Глава 19

Только на следующий день во время ужина в столовой нам сообщили новость, что профессор Миранда Стоун временно покинула Мортерей. Конечно, к этому времени по академии успели расползтись слухи, которые начали обрастать невероятными и, конечно же, выдуманными подробностями и предположениями. Кто-то решил, что на профессора было совершено нападение, и подозревали троллей, приписав несчастным проникновение в академию. Кто-то высказал идею, что Миранда Стоун сварила новое зелье — а она, как оказалось, была тот еще экспериментатор — и попросту… исчезла, когда зелье взорвалось. Кстати, этим объясняли беспорядок в аудитории. Были и еще более глупые идеи, от которых лично я отказалась, потому что, как искренне полагала, знала настоящий ответ.

Поэтому ректор лично выступил перед нами, озвучив версию, что ничего страшного не произошло. Что профессор Стоун уехала домой, так как у нее заболел кто-то из близких и ее помощь как отличного зельевара была там просто неоценима. И что нет повода для страхов и переживаний.

— Все хорошо, — заявил ректор Беркли, встав так, чтобы его могли видеть все, кто находился в столовой. — Уже завтра лекции по зельеварению продолжит профессор Элеонора Милс, которая любезно согласилась заменить профессора Стоун на то время, пока она будет отсутствовать по семейным обстоятельствам.

— Милс? — прошептала я, покосившись на Рубину.

Некромантка пожала плечами. Ей было все равно, потому что в этом семестре она не сдавала этот предмет, а значит, не стоило и волноваться.

А вот я призадумалась. Милс была преподавателем по небесным светилам и предсказаниям и совсем не вязалась в моем представлении с зельями и… Бусинкой.

Ну конечно! Вот еще одна причина, по которой нельзя верить ректору! Профессор Стоун слишком любила свою Бусинку и не смогла бы оставить ее одну. Неужели никто из присутствующих этого не понимает?

Я удивленно обвела взглядом столовую и заметила, что большинство приняло объяснения ректора. Наверное, так было проще, чем переживать об исчезновении одного из членов преподавательского состава.

И только трое «драконов» показались мне напряженными. Я поймала взгляд Коннора, затем увидела, как нахмурился Николас, и вздохнула, соглашаясь с тем, что нас всех просто успокоили. Никому не нужны паника и сплетни.

— Итак, вы все можете выдохнуть с облегчением, — улыбнулся йети. — Учитесь спокойно, как и прежде. Думайте о том, как сдадите экзамены, — тут ректор улыбнулся еще шире, отчего показался мне еще более неестественным, — и не забудьте пригласить того, кто вам нравится больше всего, на зимний бал.

Рядом вздохнула Рубина. Она бросила взгляд в сторону нашего старосты, но почти сразу перевела его на меня.

— Вот и все! — сказала она. — Видишь, а ты переживала!

Я не стала переубеждать подругу. В ее случае, да и в случае остальных студентов, меньше знаешь — крепче спишь. Достаточно того, что я знаю правду. Или почти правду.

Мне было интересно, что случилось с Бусинкой! Цела ли она, или таинственный злодей успел сорвать нужные листья для своего зелья?

Бросив взгляд в сторону ректора, который только что окончил свою речь, заметила, что йети тоже смотрит на меня. По спине пробежали неприятные мурашки. А когда Беркли улыбнулся мне и подозвал рукой, я почувствовала, что совсем не хочу подходить к нему. Вот только разве откажешься? И ведь не сделаешь вид, будто не заметила. Это же ректор! А с ректором шутки плохи.

Оставив недоеденный ужин на столе, я поднялась и подошла к Беркли. Он смерил меня взглядом и, заложив за спину руки, вдруг предложил:

— Составьте мне компанию, Кларк. Проводите до лестницы.

Конечно же, я прекрасно поняла, что провожатый ректору не нужен. Просто он хотел поговорить со мной.

— Хорошо, — согласилась я и тут заметила, что к нам подходят ребята из троицы. Валентайн поймал мой взгляд, зачем-то кивнул и первым вышел из столовой. Следом за ним потянулись Николас и Коннор, а уже после к выходу направились и мы с Беркли.

Ректор шел не спеша под гомон возобновившихся разговоров. Теперь в столовой все с облегчением выражали свои мысли по поводу отъезда и замены профессора Стоун. А я шла и думала, действительно ли они верят в эту грубую ложь, или здесь не обошлось без толики магии.

Правда, на себе я ее не ощутила, если она, конечно же, была.

— Мисс Кларк, — начал разговор йети, едва мы оказались за пределами столовой, — у меня к вам небольшая просьба.

— Просьба? — удивилась я.

— Да, — кивнул он.

Я посмотрела вперед, туда, где стеной выросли три фигуры. Это была троица «драконов», и они точно поджидали нас.

— Пройдемте ко мне, — обратился к парням Беркли, — надо обсудить кое-что.

— Она тоже? — сухо уточнил Коннор.

— Боюсь, что она слишком замешана во все это, — вздохнул йети. — Не вижу более смысла оберегать нашу мисс Кларк от правды, тем более что она и сама о многом знает. Я ведь прав? — спросил, обращаясь ко мне, ректор.

Я не ответила, лишь проследила, как Беркли направляется к ближайшей картине и уже привычно открывает портал. Судя по всему, прямиком в свой кабинет.

Один за другим мы вошли в портал и вышли уже на территории ректора. В его кабинете было тепло. В растопленном камине потрескивали дрова. На столе уютно таяли свечи. А еще…

Еще на столе стоял новый глиняный горшок, в котором сидела Бусинка.

Менее всего я ожидала увидеть здесь хищный цветок. Бусинка спала. По крайней мере, мне показалось, что она спит, но, едва ректор приблизился к столу, цветок распустился и клацнул зубами, пытаясь ухватить Беркли за руку.

— Присаживайтесь, — пригласил нас ректор, и в тот же миг за моей спиной материализовался стул с мягкой подушкой на сиденье.

Мы сели. Парни чуть в стороне, а я как бы отдельно.

— Итак, никого из вас не обманула моя пламенная речь в столовой, — предположил Беркли, опускаясь в кресло.

Молчание послужило ему достойным ответом.

— Боюсь, профессор Стоун пропала. И увы, мы пока не в состоянии ее отыскать, — признался йети. — Но зато мы теперь точно знаем, что собирает убийца, — заявил он и тут же продолжил, поясняя свои слова: — Именно убийца. Ведь этот неизвестный или неизвестные убили накки. Озерный народ жаждет мщения. А мы пока не можем найти того, кто сделал это с русалкой.

Я поежилась. Впервые ректор говорил так откровенно, и я не знала, радоваться этому или нет. Казалось, до этой поры все было просто загадкой, этаким приключением. Наверное, поскольку мне везло выходить сухой из воды, я толком не понимала, во что оказалась втянута. Даже когда за мной гонялся жуткий снеговик, я полностью не осознавала опасности. А вот теперь мне стало не по себе.

— Скажите, господин ректор, — спросил Готтар, — в аудитории профессора Стоун этот мерзавец получил то, за чем пришел?

Ректор вздохнул и перевел взгляд на цветок, который продолжал вертеть листьями и злобно щелкать зубами. Хорошо, что хоть не плевался, потому как делал он это очень метко. А мне не хотелось сидеть под прицелом его плевков!

Вместо ответа Беркли поднес руку к Бусинке, щелкнул пальцами, и цветок застыл, окутанный магией. Только после этого ректор смог прикоснуться к горшку и, повернув его так, чтобы нам было хорошо видно, продемонстрировал вырванные листья.

Я не удержала горестного вздоха.

— А профессор Стоун? — спросил Валентайн. — Есть какие-либо следы?

Ректор покачал головой.

— Нет. Нам известно только то, что пределов академии она не покидала. Следов ее гибели мы тоже не обнаружили — над этим работали лучшие некроманты академии. Вместе с тем подозревать Миранду немыслимо. Пострадала ее питомица. А я слишком хорошо знаю Миру. Она ни за что не причинила бы Бусинке вред. Более того, она спасла ее, и, возможно, ценой своей жизни!

От таких слов мне стало дурно.

— Мы проверили аудиторию, где все произошло, на остаточную магию и нашли обрывки темной, чужой и очень сильной, — продолжил профессор. — Впрочем, я собрал вас здесь не для того, чтобы что-то объяснять. Просто довожу до вашего сведения, что вы трое, — взгляд ректора обратился к парням, — временно отстранены от наших с вами занятий и, — он сделал многозначительную паузу, — от расследования. Дело приобретает слишком неприятный оборот. Я не имею права рисковать своими студентами.

Коннор открыл было рот, чтобы возразить, но под пристальным взором йети тут же закрыл его и кивнул, соглашаясь с доводами старшего.

«Вот и правильно!» — подумала я.

— Теперь над этой проблемой будем работать мы с профессорским составом и прибывшими из департамента старшей магии следователями. Конечно, в академии никто не знает, для какой именно цели прибыли последние. И я прошу вас четверых держать язык за зубами.

Я сглотнула вязкий ком, когда взгляд Беркли обратился уже ко мне. Подобравшись, приготовилась выслушать пламенную речь профессора, когда он просто пододвинул в мою сторону горшок с цветком профессора Стоун и спокойно так сказал:

— А вас, мисс Кларк, я прошу об особой услуге.

И еще до того, как я успела жалобно пропищать «Нет», мне объявили, что с сегодняшнего дня и до возвращения профессора Стоун (о плохом мы не думаем) Бусинка передается на мое попечение.

«Почему я?!» — так и хотелось прокричать, но ректор уже поднялся из-за стола и добавил:

— Николас, прошу вас, возьмите цветок и отнесите его в комнату к мисс Кларк до того, как действие моей магии закончится и Бусинка проснется.

— Но я не знаю, как за ней ухаживать, и вообще! — сделала я попытку. — Что, если за ней придут?

Не то чтобы я боялась… Хотя нет. Боялась, еще как. Даже будь у меня стабильная магия, было бы страшно. А так тем более!

— За ней не придут. Тот, кто хотел получить нужный ингредиент, уже сделал это, — ответил йети. — Вы единственная девушка из «драконов», поэтому кому, как не вам, отдать питомицу профессора?

— Отдайте ее парням, — попыталась я возразить, но почти сразу поняла, что и так показала себя не с лучшей стороны. Разве я трус? Нет! Так неужели не справлюсь с каким-то там цветочком?

— Пойдем. — Николас правильно оценил мое молчание и взял в руки горшок с зубастым цветочком. — Я отнесу.

— Кормить ее надо свежим мясом, поливать чистой водой, и ни в коем случае, — напутствовал меня ректор, — не давайте Бусинке спиртного! Она тогда становится агрессивной.

Вот как!

Я улыбнулась.

Судя по поведению этой кусачей крошки, она только и делает, что пьет спиртное.

— Идем, — взглянув на Николаса, сказала я, и мы, развернувшись, направились к выходу. А следом потянулись Коннор и Валентайн.

***

— Это что? — Рубина ткнула пальцем в спящую питомицу профессора Миранды. — Только не говори мне, что эта штуковина будет жить в нашей комнате!

— Распоряжение ректора, — буркнула я, давая понять всем своим видом, что тоже не особо в восторге от нового соседства.

Рубина подошла ближе и склонилась к спящей Бусинке, оценивающе рассматривая ее приоткрытую во сне пасть из лепестков, среди которых угадывались острые зубки.

— Она пробудет у меня до возвращения профессора Стоун, — сообщила я подруге. Некромантка лишь покачала головой, а ее скелет, Тобиас, продолжал таращиться на Бусинку, явно заинтересованный новым обитателем нашей темной обители.

— Тобиас, нет! — стоило мне отвернуться, как раздался крик Рубины, и тут же я услышала, как жутко лязгнули зубы. А когда торопливо обернулась, увидела, что скелет обиженно пялится на проснувшуюся Бусинку, жующую верхнюю фалангу его указательного пальца.

«А вот нечего совать руки куда не надо!» — подумала я, мысленно обращаясь к скелету.

— Верни палец! — закричала на цветок некромантка.

— Плюнь каку! — поддержала я подругу, но Бусинка, злобно шевеля оставшимися листьями, продолжала гонять кость между зубами, явно не намереваясь отдавать игрушку.

— Когда она только успела проснуться! — Я поджала губы, но не рискнула подойти ближе к подоконнику, на котором расположилась новая жительница нашего сумасшедшего дома.

Тобиас подпрыгнул к хозяйке и принялся тыкать в нее пострадавшей рукой, намекая на то, что хотел бы вернуть свой палец. Я посмотрела на хмурую Руби и произнесла:

— Пожует, отдаст. Она только мясо вроде бы любит. А на пальце твоего Тобиаса такового нет.

— Может, заберешь? — предложила некромантка.

— Да? — Я вопросительно изогнула бровь. — Интересно, как? Я в ее пасть не сунусь. Не хочу, чтобы она и мой палец сжевала. Я, в отличие от Тобиаса, очень даже живая!

Мы втроем уставились на Бусинку, которая продолжала жевать кость. Оставалось только радоваться тому, что она ее не грызет, а просто играется.

— К тому же, — добавила я шепотом, обращаясь к Руби, — пока у нее занята пасть, она не может плеваться.

— Плеваться? — услышав такое, Рубина отпрыгнула прочь от подоконника. — Верни это на место! — крикнула она.

— Увы. — Я пожала плечами. — Не могу.

— А-а-а! — протянула соседка и рухнула на свою кровать, а я села на свою, продолжая задумчиво смотреть на питомицу профессора Стоун.

Когда в дверь постучали, мы с Руби переглянулись и едва ли не хором спросили: «Кто?»

Вошел Эван. Парень нерешительно помялся на пороге, посмотрел на Рубину, а потом и на меня. Когда же он увидел Бусинку, глаза его удивленно округлились.

— Проходи, — предложила парню Рубина. — Только к подоконнику не подходи близко. Она кусается.

— И плюется, — добавил Эван. — Знаю. Это же цветок профессора Миранды Стоун!

— И теперь, на время ее отсутствия, он живет у меня, — сказала я печально. — То есть она живет.

— Ага, — кивнул студент и подошел к Рубине. — Мы можем поговорить? — спросил он.

Чувствуя себя немного лишней, я поднялась и вышла из комнаты, хотя сомневаюсь, что Рубина была бы против моего присутствия. Вот только я жалела Эвана. У парня должен быть шанс завоевать некромантку. Он хороший, толковый. Возможно, с ним Руби забудет равнодушного Коннора?

Внизу в гостиной сидели ребята. Кто-то учился. Кто-то в углу, так, чтобы не мешать остальным, изучал заклинания. Я нашла взглядом «кукол», всегда сидевших отдельной компанией. Сегодня с ними был и тот, кого я не хотела бы видеть рядом с этими выдрами. Но по крайней мере, прояснилось, отчего Сабрина так старательно отваживала меня от Тэйлора.

Сейчас, когда Валентайн находился рядом с белобрысой «куклой», стало понятно, что он нравится ей. И, скорее всего, и ее подругам.

О чем они разговаривали, я не знала, да и не хотела знать. В груди слабо шевельнулось нечто похожее на обиду, но я видела, что Валентайн ведет себя так, словно они просто разговаривают. С его стороны не было заметно ни малейшего интереса к Сабрине или ее подругам. Возможно, я просто пыталась его оправдать, но впечатление сложилось именно такое.

За спиной открылась дверь, и я, обернувшись, увидела Эвана. Судя по блеску в его глазах, разговор прошел отлично. Парень кивнул мне и подошел.

— Ну как успехи? — спросил он, скорее только для того, чтобы просто обменяться парой фраз. У него было прекрасное настроение, и я понимала, что происходит у Эвана внутри. Видимо, Руби сменила гнев на милость, то есть равнодушие на интерес, раз он ведет себя таким образом.

— Хуже, чем я хотела бы, — ответила честно.

— Ты способная. У тебя все получится. — Эван положил руку мне на плечо и подмигнул. Затем спустился вниз, а я вернулась в комнату к Рубине и увидела, что девушка сидит на кровати и удивленно хлопает ресницами. Но некромантка не выглядела злой, скорее удивленной.

— Что случилось? — Стараясь не обращать внимания на чавканье Бусинки и на то, как выглядывает из-за двери шкафа Тобиас, я села рядом с подругой.

— Да так… — пробормотала соседка.

— А чего красная такая? — поинтересовалась я. — Он что, сказал при тебе что-то неприличное?

— Нет, — Руби покачала головой. — Ты что? Эван — и неприличия? — Она хихикнула. И вот это меня насторожило.

— Он что, тебе любовное зелье дал? — пошутила я, глядя, как Рубина улыбается все шире и шире.

— Нет, — возразила некромантка. — Пригласил в выходные на свидание в город.

— И? — Как-то плохо верилось, что от подобного приглашения Руби так резко оттаяла бы. Нет, тут что-то нечисто!

— И… — Девушка посмотрела на меня, а затем подняла руки и прижала ладони к вспыхнувшим щекам. — И поцеловал!

Моя челюсть тут же спланировала вниз.

Что сказать, я ожидала всего, что угодно, но только не такого поворота событий. Это что же получается, Рубина разомлела от одного поцелуя?

— А меня еще никто и никогда, понимаешь… — промямлила девушка.

Ай да Эван! Ай да соблазнитель, рассмеялась я мысленно, позволив себе внешне проявить эмоции сдержанной улыбкой. Один поцелуй — и снежная королева пала. Лед тронулся! Вот и чудесно. Не все же время ей сохнуть и страдать по Коннору, которому она не нужна.

— Ну и молодец, — похвалила я парня.

Руби глупо улыбнулась, обхватила себя руками и упала на кровать, зажмурившись от удовольствия. Видимо, прокручивала в памяти этот расчудесный поцелуй. Нет, я, конечно, была рада за обоих. Но мне все же вдруг показалось немного подозрительным, чтобы моя соседка растаяла от какого-то поцелуя! Хотя что я вообще знаю о таких вещах?

В тот момент, когда я хотела поздравить подругу, Бусинка решила, что ей надоело жевать костлявую фалангу, и прицельно плюнула ею, да прямо в дверь шкафа, как раз туда, где прятался скелет Рубины.

Едва палец шлепнулся на пол, как Тобиас выскочил из-за двери, проворно подхватил фалангу и прошмыгнул назад в шкаф, спрятавшись от ощерившегося цветка, который то ли искал, в кого плюнуть, то ли еще что. Хорошего от Бусинки я точно не ждала.

— Не расстраивайся, Тобиас, — сказала скелету некромантка, — мы его вернем на место.

Я посмотрела на подругу и покачала головой, не веря своим глазам и тому преображению, которое произошло с ней из-за одного поцелуя.

***

Я приловчилась кормить Бусинку с палки, на которую Коннор прикрепил знатный такой крюк. На него цеплялось мясо, протягивалось цветочку и скармливалось в ненасытную пасть любимца профессора по зельеварению.

Ела Бусинка за троих. Или, как довольно резко выразилась Рубина, жрала. Вот ни за что бы не подумала, что в таком тщедушном стебельке и листиках столько аппетита!

Проблемы с мясом не было. Мне его выдавали на кухне. Сваливали свинину, нарезанную на куски, в приличных размеров кастрюльку, и «драконы» по очереди носили эту кастрюльку в мою комнату, где чудесный цветочек съедал все без остатка под их неустанным присмотром.

— Смотрю я на эту Бусинку и думаю, — сказал мне как-то Валентайн, когда ему выпала очередь помочь мне нести мясо, — а не специально ли сбежала профессор Стоун от такой-то питомицы? Да ее же проще убить, чем прокормить!

Я фыркала. Тэйлор, конечно, шутил, но Бусинка и вправду была та еще проблема. Мало того, что ела она как целый курс студентов, так еще и по ночам щелкала зубами и плевалась, да так метко, что мне пришлось применить светлую магию и окружить горшок с цветком заслоном.

Днем, пока мы с Рубиной учились, Бусинка спала, свернув листочки под солнышком, или дразнила Тобиаса. Скелет оказался очень восприимчивым к новой соседке и, несмотря на разные весовые категории, уступал Бусинке в напоре злобности.

— На этих выходных, когда пойдем с Эваном на свидание, я зайду в храм и попрошу милости у всех богов, чтобы профессор Стоун вернулась в Мортерей как можно скорее и забрала от нас свое чудовище, — сказала мне в пятницу вечером соседка.

— Помолись и от меня, — кивнула я. Бросив в Бусинку заклинанием, которое установило над цветком заслон, пожелала Рубине спокойной ночи и уснула, предвкушая предстоящие выходные.

Проснувшись, я, к своему удивлению, не застала некромантку в комнате. Ее постель оказалась застеленной, вещи лежали в порядке, а Тобиас прибирался в шкафу, вешая на место платья и блузы.

Я зевнула и посмотрела на часы, которые показали начало одиннадцатого.

— Что? — Я даже подскочила, не веря своим глазам. Это ничего, что я проспала завтрак. Ничего, что никто меня не разбудил. Удивил тот факт, что Коннор не пришел за мной утром, как делал всегда, чтобы забрать меня на очередную тренировку.

Неужели что-то случилось, подумала я и, откинув одеяло, первым делом сняла с Бусинки заслон, а затем бросилась в ванную комнату умываться.

— Где Руби? — вернувшись с чистыми зубами и расчесанными волосами, обратилась я к скелету.

Тобиас повернулся ко мне и пожал плечами.

— Не знаешь, — поняла я и посмотрела на цветочек.

Бусинка сидела, повернув голову-бутон к стеклу, и смотрела куда-то вдаль, показавшись непривычно спокойной. Ну и ладно! Ну и здорово! Вот сейчас накормлю это чудовище и займусь своими делами.

Надев джинсы и легкий свитер, я вышла из комнаты и выглянула в гостиную. Несколько студентов занимались за общим столом, но не они привлекли мое внимание, а Николас, который, расположившись в кресле особняком, читал книгу и, судя по всему, ждал меня.

Я нахмурилась, вспомнив, что сегодня его очередь помогать мне с кормежкой, а потому неторопливо спустилась вниз.

— Привет, — сказала, приблизившись к парню.

Он поднял взгляд, оторвавшись от чтения, и вместо приветствия сказал:

— А ты в курсе, что дурманник альтерийский может покидать горшок?

Я проглотила следующую фразу, уже вертевшуюся на языке, и удивленно распахнула глаза.

Этого еще мне не хватало.

— Не в курсе.

— Вот, смотри! — Готтар встал, подошел ко мне и продемонстрировал учебник по монстрологии, тот раздел, который относился к растениям, и ту главу, в которой рассказывалось о моей временной питомице.

— Где ты взял книгу? — удивилась я и схватила учебник, рассматривая иллюстрацию, на которой была изображена точная копия Бусинки.

— Места знать надо, — усмехнулся парень. — Если хочешь, возьми, почитай на досуге.

— Хочу! — ответила я бодро.

— Отлично. Тогда отнеси книгу к себе и спускайся, — велел парень. — Пойдем за кормом для цветочка.

Дважды просить меня было не нужно. Я действовала по принципу: одна нога здесь, другая там, и минуту спустя уже стояла рядом с Готтаром, после того как отнесла учебник в комнату и спрятала под подушку.

— Идем, — сказал Ник и первым направился к выходу из общаги.

В дверях мы столкнулись с «куклами». Студентки бросили на меня злобные взгляды, а Николаса одарили приветливыми улыбками и вошли в гостиную.

— Я им очень не нравлюсь, — не удержалась я от замечания, когда за спиной закрылась дверь, отрезая нас от общежития.

— Им никто не нравится, — ответил Ник удивительно спокойно и пошел рядом, время от времени поглядывая на меня.

— Глупости! — Я усмехнулась. — На парней они не таращатся так злобно. Вот минуту назад перед тобой они разве что не стелились. А недавно я видела «кукол» в компании Тэйлора. Так Сабрина чуть из одежды не выпрыгнула, когда разговаривала с ним.

Ник перестал улыбаться и некоторое время шел молча. Лишь когда мы спустились в холл, он вдруг спросил:

— Ты что, ревнуешь его?

Я едва не споткнулась на месте, услышав такое!

— Вот еще! — буркнула, но Готтар посмотрел на меня с недоверием во взоре и даже нахмурился.

— А мне показалось…

— Тебе показалось, — ответила я прежде, чем парень успел закончить фразу. И только потом поняла, что сказала правду.

Я не ревновала Валентайна! Но ведь когда кто-то нравится и ты видишь его с другой, то ревность просто обязана быть! Я не считала себя настолько сильным человеком, чтобы иметь стальную выдержку. Но прекрасно помнила свои ощущения. Ревности там не было и в помине.

Что же это значит?

Я задумалась. Вспомнила Тэйлора. Представила себе его прекрасный образ. Затем поставила рядом с ним сначала Сабрину, затем Тори, образ которой соткала из собственного воображения, и поняла, что не чувствую ничегошеньки!

Бросив быстрый взгляд на Готтара, я спросила то, что, наверное, спрашивать не стоило.

— А с кем ты идешь на зимний бал? — про себя же подумала, что вряд ли у такого парня, как Ник, будет проблема подобрать подходящую партнершу. Да тут женская половина академии, могу поспорить, спит и видит, чтобы их пригласил кто-нибудь из троицы.

Определенно, вопрос глупый, да и не мое это дело.

— Ни с кем, — прозвучал ответ.

Мы двинулись дальше и вошли в ответвление, ведущее в ту часть замка, куда обычно доступа студентам не было. Здесь располагались комнаты прислуги, хозяйственные склады и, конечно же, кухня. Неожиданно нам навстречу вышли маги. Их было двое, и я как-то сразу поняла, что это обещанные защитники из департамента. Нам заступили дорогу. Посмотрели недружелюбно.

— Куда? — мрачно спросил один из мужчин, даже по одному виду было понятно, что он некромант.

— Мы за питанием для питомца, — ответил Ник, а я подумала, что эти двое могли бы быть и полюбезнее.

Маги переглянулись и отступили в сторону, освобождая нам дорогу. Видимо, были предупреждены.

Ник пропустил меня перед собой, словно оберегая, затем догнал и пошел чуть впереди.

— То есть — ни с кем? — решила я продолжить разговор. — Как так?

— А почему я должен приглашать кого-то? Я совершенно не комплексую идти один, — ответил он, а затем неожиданно остановился и посмотрел на меня. Я же, едва не налетев на парня, запрокинула голову и уставилась в его наглые красивые глаза, глядевшие на меня так внимательно, что сжалось сердце.

Ну почему он так смотрит?

Ну почему я так реагирую, ведь он мне не нравится?! Даже больше! Я его терпеть не могу! Да, между нами сейчас установилось негласное перемирие, но это ни о чем не говорит.

Да и какое мне вообще дело, с кем он там идет или не идет на зимний праздник? У меня пара есть. И пара отличная! Причем настолько, что мне завидует вся академия. Ее женская часть точно. Так почему я сейчас стою, смотрю на Готтара и чувствую себя так странно?

— А ты знаешь о Тори? — выпалила первое, что пришло в голову.

Взгляд Ника изменился.

— Тори? — усмехнулся парень. — Кто уже успел рассказать?

— Нашлись такие, — ответила я, радуясь, что смогла отвлечь и Ника от себя, и себя от Ника.

— Тори — перевернутая страница, — сказал Готтар. — Она уехала. Она забыта. Ну или почти забыта.

— Хорошо, — вздохнула я.

Но вот показалась знакомая широкая дверь. Мы вошли в кухню, и Ник сразу направился к разделочному столу, за которым стоял здоровенный тролль в белом колпаке и фартуке. Он довольно ловко для такого увальня работал тесаком, разрубая мясо. А увидев Николаса, кивнул на его приветствие и взмахом руки указал на кастрюльку с кормом для Бусинки.

Ник с легкостью поднял кастрюлю, что-то сказал повару, а я отметилась в журнале расходов, висевшем на стене.

— Возвращаемся. — Ник щелкнул пальцами, и кастрюля взвилась вверх, полетев прямо перед нами.

— А Коннор носит ее ручками, — заметила я язвительно. — Говорит, полезно для крепости рук.

— Ну и пусть носит. У меня и так руки крепкие, только не от ношения кастрюль, — равнодушно ответил мой спутник.

Мы прошли дальше. Длинный коридор, разделявший кухню и зал перед холлом, был освещен довольно слабо. Впереди показались две фигуры, одна из которых точно была женской.

— Я планирую на следующей неделе, до первых зачетов, устроить практическое занятие по приготовлению ядов, — услышала я голос, который был немного искажен расстоянием. Да так и запнулась, уставившись в пространство.

Ник заметил, что я остановилась. Обернулся и шагнул ко мне, с тревогой заглянув в глаза.

— Кристина, ты что?

Я моргнула, посмотрела вперед и заметила, что нам навстречу идут преподаватели. Одним из профессоров была Милс, замещавшая на посту профессора Стоун.

— Эй, студенты, смотрите за своей кастрюлей! — возмутился профессор Рикон. — Она мне чуть в голову не влетела.

Ник взял меня за руку и потянул за собой.

— Прошу прощения, профессор Рикон, — сказал он и бросил в кастрюлю магическим заклинанием, отчего последняя полетела медленнее. А вот Милс посмотрела на меня и удивленно изогнула бровь, когда наши взгляды встретились. Я моргнула и первой отвела взор, ощутив, как сердце забилось чаще.

— Все в порядке, Кларк? — поинтересовалась женщина. — Вы как-то неважно выглядите! Бледная такая.

— Это освещение, профессор, — ответила я почти бодро.

— Неужели? Я подумала, что вы просто переутомились. Вам надо больше отдыхать. Я знаю, что вы новенькая на курсе и вам очень тяжело даются предметы, что и неудивительно. Слишком разные магии вам достались.

— Да, профессор! — Я выдавила улыбку. Сердце же продолжало бухать о грудную клетку.

— Сегодня выходной, — напомнила мне Милс. — Отдыхайте больше, Кларк.

Мы попрощались, и каждый пошел своим путем, но, когда мы с Готтаром вышли в холл, Ник остановил полет кастрюли и пристально посмотрел на меня.

— Что случилось? — спросил он спокойно.

Я покачала головой, уверенная в том, что мне просто почудилось. Только в голове пульсировала одна и та же невероятная мысль.

Мне показалось, что я узнала этот голос! Ведь именно его я слышала в башне в тот день, когда впервые отправилась в город с друзьями. Только это невозможно! Милс одна из преподавателей в Мортерее, и я могу ошибаться!

— Тебе дурно? — Казалось, Ник готов подхватить меня на руки и бежать в лазарет, столько волнения было в его голосе.

Я подняла глаза и посмотрела на парня.

— Ты не поверишь, — прошептала еле слышно, и по моему телу словно прошла волна холода. Я вздрогнула от этого ощущения. Опять сквозняки. Да этот замок полон щелей и тайных ходов. Вот и тянет холодом!

— А ты попробуй и расскажи, — произнес Николас.