из кабинета. Сев в машину и отдав распоряжения водителю, он пристально всмотрелся в стекло.

Ещё один разговор, последний… И он уедет из города. Дела, связанные с его прошлым, требовали его личного присутствия на Алтае. И он очень надеялся, что за то время, что он будет отсутствовать, его одержимость к Онегиной поугаснет, и он и не вспомнит о ней после своего возвращения.

Попросив водителя остановить машину у цветочного салона, он не спеша покинул автомобиль и направился внутрь помещения. Долго обходил длинные ряды пёстрого цветочного разнообразия, пока его взгляд не остановился на цветах, которые по его мысленной ассоциации напомнили ему эту вздорную и холодную королеву.

Выбрав два десятка роскошных стеблей этих цветов, он попросил консультанта завернуть их в полупрозрачную гофрированную бумагу. Расплатившись на кассе, он взял букет в руку и стремительно вернулся к машине.

Когда автомобиль остановился у кондитерской, Елагин вышел на улицу и, забрав букет с заднего сидения, не спеша направился к лестнице. Поднявшись по ступеням и распахнув дверь, он вошёл в зал и осмотрелся по сторонам. Посетителей было немного, и у прилавка очередь отсутствовала. Осведомившись у продавца о месте нахождения Онегиной, зашёл за стойку служебного входа и, распахнув дверь, направился по коридору в кабинет Розвадовской.

Осторожно приоткрыв дверь, Игорь вошёл внутрь помещения и резко остановился на пороге от неожиданной картины, представшей его взору.

Катерина, сложив перекрещённые руки на столе и опустив на них голову, крепко спала.

Немного растерявшись, Елагин хотел уже покинуть кабинет, но немного помедлив, сделал несколько решительных шагов и положил возле неё на столе букет. Повернувшись, снова собрался уйти, но невольно обернулся, чтобы посмотреть на неё ещё раз.

Сделав пару шагов, подошёл ближе и, склонившись, осторожно коснулся пальцами её волос, убирая в сторону, непослушную белокурую прядь, закрывающую её лицо.

Катерина слегка потянулась и, распахнув глаза, посмотрела на цветы и тут же перевела взгляд на Елагина, присевшего на столешнице рядом с нею.

Она резко подскочила на месте и нервно поправила пальцами волосы и свою одежду.

– Добрый день. Простите, Игорь Сергеевич, я…

– Здравствуй, Катюша. Я не хотел тебя будить.

– Ну что вы, я не спала. Просто… – она подняла на него виноватый взгляд.

– Что случилось? – он пристально всматривался в её глаза.

Она опустила голову.

– Дежурила всю ночь в больнице у мамы. У неё вчера снова был приступ.

– Почему? Что-то случилось?

– Брат не дозвонился мне вчера, а позвонил ей. Она перенервничала и поэтому…

– А что случилось с братом?

– Он в армии всего несколько месяцев, но у него там постоянно что-то случается. Он просит забрать его оттуда.

– Почему?

– Он слабенький от природы, болезненный и видимо его там обижают. Я просила, чтобы он не шёл туда, а лучше поступил в институт, ведь у него отличные способности к точным наукам. Но он вечно проявляет своё упрямство, о чём теперь как я понимаю, уже жалеет. Сказал, что настоящий мужчина должен обязательно отслужить в армии.

– Ну что ж, это было правильное и мужское решение с его стороны. Это твой родной брат?

– Нет, сводный. У нас разные отцы.

– Понятно, а где он служит?

– В Воронежской области. Внутренние войска.

– Можешь мне дать точный адрес?

– Зачем вам? – она посмотрела на него недоумённо.

– Хочу разобраться в его проблемах. Больше ведь у вас некому.

– Игорь Сергеевич, я бы очень хотела вас попросить, чтобы вы… – Катя не договорила, почувствовав его тёплые пальцы на своей руке.

Елагин поднял её ладонь и поднёс к своим губам.

– Я пришёл, чтобы извиниться. Это тебе… – он придвинул к ней букет. – Я не знал, какие цветы ты любишь и потому выбрал на свой вкус.

Катя опустила глаза и, посмотрев на цветы, улыбнулась.

– Извинения приняты. Потому что это мои любимые… – она попыталась освободить свою руку из его ладони, но он лишь крепче сжал её пальцы.

– Я вёл себя весьма недостойно в прошлый раз. Извини меня. Я не хотел.

– Я же сказала, не стоит больше извиняться. Я приняла ваши первоначальные извинения. Вы позволите? – она снова потянула руку к себе и Елагин, улыбнувшись, разжал пальцы, освобождая её ладонь из своего стального захвата.

Катерина подняла со стола букет в руки и поднесла к своему лицу, пристально рассматривая цветы.

Огромные бутоны роскошных лилий цвета первого снега были словно сотканы из нежнейшего атласа. Длинные сочные стебли, узкие мясистые листья и множество нераскрывшихся бутонов. Она вдохнула их аромат и улыбнулась.

– Спасибо! Цветы восхитительные.

– Я рад, что они тебе понравились. Так что с твоей мамой?

Катерина задумчиво на него посмотрела.

– Игорь Сергеевич, мне не совсем понятен ваш интерес к моей семье. Может, поясните?

– А что тут пояснять? Просто хочу помочь. Тебе ведь одной нелегко справляться со всем этим.

– Ничего, я справлялась до сих пор, – Катя подошла к шкафу и достала с полки большую вазу из стекла фиолетового цвета.

Налив в неё воду, она снова вопросительно посмотрела на Елагина, который пронзал её пристальным взглядом.

– Женщина не может справляться со всем одна. Это противоестественно, – он поднялся со столешницы, и подошёл к ней ближе, с интересом наблюдая, как она аккуратно подрезает стебли цветов и расставляет их в вазе. Упершись пальцами в поверхность стола, он пристально всмотрелся в её лицо.

– Что-то хотите мне сказать? – Екатерина повернула голову и внимательно посмотрела на него.

– Хочу и очень многое. Только снова опасаюсь твоего праведного гнева.

– Вы правы, Игорь Сергеевич. Вам лучше не стоит испытывать моё терпение.

– Ну, хорошо, не буду. Тогда у меня только один вопрос. Сколько тебе нужно денег не операцию мамы?

Онегина отложила ножницы в сторону и вопросительно на него посмотрела.

– Но я вам не говорила об операции, и… Постойте, я только сейчас начинаю понимать. Вы что навели обо мне справки?

– Я бы сказал по-другому. Просто собрал необходимые мне сведения. Ну, так, сколько вам нужно денег?

– И что я должна буду сделать за эти деньги? Стать вашей любовницей? Постоянной грелкой в постели или только на одну ночь? Терпеть безропотно пока вы не наиграетесь со мной? Ну, так что, господин Елагин. Раз начали, договаривайте все условия вашей, так называемой помощи… – Екатерина повысила голос.

Лицо Игоря побагровело.

– Зачем ты так? Я разве что-то предложил тебе? Я просто спросил о сумме, необходимой для операции.

– Естественно. Только я не вчера родилась, господин Елагин, и прекрасно понимаю, что просто так щедрый дядя, подобный вам, никогда не вывалит такую огромную сумму бескорыстно, тем более женщине, пороги которой он обивает с утра до вечера со своими недвусмысленными намёками.

– Катя… послушай…

– Нет, господин Елагин, это вы меня послушайте. Я никогда не возьму у вас ни копейки, потому что в этом мире ещё есть понятие порядочности, во всяком случае, для меня, потому что женщина, которая нуждается в операции, учила меня этому с детства. И к вашему сведению, покупать женщину ценой её бедственного и безысходного положения, по крайней мере, аморально. Хотя кому я сейчас говорю о морали?

– Что ты сказала? Аморально? – он резко схватил её за руку. – Да, я ещё слова не успел сказать, как ты начала строить свои гипотезы. Откуда в тебе столько ненависти по отношению ко мне? Что я сделал тебе плохого? Я просто хотел помочь. У меня есть для этого все необходимые средства, а тебе ради спасения близкого человека, придётся собирать эти деньги ещё, по крайней мере, несколько месяцев и за это время твоя мать просто может не выжить. Ты этого хочешь?

– Не хочу. Я хочу, чтобы моя мама жила. Но взяв у вас эти деньги и согласившись на ваши грязные условия, я потом до конца своих дней, буду терзаться, какой ценой мне всё это досталось. Я сама соберу эти деньги и надеюсь, успею спасти мою маму, – Екатерина выдернула руку из его ладони и подошла к цветам, намереваясь их вытащить из воды, но резкий голос Елагина прервал её намерения.

– Оставь цветы! Не стоит швырять их мне в лицо. Я принёс их не для этого. Мне очень жаль, что ты не поняла меня и перевернула моё предложение подобным образом. Не хочешь и не надо. Я действительно хотел просто помочь, не требуя от тебя ничего взамен, как ты полагаешь. Только знаешь, прежде чем я уйду, мой тебе совет на прощание, – он подошёл ближе и пристально всмотрелся в её глаза. – Прежде чем делать поспешные выводы и бросать их в лицо, подумай и загляни человеку в душу. Возможно, ты удивишься тому, что сможешь там обнаружить. Мне очень жаль, что наш разговор снова состоялся подобным образом. Я не хотел тебя обидеть… – Елагин развернулся и стремительно пошёл на выход из кабинета.

Когда дверь за ним закрылась, Екатерина опустилась в кресло у стола и, обхватив голову руками, расплакалась. Конечно, он был прав, ей очень нужны были эти недостающие деньги. Потому что вчерашний разговор с врачом и очередной приступ мамы, дали ей чётко понять, что каждая последующая неделя неотступно вела близкого ей человека к неминуемой гибели. И она ничем не могла ей помочь, потому что стоимость операции и период реабилитации и ухода в больнице ей было не потянуть. Её заработная плата была хорошей, но тех денег, которые требовались прямо сейчас, у неё не было.

Катерина опустила голову на перекрещенные руки и заплакала уже в голос.

Елагин нервно перебирал в телефоне контакты и когда Рокотов ответил, сразу начал с раздачи поручений.

– Иван, я знаю, что у тебя сейчас хватает работы, но если не можешь сам, подключи кого-нибудь.

– Слушаю, Игорь Сергеевич.

– Мне нужно, чтобы ты нашёл в Воронежской области воинскую часть, где служит брат Онегиной. О нём слишком мало информации в том источнике, что вы предоставили.

– Вы не просили искать подробности жизни её родственников, только о ней самой.

– Ты прав. Так вот, найди эту часть и надави на кого следует, чтобы оставили парня в покое и дали дослужить до положенного срока. Кстати, с ним самим тоже проведите беседу. Пусть прекратит звонить своей матери и тем самым укорачивать ей жизнь. Ты меня понял?

– Понял, сделаю.

– Спасибо. Как с нашим делом?

– Пока никак. Воропаев пока безрезультатно объезжает всех Вавиловых. Вы же получаете его отчёты по телефону.

– Ты прав, получаю. Просто лишний раз уточняю. Я буду в Барнауле завтра в семь утра. Сегодня у меня ещё дела в Москве. До связи.

– До свидания, Игорь Сергеевич.

Елагин дал распоряжение водителю, и немного постучав корпусом телефона по кожаному сидению автомобиля, снова поднёс его к лицу. Перебрав контакты и остановившись на номере Онегиной, поднёс палец к кнопке вызова, но немного подумав, отложил смартфон в сторону.

Понимал, что взаимных упрёков и обвинений вполне достаточно на сегодня и усугублять то, что снова оказалось, разрушено, он не собирался. Сейчас главное решить основное дело, а обсудить ещё раз всё, что он хотел с этой строптивой девчонкой, у него ещё будет время. Изменив решение о возвращении в гостиницу, он попросил водителя ехать в аэропорт и, отбросив в сторону мысли о Катерине, полностью сконцентрировался на своих текущих делах.

****

Просёлочная дорога осталась позади полчаса назад, и машина такси, делая бесконечные повороты, увозила Марго и детей всё дальше от деревни, где она сделала небольшую вынужденную остановку, чтобы отдохнуть, поесть самой и накормить детей.

Хозяйка дома, о которой ей рассказал водитель, оказалась очень приветливой и разговорчивой женщиной. Позволив им выкупаться, накормила вкусным обедом и в нескольких словах рассказала о леснике, который живёт уединённо на дальнем кордоне у озера. По словам женщины о мужчине почти никто и ничего не знает. Он появляется в деревне раз в неделю и приходит к ней за домашним молоком и творогом. Человек положительный, но нелюдимый и практически не покидающий леса.

Машину сильно тряхнуло на очередном ухабе, и Марго, прервав мысли, посмотрела на детей. Их длинный путь вместе, наконец, близился к концу. Мальчишки крепко спали. Дорога изрядно измотала их. Она чувствовала за собой неимоверную вину, что потащила их в такую даль и подвергла подобным испытаниям. Хотя маленькие мужчины не жаловались, держались стойко и ни словом, ни делом не высказывали ей своего недовольства от этой поездки.

Рита улыбнулась и погладила Лёшку по щеке. Уже не один раз благодарила бога за то, что этот маленький мужчина появился в её жизни. Не знала, чтобы она делала без него. Всю дорогу он как взрослый сменял её каждый раз, когда она понимала, что силы на исходе. Когда валилась с ног от усталости и глаза невольно закрывались, и она проваливалась в сон, забывая о том, что у неё на руках маленький ребёнок. Проснувшись, обнаруживала себя укрытой пледом, а Лёшку рядом с малышом, неотрывно следившим за ним и даже пару раз кормившим из рожка кашей, которую он брал неизвестно откуда и на все её вопросы лишь отшучивался и говорил, что настоящий мужчина всегда найдёт выход из сложившейся ситуации. Безумно была благодарна ему за то, что продолжал хранить её тайну, и каждый раз общаясь отцом, не выдал её ни словом, ни делом.

Коснувшись губами лобика Саньки, который спал на её руках, она подняла голову и посмотрела на водителя в зеркало заднего вида.

– Простите, долго нам ещё ехать?

– Мы подъезжаем. Развилка вон за теми деревьями, – мужчина показал рукой вдаль на густую поросль молодых сосен.

Марго подняла глаза в ту сторону, куда указал водитель, и сердце почему-то волнительно забилось в её груди. Понимала, что всего через несколько минут, она увидит отца, которого не видела долгих девять лет. За время дороги они общались всего пару раз. Когда остановилась в деревне, снова попыталась связаться с ним, но связь оказалась неустойчивой и голос отца она слышала плохо.

Рита осторожно коснулась пальцами плеча Лёши и попыталась разбудить его.

Алексей открыл сонные глаза и, посмотрев в стекло, перевёл свой слегка рассеянный взгляд на неё.

– Мы приехали?

– Да, мы подъезжаем. Просыпайся, дорогой. Ещё немного, и мы будем на месте, и ты сможешь, наконец, нормально выспаться.

– Я хорошо поспал. Всё нормально. Это ты совсем не отдохнула, у тебя тени залегли под глазами, – он нежно провёл пальцами по её щеке.

– Ничего. Уже конец нашего длинного пути, и я тоже отдохну, – она поцеловала его в щёку и, подняв голову, снова посмотрела в стекло, пытаясь вернуться мыслями к отцу.

Через несколько минут машина остановилась у развилки дороги. Расплатившись с водителем, Марго покинула автомобиль и, опустив багаж у своих ног, внимательно осмотрелась по сторонам.

Вокруг не было ни единой живой души. Густая поросль хвойных деревьев казалось, простиралась бесконечно, опоясанная узкой колеёй лесной дороги и широким полем, усеянным цветочным разнотравьем.

– Здесь никого нет. Нас никто не встречает, – тихо произнёс Лёшка, тоже осматриваясь по сторонам. – Может, этот человек просто опоздал или забыл о нас?

– Сейчас, дорогой, я попытаюсь ему позвонить, – Марго передала в руки мальчика сына и открыла сумочку, чтобы достать телефон, но неожиданный шум мотора на лесной дороге, заставил её стремительно поднять голову.

Старенький УАЗ резко остановился у края леса.

Рита не могла рассмотреть человека в кабине и потому затаив дыхание, смотрела в его сторону и не решалась тронуться с места.

– Это он? – Лёшка осторожно коснулся пальцами её руки.

– Не знаю, дорогой. Скорее всего, – она, не отрывая взгляда, смотрела в лобовое стекло машины и когда дверь водительского места приоткрылась, она почувствовала, как её сердце бешено застучало в груди.

Высокий мужчина в камуфляжной форме появился на улице и, сделав два больших шага, остановился у капота своей машины, пристально всматриваясь в их сторону.

Марго пыталась рассмотреть его, как следует, тщетно надеясь узнать в этой крепкой мужской фигуре своего отца, но расстояние было слишком значительным и потому она, машинально сделав несколько шагов вперёд, пошла к нему навстречу. С каждым шагом снова и снова пристально всматривалась в его лицо и уже спустя несколько минут не задумываясь, побежала к нему навстречу.

Ноги проваливались в рыхлой земле, но она не останавливалась и лишь, когда поравнялась с ним, резко замерла на месте и, не отрывая глаз от его лица, обвела взглядом знакомые и такие родные черты самого близкого и любимого человека на свете. Родного человека, тело которого они с матерью, получив в закрытом гробу, похоронили девять лет назад.

Слегка постаревшее, осунувшееся и обветренное лицо, с загоревшей от частого пребывания на солнце кожей. Сеточка морщин, часто изрезавшая его некогда идеально гладкое лицо, густая борода, чёрные густые волосы, которые сейчас были седыми, развевались от потоков сильного ветра. И лишь глаза… прежние глубокие и необыкновенно чёрные, как у неё самой, которыми он когда-то наградил её при рождении.

Марго почувствовала, как по щекам невольно потекли слёзы. Она подняла руку и подрагивающими от волнения пальцами осторожно коснулась его лица. Словно пытаясь хоть так понять, что перед нею не призрак, и этот человек на лице, которого отразились все тяготы и лишения, которые он перенёс за последние девять лет, действительно был её отец.

Она расплакалась в голос и подогнувшиеся колени, заставили её потерять опору под своими ногами, но в одно мгновение она была подхвачена сильными руками и крепко прижата к рубашке из грубого сукна, пропахшей костром и лесом.

– Папа… папочка… – казалось, она повторяла эти слова бесконечно, нежно касаясь губами его груди, и плакала уже навзрыд.

– Ну что ты, малыш… – Розвадовский целовал её в волосы и крепко прижимал к себе. – Девочка моя… Родная моя девочка, – он слегка отстранил её от себя и, взяв в ладони её лицо, пристально всмотрелся в её глаза. – Какая же ты стала взрослая… – он нежно коснулся её щеки губами, и снова обхватив её за шею руками, прижал к себе. – Ну, хватит, перестань плакать. Ты же всегда была у меня сильная и даже в детстве никогда не плакала.

– Я растеряла эту силу, когда тебя не стало, – она гладила его руками по спине и продолжала плакать.

– Ну, всё… Всё, моя девочка, успокойся. Теперь ты видишь, что я живой. Правда стал совсем старый и теперь уж наверняка гожусь в дедушки, – Розвадовский улыбнулся и, подняв в ладонях её лицо, снова всмотрелся в её глаза.

– Ты всегда был и будешь самым молодым и красивым мужчиной на свете, – Рита нежно провела рукой по его лицу.

Константин Петрович улыбнулся и слегка прищурил глаза.

– Для тебя я всегда был и буду таким, потому что ты любишь меня. Ну а эти молодые люди, я так понимаю и есть мои внуки? – он кивнул в сторону детей, по-прежнему находившихся у края дороги.

Марго повернула голову и улыбнулась.

Лёшка держал Саньку на руках и стоял на месте, не решаясь тронуться с места.

– Пойдём, я познакомлю вас. Они тоже так долго ждали встречи с тобой. Мы ехали к тебе так долго. Слишком долго… – Марго потянула отца за руку и он, улыбнувшись, обнял её за плечи и вместе с ней направился к детям.

Поцеловав своего внука и крепко прижав к себе, Розвадовский перевёл взгляд на Алексея и протянул ему свою огромную ладонь.

– Ну, здравствуй. Давай, знакомиться. Я, Константин Петрович Розвадовский. Я, папа Марго.

Мальчик с опаской смотрел на огромного мужчину в камуфляжной форме, но заметив одобрительную улыбку Марго, протянул руку и сам улыбнулся в ответ.

– Здравствуйте! Я, Алексей Воропаев, – Лёшка пожал протянутую ладонь мужчины.

– Крепкая рука! – Розвадовский улыбнулся.

– Лёша у нас занимается боксом, – Марго улыбнулась и погладила Алексея по плечу.

– Ну что ж, похвально, Алексей. Отличное мужское занятие. Я тоже владею несколькими верными ударами и надеюсь, мы как-нибудь обменяемся ими? – Константин Петрович улыбнулся.

– Непременно… – Лёшка растянул широко губы в улыбке.

– Ладно, дорогие мои, вы устали с дороги. Пойдём в машину, – Розвадовский передал в руки дочери внука и, подняв чемоданы, взял Лёшку за руку и направился к своему автомобилю.

Усадив по местам своих пассажиров, Константин Петрович сел на водительское место и развернув машину, направился по дороге вглубь леса.

Пока ехали, Марго пыталась рассмотреть всё то, что так неожиданно предстало перед её взором в этом глухом месте. Несмотря на то, что с первого взгляда лес казался непроходимым, дорога, ведущая вдоль деревьев, была довольно хорошей. Огромные колёса старенького отечественного внедорожника прекрасно с ней справлялись, а проплывающая мимо бесчисленная растительность поражала своим многообразием.

Смешанный густой лес, с зарослями диких ягод и шиповника, стайки птиц, резко взлетающие с веток от шума машины и воздух, который проникал внутрь автомобиля из приоткрытого окна, казался одуряюще сладким, чрезмерно насыщенный кислородом, от чего казалось было трудно дышать.

Рита периодически поворачивала голову и смотрела на отца и когда замечала на себе знакомый с детства хитрый прищур его глаз, улыбалась и отводила взгляд в сторону.

Спустя несколько минут машина остановилась у небольшого деревянного строения, расположенного на берегу озера.

Открыв дверь автомобиля, Марго вышла из машины и, забрав из рук Лёши сына, направилась вслед за отцом, который забрав чемоданы, быстро направлялся в сторону дома.

Распахнув дверь, Розвадовский вошёл внутрь помещения и позвал Риту.

– Маргоша, заходи. Детей нужно покормить и отдохнуть вам просто необходимо.

Рита переступила порог дома и, сделав несколько шагов из сеней, оказалась в небольшой комнате. Пыталась полностью охватить взглядом простенькую, но уютную обстановку, царившую повсюду. Деревянная старенькая мебель представляла собой небольшое разнообразие. Стол, четыре стула, две самодельные полки с посудой, разделочными досками и небольшая печь в углу комнаты, из которой доносились потрясающие и возбуждающие аппетит запахи мясного блюда.

– Ритуля, ну чего ты растерялась? – отец нежно коснулся пальцами её плеч. – Укладывай малыша на кровать и давай, собирать на стол. – Я купил детское питание, можешь сделать Саше кашу. Молоко в холодильнике. Он в сенях.

– Хорошо, – Рита опустила сына на постель и пошла на выход из комнаты.

– Может, я тоже помогу? – Лёшка подошёл к Розвадовскому, который доставал тарелки из шкафа.

– Конечно, помогай. Твои руки нам очень нужны. Накрывай на стол, а я буду раскладывать по тарелкам жаркое.

– А что это? – Лёшка с интересом выглянул из-за руки Розвадовского, когда тот достал ухватом из печи пузатый чугунный котелок и приоткрыл крышку.

Содержимое большой посудины булькало, продолжая кипеть, и распространяло по комнате потрясающие ароматы готового мяса.

– Это кролик в сметане. Ты, по всей видимости, никогда не ел ничего подобного, – Розвадовский улыбнулся и посмотрел на мальчишку.

– Кролик? – Лёшка слегка растеряно посмотрел на Константина Петровича.

– Да, кролик, а что тебя удивляет? – Розвадовский внимательно смотрел на Алексея.

– Я полагал, что жизнь в лесу заставляет, есть только то, что удаётся подстрелить.

– Знаешь, дорогой, я работаю здесь для того, чтобы защищать животных от желающих на них поохотиться, а кушаю то, что, так же, как и вы покупаю в поселковом магазине. Так что лесную дичь я не люблю. Этого кролика вырастила одна женщина в посёлке и уверяла меня, что он будет очень нежным и вкусным. Ну, давай, садись к столу. Сейчас мы это и проверим.

Лёшка улыбнулся и, расставив на столе тарелки, присел на одном из стульев.

Спустя несколько минут Розвадовский с улыбкой смотрел на мальчишку, который с жадностью откусывая деревенский свежеиспечённый хлеб, торопливо поедал большую порцию мяса, что он ему положил. Пододвигая к нему овощи со своего огорода, Константин Петрович подбадривал его и говорил о том, что у настоящего мужчины всегда должен быть отменный аппетит. Периодически переводил взгляд на дочь, которая покормив младшего сына, держала его на коленях и с улыбкой смотрела на него самого. Сама ела мало, убеждая его, что совсем не проголодалась и лишь от свежезаваренного чая с лесными ягодами и ароматной ванильной выпечкой, не отказалась.

Окончив трапезу и убрав со стола, Марго уложила детей спать и вышла на улицу.

Отец сидел на нижней ступени лестницы и что-то мастерски вырезал ножом из деревянной заготовки.

– Спать не хочешь? – он обернулся и с улыбкой посмотрел на неё.

– Не хочется… – она присела с ним рядом и обвела взглядом озеро, которое уже наполовину было скрыто медленно опускающимися на округу сумерками. – Здесь так красиво! – Рита повернула голову и посмотрела на отца.

– Да, очень красиво. Только опасно и очень одиноко, особенно зимой.

– Ты живёшь здесь совсем один?

– Сейчас один. В прошлом году егерь, обязанности которого я сейчас исполняю, уехал отсюда, после того, как его жена родила ребёнка. Молодой семье здесь нечего делать в этой глуши. Здесь выживают только такие одиночки, как я.

– Ты не одинок. У тебя есть все мы, есть мама, – Марго погладила его ладонью по волосам.

– Как она? – отец пристально посмотрел на неё. – Замуж не вышла?

– Нет. Ты прекрасно знаешь, что тебя в её жизни заменить нельзя.

– Мало ли. Она была молодой женщиной, когда осталась одна.

– Папа, мне так хочется…

– Знаю, милая. Тебе хочется знать, как я оказался здесь и почему не давал о себе ничего знать всё это время.

– Да.

– Знаешь, хотел бы тебе всё рассказать сразу. Да, опасаюсь, что начинать надо с того, что было гораздо раньше, чем известные тебе события, которые произошли девять лет назад.

– Я хочу знать всё, папа. Я приехала сюда и не уеду отсюда, пока не заберу тебя с собой. Ты не должен жить здесь в этой глуши. Ты должен вернуться к нам. К маме, ко мне, к внукам.

– До сих пор пытаюсь привыкнуть к тому, что я уже дедушка, – Розвадовский широко улыбнулся. – Как ты решилась взять детей с собой? Это ведь сумасшествие.

– А ты полагаешь было бы меньшим сумасшествием оставить их на маму или на мою помощницу? И дёргаться каждый раз, думая, что они делают и что с ними происходит. Нет, по мне лучше пусть они будут со мной рядом. Пусть тяжело, пусть утомительно, но они на моих глазах и моя душа за них спокойна.

– Ты стала настоящей и очень заботливой матерью. Вы ладите с сыном твоего кавалера?

Марго улыбнулась.

– Ну, во-первых, Воропаев не мой кавалер, он мой муж, пусть пока и не числится таковым в моём паспорте.

– Почему?

– У нас непростая история любви, папа. Много обстоятельств складывалось за, но и много против нас. Но сейчас мы всё преодолели и наконец, вместе. И Лёшка уже не просто сын Саши от первого брака. Он мой сын. Понимаешь? Я чувствую это очень остро в глубине своего сердца. Он мой помощник, моя отрада, моя опора, мой главный утешитель и источник моего вдохновения.

– Отличный парень. Мне он очень понравился. Где его настоящая мать? Умерла?

Марго подняла взгляд на отца.

– Нет. Отказалась от него, взяв у Воропаева приличную сумму денег.

– Вот тварь! Прости, ангел мой, – Розвадовский коснулся щеки дочери пальцами. – Ненавижу таких женщин и кроме омерзения и грязных слов, они не вызывают во мне ничего другого.

– Понимаю. Для меня это тоже было дикостью. Хотя знаешь, я даже рада, что она так поступила. Иначе у меня не было бы такого старшего сына.

Розвадовский улыбнулся.

– Где его отец сейчас и что ты ему сказала о своём отъезде?

Марго положила голову на плечо отца.

– Ничего не сказала, как ты и просил. Я ничего ему не сказала. Он сейчас в командировке. Ведёт очередной розыск и потому я уехала, ничего ему не сказав. Надеюсь, что мы вернёмся к тому моменту, как Саша закончит все свои дела.

– Я тоже на это надеюсь, дорогая. Очень надеюсь снова вернуться в Питер. Соскучился. Представляю, как там всё изменилось, пока меня не было.

– Ты прав. Очень многое изменилось. Город с каждым годом становится таким красивым. Папа, может, расскажешь мне всё, пока у нас есть время?

– Обязательно расскажу, дорогая. Всё расскажу. И про свои злоключения последние несколько лет и про моё прошлое, которое, скорее всего, станет для тебя полной неожиданностью. Потому что твой отец и то, кем он был на самом деле, абсолютная противоположность тому человеку, которого ты знала с рождения. И поверь, это всего лишь малая часть большого айсберга, который ты видела перед своими глазами, когда была маленькой. Я даже опасаюсь, что когда ты всё узнаешь, то возможно возненавидишь меня, – он склонил голову.

– Не говори так. Чтобы ты не рассказал мне, я всё приму как должное, потому что я знаю, что ты никогда бы не пошёл ни на что, чтобы противоречило твоей совести и твоей морали. Ты ведь всегда был кристально честным человеком, – она уткнулась лицом в его плечо.

– Ты просто любишь меня, дорогая. И потому тебе кажется, что я лишён недостатков, – он коснулся губами её волос и снова принялся за вырезание по дереву.

– И что это будет? – Марго с любопытством посмотрела на его работу из-за его плеча.

– Хочу сделать две одинаковые деревянные ложечки мальчишкам. Есть из ложек, вырезанных из вековой берёзы поистине одна сплошная польза.

Марго улыбнулась и обняла отца за плечи.

– Папа, как я рада, что ты жив. Мне так тебя не хватало.

Розвадовский отложил ножик и заготовку в сторону и пристально всмотрелся в лицо дочери.

– Мне тоже очень не хватало тебя, дорогая. Не было и дня, чтобы я не думал о тебе и о маме. Вы ведь самое дорогое и бесценное, что есть в моей жизни. Я люблю тебя, милая, – он крепко прижал её к себе.

– Я тоже тебя люблю, папа. Очень люблю! – она прижалась к нему ещё крепче.

– Ну что, пойдём спать? Завтра будем разговаривать и решать, что делать дальше, – Розвадовский слегка коснулся пальцем кончика её носа и, поднявшись на ноги, обнял её за плечи и направился в дом.

****

Воропаев остановил машину у развилки дороги и вышел на улицу. Сегодня утром нарочно покинул дом в столь ранний час, который снял накануне на сутки. Расспросив местных о доме лесника и заручившись поддержкой проводника, он, наконец, достиг исходного конца своего длинного списка граждан Вавиловых от общения, с которыми он уже порядком устал. Последний представитель этой фамилии, числившийся в его списке жил уединённо в глухом лесу и как уверяли его местные, редко появлялся в посёлке.

Поначалу с трудом верил, что человек, которого он разыскивал, мог жить в таком богом забытом месте. Но сейчас почему-то всё больше верил в то, что чем не идеальное место для беглого преступника. Тишина, царившая вокруг, отсутствие людей, густой лес, озеро в туманной дымке, открывшееся уже через минуту пешей ходьбы его взору, доказывали то, что лучшего места для такого человека было просто не найти.

Александр решил оставить машину в лесу и дойти до дома пешком, чтобы раньше времени не заставить Вавилова нервничать и не попытаться скрыться от него. Точно знал, что обнародовать цель своего визита не будет, потому что задержание не входило в выполнение его задания. Он просто выяснит всё наверняка и появится в доме этого человека под предлогом того, что просто заблудился в лесу.

Ему очень хотелось надеяться, что он у финала своего расследования, и этот человек действительно окажется тем, кто был изображён на фото, лежавшее в бардачке его машины. Хотелось, чтобы это было так и он, выяснив всё это, сделает один единственный звонок Елагину, сдаст клиента и вернётся домой к Марго и детям. Получив хороший гонорар и, забрав их всех, поедет к морю и наконец, оставив дела и заботы, погрузиться в свою новую жизнь и станет таким же полноценным человеком, как и все в этом мире. Ему безумно надоело мотаться и скитаться по стране подобно бездомному псу.

В голове каждый день, пока был в командировке, роилось множество планов, от покупки домика в пригороде Питера до рождения ещё одного ребёнка и, конечно же, мечтал достойно поднять на ноги старших детей. Эти новые жизненные планы в его голове вызывали улыбку на лице и тёплое умиротворяющее состояние внутри его сердца. Состояние, которое никогда не испытывал прежде. Последний шанс, последний рывок, неимоверное желание закончить это запутанное дело и сдав его в свой мысленный архив, начать, наконец, жизнь сначала.

Воропаев достал на всякий случай пистолет и, заложив его за пояс, прихватил наручники и, сунув их в карман, закрыл машину и медленно направился по тропинке вдоль озера, в сторону виднеющегося вдалеке кордона лесника.