Глава 23

В лазарете царил полумрак и было тепло. Лежа на койке, укрытая шерстяным покрывалом, я слушала, как в тишине трещит огонь и как тикают над каминной полкой самые обычные, механические часы.

В отделении для женщин я находилась одна в отдельной палате. Рядом, через стену, лежали парни, и я ждала случая, когда смогу проскользнуть к ним и проведать Валентайна и, конечно же, Николаса.

У меня было так много вопросов, но ни один из них пока не получил ответа. Хотелось знать, что делал на озере Тэйлор и…

…и как себя чувствует Ник.

Боже, я так переволновалась за него, что была готова простить ему даже «Тыковку», тем более что прозвучало это прозвище совсем не обидно. Даже наоборот.

Я закрыла глаза, чувствуя себя уставшей, и задумалась. Господин Бьюз, целитель академии, прописал мне отдых и покой, по крайней мере до утра. Несмотря на то что моей жизни не было никакой угрозы — в озере я не купалась, на снегу мокрая не валялась, — он все же нашел меня истощенной, пусть и не физически.

— Останетесь тут до утра, — заявил мне Бьюз, давая распоряжение своей помощнице, госпоже Сварелл, чтобы принесла так называемой больной добрую кружку бульона и горячего чаю с выпечкой.

— И побольше сна, — велел он, когда с бульоном и всем остальным было покончено.

— Но как там Ник и Тэйлор? — спросила я.

— С ними тоже все в полном порядке. Я подлатал Готтара, а у Валентайна небольшой шок от холода, — ответил целитель и, внушительно взглянув на меня, добавил: — Вот к чему приводят игры на льду. Даже такие опытные маги, как эта троица, оказались почти бессильны против холода и природы.

Я промолчала, зная, что не имею права рассказать целителю о том, что на самом деле произошло на озере. Ректор запретил мне распространяться на этот счет. И да. Он приходил ко мне не так давно, правда, пробыл у меня всего несколько минут, после чего ушел проведать парней. И вот у них явно подзадержался. Я знала об этом точно, потому что дорога в мужское отделение была через женское. А вышел йети от друзей только спустя долгие полчаса.

— Очень прошу вас молчать о том, что случилось, — попросил Беркли, и я кивнула, но не удержалась от вопроса, пользуясь тем, что мы на какое-то время остались в палате одни. Целитель и его помощница отправились к парням, и это был мой шанс удовлетворить любопытство.

— Это ведь было сделано специально, да, господин ректор?

Я посмотрела на Беркли, надеясь, что ректор не станет лгать или юлить.

Он не стал.

— Боюсь, что да.

— И в этом замешана Виктория? — Я даже приподнялась на локтях, пристально глядя на йети.

— Нет. У мисс Криттер железное алиби. Я лично проверил это.

— Вот как? — Я опустилась на подушку. В голове не было ни одной толковой идеи о том, кто мог стоять за этим покушением на Тэйлора. И, что главное, зачем?

— Мисс Кларк, я хотел сказать вам, что по моей просьбе мисс Милс, преподаватель по науке звезд, на паре по зельеварению взяла у вас кровь, — сказал ректор и, приблизившись, встал у моей кровати, глядя на меня сверху вниз.

Услышав слова Беркли, я нахмурилась, но без труда вспомнила, как профессор Милс промокнула мой порез своим платком на паре, когда первый раз заменяла профессора Стоун.

— Зачем? — спросила я, взглянув на ректора. — И почему таким способом? Я бы могла дать вам кровь просто так, если бы вы попросили и если бы это было необходимо для дела.

Беркли усмехнулся, затем сделал плавный пасс рукой, и рядом с ним появился огромный куб изо льда. Ректор присел на него, поправив брюки на коленях, и вздохнул.

— Я не был уверен насчет того, что мы найдем в вашей крови. Профессор Милс любезно согласилась мне помочь, — продолжил Беркли. — Боюсь, нам с Элеонорой пришлось в некотором смысле нарушить несколько важных правил, в число которых входит запрещенное исследование крови. Так что, мисс Кларк, полагаю, вы должны понять, почему мы сделали это таким странным способом.

— Я бы поняла, и поверьте, — сказала решительно, — я умею держать язык за зубами и не стала бы болтать лишнего, сэр.

Он улыбнулся, и улыбка вышла довольно милой.

— Чем меньше людей знает тайну, тем выше шанс, что она таковой и останется, мисс Кларк. А вы, уж не обессудьте, просто студентка. Вы молоды, а молодость порой бывает горячей и немного безумной, даже в самом ответственном из молодых людей.

Беркли положил руки на колени и продолжил:

— С вашим появлением наша великолепная, не побоюсь этого слова, тройка студентов-выпускников стала совершать очень необычные и несвойственные им поступки.

— Но я… — попыталась оправдаться.

— Я бы хотел сказать, что вы здесь ни при чем, Кларк, но это была бы ложь. Боюсь, что именно ваше появление в Мортерее запустило цепь событий, которые мы наблюдаем и по сей день, — вздохнул Беркли.

Я открыла было рот, чтобы возразить, но, заметив насмешку во взоре йети, промолчала.

— Итак, мы нелегально взяли вашу кровь и проверили ее на родословную, — сказал ректор. — Признаться, я предполагал, что вы не родная дочь своих родителей. Так иногда бывает.

Я фыркнула от недовольства.

Что он такое вообще говорит?

— Потому что ваш род предполагает появление исключительно светлых магов, — сказал Беркли. — Но мы видим совсем иное. К тому же ваша магия уникальна. Я хотел убедиться, что эта сила действительно принадлежала кому-то иному, прежде чем попала к вам.

— И? — нетерпеливо спросила я.

— Вы дочь своих родителей, — успокоил меня Беркли. — Так что нам придется искать дальше. Я уже отправил запрос о том, был ли выброс силы в тот день, когда вы получили темный дар.

— Вы думаете, что где-то умер сильный темный и его сила по какой-то причине выбрала меня? — уточнила я тихо.

— Да. И здесь опять же все не так просто.

Ректор смерил меня взглядом, затем поднялся, и ледяной куб тут же исчез, словно его и не было.

— Отдыхайте, Кларк. Завтра с утра вам понадобятся все силы на парах. И скоро зачетная неделя, — благодушно добавил Беркли.

— А что вы сделаете с озером? — спросила я. — Накки едва не убила Ника и Тэйлора! Это нельзя так оставлять!

— Нельзя, и мы это так не оставим, будьте уверены, — пообещал ректор. — Осложняет дело только то, что зимой у нас нет договора о ненападении с русалками. Прежде мы в нем не видели смысла, так как зимой они впадают в спячку. Но убийство одной из них все изменило. Накки требуют отмщения. А мы, увы, пока не нашли того, кто убил русалку.

— Это не повод убивать всех студентов, кто имел неосторожность оказаться на озере, — буркнула я.

— Да. Мистер Валентайн проявил несвойственную ему неосторожность. Но я уже разобрался в причине, что привела его на лед.

Ректор кивнул мне и, попрощавшись, направился к выходу. А я поджала губы, понимая, что теперь не усну, пока тоже не узнаю, какого тролля Тэйлору понадобилось на озере. И каким образом к этому причастна его бывшая, а может, и не совсем бывшая пассия Виктория.

Я лежала, слушая часы и огонь, выжидая, когда в лазарете погасят свет и помощница целителя отправится в свою комнату, чтобы лечь спать. Ее больные не нуждались в особом уходе, поэтому женщина вполне могла позволить себе крепкий сон. Я зажмурилась и принялась считать овец на выдуманном горном пастбище, когда услышала шаги. Мимо моей постели прошли целитель Бьюз и госпожа Сварелл.

— Девушка спит, — прошептала женщина.

— Вот и замечательно. Не надо ее будить. Ступайте к себе, Берилл, — ответил господин Бьюз. — Студентов будет необходимо разбудить в семь, чтобы они успели к завтраку и на лекции. И да, — напутствовал Бьюз свою подчиненную, — проведайте всех ночью. Если что-то будет не так, будите меня.

— Да, господин целитель, — ответила миссис Сварелл, и, потушив свет в магических светильниках, они с господином Бьюзом удалились из палаты.

Я выдержала с полчаса, ерзая от нетерпения, а затем откинула одеяло, спустила вниз ноги и, надев кроссовки, поспешила в мужское отделение, стараясь ступать неслышно, как мышка. Впрочем, осуществить задуманное оказалось не так-то просто. Дверь, что прежде открывалась, как я думала, тихо, в ночной тишине теперь скрипела, а мои шаги в пустоте коридора казались поступью слона, бегущего на водопой. Так что неудивительно, что парни не спали, когда я вошла в их отделение.

— Привет! — прошептала, пробудив на ладони огонек.

Две койки из доброго десятка стоявших в ряд оказались заняты. Одеяла зашевелились, и я увидела усмехающееся лицо Ника и серьезное Валентайна.

Парни сели и посмотрели на меня. Понадеявшись, что не разбудила их, я подошла ближе и присела на стул, оставленный господином целителем между койками.

— Я так и знал, что ты придешь, — сказал Ник.

— Вы как? — спросила я, глядя на Тэйлора и делая вид, что обиделась на очередную «Тыковку» от Готтара, которой тот наградил меня на льду.

Николас вопросительно изогнул бровь — это я заметила краем глаза, потому что пыталась следить за ним. Наверное, это выглядело забавно — разговаривать с Тэйлором и коситься на Готтара.

— Все в порядке, — ответил Валентайн с усмешкой. Он заметил мою уловку и, кажется, догадался о том, что не должен был знать.

— А у меня не хочешь спросить про самочувствие? — довольно резко уточнил Ник.

Я мило улыбнулась и повернула к нему голову.

— Ну и как ты? — проговорила, едва удержавшись от колкости.

На самом деле я жутко переживала из-за Николаса. Видят боги, что я тогда испытала, когда его пыталась утащить на глубину русалка. Но теперь, когда опасность миновала, можно было и повредничать. Что я и делала.

— Просто отлично, — фыркнул парень и лег, заложив руки за голову, но не отводя от меня взгляда.

Я же посмотрела на Валентайна и задала тот вопрос, который меня интересовал в данный момент больше всего.

— Ну и что ты делал на озере? — Я не смогла подавить волнение в голосе, и Тэйлор, перестав улыбаться, вздохнул.

— Меня позвала Тори.

— Тори? — повторила я насмешливо. — Что-то я не заметила ее поблизости, когда ребята спасали тебя от накки!

Фраза получилась резче, чем я хотела, но Валентайн не обиделся.

— Да этого балбеса околдовали, — пояснил Ник, когда Тэйлор опустил глаза и стал совсем похож на мальчишку, совершившего ошибку. — При этом он даже не знает кто. Ему подсунули тот дурацкий шарф и записку.

— И? — Я ни капли не ревновала, и осознание этого грело сердце. Теперь я могла спокойно смотреть на Валентайна и чувствовала только, что он нравится мне лишь как друг. Хороший друг, но не более того. Никакой, как говорится, романтики.

— На шарфе было зелье. Сильное, кстати, — объяснил Ник.

— Ректор уже разбирается, кто стоит за этим, — добавил Валентайн, наконец подняв голову и посмотрев на меня.

— Возможно, Милс? — предположила я, но вспомнила слова Беркли о моей крови и призадумалась. Что, если Милс так искусна в зельях, что и с ректором проделала нечто такое, как с шарфом Тори?

— Кажется, Беркли доверяет этой Милс, — серьезно произнес Ник. — Да и она не настолько сильна в приготовлении зелий.

— Уверен? — уточнила я.

Ник встретил мой взгляд и пожал плечами.

— Нет.

Вот и я не была уверена. Но по крайней мере, теперь стало понятно, почему Валентайн поступил так опрометчиво.

— Неужели будущий маг твоего уровня не смог определить зелье? — Я снова посмотрела на Тэйлора. — Как так? Я поражена, — добавила и развела руками.

Валентайн тоже лег. Было заметно, что ему обидно из-за своей доверчивости. Я открыла было рот, чтобы задать следующий вопрос, когда меня осенило. Я поняла, почему Тэйлор попал под действие зелья.

Он хотел под него попасть. Потому что до сих пор любит эту девушку. Викторию.

Мне стало обидно, хотя и самую малость, на парня за то, что пригласил меня на бал. Ведь я не нравилась ему. Ну или нравилась постольку-поскольку. Возможно, он пытался со мной забыться, а Тори возьми и вернись.

— Ладно. — Я вздохнула. — Спите.

Парни переглянулись, и Валентайн, кивнув мне, закрыл глаза. Я поднялась со стула и уже не крадучись пошла к выходу. Только не успела переступить порог, как из полумрака на свет моего магического огонька выступила тонкая фигура. Мы едва не столкнулись, и я успела зажать себе рот до того, как с губ сорвался вопль.

Да. И что такого? Я просто испугалась. Не ожидала, что в лазарете помимо нас есть еще кто-то. Запоздалая мысль, что незнакомкой может оказаться миссис Сварелл, пришла ко мне позже, после того как я успела представить накки на двух ногах и кого-то еще, мрачного, незнакомого. Чей голос я слышала в башне.

— Пресветлые! — прошептала незнакомка и вышла на свет.

Я проглотила вопль и посмотрела на старшекурсницу, которая в ответ уставилась на меня.

Это оказалась Тори. И у меня не было ни малейшего сомнения касательно того, к кому именно она пришла.

— Привет, — проговорила девушка и переступила порог.

Она была одета в будничные джинсы и тонкий свитерок под горло. Светлые волосы студентка затянула в конский хвост, но даже такая простая прическа ей шла.

— Привет, — сказала я и посторонилась, пропуская Викторию в палату. По всем канонам мне полагалось сейчас ревновать. Но внутри ничто не отозвалось на появление бывшей девушки Тэйлора. Я лишь оглянулась и увидела, как Валентайн приподнимается на локтях и пристально смотрит на Викторию. Выражение его лица говорило больше, чем любые слова. Быстро отвернувшись, чувствуя себя лишней, я вышла из палаты, плотно притворив за собой дверь.

Нет, с Тэйлором обязательно надо в ближайшее время обсудить зимний бал. Мы совершили ошибку, решив пойти на него вместе. Но тогда не было Тори, а я…

А я еще не симпатизировала этому вредине Готтару!

Дверь за спиной скрипнула, и я, оглянувшись, увидела Ника. Он посмотрел на меня и произнес:

— Им надо поговорить. — А затем закрыл дверь и подошел ко мне. — И нам тоже.

Я посмотрела на парня, и сердце пропустило удар.

Какой же он все-таки…

Красивый? Да. Очень красивый и очень мне нравится. Вот с кем в действительности я бы хотела пойти на зимний бал! У меня от одного его вида подкашиваются ноги! Я становлюсь совсем глупой и такой счастливой!

— Слушай, мы с тобой так и не поговорили после того, как вернулись от драконов, — начал Ник.

Я отвернулась от парня. Вошла в палату женского отделения, зная, что Ник идет за мной. Подошла к своей койке и села, вытянув ноги. Этого разговора я одновременно ждала и боялась. Еще недавно мне казалось правильным признаться Нику в своей симпатии к нему. Но я никогда не скажу это первой. Да и, как оказалось, на деле все намного страшнее и сложнее. Пусть мысленно я сто раз успела смириться с тем, что Готтар мне нравится, но взять и вот так прямо ему сказать об этом храбрости не хватало.

— Давай поговорим, — кивнула я, и Ник сел напротив. Он был в спортивном костюме, светлом, подчеркивавшем его смуглую кожу, которая в полумраке палаты казалась еще темнее. Глаза парня сверкали, и его взгляд, устремленный на меня, пробуждал под кожей целый сонм мурашек. Так и хотелось сказать Нику, чтобы перестал пялиться, но внутренней мне нравилось его внимание и то, как он смотрел.

Да у меня от него голова кружилась! А сердце билось так быстро, что казалось, парень непременно должен услышать этот бешеный стук!

— Ты меня поцеловала. — Ник сразу пошел в наступление. — Сама и…

Я выдержала его пристальный взгляд.

— Проклятье, Кристина, — почти прорычал он, качнувшись ко мне, — я с ума схожу по тебе! Неужели ты не видишь? Не чувствуешь этого? Все, что я творил до сих пор, все те глупости, когда пытался уколоть, зацепить тебя, были просто попыткой привлечь твое внимание. Да. Ты можешь сказать, что я поступал как глупец, как мальчишка! Но что я могу поделать с собой, если ты делаешь меня таким? Заставляешь сходить с ума и глупеть от чувств, от желания быть рядом!

Мое сердечко выписало такой кульбит в груди, что стало больно. А все он, этот Ник и его слова, пронизанные страстью! Я не могла не отреагировать, но все еще пыталась держать лицо.

— Ты мне нравишься, и я хочу быть с тобой, Кристина Кларк, — продолжил Ник с еще большей горячностью. — И ты пойдешь на зимний бал со мной. Никаких Тэйлоров! Никаких Конноров! Я никому тебя не уступлю! Прошу, скажи хоть слово! Скажи, что я тоже тебе нравлюсь и тот поцелуй не был продиктован обстоятельствами, необдуманным порывом…

«Ого, как он заговорил! — удивилась я. — И слова-то какие подобрал!»

Но мысленный сарказм уступил томлению сердца. Я смотрела на парня, слышала его слова, такие искренние, цепляющие душу, и понимала, что отвечу на его предложение. Да и разве у меня был выбор?

— Не молчи, прошу! — Ник придвинулся еще ближе и теперь ухитрялся сидеть на самом краешке соседней койки, как воробей на жердочке. — Кристина! — сделал он еще одну попытку, и тут скрипнувшая дверь сказала нам, что мы больше не одни.

Ник зарычал от разочарования, а Виктория, проскользнув тенью мимо, кивнула нам обоим, будто благодаря за то, что позволили им с Валентайном побыть немного наедине. Затем в дверях появился Тэйлор. Он проводил бывшую девушку взглядом и, только когда за ней закрылась дверь, ведущая из лазарета, перевел глаза на нас с Ником.

— Крис, — вдруг сказал он, — я хотел уточнить по поводу зимнего бала.

Я кивнула, уверенная в том, что сейчас услышу: извинения и то, что он пойдет с Тори. Вместо этого Валентайн меня удивил, сказав:

— Если ты не против, наш договор в силе.

— А как же Тори? — спросила я.

Валентайн лишь покачал головой.

— Зато я против, — вдруг заявил Николас, и Тэйлор уставился на друга так, будто видел его в первый раз.

— Что ты так смотришь на меня? — Ник встал и подошел к Валентайну. — Кристина пойдет на бал со мной. Давайте не будем играть в благородство и просто расставим все на свои места.

Я нахмурилась. Ник еще не получил моего согласия, но уже решил все за нас обоих! Да кем себя вообразил этот тиранище? А я ой как не любила подобного в отношении к себе.

— Ты любишь Тори. Она здесь, в академии. Не надо мучить друг друга, — продолжил Ник. — А я, — он обернулся и посмотрел на меня, да так, что мое возмущение, вызванное его предыдущими словами, сошло на нет, — а я люблю Кристину и…

Я открыла рот и замерла, глупо таращась на Готтара. Поднялась на ноги и даже сделала шаг вперед, не осознавая, зачем.

Что он только что сказал? Уши меня не подвели? Или миссис Сварелл дала мне какое-то дурманящее зелье и теперь вот мерещится черт-те что?

Я даже моргнула. Все это время Ник продолжал говорить, но я странным образом потеряла слух. Ущипнув себя за руку, поняла, что не сплю. А значит, все происходит на самом деле и только что этот вредный, невозможный парень признался мне в любви. Пусть даже и таким необычным способом. Вот и как, как, скажите на милость, мне реагировать на подобное признание, да еще такое, можно сказать, прилюдное?

Выражение глаз Тэйлора не особо и изменилось, когда он услышал слова друга, и я заподозрила, что Валентайн догадывался о том, что Ник испытывает ко мне. Стало вдвойне неудобно.

С одной стороны, мне хотелось петь и танцевать от слов Готтара. Внутри все ликовало. В голове взрывалась тысяча фейерверков.

А с другой стороны, я боялась. Да. Боялась такого напора и такого чувства.

— Кажется, я здесь немного лишний, — произнес Валентайн и, оглядев нас с Ником, отступил. — Решайте все сами. Если уговоришь Кристину идти на бал с тобой, я отступлю, — добавил парень, обращаясь уже непосредственно к Готтару.

— Даже не сомневайся, — ответил с улыбкой Ник, а я даже задохнулась от уверенности, прозвучавшей в его голосе.

Валентайн поспешно ретировался, закрыв за собой дверь, а Николас развернулся ко мне, уже немного разозленной от его слов.

Это же надо, какого он о себе мнения, подумалось мне. Я еще не дала согласия! Я еще не сказала «да», а он утверждает, что сможет убедить меня в том, в чем хочет?

— Ты! — прорычала я.

Ник шагнул ко мне, но остановился на расстоянии протянутой руки. Посмотрел в глаза и неожиданно стал серьезным.

— Ты ведь пойдешь со мной на зимний бал, Кристина Кларк? — спросил он таким голосом, словно не приглашал меня на праздник, а делал предложение руки и сердца. При этом парень выглядел так, что я на миг стушевалась и вредная часть меня притихла. — Никаких Тэйлоров! Тебе не нужен никто другой. Ты мне нравишься, и я заявляю это, глядя тебе прямо в глаза. Но поверь, сделать это не так просто, как кажется. Возможно, я сейчас выгляжу собранным и спокойным, но на деле это не так. Каждая моя клеточка напряжена до предела. Я так боюсь, что ты ответишь «нет», — продолжил Готтар.

Я сделала шаг назад и остановилась, не в силах оторвать взгляд от его глаз, в которых было так много теплоты и нежности.

— Ты наглый и самоуверенный тиран! — выпалила я.

— Хорошо, — кивнул Ник. — Я согласен.

— Если бы ты с первого дня нашей встречи в академии рассказал все как есть, а не начал задирать меня, — сказала я, чувствуя, что злюсь, — все было бы иначе.

— Признаю в который раз, насколько был неправ. — Он сделал шаг ко мне, а я снова отступила, несмотря на то что меня гипнотизировали его глаза, его взгляд. Нет, если он продолжит в таком темпе, я просто утону в его взоре, а если прикоснется…

— И твое признание… — Мне стало трудно дышать.

— Оно правда от первого до последнего слова. — Ник снова сделал попытку подойти, а я трусливо шагнула от него.

— Ты мне нравишься, Кристина Кларк, — повторил Николас уже в который раз.

А когда он быстро приблизился, сократив расстояние между нами до ничтожного, когда обхватил руками и прижал к себе, я сделала тщетную попытку высвободиться. Кажется, даже стукнула его пару раз кулаками по спине, да только проще было разрушить стену. С ней у меня было бы больше шансов освободиться. Ник держал так, что никто на свете не смог бы вырвать меня из его рук, и в то же время объятия были нежные.

— Ты глупый и самоуверенный тип, — выдохнула я спустя почти минуту этого блаженства — стоять рядом с ним, прижимаясь к его телу. Чувствовать, как сильно бьется сердце парня. Ощущать его руки, обнимающие меня, и это легкое поглаживание пальцами по спине.

— Да. Я такой. Но я исправлюсь, — прошептал Готтар, а затем, медленно отстранившись, взял в плен своих ладоней мое лицо и несколько секунд рассматривал меня так, будто никогда в своей жизни не видел ничего более прекрасного.

Я точно покраснела. Щекам стало жарко, а Ник склонился ниже, и я, не выдержав, закрыла глаза и почти в тот же миг ощутила, как твердые губы парня накрыли мои в мучительно долгом, пьянящем поцелуе, от которого все тело стало легким, а голова самую малость пустой.

Он целовал меня так упоительно, что я не выдержала — обвила руками шею Ника и ответила на поцелуй, с тайным удовольствием ощутив, как отозвалось его тело и задрожало под моими руками. Было приятно ощущать свою власть над таким сильным парнем, как Николас Готтар.

— Что ты мне ответишь, моя сладкая Тыковка? — спросил он, едва мы разорвали поцелуй, чтобы отдышаться. Удивительно, но я нисколько не обиделась на его шутливое обращение. Заглянув парню в глаза, мило улыбнулась, прислушиваясь к собственным ощущениям.

Душа ликовала. Сердце стучало так быстро, что ответ был очевиден.

Но я была бы не я, если бы не сказала:

— Я подумаю.

— Что? — Он ошалело уставился на мои губы, посмевшие сказать подобное. На миг даже показалось, что парень сейчас начнет проверять свои уши — не лишился ли дара слышать?

— Я подумаю, — повторила и улыбнулась еще милее.

Он нахмурился, а я мысленно выбросила руку вверх и сказала: «Да!»

Вот пусть не думает, что его поцелуи сделали меня глупой.

— Кристина! — ошеломленно повторил он, а я выскользнула из его объятий и направилась к своей кровати.

— Спокойной ночи, Тиран!

Парень стоял, глядя мне вслед, и не сделал ни малейшей попытки догнать и удержать. Полагаю, я его смогла удивить. Но долго мучить Ника я не собиралась. Уже завтра скажу ему «да». И пусть Валентайн идет на зимний бал с той, которую любит.

И я тоже пойду на бал с тем, кого люблю.

Признать это было так прекрасно, что я упала на кровать, раскинув руки в стороны и глядя в потолок. Сердце пело. Душа стремилась куда-то ввысь, и я улыбалась своему негаданному счастью.

— Ну, Тыковка, — прорычал Готтар наигранно.

— Спокойной ночи, Тиран, — прошептала я, и парень, усмехнувшись, ушел, оставив меня наедине со своим счастьем.

***

— Ну ты и дрыхнешь, Кристина! Тебя тут что, накачали снотворным? — прозвучало над головой, и я, разбуженная тряской и ворчанием, широко распахнула глаза и увидела рядом с собой Рубину.

Девчонка уже была одета для занятий и, застыв над кроватью, трясла меня за плечо, пытаясь разбудить.

Я широко зевнула и села, оглядевшись и только сейчас вспомнив, где нахожусь.

— Ой! — проговорила я тихо. – А где миссис Сварелл?

— Я за нее. Вызвалась тебя разбудить. Мне позволили. Так что, если не пошевелишься, на завтрак мы опоздаем, — важно заявила некромантка. А когда я подскочила и принялась собираться, она спросила: — А что это у тебя была за улыбка на лице? Снилось что-то хорошее?

— Хорошее, — ответила я и, наспех застелив койку, распрямила спину, заметив, что ко мне направляется господин целитель.

— Доброе утро, мисс Кларк, — произнес Ричард Бьюз и протянул ко мне руки, выпуская магию. — Я не могу отпустить вас, не проверив состояние вашего здоровья, — объяснил свои действия маг.

— Я в полном порядке, — ответила уверенно, но выдержала почти целую минуту его проверок. Целитель водил руками, и волны светлой магии скользили по моему телу. В итоге он довольно кивнул и, встряхнув кистями, отошел назад, глядя на меня.

— Все отлично. Можете идти завтракать.

— Спасибо, господин целитель, — сказала я и до того, как покинуть лазарет, уточнила: — А Валентайн и Готтар…

— Уже ушли, — ответил Бьюз. — Где-то час назад. Проснулись даже раньше, чем надо, а тебя будить не велели.

Я кивнула, а Руби, не выдержав, хитро заметила:

— Не все же тут дрыхнут до изнеможения!

— Да уж, — ответила я и, еще раз поблагодарив целителя, а затем и миссис Сварелл, вышедшую нам навстречу, когда мы покидали лазарет, поспешила в общежитие.

Руби шла рядом со мной.

— Мы ужас как испугались, когда нам сообщили, что ты пострадала, — сказала подруга.

— Мы? — Я оглянулась на некромантку.

— Ну, — она замялась, — я просто в тот момент была вместе с Эваном.

— А… — Мои губы тронула улыбка. Кто бы сомневался. — Кстати, я не пострадала. Со мной как раз все было замечательно. Меня просто за компанию забрали, так сказать, проверить, мало ли что.

Руби кивнула.

— Вот и хорошо, что с тобой все хорошо, — выдала она.

— И не говори. Я сама жуть как этому рада, — пошутила я, и еще минут пять спустя мы вошли в общежитие.

Поднимаясь на наш этаж, я ловила себя на том, что ищу взглядом Николаса. Увы, в общей гостиной парня не оказалось, и мне отчего-то стало грустно.

Ну ничего, решила я. Увижу его во время завтрака или обеда, и мы поговорим. Я ведь должна сказать Нику свое решительное «да».

В комнате нас встречали Тобиас и Бусинка. Последняя, увидев меня, принялась шустро шевелить листочками, и Руби заявила, что вредная кусака вчера из-за меня, кажется, переволновалась.

— Вечером приходил Коннор, чтобы ее покормить, — рассказывала некромантка, пока я быстро собирала сумку и переодевалась. На душ времени не оставалось, зато я успела умыться и хорошенько почистить зубы. — Так вот, — продолжила Руби, — она отказалась есть, представляешь?

— Прогресс! — заявила я, забираясь в мантию.

— Да, — согласилась подруга, а я бросила быстрый взгляд на цветочек профессора Стоун и произнесла:

— Придется тебе подождать. Вернусь после занятий, накормлю.

Бусинка никак не отреагировала на мои слова, и мы с Рубиной, подхватив сумки с тетрадями, поспешили прочь из комнаты.

***

Холл и столовая поразили меня своим перевоплощением. Кто-то всего за одну ночь успел украсить стены, колонны и даже потолки зимними узорами. В воздухе витал неповторимый аромат морозной свежести и плавали огромные иллюзорные снежинки, каждая как отдельное произведение искусства, непохожая на другие.

Над дверью в столовую висела тяжелая гирлянда из сосновых веток, украшенная блестящей мишурой и шишками, раскрашенными в золото и серебро. А внутри на столах красовались крошечные елочки, ветки которых были усыпаны магическим снегом.

— Ого, — проговорила я.

— То ли еще будет, — кивнула Руби, и, взяв подносы, мы направились к раздаче.

Не удержавшись, я скользнула взглядом в сторону столика, за которым обычно сидели «драконы». Сегодня столик пустовал, и я нахмурилась, не понимая, в чем, собственно, дело.

— Руби, а ты не видела сегодня ребят? — спросила у подруги, вставшей в очередь за завтраком.

— Кого именно? Троицу?

— Да. — Я еще раз оглядела столовую, словно надеясь, что увижу хоть кого-то из друзей, но чуда не произошло. Зато я увидела «кукол» в полном составе и сидевшую за их столиком Викторию. Заметив меня, Сабрина наклонилась к Тори и что-то ей сказала, после чего последняя обернулась и смерила меня быстрым взглядом, который мне очень не понравился. Могу себе представить, что эти девицы наговорили обо мне подружке Валентайна. Хотя если Тори хоть немного соображает и чувствует людей, то должна понимать, с кем водит дружбу.

Я отвернулась и снова подумала о Николасе.

«И где его носит?» Мысль вышла немного обиженной, а затем я принялась накладывать себе еду, выбрав легкий салат и кусок пышного омлета.

Когда мы с Рубиной отошли от раздачи и устроились за свободным столиком, Виктория вдруг поднялась со своего места и, подхватив поднос, приблизилась к нам. Застыв рядом, девушка посмотрела сначала на меня, затем на Рубину и только потом спросила:

— Можно к вам?

— А что, та компания не нравится? — Рубина была в своем репертуаре.

— Скажем так, — Виктория улыбнулась, — я предпочитаю слышать правду, а не сплетни.

— Тогда присаживайся. — Некромантка посмотрела на меня и зачем-то подмигнула.

Тори села, и я, не удержавшись, бросила быстрый взгляд за спину девушки на Сабрину и ее подруг. «Куклы» не выглядели очень уж недовольными, но я решила не делать вывод после первого впечатления.

— Меня зовут Виктория, — представилась девушка Тэйлора, хотя понимала, что я прекрасно знаю, как ее зовут.

— А я Кристина, — ответила я.

Руби просто пожала плечами и проговорила:

— Мне представляться незачем. Мы уже четыре года как знакомы.

Тори кивнула и принялась за еду.

— Так ты девушка Тэйлора? — вдруг спросила она у меня как бы между прочим.

Я едва не поперхнулась куском омлета.

— Нет. А ты? — ответила вопросом на вопрос.

Тори пристально посмотрела на меня и кивнула:

— Мне кажется, мы подружимся.

— Может быть, — ответила я, уверенная, что еще буду присматриваться к Виктории. Но то, что она заявила о желании дружить, было приятно.

***

Прорубь, пробитую накки еще накануне, к утру затянуло тонким льдом. Беркли сбросил с плеч тяжелый плащ и знаком велел своим спутникам отойти назад, после чего приблизился к проруби, присел на одно колено и, протянув руку над коркой льда, быстро сжал и разжал пальцы.

Лед треснул и растворился, словно под воздействием горячего потока. По взмаху руки к ректору подошел Лэнтон. В руках у профессора была свежая куриная тушка. С легкостью вспоров птицу, Лэнтон протянул ее над водой, и вниз полилась кровь. Еще спустя несколько секунд, дождавшись, когда кровь начнет только капать, Лэнтон бросил птицу в воду и отошел на шаг назад, не отрывая взгляда от широкой спины Беркли.

— Вы бы поостереглись, господин ректор, — тихо заметил Коннор, стоявший рядом с друзьями. — Накки злы.

— Я знаю, — не оглядываясь, ответил йети.

— Кто-то вступил с ними в сговор, — осторожно сказал Линч.

— Я знаю, — повторил Беркли и вскинул руку, призывая собравшихся замолчать, когда вода в проруби забурлила.

Николас опустил взгляд себе под ноги и увидел мелькающие подо льдом тени. Их было слишком много.

Накки.

— Все молчат. Говорить буду я, — приказал ректор академии Мортерей, встал и тоже отошел на несколько шагов назад, успев до того, как из воды, взвившись вверх, выпрыгнула огромная русалка. Шлепнувшись на лед, она тут же приподнялась на руках и устремила на ректора холодный взгляд зеленых глаз.

— А-а-а! — зашипело существо, оскалив пасть, усыпанную острыми иглами зубов. — Людиш-шки! — добавила накки зло.

— Лиара! — поприветствовал накки ректор и поклонился, но его вежливость не оказала на русалку должного действия.

Николас снова опустил взгляд и нахмурился, заметив, что озерных дев под ногами стало намного больше. Они плавали так быстро, что просто мелькали в темной глубине, похожие на размытые росчерки. Некоторые были огромными, и Готтар понял, что Лиара пробудила все свое царство. Крупные накки были воинами, и вот с ними иметь дело Николас бы не хотел.

— Лиара, нам надо поговорить, — сказал Беркли, оставаясь на месте, пока русалка медленно подползала к нему, помогая себе мощным хвостом. Все, кто находился на льду, прекрасно знали, как быстро накки могут двигаться, поэтому никого не обманула ее показная медлительность. При желании Лиара за несколько секунд могла достичь берега, и то, что она действовала сдержанно, давало надежду на успешные переговоры.

— Поговорить, — прошипело существо. — Мы уж-ж-же разговаривали, снеж-жный человек, — добавило оно и застыло у ног Беркли.

Ректор опустил взгляд.

— Ты обещ-щал, — протянула русалка, — что убийца наш-шей сестры будет найден. И что?

Ник, пристально следивший за накки, заметил, как она, оглядев магов, задержала свой взгляд на профессоре Милс. Всего на долю секунды парню показалось, что в глазах озерной русалки промелькнуло нечто странное. И его это насторожило.

— У нас в академии тоже пострадала женщина. Она пропала, — сообщил русалке Беркли.

Лиара сипло рассмеялась. Смех ее был полон странных щелкающих звуков и сухого треска. А где-то в самой глубине горла существа что-то булькало, вызывая неприятные ощущения у людей.

— Что мне до твоих проблем, снеж-жный? — проговорила Лиара, перестав смеяться. — Меня волнует только мой народ и твое обещ-щание.

— Поэтому я здесь, — сказал йети. — Вчера кто-то из твоего народа напал на студентов академии, и я бы хотел знать…

— Ты не получиш-ш-шь никого! Даже если это правда! — тут же ощерилась накки. — Мне нет дела до молодого мяса! Все, что попадает в озеро, становится едой для моих сестер и братьев.

Беркли нахмурился, и Ник увидел, что волосы ректора вдруг стали гуще, а на руках проступил белый мех. Йети начинал злиться.