Глава 25

Спустя два часа, поужинав и приняв душ, Рита расположилась с книгой в руках в постели. Чтение не шло на ум и потому, когда Воропаев, наконец, покинул ванную комнату и прилёг рядом с ней на постели, она отложила книгу в сторону и, приблизившись, опустила свою голову ему на грудь.

– Знаешь, я сегодня приступил к работе в офисе Томашевского, – он посмотрел на неё и, подняв руку, нежно провёл пальцами по её волосам.

– Серьёзно? И как тебе новая работа?

– Знаешь, попытался в первый же день устранить бардак, который царит там повсюду.

Марго улыбнулась и, подняв глаза, посмотрела на него.

– Ты, как всегда, пытаешься сделать всё и сразу. Аккуратист ты мой… – она погладила его рукой, лаская кожу.

– А как иначе. Во всём должен быть порядок. Нет, знаешь, я всякое видел, но такого, чтобы в офисе… – он резко поднялся и присел в постели. – Представляешь, у них не было даже камер на улице. Это же никуда не годится. Сегодня высказал всё Томашевскому по полной программе.

Марго присела с ним рядом и с улыбкой посмотрела на него. Она слушала ещё несколько минут его гневную браваду относительно проблем офиса Эльдара, и когда заметила, что он перешёл на громкие обвинительные восклицания, обхватила его пальцы своей ладонью.

– Саша, я беременна…

Когда она почувствовала, как он резко замер и перестал говорить, то перевела свой взгляд и посмотрела ему прямо в глаза.

Воропаев смотрел на неё, не моргая.

– Что ты сказала?

– Саша, я беременна. У нас будет малыш.

– Ты серьёзно? – Александр поднял руку и провёл пальцами по её щеке.

– Да, Вероника позвонила мне два часа назад и сообщила результаты моих анализов, что я сдала утром. И я теперь не знаю, что будем делать. Для меня эта новость стала неожиданной. Санька ведь такой маленький и к тому же проблемы папы не улажены. Я подумала…

– Что ты подумала? – глаза Воропаева полыхнули гневом. – Только не смей мне сейчас говорить, что ты собираешься избавиться от ребёнка.

– Избавиться? Ты что с ума сошёл? Я подумала, может, возьмём кредит в банке и всё-таки подумаем о своём доме. Ведь теперь нас будет пятеро, – она пристально смотрела в его глаза.

Воропаев широко улыбнулся и, обхватив её руками, крепко прижал к себе, покрывая поцелуями её лицо.

– Непременно и не откладывая надолго, поедем туда завтра же с самого утра, прямо к открытию. Ты не представляешь, как я счастлив. Твоя новость действительно лучше любых подарков.

– Я знаю, что для тебя эта новость желанная, хоть и немного неожиданная.

– Неожиданная? Да, я старался на совесть весь прошедший месяц, а ты говоришь неожиданная… – он с укором в глазах посмотрел на неё. – Маме сказала?

– Нет, пока. Зато сказала папе и Лёшке.

– И как он воспринял эту новость?

– Ты о папе или о нашем сыне?

– Об обоих.

– Папа просто счастлив. Сказал, что, итак, сейчас живёт мыслью о внуках и маме. И это очень сильно помогает ему. Но новость о том, что я снова жду малыша, окрылила его и придала сил.

– А как отреагировал Лёшка?

– Как истинный мужчина. Сказал, что теперь мне не позволит ничего делать по дому и будет во всём помогать. Да и с Сашей тоже поможет управиться. Знаешь, твой сын… Вернее наш сын, удивительный человечек. Я не знаю, в кого он у вас с Еленой такой уродился. Но мне кажется, господь наградил его при рождении самыми лучшими человеческими качествами. И в большей степени самым ценным из них, умением жить не ради себя, а ради других. Он необыкновенный и самый лучший мальчишка на свете, и я его так люблю.

Воропаев улыбнулся и прижал её к себе.

– Видимо это, я передал ему по наследству. Если бы ты знала, как я рад, что вы с ним поладили, потому что, несмотря на то, что он уже большой, ему очень нужно материнское тепло, и я благодарен тебе за то, что ты так щедро даёшь ему свою заботу и нежность.

– Я просто люблю его. Люблю, как своего сына, а с годами я думаю, мы и вовсе забудем, о том, что у него другая мать, – Марго потянулась к нему, чтобы поцеловать, но тихий стук в дверь, заставил их слегка отстраниться друг от друга в сторону.

– Кто там? – Марго громко произнесла вслух.

– Маргоша, извините, пожалуйста. Но там какая-то женщина в холле. Спрашивает Сашу, – раздался взволнованный голос Елены Александровны из-за двери.

– Женщина? Она представилась? – спросил Воропаев, поднимаясь с постели.

– Нет, она постоянно плачет и просит, чтобы ты срочно вышел к ней.

– Я иду… – Воропаев взял в руки джинсы и остановившись у края кровати, принялся поспешно одеваться.

– Саша, кто это может быть? – Марго подхватила халат с прикроватной банкетки и тоже встала с постели.

– Не знаю, родная. Сейчас выясним… – Александр стремительно направился на выход и, покинув комнату, быстро спустился по ступенькам на первый этаж.

Остановившись в холле, пристально всмотрелся в знакомую женскую фигуру, облачённую в однотонное серое платье с длинным рукавом. Её белокурые волосы были растрёпаны, а руки периодически подносили белый носовой платок к глазам.

– Галина Васильевна, здравствуйте! – обратился к ней Воропаев. – Что-то случилось? Как вы нашли меня?

Женщина подняла на него заплаканные глаза и завыла в голос.

Марго остановилась рядом и с ужасом во взгляде взирала на неожиданную истерику, происходившую прямо на её глазах.

Воропаев сделал пару шагов и, обхватив женщину за плечи, слегка встряхнул.

– Галина Васильевна, что случилось? Вы можете спокойно сказать. С Еленой что-нибудь?

Женщина подняла на него глаза, и молча кивнув, снова заплакала в голос.

– Я принесу воды и лекарство… – Марго сорвалась с места и стремительно направилась на кухню.

Когда она появилась снова в прихожей, женщина уже сидела на диване в углу комнаты и, закрыв лицо руками, тихо плакала. Протянув стакан с лекарством Воропаеву, Рита присела с ними рядом.

– Саша, что случилось? – она пристально всматривалась, казалось в один миг его изменившееся лицо. Он выглядел расстроенным и подавленным.

Александр повернул голову в её сторону.

– Елена попала в аварию. Она в больнице Сочи в тяжёлом состоянии.

– Господи! Но как это произошло?

– Это всё этот сопляк, с которым она связалась, – женщина подняла заплаканное лицо и посмотрела на Марго. – Я ведь её предупреждала, но она меня не послушалась. Он сел за руль пьяным, и на одном из поворотов трассы, их машина вылетела на обочину и врезалась в гору. Этот мерзавец погиб на месте, а моя дочь в реанимации в тяжёлом состоянии и может умереть в любую минуту.

– Кто в реанимации? – раздавшийся тихий голос на лестнице, заставил их резко обернуться.

Лёшка стоял босой в пижаме на последней ступени и вопросительно смотрел на взрослых.

– Бабушка, кто в реанимации? – он стремительно направился к Галине Васильевне.

– Мальчик мой… – она обняла его руками, как только он поравнялся с нею. – Маме очень плохо, и она очень хочет видеть тебя, – женщина погладила его по волосам.

Лёшка смотрел на неё, не моргая.

– Но что с ней случилось? Я не понимаю… – Алексей растерянно попятился назад, но Марго обхватила его руками за плечи и крепко сжала их своими пальцами. Склонившись, она коснулась губами его макушки.

– Лёша, мама попала в аварию. Она в тяжёлом состоянии и находится далеко отсюда.

Лёшка поднял на неё глаза, и Марго заметила, как в них выступили слёзы.

– Я бы не пришла к вам никогда, потому что знаю, как поступила с вами моя дочь. Но мне не к кому больше обратиться. Я совершенно одна в этом мире. Нет у меня ни друзей, ни родных. Ей нужна помощь, а у меня нет ни средств, ни возможностей. А если она… – женщина снова заплакала. – Что я буду делать одна с ней в чужом городе, если она не дай бог… – Галина Васильевна снова расплакалась.

– Вы не будете одна. Мы поедем в Сочи все вместе. Сынок, собирайся… – Воропаев перевёл взгляд на сына. – Я узнаю о билетах на самолёт.

– Билетов нет. Я только что была в кассе. Сейчас разгар сезона и ни одного свободного билета в том направлении, – женщина вытерла платком слёзы и откинулась на спинку дивана, прикрывая глаза. – Мы не успеем ей помочь. Не успеем выполнить её желание.

– Саша, позвони Томашевскому… – Марго перевела взгляд на Александра. – Может, его самолёт свободен?

– Ты права. Подождите, я быстро… – Воропаев взбежал по лестнице на второй этаж, стремительно направляясь к себе в комнату.

Марго опустилась на диван и перевела взгляд на Лёшку, который стоял в центре холла, словно каменный и не шевелился.

– Лёша, иди ко мне, пожалуйста… – Марго протянула ему свою руку.

Лёшка медленно повернул голову, и подошёл к ней, опускаясь между ней и бабушкой.

– Внучек, ты не держи на маму зла. Она ведь у тебя хорошая. Просто в последнее время стала немного легкомысленная… – женщина погладила парня по волосам, но он казалось, не реагировал на её слова и поднял голову лишь только, когда в комнате снова раздался голос отца.

– Вылетаем через час. Эльдар обо всём договорился. Так что скоренько собираемся. Марго, я думаю тебе лучше остаться дома с Сашей, – он подошёл к Рите и пристально всмотрелся в её глаза.

– Нет, я поеду с вами. Мама, ты присмотришь за Сашей, пока нас не будет? – она обратилась к Елене Александровне, которая всё это время стояла у стены молча.

– Конечно, присмотрю. Поезжайте все вместе.

Марго согласно кивнула и, взяв Лёшку за руку, быстро направилась наверх собирать вещи.

Самолёт Томашевского покинул аэропорт Пулково ровно через час. Во время перелёта все молчали. Говорить было нечего, да и не хотелось. Каждый морально готовился, лицом к лицу столкнутся с той бедой, о которой им рассказала Галина Васильевна.

Их не пустили к пострадавшей, когда они переступили порог отделения и обратились к лечащему врачу в ординаторской. И лишь большой скандал, который устроил Воропаев, подняв на ноги, словно по тревоге всё реанимационное отделение, вплоть до главного врача больницы, позволило ему и сыну, всё-таки попасть через час в палату Елены.

Остановившись в центре полутёмной комнаты, Александр пристально всмотрелся в небольшой освещённый участок, где стояла кровать, на которой безжизненной плетью лежало тело Елены с многочисленными проводами, сковывающими её тело.

Почувствовав чужое присутствие, она медленно повернула голову и, заметив их обоих, попыталась улыбнуться, но издав тяжёлый вздох, сильно закашлялась.

Воропаев слегка подтолкнул Лёшку в спину и вместе с ним подошёл к её кровати, опускаясь на стул.

– Спасибо, что привёз моего сына… – произнесла она шёпотом. – Боялась, что не увижу его перед смертью и не смогу сказать ему то, что должна была.

Лёшка подошёл к ней ближе, поднял руку и аккуратно вытер пальцами с её щеки, стекающие слёзы.

– Сыночек мой… – она посмотрела на него с улыбкой. – Как ты возмужал. Стал совсем взрослым. Ты прости меня за всё, в чём я перед тобой виновата. Я была плохой матерью, слишком плохой. Если бы ты знал, как я сейчас хотела бы всё исправить, и вернуть то время, когда ты был совсем маленьким. Клянусь, всё было бы совсем по-другому. Я… – она снова сильно закашлялась.

– Лена, не разговаривай. Врач сказал, что тебе нельзя напрягаться.

Она с улыбкой посмотрела на Воропаева.

– А ты всегда был заботливым. Мне, Саша, теперь всё можно, потому что уже ничего не исправишь. А жаль… Жаль, что человеку не даётся возможности прожить свою жизнь повторно и всё исправить. Я бы всё изменила. Всё. Я ведь только теперь понимаю, какой хорошей была наша семья много лет назад, а ты был самым лучшим мужем на свете.

– Зачем теперь вспоминать то, что давно разрушено.

– Ты прав. Только это воспоминание единственное, что греет сейчас моё сердце. Ты скажи своей Маргарите, что я благодарна ей за сына. Благодарна, что она не откинула его и приняла, как родного.

– Сама ей скажешь об этом, как только поправишься.

– Нет. Это вряд ли… Ты прости меня, Саша. Прости за всё.

– Не за что мне тебя прощать. Что было, то прошло. Сейчас главное поправляйся и начинай жить сначала.

– Сначала? Я уже попыталась это сделать, ценой слёз и боли моего сына. И вот наказана. Тебе видимо не всё ещё сказали. Саша, моё тело переломано до основания и если я и выживу, то останусь инвалидом, а это медленная и мучительная смерть, потому что ни тебе, ни сыну я такая не буду нужна.

– Лена, не думай сейчас об этом, прошу тебя. Тебе нужно отдыхать. Мы придём завтра.

– Завтра? Да, завтра. Конечно, завтра… – тихо произнесла Елена и перевела взгляд на сына. Протянув к нему руку и ощутив его пальцы, она притянула его к себе, и когда он склонился, прижала его к своей груди и принялась нежно покрывать поцелуями его волосы. – Я люблю тебя, сыночек. Очень люблю.

Лёшка молча плакал и, вытирая пальцами свои и слёзы матери, просто смотрел на неё.

– Ну, иди. Иди с папой. Вам отдохнуть нужно с дороги, – она нежно провела рукой по его волосам, и когда он слегка приподнялся, прикрыла глаза.

– Мама, поправляйся… – тихо произнёс Лёшка и, взяв отца за руку, остановился с ним рядом.

– Лена, мы придём завтра. Всё будет хорошо. Мы оплатим твоё лечение, перевезём тебя в клинику Швейцарии. Эльдар уже договаривается со своей сестрой. Мы отправим тебя туда сразу же, как только позволят врачи, – Воропаев коснулся её руки своими пальцами и, развернувшись вместе с Лёшкой, направился на выход из комнаты.

На пороге резко обернулся, словно почувствовав на себе её пристальный взгляд.

Повернув голову, она провожала их с грустью в глазах и как только они скрылись за дверью, громко расплакалась в голос.

Воропаев с сыном подошли к скамье, на которой сидели Рита и Галина Васильевна.

– Ну что, в гостиницу? Остаться у неё нам всё равно не позволят… – Александр посмотрел на Марго.

– Да, нам всем не помешает отдохнуть, – ответила Рита и, обняв Алексея за плечи, прижала к себе.

– Поезжайте. Я подежурю ночь, а утром вы меня смените, – обратилась к ним Галина Васильевна.

Воропаев согласно кивнул и, попрощавшись с женщиной, вместе с Ритой и Лёшкой направился по коридору на выход. Но едва они достигли лестничной клетки, как громкий шум в коридоре и стремительное перемещение персонала отделения, заставило их, резко остановиться на месте.

Воропаев сорвался с места и бегом направился к палате Елены. С трудом оттащив от двери кричавшую в голос Галину Васильевну и прижав её к своей груди, пристально всмотрелся вглубь комнаты на суету, царившую за приоткрытыми дверями реанимации. Громкие голоса врачей, бесконечные щелчки разряда дефибриллятора, заставили его сердце бешено забиться в груди. Он с силой удерживал женщину в своих руках, которая билась в истерике и протягивала свои ладони в умоляющем жесте к палате.

Когда на пороге появился лечащий врач Елены, и обречённо сняв маску, посмотрел на Воропаева, Александр прикрыл глаза, понимая, что случилось непоправимое. Громкий леденящий кровь в жилах вой женщины рядом, заставил его открыть глаза и крепко прижать её к себе, пытаясь успокоить. Он перевёл слегка растерянный взгляд на сына, который молча стоял возле Риты. Она, опустившись на колени, что-то говорила ему, но он казалось, её не слышал, погрузившись, словно в себя. Он плакал, плакал так сильно, что Воропаеву стало страшно. Передав обессилевшую женщину в руки медиков, которые усадив её на скамье, пытались привести в чувства, он подошёл к сыну и опустился перед ним на колени.

– Сынок, я знаю, что тебе сейчас тяжело и больно, но ты должен быть сильным. Ты должен взять себя в руки, – он пристально вглядывался в лицо сына.

Лёшка перевёл на него затуманенный слезами взгляд.

– Со мной всё в порядке, папа. Не волнуйся. В порядке, я… – голос парня сорвался и он, прикрыв глаза, снова заплакал.

Марго развернула его к себе и присев на корточки, обхватила его руками, крепко прижимая к себе.

Лёшка обнял её за шею и, уткнувшись в её плечо, громко расплакался.

Воропаев протянул руки, чтобы его утешить, но Рита остановила его.

– Не надо. Пусть выплачется. Она его мать и для него эта потеря невосполнима. Не трогай его… – Рита крепко прижала мальчика к себе и, уткнувшись лицом в его волосы, прикрыла глаза, пытаясь хотя бы так разделить вместе с ним всю его боль утраты, чтобы облегчить ту тяжесть, что сейчас зияла в его маленьком сердечке огромной чёрной тучей страшного горя.

****

Спустя два месяца

– Маргош, ты меня не слышишь? – раздавшийся рядом с ней голос, заставил Марго повернуть голову.

– Что ты сказал? – она слегка растерянно посмотрела на Александра, который сосредоточил всё своё внимание в лобовое стекло.

Он снова повернул голову.

– Я спросил, поедем домой или по магазинам?

– Домой. Сегодня больше никуда не хочу, – она улыбнулась и, как только машина тронулась, отвернулась к окну, снова погружаясь в свои воспоминания.

Смерть Елены в тот страшный для всех них день, стала переломным событием в их общей жизни. Все планы по приобретению жилья и подачи заявления в Загс, которые они так долго строили, пришлось отложить на неопределённый срок. Они не смогли оставить несчастную пожилую женщину одну в своей беде и потому приняли активное участие в похоронах её дочери.

Благодаря Томашевскому тело удалось быстро доставить в Санкт-Петербург, и все последующие дни были заполнены беготнёй и хлопотами, связанными с похоронами бывшей жены Воропаева. Она никогда не забудет этого страшного дня. Когда провожать Елену на старенькое поселковое семейное кладбище, кроме её матери и их семьи не пришёл больше никто. В один миг в жизни молодой женщины не стало никого, ни друзей, ни коллег, ни поклонников.

Марго помнила, как стояла чуть поодаль от всех и смотрела, не отрывая взгляда на Лёшку. Все эти дни с момента смерти матери он молчал и больше не проронил ни одной слезы. Когда отец, бабушка и рабочие покинули место захоронения, он ещё долго стоял у могилы и молча смотрел на портрет матери. Просто молча смотрел на её лицо. Такое красивое, молодое и счастливое, озарённое сияющей улыбкой. Рита долго не решалась потревожить его и лишь, когда заметила возвращающегося за ними Воропаева, остановила его и подошла к парню сама.

Опустившись рядом с ним на корточки, долго пристально всматривалась в его лицо. В лицо четырнадцатилетнего парня, который быстро повзрослел и превратился в настоящего мужчину. Помнила каждое слово, что сказала ему тогда, пытаясь не успокоить, а просто поддержать, как поддержала бы своего родного сына. И когда в ответ на её слова увидела его проницательный взгляд и губы, уголков которых слегка коснулась улыбка, она улыбнулась ему в ответ и, поднявшись на ноги, обняла его за плечи и направилась вместе с ним и Воропаевым на выход с кладбища.

Тихий ужин впятером с мамой и Галиной Васильевной на кухне их дома затянулся до позднего вечера. Невыносимая тишина, воцарившаяся вокруг них, казалось бы, ещё мгновение, и разорвала бы их сердца на части, если бы не шаловливый голос маленького Саши, который временно оставшись без внимания и ухватившись руками за стенку, делал свои первые неуверенные шаги.

Лёшка словно одномоментно вышел из ступора и, соскочив со стула, бросился к брату. Взяв его пальчики в свою ладонь, стал водить его в центре комнаты по полу, нахваливая его и ослепительно улыбаясь, делая вместе с братом каждый шаг. Всеобщее внимание и возгласы одобрения заставили Воропаева младшего загордиться и устроить уже через мгновение всем бурный скандал в виде возмущённого крика, когда его попытались взять на руки. И лишь, когда его ножки снова коснулись пола, сияющая улыбка вновь вернулась на личико малыша.

Жизнь вошла в своё привычное и размеренное течение. Прошло два месяца с момента трагических событий и всё постепенно стало налаживаться. Они с Воропаевым активно работали. Лёшка пошёл в школу и погрузился с головой в учёбу и спорт. Его победа на соревнованиях по боксу для юниоров, и серебряная медаль стала общим достижением всей семьи и гордостью для всех её членов. Ну а Санька теперь не ездил с ней на работу, как прежде, а оставался с бабушкой, которая отошла от дел своего бизнеса и, взяв управляющего, большую часть времени стала уделять внуку и семье.

Несмотря на первоначальное желание вернуться в городскую квартиру Воропаева, они, поддавшись уговорам мамы, остались у неё в доме. Конечно, добираться до работы было теперь дольше, но они быстро втянулись в свой новый график и на отсутствие свободного времени не сетовали, успевая всё.

Казалось, всё наладилось в их жизни, кроме основного. От отца приходили лишь скупые известия по телефону, потому что его дело до сих пор находилось в подвешенном состоянии. Марго каждый день мечтала о том, что когда-нибудь он непременно появится на пороге дома и скажет о том, что всё закончено и что их жизнь отныне станет спокойной и счастливой. Но пока всё это так и оставалось лишь её мечтой.

Когда машина остановилась у ворот дома, она слегка растерянно посмотрела на Воропаева.

– Как быстро мы добрались сегодня. Я даже не заметила.

– Ты просто всё время о чем-то думаешь сегодня. Ты хорошо себя чувствуешь? – Александр склонился к ней и коснулся губами её щеки.

– Да, всё в порядке. Не волнуйся. Очень хорошо.

– Ну что, пошли домой? Я чертовски голоден сегодня.

– Ты не сказал, как у тебя дела на работе?

Воропаев нахмурился.

– Как тебе сказать…

– Как есть.

– Скучно мне там. Понимаешь? Сидеть в офисе с утра и до вечера и уходить домой по звонку, как-то…

– Ты скучаешь по сыску? – Марго пристально посмотрела в его глаза.

– Разве я это сказал?

– Я по глазам вижу… – Рита улыбнулась.

– Ох… ты мой рентген… – Воропаев нежно коснулся её губ своими. – Ладно, пошли домой. Сейчас только машину загоню, – он нажал на кнопку пульта, открывая ворота, и провернул ключ в замке зажигания.

Направив машину вглубь двора, он остановил её на парковке и, покинув автомобиль, помог Марго выйти на улицу.

Она с улыбкой посмотрела в сторону лестницы, по которой, держа за руку Лёшу, спускался Санька. Малыш ослепительно улыбался и когда, остановившись на травке, заметил протянутые к нему руки матери, уверенно начал шагать, двигаясь к ней навстречу.

– Мой мальчик любимый… быстрее, быстрее… Иди к мамочке, – Марго присела, протягивая к нему руки.

Когда малыш поравнялся с ней, она подхватила его на руки и, поднявшись, закружилась на месте вместе с ним, с улыбкой впитывая его звонкий смех.

– Эй, честное семейство… Вам квартиранты случайно не нужны?

Марго резко замерла на месте и, не поверив своим ушам, медленно повернулась. Заметив отца, стоявшего у калитки, она передала сына в руки Александра и бегом направилась к нему навстречу.

Резко остановившись напротив, она пристально всмотрелась в его глаза.

– Папа… Ты совсем или на время? – Рита смотрела на него, не моргая.

Розвадовский устало улыбнулся.

– Совсем. Правильнее будет сказать, навсегда.

Марго громко ликующе закричала в голос, подпрыгивая на месте, как в детстве.

Константин Петрович обхватил её руками за плечи и крепко прижал к себе, целуя её в волосы.

– Дедушка! – Лёшка, который уходил ненадолго в дом, бросился бегом вниз по лестнице и когда добежал до них, обхватил их обоих руками и прижался к мужчине.

– Мой дорогой… – Константин Петрович прижал к себе парня. – Я так рад видеть тебя! – он склонился и поцеловал мальчишку.

– С возвращением… – Воропаев подошёл ближе и протянул мужчине свою ладонь. – Надеюсь, вы теперь окончательно свободны и снова с безупречной репутацией и послужным списком?

– Спасибо! Свободен. О чём спешу сообщить и вам всем. Спасибо Беседину. Если бы не он, то… – Розвадовский пожал руку Александра и протянул ладони к младшему внуку, который сразу же охотно перебрался к дедушке на руки.

– Ты не забыл меня… мой маленький… – Константин Петрович нежно коснулся губами щёчки малыша. – А бабушка где? – он обвёл взглядом территорию двора.

– Хлопочет на кухне… – Лёшка улыбнулся. – Готовит, как всегда, что-то вкусное. Дедушка, хорошо, что ты вернулся именно сегодня, потому что мы с папой решили сделать тебе подарок к твоему возвращению, и ты был нам срочно нужен, чтобы придумать ему… Хотя подожди, я сейчас… – Лёшка сорвался с места и бросился бегом в сторону гаража.

– Куда он? – Розвадовский перевёл удивлённый взгляд на Воропаева.

Александр загадочно улыбнулся.

– Сейчас всё узнаете.

Константин Петрович посмотрел в сторону лестницы, на которой резко остановилась Елена.

Женщина пристально всматривалась в его силуэт и спустя мгновение, потеряв опору под ногами, невольно опустилась прямо на ступени. Прислонившись лбом к холодному кованому каркасу перил, она тяжело прикрыла глаза.

Константин Петрович и дочь сорвались с места и направились прямиком к ней.

Передав внука Маргарите, Розвадовский присел рядом с женой и, забрав из её рук полотенце, аккуратно вытер с её лица следы муки.

Елена повернула голову и пристально всмотрелась в его глаза.

– Господи, Костя, ты каждый раз своим появлением заставляешь меня терять сознание, – она подрагивающими пальцами провела по его щеке и уткнулась лицом в его грудь.

– Обещаю, что это в последний раз… – Розвадовский улыбнулся и нежно погладил её по волосам.

– В последний? – она подняла на него глаза, полные слёз.

– В последний. Моё дело окончено. Я получил так называемую амнистию и полностью оправдан. Иванова осудили. Елагину принесли извинения, и пообещали возместить путём компенсации вреда за незаконное осуждение, а мне, кстати, предложили работу и попросили снова вернуться в отдел на прежнюю должность.

– Что? – Елена смотрела на него, не моргая. – И что ты ответил? Господи… неужели опять всё начнётся сначала. Я этого не переживу… – она опустила голову, но тут же её лицо было обхвачено крепкими ладонями мужа.

Розвадовский приблизил её лицо к себе и посмотрел прямо в глаза.

– Я отказался от этого предложения. Ведь мы с тобой договаривались, что теперь у нас начнётся новая жизнь, в которой есть место только нашим детям и внукам. А их совсем скоро станет ещё больше. Я принял другое предложение.

– Какое? – она смотрела на него, не моргая.

– Преподавать в университете студентам. Учить их всему тому, что умею и знаю сам. Чем не лучшее занятие в моём почтенном возрасте? – Розвадовский громко рассмеялся.

Елена Александровна облегчённо выдохнула.

– Как я рада! Ты себе представить не можешь… – она обхватила мужа за плечи и уткнулась лицом в его шею.

– Дедушка, смотри… – громкий голос Лёшки и возмущённый щенячий лай, заставили Розвадовского слегка отстраниться от жены.

Он резко поднялся на ноги и направился к внуку, пристально всматриваясь в белоснежный комок шерсти, который крутился у ног мальчика, оглашая весь двор яростным лаем.

– И кто же это? – Константин Петрович присел на корточки и коснулся пальцами головы щенка.

– Это наш с папой подарок для тебя. Мы нашли у тебя в спальне, фото твоего Дика и решили подарить тебе такого же щенка. Это лайка. Смотри у него такой же белоснежный окрас шерсти, как был у твоего пса. Он, правда, сейчас совсем маленький, но когда вырастет, ты сможешь брать его с собой на охоту и рыбалку. Мы угадали с породой? – Лёшка с волнением во взгляде смотрел на Розвадовского.

Константин Петрович поднял глаза и, взяв его за руку, притянул к себе.

– Ещё как угадали. Он точная копия, только маленький.

Лёшка обнял деда одной рукой за шею.

– Мы специально взяли такого, чтобы ты смог воспитать его и назвать так, как сам захочешь.

– Назвать… Мм… Я вот думаю, а зачем что-то придумывать. Пусть носит имя своего смелого и храброго собрата, который когда-то жил на Алтае.

– Ты хочешь назвать его… Дик?

– Конечно. Мне кажется неплохое имя для собаки. Как ты думаешь?

Лёшка ослепительно улыбнулся.

– Отличное имя! Тем более смелости ему уже сейчас не занимать, – он показал пальцем на щенка, вставшего на задние лапки и пытающегося стащить из рук маленького Саньки, кусочек пирога, который ему дала бабушка.

Заметив недовольное личико малыша и щенка, который старательно вылизывал ему пальцы, отвоевав и слопав вкусный пирог, все дружно рассмеялись. Впервые так беззаботно и искренне, словно так всегда было в их доме и всех проблем и неприятностей, что они пережили за последнее время, попросту никогда не существовало в их жизни.

Подхватив сына на руки и обняв Воропаева за спину, Рита вместе с остальными домочадцами направилась домой. Семейный ужин завершился глубоко за полночь. Она долго ждала в спальне Воропаева, пока они о чём-то секретничали с отцом в комнате Лёшки.

И лишь утром она, наконец, узнала об их замыслах, когда проснувшись рано утром, не обнаружила Воропаева рядом с собой. Накинув халат на плечи, она подошла к окну, расслышав негромкие мужские голоса, переходящие в шёпот и распахнув окно, улыбнулась.

Трое её самых любимых мужчин на свете медленно удалялись по дорожке, ведущей к воротам. Вооружившись удочками, походным котелком и сумкой с провиантом, они не спеша покидали двор. Громкий лай щенка, который неотступно следовал за ними след в след, невольно огласил тишину дома.

Когда дверь калитки за ними закрылась, Марго опустилась на подоконник и, обхватив колени руками, положила на них свою голову. Она с улыбкой смотрела на сад.

Золотая осень вступила в свои права, покрыв багрянцем и золотом листья на деревьях. Последние цветы на клумбах, усыпанные листопадом дорожки и одуряющий запах поспевшего винограда, кружили голову. Она невольно подняла глаза и посмотрела в небо, расслышав крик птиц, которые клинышком покидали северную столицу, направляясь в тёплые края.

Рита смотрела им вслед и думала о том, что сейчас она была абсолютно счастлива и загадывать своё самое заветное желание и отправлять его мысленно вместе с ними, как она это всегда делала в детстве, не будет. Потому что в её жизни сейчас есть всё, что она хотела, всё к чему так стремилась и о чём мечтала.

Впрочем… Она всё-таки ещё раз взглянула на птиц и произнесла вслух только одну фразу:

– Пусть всё будет, так, как есть сейчас. Всегда, до самого конца моей жизни…

Улыбнувшись, и махнув рукой птицам в небе, она спрыгнула с подоконника и забралась снова в тёплую постель, укрываясь одеялом, чтобы насладится выходным днём и досмотреть свои ночные сны.