Глава 16

Воропаев, усадив в машину Марго и детей, обернулся и посмотрел на Розвадовского, который молча, склонив голову, стоял перед входом в свой дом. Понимая, что ему нужно время, чтобы мысленно проститься с этим местом, Александр распахнул водительскую дверь и сел за руль. Повернув голову вправо, снова посмотрел на силуэт мужчины и перевёл взгляд на Риту в зеркало заднего вида.

– Ему тяжело… – Марго повернула голову и, взглянув на отца, снова посмотрела на Александра.

– Да, солнышко, ему тяжело. Всегда, когда проводишь слишком много времени в каком-то месте, его сложно покидать и возвращаться туда, где у тебя ничего не осталось.

– Но почему не осталось? Ведь у него есть все мы, и мы поможем ему восстановить свою прежнюю жизнь.

– Конечно, поможем. Но ты же сама понимаешь, что так быстро ничего не вычеркнешь из своей памяти. Нам пора ехать, иначе мы опоздаем на поезд. Я потороплю его… – Воропаев распахнул дверь и, покинув машину, стремительно направился к Розвадовскому.

Коснувшись рукой плеча мужчины, Александр пристально всмотрелся в его лицо.

– Константин Петрович, нам пора ехать. Каждая минута нашего промедления может стоить нам всем жизни, да и поезд ждать не будет. Я знаю, как вам тяжело покидать это место, но мы должны ехать, если хотим осуществить все наши планы.

– Ты прав, Саша. Едем… – Розвадовский похлопал Воропаева по плечу и направился вслед за ним к машине. У дверей ещё раз обернулся и, взглянув на дом, сел в автомобиль и пристегнул ремень безопасности.

Повернув голову назад, посмотрел на Марго с детьми и, улыбнувшись, перевёл взгляд на Воропаева.

– Поехали, у нас действительно мало времени.

Александр согласно кивнул и, провернув ключ в замке зажигания, покинул двор кордона, направляясь по лесной дороге в город.

Едва их машина скрылась за деревьями, огромный внедорожник белого цвета, сверкнув в лучах уходящего за горизонт солнца отполированным до блеска капотом, покинул своё временное пристанище меж двух огромных сосен и выехал на дорогу, стремительно направляясь за автомобилем Воропаева.

Двое мужчин, сидевших на переднем сидении автомобиля, пристально всматривались в лобовое стекло. Оба были утомлены многочисленными бессонными ночами, которые им пришлось провести в этом богом забытом месте. Поиски Розвадовского превратились для них двоих за эти девять лет, с момента, как он сбежал из самолёта в настоящую одержимость двух волков, жаждущих настигнуть свою жертву. Они словно ищейки пытались найти этого человека, но его след, внезапно потерявшийся в самом начале расследования, долгие годы был для них неуловим, и лишь несколько недель назад, когда казалось, перевернув всё в этой стране вверх дном, им удалось снова напасть на его след.

Профессиональное чутьё этого человека оказывалось для него каждый раз спасением, и в очередной раз, приближаясь к нему, они теряли не только его из виду, но и надежду на своё собственное освобождение от этого порядком поднадоевшего за долгие годы дела. В последнее время они работали уже не за гонорар, как прежде, они спасали свои шкуры, цена жизни которых висела в последнее время на волоске, после того, как Иванову с трудом удалось избежать ареста и экстрадиции на родину.

Именно он, получив ценную информацию о местонахождении Розвадовского, отправил их сюда на Алтай, в надежде, что, наконец, этот неуловимый человек, будет пойман. И сейчас, когда один из них крепко сжимал руль пальцами и следовал за нужной им машиной, второй, сидевший рядом, докладывал боссу о состоянии дел и мысленно рисовал в голове радужные картины своей долгожданной и многолетней реабилитации, когда, наконец подвешенный над ними дамоклов меч канет в небытие.

– Что будем делать? – обратился он к своему подельнику, закончив разговор по телефону. – Иванов говорит пока не брать его, а следить за ними дальше в пути.

Мужчина, сидевший за рулём, перевёл на него уставший взгляд.

– Он прав. Мы не конвой, чтобы везти его под охраной. Поедем за ними следом, а по дороге решим, что делать. Кстати, это очень хорошо, что теперь рядом с ним девчонка с пацанами. В случае чего, можем использовать их, как запасной вариант, на случай если что-то пойдёт не так.

– Ну да, а её хахаль думаешь, будет стоять в сторонке, и смотреть на всё это?

– Как раз я так не думаю. Я думаю, что эта кость в горле, ещё встанет на нашем пути. Я о нём всё знаю. Он известная личность в Питере среди ментов. Опасен и чертовски профессионален в своём деле. Но ты же знаешь, при желании любому можно перекрыть кислород, даже такому, как он, – мужчина улыбнулся, обнажая ряд верхних жёлтых зубов.

– Например, пулей?

Водитель отрицательно покачал головой.

– Иногда есть способ и поэффективнее. Где сам Иванов?

– Осел на одной из дач в Ленинградской области. Сказал, что завтра мы должны доставить к нему Розвадовского.

– Теперь уже доставим. Никуда не денется. Исчезнуть ему незаметно с такой компанией, будет просто не под силу.

– Не понимаю, зачем он вызвал дочь и откуда свалился нам на голову этот детектив?

– Розвадовский не дурак, и почувствовав нашу слежку за ним, скорее всего, попросил дочь и её кавалера о помощи. Силы то у самого уже не те, что были прежде, – мужчина снова улыбнулся.

– Но тащить с собой детей в такую даль… Зачем ей это понадобилось? Не понимаю. Это ведь такой риск.

– Послушай, что ты причитаешь? Умно сработано с её стороны. Кто на женщину с двумя детьми подумает, что она едет по душу беглого преступника. Скорее напротив, пацаны будут отвлекать внимание. Обычная семья, путешествующая вместе.

– Ты прав. Вот только нам эта многочисленная процессия ни к чему. Шума будет много, да и как-то знаешь, рука у меня не поднимется сопляков отправить на тот свет.

– Да, ладно тебе причитать. Не сможешь ты, я помогу. Хотя, как знать, может, эта процессия напротив сыграет нам на руку.

– Полагаешь?

Водитель кивнул.

– Уверен…

– Ладно, ускорься, мы теряем их из виду, – мужчина показал рукой в лобовое стекло, на быстро отрывающийся от них внедорожник.

– Не волнуйся, не потеряем. Я не хочу приближаться слишком близко. Иначе эти два матёрых волка сразу заметят за собой слежку. Главное мы знаем, куда они направляются, а в поезде уже решим, что делать дальше.

– Ну, как знаешь. Я посплю пока едем, потом сменю тебя за рулём уже в Питере. Не могу, устал, как собака с этими бесконечными гонками.

– Спи. Нам ещё до города добираться полтора часа, – мужчина снова сосредоточил взгляд в лобовое стекло и, увеличив скорость, попытался обойти впереди идущие машины и догнать внедорожник Воропаева.

****

Елагин распахнул дверь автомобиля и, застегнув куртку, стремительно направился к дому, вслед за своими телохранителями.

Осторожно приоткрыв калитку и достав пистолет, Рокотов прошёл первым и, сделав несколько шагов, стремительно поднялся по лестнице и постучал в дверь. Когда на его стук в очередной раз никто не ответил, он поднял руку с пистолетом и, выбив дверь ногой, вошёл внутрь.

Елагин прошёл следом и быстро обошёл все комнаты. Остывшая печь и отсутствие вещей в доме наглядно говорило о том, что жильцы покинули это простое, но уютное пристанище несколько часов назад. Он перевёл недоумённый взгляд на Ивана, который остановившись у окна, опустил голову, стараясь избегать взгляда своего работодателя.

– И как это понимать? – Игорь подошёл к нему и остановился рядом. – Ты же сказал, что руководство лесничества уверило, что он ещё будет здесь как минимум два дня.

– Ничего не понимаю… – Рокотов забарабанил пальцами по подоконнику и достал мобильный телефон из кармана.

– Кому собрался звонить? – Елагин пронзал его недовольным взглядом.

– В лесничество. Возможно Розвадовский…

– Возможно? – закричал Елагин, и вырвал телефон из рук мужчины. – Иван, я, кажется, тебя предупреждал, что если этот человек не окажется в моих руках сегодня, то твоя голова полетит с плеч в первую очередь.

– Игорь Сергеевич, я только хотел…

– Ты много чего хотел. Мне надоела эта игра в кошки-мышки и ваши постоянные промахи. Предпочитаю охотиться за дичью, открыто, и пусть она об этом знает, – он положил телефон Рокотова на подоконник и достал свой смартфон из кармана куртки.

Набрав номер телефона Воропаева, он покинул дом и остановился в центре двора. Когда абонент, наконец, ответил, Игорь прищурил глаза от яркого солнца и хищно улыбнулся.

– Рад вас, наконец, услышать, господин Воропаев! Игнорируете мои звонки?

– Игорь Сергеевич? Не ожидал вас услышать. Мы же с вами вчера утром разговаривали. Что-то случилось?

– Случилось? А разве я могу звонить вам, если только что-то случится? Насколько я помню, я ваш работодатель и это в порядке вещей, если я периодически хочу знать, где вы находитесь и как движется ваше расследование.

– Продвигается, но очень медленно. Мне пока не удалось найти место, где осел этот человек.

– Вот как? Ну, значит, мне это удалось сделать быстрее, чем вам.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, господин Воропаев, что сейчас нахожусь на кордоне нашего беглого преступника и мне так про между прочим, очень бы хотелось узнать, не вы ли помогли ему скрыться отсюда?

– Не понимаю, о чём вы говорите?

– Не понимаешь? А теперь слушай меня внимательно, пацан. Не тебе тягаться со мной силами и пытаться обмануть меня. Я, конечно, понимаю твоё яростное желание спасти отца своей возлюбленной, только в этот раз у тебя ничего не выйдет. Встанешь на его защиту, сложишь свою голову вместе с ним. Лучше подумай о своих детях, кому они будут нужны, когда тебя не станет.

– Именно о них я и думаю. И мне не всё равно, что они скажут о своём отце, если он добровольно отдал на растерзание вам, господин Елагин, своего деда. Мне интересно, о чём вы думали, когда давали мне это дело? Разве вы не могли предположить, что когда я всё узнаю, то это обернётся подобным образом. Или вы полагали, что я отдам своего тестя, как овцу на заклание, доставив его собственноручно на ваш праведный суд. Вы ничего не знаете об этом человеке и о той роли, которую он сыграл во всей этой истории. Так вот мой вам ответ. Я готов вступить в это так называемое противоборство с вами, господин хозяин жизни, потому что я не хочу, чтобы пострадал невиновный ни в чём человек. Вам это должно быть хорошо известно, что такое, когда наказывают без вины виноватого. Так вот, можете лишить меня жизни, но Розвадовского вы не получите! – Воропаев прервал связь, и Елагин, отняв телефон от уха, сжал его с такой силой в своей ладони, что его корпус нещадно затрещал под его сильными пальцами.

– Я не знаю, что ты будешь делать… – прошипел Елагин, поднимая глаза на Рокотова. – Обзванивай все вокзалы, аэропорт, читай их мысли, но я хочу знать, куда они направились и должен оказаться в том месте раньше, чем они, иначе можешь заранее попросить вырыть для себя могилу. Ты меня понял? – Игорь поднял перед носом Ивана указательный палец в угрожающем жесте.

Рокотов нервно сглотнул и достал мобильный телефон из кармана куртки.

– Понял. Через пару часов, мы будем знать о них всё. А сейчас я думаю, нам будет лучше вернуться в город… – он развернулся и стремительно направился за ворота.

Елагин снова вернулся к дому и, повернувшись к нему спиной, прислонился затылком к холодной стене.

Он так устал за этот год, гоняться за призраками своего прошлого и пытаться вернуть себе прежнюю долгожданную свободу. Он больше не хотел прятаться по заграницам, а, мечтал, наконец, поселиться там, где жил до своей опальной участи.

Безумно устал от этой кочевой жизни, от этих бесконечных гостиниц, перелётов, многочисленных лиц охранников и этих нескончаемых проблем. Хотелось снова оседлой жизни и, наверное, именно поэтому вчера договорился о покупке роскошного двухэтажного особняка в одном из коттеджных посёлков Питера. Заплатил задаток и нанял архитектора и дизайнера для полного оснащения и переделки внутреннего убранства дома по своему собственному вкусу.

Ещё вчера мечтал, как поселится там и наконец, обретёт прежнее спокойное и уравновешенное состояние по жизни. Неизменные и так любимые им домашние завтраки, обеды и ужины, уютный ухоженный сад и тихие семейные вечера. В последнее время после знакомства с Онегиной ему почему-то безумно захотелось всего этого. Видеть её рядом в своей жизни в роли хозяйки его дома. Слышать каждое утро её лёгкие шаги в спальне, ощущать её тёплые руки и её губы, нежно касающиеся его лица, чтобы пробудить ото сна.

Он словно безумный лелеял эту мечту и жил ею последние дни. Понимая, что это единственное, что сейчас грело его душу и заставляло двигаться неимоверными усилиями к конечной цели своего нелёгкого жизненного пути. Расчищая свою дорогу к нему уже сейчас, пока всё в его жизни подвергнуто опале и руинам, на которых покоилась его нынешняя одинокая жизнь неприкаянного волка, и от того, как окончится это нелёгкое дело, зависело его призрачное будущее.

Ему безумно захотелось прямо сейчас в этот непростой период своей жизни услышать её голос. Голос той, которая словно маяк в океане при сильном шторме была для него сейчас спасением. Но выбрав из списка контактов её номер и коснувшись пальцами её щеки на фотографии, послать входящий вызов так и не решился. Понимая, что всё, что может услышать сейчас, это очередной отчёт о работе кондитерской.

Уже проклинал своё опрометчивое решение вступить в этот сладкий кондитерский бизнес, но тут же осекал себя, понимая, что если бы не этот шаг, то он никогда бы не встретил её, ведь их теперешнее ежедневное общение позволяло ему хоть так удерживать её в поле своего зрения.

Звонок мобильного телефона, который был, увы, не от объекта его повышенного внимания, заставил Елагина тяжело вздохнуть и, нажав на кнопку приёма вызова, ответить. Сделав несколько больших шагов до ворот, он стремительно покинул двор, направляясь к своей машине.

****

Третьи сутки длинного пути по железнодорожным рельсам близились к концу и через пару часов, поезд должен был прибыть в Москву. Накормив детей, и усадив их к окну на одну из нижних полок, Марго присела возле отца, который задумчиво смотрел в стекло, и положила ему голову на плечо.

– Устала, моя девочка… – Розвадовский коснулся губами волос дочери.

– Немножко… – Марго улыбнулась. – Ты сам не сомкнул глаз все эти дни, пока мы в пути.

– Ничего страшного. Мне не привыкать. Маргоша, мы скоро будем на месте. Я надеюсь, ты всё поняла и сделаешь так, как мы тебя попросили с Сашей?

– Да, папа, я уже созвонилась с Машей, и пока вы всё не уладите в Москве, я буду жить с детьми в особняке Полонских.

– О работе забудь. Я понимаю, что твои дела очень важны для тебя, но мы не можем сейчас рисковать. Люди, преследующие меня, способны на всё и потому мне бы очень хотелось, чтобы всё это время ты была не одна.

– Папа, не волнуйся за нас. Всё будет в порядке, я тебе это обещаю. Всего через час после того, как мы окажемся в Москве, будет пересадка на поезд в Питер. Мы доберёмся с детьми до места и отдохнём. Тебе не нужно будет беспокоиться о нас. Я тебе сразу же позвоню. Главное поскорее решай все свои дела и возвращайся к нам. Мы будем ждать тебя, а уж как мама будет рада твоему возращению.

– Полагаешь, она будет рада? – Розвадовский перевёл взгляд на дочь. – Думаешь, она обрадуется моему возвращению?

– Ты сомневаешься в этом? Да, она будет просто счастлива. Ведь снова обрести человека, которого безгранично любил в прошлом, после того, как считал, что потерял его навсегда, это ведь наивысшее счастье. Неужели ты сомневаешься в том, что твоё возращение будет для неё желанным?

– Не сомневаюсь. Просто слегка боюсь этой встречи. Боюсь шокировать её, боюсь испугать.

– Я ведь знаю, как ты любил её. Любил преданно и верно, как, впрочем, и она тебя, – Марго пристально всмотрелась в глаза отца.

– Ты права, моя девочка. Только вернее будет сказать, не любил, я её и сейчас люблю по-прежнему сильно, – он нежно провёл ладонью по волосам дочери и посмотрел с улыбкой на играющих внуков. – А знаешь, они очень похожи. С первого взгляда и не скажешь, что они не родные братья.

– Ты прав, папа. Они очень похожи и любят друг друга, как родные братья, – Марго улыбнулась, заметив, как Санька, потянувшись ручками, забрался к Лёшке на колени и, обняв его за шею ладошками, прижался ротиком к его щеке, что-то болтая без умолку на своём только ему понятном языке.

– А разве дедушка не поедет сразу с нами домой? – Лёшка пристально всматривался в лица Марго и Розвадовского.

– Нет, дорогой, у нас с папой ещё дела в Москве, но уверяю тебя, что очень скоро мы все будем вместе и непременно поедем на рыбалку, как я тебе и обещал, – Розвадовский улыбнулся. – Главное, помогай Маргошке во всём. Ты уж извини, что прошу тебя об этом, только сам знаешь, ты остаёшься за старшего. Ведь ты единственный мужчина, кому я могу доверить охранять мою дочь и твоего брата.

– Не волнуйся, дедушка, я за ними присмотрю, – Лёшка слегка растянул губы в довольной улыбке.

– Де-да… де-да… де-да… – громкий голос Саньки заставил их всех сосредоточить внимание на ребёнке.

Малыш улыбался и протягивал ручки к Розвадовскому.

– Ты ж, мой дорогой. Солнышко моё… – Константин Петрович протянул ладони и взял малыша на руки, крепко целуя его в щёчку и поднимая у себя над головой. – Ты назвал меня дедушкой? – лицо мужчины осветила лучезарная улыбка.

– Да, это его второе слово и снова обращённое к мужчинам в нашей семье, – Марго всплеснула руками и поднялась на ноги. – А где мама, где Лёша??? – она потрепала сына по пухлой щёчке. – Где все те, кто возятся с тобой с утра до вечера, – она прижала улыбающегося Лёшку к себе.

– Видимо ему пока трудно произносить обращение к нам, и он выбирает то, что легче, – Алексей улыбнулся и взял малыша за ручку, перебирая его пальчики.

– Верное замечание! Мой старший внук мудр не по годам, – Розвадовский слегка взъерошил рукой парню волосы. – Санька не делает предпочтений в своих чувствах к нам, он просто выбирает те слова, что пока ему легче даются. Ведь так внучок? – Розвадовский снова поцеловал младшего внука и улыбнулся, когда тот поднёс к его губам кусочек солёного огурца, который нещадно мочалил своими молочными зубами уже несколько минут.

Розвадовский рассмеялся и, откусив маленький кусочек, одобрительно покачал головой в знак благодарности. Крепко поцеловав внука, он снова ослепительно улыбнулся и прижал к себе дочь и Алексея, крепко обнимая их своей рукой.

Когда Воропаев появился в купе, все уже были готовы. Вещи разобраны по чемоданам, а постельное бельё высилось стопками на верхней полке. Они присели молча рядом друг с другом по старой русской традиции, так сказать на дорожку, которая сейчас на вокзале пойдёт у них в двух разных направлениях.

В целях безопасности, они даже решили покинуть поезд из разных вагонов. Оставив вещи в хвостовой части поезда и договорившись с проводником, Воропаев крепко расцеловал детей на прощание и, дав последние указания Марго, прижал её к себе.

Нежно перебирая пальцами её волосы, он почти неощутимо касался губами её шеи и бесконечно шептал ей на ухо о своих чувствах, о том, что скоро всё уладится и они, наконец, обретут долгожданное спокойствие, и все вместе окажутся дома и что нужно всего лишь потерпеть совсем немного, совсем чуть-чуть.

А она с трудом сдерживала слёзы, просила позаботиться об отце и самое главное беречь самого себя, потому что он очень нужен ей и детям, и они будут все вместе ждать от него каждую весточку, каждый телефонный звонок в надежде, что всё будет непременно хорошо.

Они долго не размыкали рук друг друга, когда поезд уже начал замедлять свой ход и лишь голос проводника, сообщивший о прибытии в Москву, заставил их, наконец, отстраниться друг от друга.

Воропаев уходил медленно по длинному коридору вагона, и периодически оборачиваясь, всё ещё смотрел на детей, и любимую женщину которых снова оставлял одних, чтобы в этот раз оказать помощь уже её отцу.

Добравшись до своего вагона, Александр взглянул на Розвадовского, который с лёгкой дорожной сумкой уже стоял на выходе из купе. Взяв с полки свой чемодан, на дне которого покоился заветный кейс с документами и, обменявшись молчаливыми взглядами с Константином Петровичем, Воропаев стремительно направился на выход из вагона.

Поезд, отбивая последний монотонный стук колёс по рельсам, прибывал на перрон. Многочисленные лица встречающих и отъезжающих пассажиров замелькали быстрой пёстрой вереницей перед их глазами.

Остановившись в тамбуре, они ожидали полной остановки состава. И когда двери вагона любезно были распахнуты заботливыми руками проводника, с которым они попрощались, Воропаев сделал шаг и оказался на перроне. Приняв из рук Розвадовского сумку, он поставил её на землю и, подняв голову, осмотрелся по сторонам.

– Ну что? В гостиницу? – он взглянул на Константина Петровича, который остановился с ним рядом.

– Да. Немного отдохнём, а потом сразу поедем к Беседину.

– На работу?

– Нет, конечно. Нас туда никто не пустит. Поедем к нему домой. Он живёт в пригороде.

– Вы знаете его адрес?

– Знаю, конечно.

– Но откуда рядовой сотрудник госструктуры может владеть личной информацией о таком высокопоставленном человеке?

– Знаешь, не хочу вдаваться в подробности. Скажу лишь, что одно из моих спецзаданий я вёл под его руководством, и это было скорее дело, связанное с его и личной безопасностью его семьи, поэтому завершив его успешно, я получил не только повышение в звании, но и уверенность, как он заявил его вечного долга передо мной. Думаю, пришло время ему напомнить об этом.

– Ну что ж, поедем. Чем быстрее доберёмся до гостиницы, тем лучше. Успеем сделать наши дела и возможно уже к вечеру вернёмся домой, – Воропаев улыбнулся.

– Если вы куда-то и успеете добраться вечером, господин Воропаев, то уж точно не домой… – раздавшийся рядом с ними тихий мужской голос, заставил их обоих переглянуться и замереть на месте.

Воропаев незаметно потянулся рукой за пояс, но тот же голос остановил его.

– Господин Воропаев, придите в себя. Мы не в чистом поле, чтобы тут махать оружием. Вокруг полно людей. Надеюсь, вы не собираетесь тут стрелять?

Александр опустил руку и, подняв голову, посмотрел на Елагина.

– Как вы узнали, что мы приедем именно сюда?

– Это неважно, как я это узнал. Важно то, что я вас наблюдаю перед своими глазами. Ну что ж, неуловимый господин Розвадовский, рад что, наконец, вижу вас перед собой. Скажу откровенно, мечтал об этом последние девять лет как о чём-то несбыточном, – Елагин хищно улыбнулся и пристально посмотрел в глаза мужчине.

– Я тоже думал об этом, Игорь Сергеевич, но признаюсь откровенно сегодняшняя встреча с вами не входила в мои планы, – Розвадовский не отрывая взгляда, смотрел на мужчину.

– Не беда, планы всегда можно подкорректировать. Думаю, что ваши планы подождут. Гораздо важнее наши с вами дела, которые не требуют отлагательств. В машину их обоих и глаз не спускать! – обратился Елагин к Рокотову, который стоял с ним рядом. – И так на всякий случай мой совет вам, господин Воропаев, и примкнувший к нему, Константин Петрович. Ваши номера в духе вашей особой специальной подготовки сейчас будут крайне неуместны, потому что здесь на вокзале моих людей так много, что вы даже представить себе не можете. Так что попрошу без шума и глупостей, просто следовать за моей охраной и тогда возможно до вечера вы всё-таки доживёте. Забирайте их! – Елагин снова перевёл взгляд на свою охрану.

Когда мужчин увели, Игорь ещё раз осмотрелся по сторонам и в сопровождении Рокота и двух охранников, направился в здание вокзала.