Глава 12

В выходные я мечтала просто выспаться после долгой первой недели на новом месте. Поздним вечером, проштудировав несколько конспектов Эвана по прикладной темной магии, я, засыпая, представляла себе, как буду долго и сладко спать, как пропущу завтрак ради этого сонного отдыха, а потом, после горячего душа, пойду обедать в компании Рубины. Вот только мечтам не удалось сбыться, потому что уже в восемь утра кто-то нагло и настойчиво забарабанил в дверь. Я проснулась и недовольно уставилась прямо перед собой, все еще находясь во власти сна.

— Кто?

Я открыла рот, но оказалось, что вопрос задала вовсе не я, а Рубина, которая, конечно же, тоже проснулась и теперь сидела, щурясь, как сова на полуденном солнце.

— Через полчаса встречаемся в гостиной и идем заниматься! — прозвучал в ответ голос, который я узнала без особого труда и который не вызвал во мне положительных эмоций.

— Что? — Остатки сна как рукой сняло. Я выпрыгнула из кровати и, прихватив мантию, быстро надела ее поверх пижамы, да так и выскочила за дверь, успев застать Николаса Готтара спускающимся по лестнице.

— Эй! — крикнула, едва удержавшись, чтобы не позвать парня по его старому прозвищу, которое он имел наглость привязать ко мне. — Стой!

Беглого взгляда в гостиную хватило, чтобы заметить — она пуста. Да и чему тут удивляться, ведь все нормальные, да-да, именно нормальные студенты продолжают спать, кроме этого, который вдруг решил позвать меня на тренировку!

Готтар застыл на ступенях и обернулся. Его взгляд скользнул по моему одеянию, отметив задравшуюся мантию, из-под которой торчали мои ноги в пижамных штанах веселой расцветки и в пушистых тапочках. Все это прислала ба — мои милые, привычные и домашние вещицы. Полагаю, они должны были скрасить мою жизнь на новом месте.

— Какие еще такие полчаса? — спросила я и спустилась на несколько ступеней ниже, глядя на парня, посмевшего потревожить мой сладкий сон, в котором я кружилась в танце с Тэйлором Валентайном на зимнем балу в Мортерее.

— Коннор в понедельник уже будет в строю, — спокойно объяснил Готтар и зачем-то сконцентрировал внимание на моих ногах. Видимо, его веселили пижамные штаны в розовое сердечко, потому что на губах наглеца появилась насмешливая улыбка. А у меня, соответственно, — желание спрятать ноги куда подальше. Вместо этого я поправила мантию, прикрыв ноги лучше.

— А пока он в лазарете, — продолжил Николас, подняв взгляд и впившись им в мое лицо, — с тобой буду заниматься я.

Новость оказалась не из приятных. И да, я была против. Очень против, о чем потрудилась сразу же сообщить Готтару.

Выслушав мои слова, парень только усмехнулся и сказал:

— Это распоряжение ректора, Тыква, иначе меня бы тут не было. — И тут же продолжил, предугадав мои последующие возражения: — Хочешь иметь проблемы с нашим милым ректором? Я — нет. Так что давай — ноги в руки, умываться, одеваться, а я жду тебя в гостиной.

— А если я не приду? — Не хотелось сдаваться просто так. Но на Николаса мои слабые угрозы не подействовали.

— Я напишу доклад ректору, а там разбирайся сама. — Он сунул руки в карманы свободных спортивных штанов. — Мне, знаешь ли, тоже совсем не хотелось заниматься с тобой. Но уж два дня я как-нибудь потерплю тебя, Тыква. Советую ответить взаимностью, и, возможно, занятия со мной принесут тебе больше пользы, чем ты думаешь.

Услышав такое, я не выдержала и рассмеялась. Николас сдвинул брови, а я поспешно прикрыла рот рукой, понимая, что зря поставила под сомнение его преподавательские способности, да только было поздно. Смех, он, конечно, не слово, но вылетает и тоже не поймаешь, как и пресловутого воробья из поговорки.

— Через полчаса в гостиной, — уже как-то жестче повторил парень. — Не придешь — я не виноват, — закончил он фразу, после чего развернулся ко мне спиной и пошел прочь. Я же, проводив его взглядом, тоже поплелась, но наверх, в нашу с Рубиной комнату.

Некромантка не спала. Она лежала, глядя в потолок, а из шкафа выглядывал взволнованный скелет. Я покосилась на Тобиаса, который, заметив мой взгляд, привычно устрашающе щелкнул зубами.

«Дерганый какой-то!» — подумалось мне, когда скелет спрятался в шкафу, видимо решив, что мнимая угроза миновала.

— Слушай, кто там был? — поглядев на меня, спросила соседка недовольно. — Кому это не спится? Кому намять бока?

— Не надо никому ничего наминать. — Я вздохнула. — У меня тренировка.

Услышав эти слова, Рубина подпрыгнула и посмотрела на меня уже бодрее.

— Что? Коннор вернулся из лазарета? — оживилась девушка.

— Нет. Он пробудет там до понедельника, — ответила я и, взяв полотенце и чистое белье, развернулась в сторону ванной комнаты.

— Аж до понедельника! — возмутилась Рубина и тут же спросила: — И что с ним? Вот что с ним? Узнай, а?

— Да кто мне расскажет? — пожала я плечами в ответ.

Некромантка прищурила глаза.

— Кто сейчас приходил за тобой, тот и расскажет!

— Сомневаюсь. — Я поплелась через комнату к двери в ванную. — Это Готтар, а мы с ним, насколько ты успела заметить, друг друга терпеть не можем.

— И все же попробуй узнать, — настаивала некромантка.

Я прошмыгнула за дверь, но прежде бросила взгляд на подругу и коротко проговорила:

— Попробую. А ты спи.

Рубина сладко зевнула и забралась под одеяло, вызвав у меня своим довольным видом толику зависти и желания плюнуть на все и тоже лечь досыпать сладкий сон. Вот только совесть не позволила, хотя я даже представить себе не могла, чему такому меня мог научить Николас Готтар.

***

Я справилась быстрее, чем за полчаса, выделенные Ником. И спустя двадцать шесть минут стояла внизу, одетая в спортивный костюм и свои любимые кроссовки с яркими шнурками, которые прилично поднимали настроение.

Николас меня ждал, сидя в одном из мягких кресел. Мы встретились взглядами, потом молча, не говоря ни слова, направились в сторону двери и так же молча добрались через залы и коридоры к лестнице, ведущей в башню с аудиторией, которую выделил нам для занятий ректор Беркли.

Преодолев длиннющую лестницу, я замерла перед дверью, едва дыша и при этом не испытывая ни малейшего стыда перед Готтаром, который, подобно Коннору, даже не запыхался, поднявшись на эту верхотуру.

— Проходи. — Парень толкнул дверь, и мы вошли в аудиторию.

Я огляделась, заметив, что кто-то закрыл окна, повесив тяжелые шторы, отчего комната казалась еще спящей. Да и пасмурное утро за окном наводило тоску и призывало ко сну — приятной мелочи, которую я, увы, не могла себе позволить.

Всю дорогу наверх я старательно настраивалась на тренировку. Пыталась убедить себя, что мне это надо, что это правильно, что я должна, нет, обязана нагнать остальных студентов и что это сделать не так просто, как хотелось бы. Вот только близость Готтара вызывала раздражение, как и его фигура и слишком симпатичная мордашка.

— Отдышись, — не глядя на меня, велел парень и, подняв руки, сделал легкое плавное движение, словно танцор. Но от этого движения все шторы раскрылись, впуская в аудиторию мягкий серый утренний свет. Я же отметила, с какой легкостью Ник управляет магией, и заинтересованно посмотрела на старшекурсника.

Он же, словно и не замечая меня, принялся наводить в аудитории порядок на свой лад. Ему для этого почти ничего не пришлось делать. Парень лишь махал руками, будто опытный дирижер, и вещи, столы, стулья вставали туда, куда он считал нужным. В итоге комната почти опустела, и лишь в одной ее части теперь громоздилась устойчивая башня из ненужного хлама.

— Отдохнула? — обернулся ко мне Готтар.

— Да, — кивнула, глядя на студента с любопытством. — Что станем изучать?

Он подошел ко мне, встав так близко, что я могла протянуть руку и прикоснуться к нему.

— У тебя одни пробелы в знаниях, — спокойно ответил Ник. — Так что все, за что ни возьмемся, будет на пользу.

— Давай, — проявила я готовность.

— Только слушайся меня беспрекословно, — предупредил Готтар. — Итак, начнем с темной силы. Насколько я знаю, у тебя проблема просто призвать ее, не говоря уже о большем. Неконтролируемая темная магия, что может быть хуже.

Я пожала плечами.

— У меня не получается, — ответила честно, но Ник лишь покачал головой.

— У тебя получится. Просто настрой неправильный изначально. Ты еще ничего не сделала, а уже заранее считаешь, что ничего не сможешь.

Он подошел ближе и встал за моей спиной. Я невольно поежилась от такого близкого и неприятного соседства. Но решила дать шанс своему временному учителю.

— Когда ты выпускаешь светлую магию, что ты чувствуешь? — прозвучало за спиной. Я не решилась обернуться, отчего-то боясь встретиться взглядом с парнем, стоявшим так неприлично близко, что я ощущала жар его тела. — Ты ведь не задумываешься над тем, как все происходит? Это как дышать, идти, говорить, да?

— Да, — бросила в ответ.

Ник шагнул вперед, и наши тела соприкоснулись. Он был очень горячим, и я снова поежилась, когда руки парня подняли мои, став будто их продолжением.

— Я немного помогу. А ты запомни то ощущение, которое сейчас почувствуешь, — сказал он очень тихо мне на ухо.

— Ты… — я сглотнула образовавшийся в горле ком, — не мог бы отойти дальше?

— Не нервничай, Тыква, — прозвучало в ответ, — ты меня нисколько не волнуешь. — В его голосе зазвенела откровенная насмешка. — Или ты боишься за свои чувства?

— Иди ты… — ответила беззлобно, и он рассмеялся, а затем резко поднял наши руки вверх, и я почувствовала, как по телу вдруг потекла сила — его сила — и заставила что-то во мне измениться, проснуться. Но пробуждение было ненавязчивым, не грубым.

Все внутри отозвалось на темный зов молодого мага. Моя кровь вскипела, и на долю секунды стало трудно дышать, а затем я увидела, как из моих ладоней потекла магия. И она была темная, как самый густой туман.

— Отлично, — шепнул мне на ухо Ник. — Еще! — велел он. — Выпускай ее еще!

Я качнулась назад и почти легла на его грудь.

— Это… — ответила, сбиваясь, — это чревато! Я так уже выпустила силу и снесла башню в Сирин!

— Не волнуйся, я рядом, — ответил Николас спокойно. А я уже ощущала, как сила внутри меня ревет взбесившимся драконом, рвется наружу, причиняя толику боли, почти сладкая и одновременно острая. Она пыталась освободиться, и я вдруг поверила тому, кто стоял за моей спиной. Я раскрылась, перестав держать магию в себе, и она взорвалась, вырвавшись из меня.

Секунда, еще одна — и я удивленно посмотрела по сторонам на то, что образовалось из моей магии.

Крылья! Это были могучие черные крылья, словно сотканные из тумана, похожие на крылья шипастого черного дракона.

— Боже, боже! — с губ сорвался шепот, и почти в тот же миг крылья разрушились, став просто облаком тьмы, которая по-прежнему искала выход.

— Да сколько же во мне этой силы? — испугалась я, осознав, что теряю над тьмой контроль.

И все повторилось. Как тогда в Сирин. Высвободившись, магия шарахнула так, что задрожали стены, и построенная Готтаром башня из шаткой старой мебели разлетелась на щепки. Шторы на окнах взметнулись рваными крыльями, и загудело так, что, могу поспорить на что угодно, пробудилась вся академия.

— Попробуй загнать силу назад! — удивительно спокойным голосом велел Ник.

Я попробовала, но сила продолжала рваться, словно дракон, почуявший врага. Еще немного, понимала я, — и от башни останутся только части острых сломанных стен. Как в Сирин.

Моя магия опасна! Почему только Ник так спокоен, будто ничего не происходит?

Я перестала бороться и попросту зажмурилась, когда ощутила, как одной рукой Готтар обнял меня за талию, прижав к своей груди, а затем все стихло. По рукам и телу прошла дрожь, и миг спустя я открыла глаза, еще увидев, как остатки тьмы возвращаются в мое тело.

— Ох, — только и успела произнести, прежде чем начала оседать вниз к такому славному, манящему полу.

Руки Николаса не позволили мне упасть. Он подхватил меня с удивительной легкостью, прижал к себе почти нежно. Правую руку положил на затылок, удерживая мою голову, и тихо шепнул:

— Все уже в порядке. Не бойся, Тыковка.

Я моргнула.

«Тыковка»? Это что-то новое. А почему не «Тыква»?

Руки парня прикасались ко мне удивительно нежно и бережно. От него волнами шло успокаивающее тепло, и я нежилась в этих волнах, стараясь не думать о том, кто именно держит меня в руках.

Силы возвращались, но не так быстро, как мне бы хотелось. И было так уютно в этих сильных руках!

Уютно?

Я встрепенулась от осознания того, что почувствовала.

Мне не может быть уютно в руках Готтара! Да я же его терпеть не могу, как и он меня!

— Пусти, — произнесла я и, опустив руки, толкнула Ника в твердую, как камень, грудь. — Пусти, кому говорят!

Он взглянул на меня, прищурив глаза, похожий на недовольного котяру, которому запретили стянуть со стола кусок вкусной рыбы, а затем сделал то, что я просила, — отпустил. И я мягко сползла вниз, плюхнувшись попой на пол и уже догадываясь, что парень своей магией смягчил мое приземление.

— Так лучше? — спросил он ехидно, глядя на меня сверху вниз.

— Намного! — солгала я прежде всего себе.

Николас не подал мне руки, предоставив подняться на ноги самостоятельно. А я, скорее из вредности, решила просто так немного посидеть на полу, сделав вид, что мне очень удобно. И как бы намного удобнее, чем находиться в его руках.

Темный отошел на шаг и встал, скрестив на груди руки, которые еще несколько секунд назад сжимали меня почти в романтических объятиях. Если мне, конечно, не привиделось.

— Так и будешь сидеть? — наконец спросил Готтар.

— А что? — Я подняла на него взгляд. — Тут удобно.

— Хорошо. Но сколько ни сиди, нам надо прогуляться, — заявил мой мучитель.

— Куда? — оживилась я, но совсем не радостно. Мысль о том, что придется прогуляться с этим… как-то душу грела мало. И я даже постаралась забыть то, каким нежным голосом он сегодня сменил гнев на милость, назвав меня Тыковкой, взамен ехидного «Тыква».

— К ректору, — ответил парень.

Я вытаращилась на него в удивлении. Вот уж чего не ожидала, так это подобного предложения.

— Зачем? — спросила безрадостно.

— Просто я нашел ответ на некоторые вопросы, — отстраненно сообщил Николас. — Например, как и почему тебе удается проходить через картины, если сделать это можем только мы трое: я, Тэйлор и Коннор.

А вот это было интересно!

Я поднялась на ноги и отряхнула одежду от пыли, затем требовательно подняла взгляд на собеседника:

— А мне не желаешь ничего сказать?

Он лишь усмехнулся в ответ, затем резко развернулся в сторону выхода и бросил:

— Не желаю повторяться. Поэтому ты услышишь все одновременно с ректором Беркли, — и уверенным шагом направился к двери.

У меня был соблазн не пойти за ним, но заинтересованность пересилила вредность характера. Вздохнув и понимая, что уже проиграла эту внутреннюю битву, я поспешила следом за Готтаром, сгорая от любопытства, что же такого смог разглядеть Николас и что, соответственно, упустил Коннор.

***

Был шанс, что ректора не окажется на месте. Мало ли, вдруг выходной он проводит не в Мортерее, а где-нибудь в горах со своей супругой-йети и малышами? Пока я поднималась за Николасом, даже успела мысленно развить эту фантазию и представила себе теплую пещеру, горящий огонь в очаге, волосатую даму и пару деток, больше похожих на медвежат, играющих в углу на шкурах. Но тут вмешался Ник, и мои фантазии разлетелись, словно разбитый на кусочки пазл.

Пришли, поняла я, когда парень остановился перед дверью в кабинет ректора и, громко постучав, получил разрешение войти.

Мы вошли. Ректор Беркли сидел за столом и разбирал какие-то бумаги, но, увидев нас, вопросительно изогнул светлые брови.

— Доброе утро, господин ректор, — сказал Николас и почтительно склонил голову в знак приветствия.

— Доброе утро, — поддакнула я, и Беркли, кивнув, указал нам на свободные кресла, стоявшие у стола.

— Что случилось? — спросил йети.

— Вы слышали грохот? — ответил вопросом на вопрос Готтар.

Беркли кивнул.

— Сегодня профессор Линч и профессор Торнтон занимаются с драконами, — спокойно ответил ректор, — так что шума предостаточно.

— Понятно, — кивнул Николас и перевел взгляд на меня. После чего сказал с некоторым волнением: — Сегодня мы с мисс Кларк открыли нечто интересное, господин ректор, и у меня, соответственно, возник невольный вопрос: как вы могли упустить тот факт, что новая студентка Мортерея обладает силой теневого дракона?

— Что? — пискнула я, но на мой писк никто не обратил внимания. Зато после слов Готтара лицо господина йети вытянулось в явном замешательстве.

— Этого не может быть. — Он даже поднялся, выдавая свое волнение. — Я ее проверял лично. У мисс Кларк хороший потенциал темного мага, но чтобы дракон…

Он покачал головой.

— Я просто не мог пропустить такое…

Николас тоже встал и спокойно заявил:

— Я видел ее крылья. Сегодня. Несколько минут назад, когда мы занимались в аудитории, которую вы выделили Коннору для занятий с Кристиной.

Я перевела взгляд с Николаса на ректора и обратно. И так несколько раз.

— Кто-то может мне что-нибудь объяснить? — спросила тихо.

— Мы ломали голову, как она смогла попасть в пещеру и как после прошла в нашу комнату в общежитии, — не обращая внимания на мои слова, продолжил Николас. Я нахмурилась, отмечая, как именно говорит студент. А говорил он без малейшей ухмылки, так сдержанно, словно был старше и умнее самого ректора. Даже лицо его в этот момент преобразилось, и я поняла, что совсем не знаю этого парня. Словно прежде я видела кого-то, кто носит маску, а на самом деле вот он, настоящий Николас Готтар! И меньше всего он сейчас походил на простого студента.

Ректор наконец соизволил посмотреть на меня, и в его глазах застыл немой вопрос.

— Покажите, — вдруг велел он мне.

— Что? — Я удивленно моргнула. — Что я должна показать, если ничего не понимаю в том, что здесь вообще происходит?!

Тут Николас повернулся ко мне и спокойно сказал:

— У тебя та же сила, что и у нас с Коннором и Тэйлором. Мы потомки теневого дракона и обладаем его магией, его силой, которую, впрочем, скрываем. А ты, оказывается, одна из нас. Вот только как это объяснить, ума не приложу. Но факт остается фактом. Сегодня, — он выдержал секундную паузу, видимо, чтобы я прониклась важностью момента, — у тебя проявилась наша магия. И ты сама видела те огромные крылья, которые раскрылись, когда ты выпустила силу.

— Видела, — кивнула я, соглашаясь.

Кое-что теперь стало понятным. И то, как я провалилась следом за парнями через портрет, и то, почему троицу за глаза называли драконами. Видимо, эта тайна не была такой уж тайной, или я просто чего-то не знаю?

Зато я вспомнила и всех тех драконов, которыми была полна академия. Дверные ручки, изображения на стенах и дверях, и Коннор пострадал, занимаясь с одним из драконов в его гнезде.

Я знала слишком мало, чтобы видеть полную картину происходящего, но уже из этих обрывков складывалось нечто, из чего можно было сделать определенные выводы.

— Я не знаю как, — сказал Ник, — не знаю почему, но ты получила редкую силу, которой обладают единицы жителей магического мира. И эта сила особенная. Она дарит своему владельцу невероятную мощь и в то же время очень опасна для того, кто, владея ею, не сможет подчинить ее себе.

— Ого! — Нельзя сказать, что новость меня порадовала. Я и так была не в восторге оттого, что сменила привычную уютную академию Сирин на это мрачное учебное заведение, но была почти готова привыкнуть и смириться с тем, что стала темной. Но вот то, что во мне пробудился какой-то редкий темный дар, совсем не вдохновляло.

— Я желаю видеть это! — повторил ректор, и Николас, кивнув, подошел ко мне.

— Эй! — Я предупредительно сделала шаг в сторону, ускользая от парня.

— Ректор должен это видеть, — заявил Готтар.

— А что, слов мало? — Признаться, я не была уверена, что в этот раз сила не выйдет из-под контроля.

— Мне необходимо зафиксировать всплеск вашей магии и определить уровень дракона, мисс Кларк, — ответил йети и достал уже знакомый мне прибор, в то время как Николас подошел ближе и встал за моей спиной.

— Я помогу. Ты не сорвешься, — шепнул он мне на ухо.

От его шепота по спине пробежала дрожь, и я сделала попытку отстраниться от парня, но не помогло. И пока ректор Беркли устанавливал что-то на измерительном приборе, Готтар прижался к моей спине и велел:

— Выпускай!

Мой внутренний вредитель тут же потребовал отказаться, но я смирилась, осознавая, что прежде всего это, кажется, нужно именно мне, а не ректору и тем более Николасу.

Сосредоточившись, чему очень мешала близость Ника, я призвала силу, и она отозвалась как-то обманчиво быстро. Снова взметнулись в стороны огромные крылья, сотканные из тьмы. Ректор Беркли издал какой-то возглас, то ли удивления, то ли восторга, а я вдруг почувствовала, что сила пытается вырваться. Она все текла из моих рук, заполняя пространство скромного относительно размаха крыльев помещения. Вот уже начали взлетать предметы со стола йети. Вот шторы на его окне забились, как рваные паруса в ураган, а книги на полках полетели на пол, но, так и не достигнув цели, взмыли вверх, устроив научный серпантин под самым потолком. Все вокруг затрещало, стены застонали. Казалось, даже камни заныли, требуя пощады.

— А теперь верни силу назад! — скомандовал Николас.

Я попробовала, да не тут-то было. Моя сила, словно сорвавшийся цепной пес, запротивилась. Кажется, ей очень нравилась свобода, а мне вдруг стало страшно.

— Кристина, ну, давай же! — велел Готтар. — Это твоя сила. Ты ее хозяйка! Прикажи — и все остановится.

Я стиснула зубы. Я приказала раз, приказала два, но ничего не получалось. И тут одно из крыльев со звоном разбило окно в кабинете и вырвалось на свободу. Могу себе представить это зрелище — часть туманного черного крыла, торчащая из окна.

— Кристина! — потребовал Николас и сильнее прижался ко мне. Наши руки стали словно продолжением друг друга. Я удивленно покосилась на них и вдруг увидела, как рядом возникло еще одно крыло, еще более огромное, еще более черное. На его фоне мое казалось просто серым и скромным в размерах.

— Сейчас! — рявкнул прямо в мое ухо парень, и я сделала попытку подчинить себе магию, ощутив, что крылья Готтара будто помогают мне. Его сила присоединилась к моей, сливаясь с ней, так что наши крылья стали одним громадным крылом. На миг тело пронзила боль. В воздухе раздался оглушительный треск, будто рядом ударила молния, а затем все исчезло: и наши крылья, и тьма, почти окутавшая кабинет ректора.

На пол упали книги, кресла (да, да, они тоже, оказывается, летали), плавно опустились документы. Исписанные листы перепутались так, что страшно подумать, сколько придется Беркли приводить их в порядок, и это при условии, что часть не выпорхнула птичками в окно.

Сам ректор стоял, удивленно хлопая ресницами, с элбресом в руках, и не было заметно, чтобы он был напуган или зол. Скорее, поражен до глубины души.

Выдохнув, я отпрянула от Готтара и шагнула вперед, но тут же осела на ковер, потеряв остатки силы.

— Кристина! — Ник оказался рядом. На этот раз я не противилась его помощи, да он и не спрашивал моего разрешения. С легкостью подхватив меня на руки, парень усадил меня в одно из кресел и заглянул в глаза.

— Все в порядке? — спросил он.

— Если ты про самочувствие, то у меня ощущение, будто кто-то побил меня ногами, а потом бросил умирать, — ответила честно. — Если про то, что творится здесь, — я подняла руку и ткнула себя пальцем в лоб, — то там еще хуже.

Беркли посмотрел на измеритель и хмыкнул.

— Никто не должен знать о том, что здесь произошло, — сказал вдруг йети.

— Боюсь, что многие уже слышали, — ответил Николас, и тут, словно подтверждая его слова, в кабинет требовательно и взволнованно постучали.

— Господин ректор! Господин ректор! С вами все в порядке? — раздался женский голос, который я, кажется, узнала. Это почти точно была профессор Милс. И ее голосу вторил мужской, хотя, могу предположить, за дверью столпилось несколько преподов, не иначе.

А вот в нашу башню никто не прибежал! Даже стало чуточку обидно.

Беркли посмотрел на нас с Николасом и кивнул на портрет, висевший на стене кабинета. Один из немногих, что украшали помещение, он был намного меньше тех, что парни использовали в качестве портала. И в такой точно пройти было невозможно.

Но Ник тоже кивнул и, снова подхватив меня на руки, вдруг поднялся в воздух и подлетел к портрету. Я обхватила руками шею парня и опустила взгляд на ректора и удаляющийся пол. Летать на руках у мага было совсем не одно и то же, что летать на метле. Волнительно и страшно, потому что я не контролировала полет. И если бы не мизерная высота от пола до потолка, впору было бы испугаться.

— И как будем протискиваться в портрет? — съязвила я.

Николас не ответил, зато йети сделал плавный пасс рукой, и портрет вдруг начал увеличиваться, пока не вырос до размеров приличной входной двери. А миг спустя, до того как в кабинет ворвались взволнованные преподаватели, мы с Готтаром пролетели через портал.