Глава 9

После урока колодезной мглы мы перешли в одну из аудиторий, расположенных в башне академии. Она отдаленно напоминала комнату, в которой мы занимались с Коннором, только была чистая, уютная, с низкими партами, вмещавшими лишь троих студентов каждая. «Науку звезд» вела элегантная молодая женщина лет тридцати. Звали ее Элеонора Милс.

У преподавателя Милс был нежный голос, изящная фигурка, отчего профессор походила на тонкую балерину и почти все парни курса пялились на магичку с искренним восхищением. Обладательница густых темных волос, спадавших мягкими волнами на плечи, мило улыбалась, пока мы занимали свои места, а ее глаза теплого карего цвета казались живыми звездами на безоблачном небе.

— Добрый день, студенты, — сказала профессор, едва мы расселись и достали тетради. — Я надеюсь, что вы не совсем измотались после пары профессора Трейлона?

Парни заулыбались, кто-то покачал головой, словно отвечая: нет, не устали, а я отвлеклась, вспомнив свое видение и стиснув зубы от толики разочарования.

Значит, с Николасом мы знакомы. Но почему я забыла его? Да и как я могла забыть сына столь выдающегося и важного для королевства человека?

Сейчас, когда память вернула меня назад, в детство, я вспомнила и то, как мы дразнили толстяка Никки, который не нравился абсолютно никому. Он был полным, неуклюжим и очень замкнутым ребенком. И этот вечный отвратительного цвета костюм, из-за которого дети прозвали его тыквой. А ведь как сильно Ник изменился с тех пор! Конечно же, сложно узнать теперь в стройном и красивом парне того прежнего толстяка!

— Итак, открываем тетради и записываем тему сегодняшней лекции, — между тем вещала профессор Милс. — Чтение судеб по звездам, — продиктовала она, и я послушно занесла в тетрадь название.

— А теперь внимание. — Профессор Милс хлопнула в ладоши, и взгляды студентов устремились вверх.

Я на миг забыла о Николасе и тоже посмотрела на потолок, не совсем понимая, что должна там увидеть. Над нашими головами висела искусственная система из планет, вращавшихся вокруг своей оси, и яркой звезды, дарившей нам свет. Но стоило профессору Милс произнести слова заклинания, как планеты пришли в движение, а потолок над нами начал исчезать. Вместо него появилось небо, ночное, усыпанное мириадами звезд.

Окна в аудитории потемнели, словно кто-то закрыл их ставнями, и помещение погрузилось во мрак, в котором еще более отчетливо стали видны звезды и планеты, показавшиеся совсем настоящими. Они засветились, начали свое движение по орбитам, танцуя вокруг звезды, излучавшей столько света, что смотреть на нее было больно.

— Что вы видите? — спросила профессор Милс.

— Звезды, — просто ответил кто-то из ребят. Остальные засмеялись.

— Звезды и планеты влияют на нашу природу, погоду и даже самочувствие, — не обращая внимания на смех, принялась объяснять преподаватель. — А иногда звезды, выстраиваясь в линии или образуя определенные фигуры, могут нести предзнаменования грядущих изменений или предсказать судьбу.

Она взмахнула рукой, и по велению ее магии планеты перестроились, встав в одну линию, отлично просматривающуюся с любого ракурса.

Я вздохнула и подперла подбородок кулаком. Пока интересно не было. Профессор Милс не рассказала ничего такого, чего я не знала прежде. Но тут женщина заговорила, и из ее голоса исчезла приятная легкость. Он стал спокойным, твердым и полным таинственности.

— Много лет назад, когда планеты выстроились в одну линию, как я продемонстрировала вам сейчас, в нашем мире случилась беда. Это было жуткое предзнаменование, предвещающее рождение темного мага, слишком опасного, несшего в себе разрушение и гибель для нашего привычного мира.

— О, я читала об этом, — сказала девушка, сидевшая за столом впереди нас с Эваном. — Его звали Мариус Мортерей.

«Мортерей?» — подумала я и хмыкнула. Так вот кому академия темных магов обязана своим названием?

— Так и есть, Линда. Вы совершенно правы. Мариус Мортерей был великим магом, и он действительно мог уничтожить все живое. И прежде чем он сошел с ума от избытка сверхсилы, которой обладал, он успел построить эту академию.

— Говорят, к безумию его привела его сила? — заметил Эван, сидевший за одним столом со мной.

Я покосилась на парня. Андерс выглядел очень серьезным. Я же задумалась о том, почему ничего не знаю и даже не слышала о Мариусе Мортерее. В Сирин ничего не рассказывали о нем. Боялись? Забыли?

— Верно, мистер Андерс, — кивнула профессор Милс. — Мортерей знал о предсказании звезд, и когда понял, что начинает сходить с ума, то собственноручно заточил себя в пещере далеко в горах, как рассказывает легенда. Ему помог один из его учеников.

— Как так? — не выдержала я. — Сам себя убил?

— Он был сильным магом. Он знал, к чему может привести его колдовская сила. И поверьте, мисс Кларк, были предпосылки для того, чтобы Мортерей принял такое решение. Они описаны в истории темной магии. Вот только вряд ли вы изучали ее в Сирин, не так ли?

Я почти не удивилась подобному обращению по фамилии. Конечно же, профессор Милс прекрасно знает о новенькой. А этот Мортерей оказался интересным типом. Стоило почитать историю темной магии, чтобы восполнить пробелы в знаниях.

— А какие именно предпосылки были причиной? — рискнула все же уточнить.

— Он начал сходить с ума. Ему везде мерещились враги, — ответила преподаватель. — Он уничтожил свою семью и в момент прозрения пришел к решению изолировать себя от мира и всего сущего на земле.

На несколько секунд, долгих, как сама вечность, в аудитории воцарилась тишина. Я подняла голову вверх и увидела, что планеты снова пришли в движение и теперь плавают над нашими головами в свете яркой звезды.

— Так, записываем, — нарушила молчание преподаватель. Она встала прямо под звездным потолком и, сложив тонкие руки на груди, начала диктовать: — Итак, когда планеты выстраиваются в одну линию, не обязательно все, это могут быть несколько планет из всей системы, то можно ждать высоких приливов и ухудшения самочувствия. В магическом плане подобная комбинация планет часто означает смену правителя или рождение нового сильного мага. Также подобное могут предсказывать созвездия…

Я старательно писала, подсвечивая себе магией и сделав мысленную заметку о том, что обязательно надо изучить историю темной магии. Хотя бы ради человека, создавшего эту академию.

***

— Думаю, профессор Милс была бы рада знать, что благодаря ее паре ты заинтересовалась историей темной магии, — сказал Эван, когда мы возвращались в общежитие после окончания последнего занятия в башне у Милс.

— Просто стало интересно. — Я пожала плечами, стараясь сделать вид, что мне, по сути, все равно. — Нам в Сирин ничего такого не рассказывали.

— Оно и понятно. Светлые вообще стараются избегать темных аспектов нашей общей истории, — заявил парень, а мне внезапно стало обидно за свою прежнюю академию. Да, я теперь темная, ну или почти темная, но это не повод позволять говорить подобное про Сирин.

— А много ты знаешь про светлых магов? — спросила я, шагая рядом с парнем.

— Ой, да кто не знает светлых. — Кто-то с курса толкнул меня плечом, обгоняя, пока спускались по лестнице. Я взглянула на говорившего и узнала его. Эрик Торрил. Точно. Он был одним из ребят, которые раздавали кольца на паре профессора Трейлона.

— Вы, светлые, все правильные зануды, — продолжил парень и остановился на ступеньке, будто преграждая мне путь.

— Эй, Эрик, — тут же вышел вперед Эван, — не зарывайся. Кристина теперь одна из нас.

— Правда? — уточнил тот насмешливо. — А по виду так и не скажешь. Она не похожа на темного мага. Вся такая чистенькая и милая…

— Ты просто еще не знаешь меня, — ответила я, отодвинув в сторону Эвана и глядя на задиру. — Не все светлые душки.

— А докажи? — Торрил не собирался уступать, но тут вмешался Клинт и еще несколько парней с курса, которые подошли к нам и осадили Эрика, только посмотрев на него с недовольством.

Торрил бросил взгляд на моих защитников, затем на меня, пожал плечами и продолжил спускаться, делая вид, что ничего не произошло.

— Ты в норме? — спросил Клинт, и я кивнула, глядя на парня с благодарностью.

Он кивнул в ответ, сделал знак своим друзьям, и они пошли вниз. А мы с Эваном переглянулись.

— Вот видишь, как хорошо иметь удачные знакомства, — усмехнулся Андерс. — А на Эрика не обращай внимания. Он просто рисуется. Ты новенькая, причем хорошенькая. Торрил пытается привлечь твое внимание, как умеет, на свой тупой манер.

Я насмешливо фыркнула и поспешила вниз.

Когда мы вошли в гостиную общежития, я поразилась произошедшей в ней за время нашего отсутствия перемене. Комната, прежде оформленная в оранжевых тонах, изменила цвет. Теперь все в ней: и ковер, и обои на стенах, и шторы на окнах — в общем, все без исключения стало сине-голубым, а над большим камином, перед которым собирались по вечерам ребята, появилось объявление на магическом плакате.

— Зимний бал! — прочитала я и вспомнила слова Рубины, которая первой сообщила мне о предстоящем празднике.

— Да, точно, — кивнул Эван, застыв с поднятой головой. Он, как и я, рассматривал переливающиеся ледяными кристаллами буквы на плакате. — Пойдешь? — спросил у меня парень.

— Не знаю. — Я пожала плечами. Да и с кем идти? В какой-то момент показалось, что Эван сейчас пригласит меня, но он вдруг попрощался и поспешно ушел в свою комнату. А я пересекла гостиную и поднялась по лесенке, уже на последней ступеньке увидев Рубину, которая тоже стояла и читала надпись на плакате.

— О, Крис! — обрадовалась соседка. — Вот и объявление появилось. Уже знаешь, с кем пойдешь?

Я покачала головой.

— Я вообще не уверена, что пойду, — сказала и прошла мимо некромантки. — И я здесь почти никого не знаю.

Рубина повернулась и бросилась за мной.

— Не говори глупостей. Ты должна пойти. Надо вливаться в коллектив, а сделать это с помощью праздника намного проще.

— Я и так уже вливаюсь, — сказала в ответ.

Мы вошли в нашу комнату, и Рубина, закрыв дверь, поспешила к своему шкафу, а я, бросив взгляд на Тобиаса, вспомнила, что надо отправить письмо ба.

— Слушай, где тут у вас почтовый ящик? — спросила у соседки, которая принялась выкладывать на кровать свои наряды. Я посмотрела на добрую дюжину платьев и хмыкнула.

— Хочешь письмо отправить? — не оборачиваясь, спросила Рубина.

— Да.

— Так отдай Тобиасу. Он отнесет.

Я покосилась на скелет. Скелет, в свою очередь, посмотрел на меня и зачем-то щелкнул зубами, за что мгновенно получил выговор от своей хозяйки.

— Так, Тобиас, не наглей, а то подниму для себя другого помощника, а тебя верну туда, где был.

Скелет словно осунулся. Он недовольно подошел ко мне и протянул костлявую руку, предлагая отдать письмо. Я, признаться, вдруг засомневалась, что Тобиас донесет его до магического ящика. Только Рубина, фыркнув от смеха, произнесла:

— Да не переживай. Он все сделает в лучшем виде.

— Надеюсь, — сказала я и отдала помощнику Рубины письмо, закрепив его для надежности небольшим заклинанием.

Получив задание, скелет бодро зашагал к двери и секунду спустя вышел, оставив нас с Рубиной наедине.

Некромантка взяла одно из платьев и, приложив к себе, повернулась так, чтобы я смогла оценить красоту наряда.

— Как думаешь, это платье подойдет для бала? — спросила она.

Я окинула оценивающим взглядом блестящее нечто, скорее всего прикрывающее меньше, чем должно было бы прикрывать, и кивнула.

— Если в Мортерее разрешено носить настолько откровенные наряды, — произнесла я, — то ты будешь в нем великолепна.

Руби кивнула, но почти сразу же отшвырнула платье и примерила другое, снова повернувшись ко мне.

На этот раз одеяние было кроваво-красным, в стиле моей соседки. Оно выгодно оттеняло ее кожу и волосы. Так что я снова кивнула.

— И это смотрится неплохо.

— «Неплохо»? — повторила Рубина и уронила платье на кровать. — Мне не нужно неплохо. Мне надо, чтобы я смотрелась отлично. Нет, даже превосходно!

— Тогда бери предыдущее.

Некромантка опустила взгляд на синее платье и фыркнула.

— Нет. Все же оно слишком откровенное и может его вспугнуть.

— Кого «его»? — улыбнулась я.

Рубина отвела глаза.

— Есть уже кто-то, кто тебя пригласил? — полюбопытствовала я.

— Скажем так: нет. Но есть тот, кого хочу пригласить я.

— Я его знаю?

Рубина вдохнула.

— Да. — А затем будто с неохотой призналась: — Это наш староста.

— Коннор? — ахнула я удивленно.

— Что? — Во взгляде некромантки промелькнул испуг. — Тебе он тоже понравился? Ну во-о-от, — протянула она, садясь на кровать. — Я так и знала! И ты с ним занимаешься наедине. У меня просто нет шансов!

— Вовсе нет! — Я подошла к соседке и с ее молчаливого согласия села рядом, отодвинув позабытые платья. — Мне он не нравится. Мы просто занимаемся вместе.

Рубина хмыкнула.

— Разве Коннор может не нравиться? — спросила девушка, и я с готовностью кивнула.

— Я даже могу торжественно пообещать тебе, что никогда не взгляну на Гранта как на парня, — проговорила со смехом. — Ну как на своего потенциального парня, ты же понимаешь?

Руби кивнула и неловко улыбнулась.

— Так что он твой. — Я вернула девчонке улыбку.

— Если бы. Он на меня и не смотрит, — покачала головой некромантка. — Эта троица, они вообще отдельная история. Насколько я знаю, из троих только Валентайн встречался год назад с кем-то из младшекурсниц, но ее потом перевели в Торин, — поспешила объяснить Рубина, предполагая, что я могу быть не в курсе, что это столичный филиал темной академии. Я же замерла, осознав, как мне, оказывается, неприятно слышать, что у Тэйлора были с кем-то отношения. Впрочем, чего я хотела? Он взрослый, красивый парень. И это нормально — встречаться с кем-то.

— Не отчаивайся, — проглотив информацию про Валентайна, поддержала я соседку. — До зимнего бала все еще может измениться. Вдруг он сам пригласит тебя?

Рубина икнула, а затем весело рассмеялась.

— Люблю оптимистов! — сказала она. — Вы все, светлые, такие…

— Какие? — Я улыбалась в ответ на ее приятный смех.

— Забавные, — ответила девчонка, и тут в комнату вернулся Тобиас. Он вошел, плотно закрыв за собой дверь, и прямиком направился в кладовую с видом существа, выполнившего свой долг на отлично.

— А он у тебя с характером, — заметила я.

Рубина кивнула.

— А чего ты хочешь — ведь Тобиас когда-то был славным лордом, погибшим в молодые годы. Порой он будто вспоминает о своем высоком положении и начинает ершиться, — рассказала она. — Но я быстро ставлю его на место, припугнув словами, что найду для себя нового слугу. А они, знаешь ли, не все хотят лежать в сырой земле мешком с костями. Есть и такие, кто предпочитает влачить жалкое существование, но жить. Пусть так.

Я подобного не понимала. Наверное, в силу возраста, когда не думаешь о смерти как о чем-то реальном и пугающем. Словно она существует, но где-то там, где тебя нет и никогда не будет. И случиться может с кем угодно, но только не с тобой. Невольно вспомнила преподавателя-призрака из мрачной аудитории подвала академии. Стало любопытно, и я задала вопрос Рубине, которая, будучи некромантом, наверняка знала историю статного профессора Трейлона.

— А, наш лорд-призрак, — кивнула соседка. — Да. Интересная личность.

— Почему он стал призраком?

Рубина пожала плечами.

— Насколько я знаю, это было его желание. Как я уже говорила ранее, есть те, кто никак не может проститься с земной жизнью. Вот и он остался здесь в виде призрака и живет, насколько мне известно, уже не первый век, обитая в своем подвале и лишь изредка выбираясь из него по ночам. Обычно поводом служит большое торжество, так что, — глаза некромантки озорно сверкнули, — скорее всего, мы сможем лицезреть нашего мертвого красавчика на зимнем балу.

— Он интересный, — заметила я откровенно. — Как и его занятия.

— Я бы не сказала, что такой уж нужный предмет эта колодезная мгла. Мне он кажется совершенно лишним. Я не желаю вспоминать ничего из своего прошлого и еще больше не хочу знать будущее. Ведь как раз последнее всегда может измениться. А так узнаешь и начнешь постоянно думать о том, что будет и что могло бы быть.

Несколько секунд мы молчали, потом Рубина вдруг оживилась.

— Так что это мы с тобой сидим! Ужин на носу! Давай, собирайся. Не знаю, как ты, а я голодная как волк.

Стоило соседке заговорить о еде, как в моем животе требовательно отозвалось глухим недовольным бурчанием. И я только теперь поняла, насколько проголодалась.

***

В столовой к нашему с Рубиной столику подошел Коннор. Я отложила в сторону вилку и покосилась на некромантку, поскольку теперь знала тайну ее отношения к старосте факультета, но соседка оставалась удивительно спокойной. Она лишь кивнула парню, и, если бы я не была в курсе томления ее сердца, ни за что не догадалась бы о тех чувствах, которые вызывает мистер Грант у моей, можно сказать, подруги.

— Привет, девчонки. — Поздоровавшись с нами обеими, Коннор сосредоточился на моей персоне. — Кристина, напоминаю, что сегодня у нас дополнительные занятия. За тобой зайти или сама найдешь дорогу к башне? — вежливо уточнил парень.

— Зайди, — попросила я, сомневаясь, что правильно запомнила дорогу к аудитории.

— Хорошо. Так, — он поднял руку и посмотрел на механические часы, — даю тебе час на поесть и немного отдохнуть. Встречаемся в гостиной в шесть.

— Отлично! — кивнула я в ответ, и Коннор отошел к друзьям.

Троица расположилась на своем прежнем месте - они всегда занимали один и тот же столик. Мой взгляд скользнул в сторону Валентайна, и я вдруг подумала, как было бы классно, если бы Тэйлор взял и пригласил меня на бал. Вот с ним я бы пошла.

Блондин сидел ко мне спиной и, конечно же, не видел моего интереса, зато меня заметил Николас. Он проследил за направлением моего взгляда и как-то нехорошо усмехнулся.

«Так, — подумала я. — Нам с ним стоит поговорить и объясниться теперь, когда я все вспомнила. Он ведь должен понять, что мы были детьми. И к слову, я никогда открыто не называла его тыквой, в отличие от остальных детей. Да, в разговоре со своими прежними друзьями я упоминала это прозвище, но так, чтобы сказать ему в глаза!.. И почему он тогда злится?»

В итоге в ответ на взгляд Готтара я сделала единственное, что мне показалось правильным в этот момент: просто ему улыбнулась, и эффект оказался поразительным. Сначала он подозрительно прищурил глаза, затем снова нахмурился, наконец просто отвернулся и продолжил есть, а я принялась за свой ужин.

— Везет тебе, — вздохнула Рубина спустя минуту обоюдного молчания. — Я бы многое отдала за то, чтобы Коннор тренировал меня и подтягивал по предметам.

Я ковырнула ложкой гарнир — отварной рис — и вдруг произнесла:

— А ты его попроси. Придумай, например, что тебе не дается какой-то из предметов.

Рубина уставилась на меня.

— А что? — Я улыбнулась. — Грант — парень отзывчивый. Он староста и должен помогать студентам.

— Не смогу, — простонала соседка. — Меня от одного его вида начинает потряхивать.

— Правда? — Я тихо и саркастически рассмеялась. — Что-то я не заметила никакого потряхивания, когда он стоял рядом минуту назад. Ты отлично держалась, Руби! А там и пригласишь его. В конце концов, за спрос не бьют, и ты ничего не теряешь.

— Стыдно, — призналась она тихо.

— Стыдно? — повторила я. — А ты вспомни, как приняла меня в первый день. Я пришла в общагу и увидела уверенную в себе девушку. Так и оставайся такой с ним. Мне кажется, Коннору нравятся сильные девчонки. А еще я могу спросить о тебе сегодня после нашего с ним занятия, если будет подходящий момент. Хочешь?

Руби колебалась. Я видела сомнение на ее лице. Затем она сдалась и кивнула.

— Хорошо. Спроси, но ненавязчиво, не в лоб, как ты умеешь.

— О, ты уже знаешь, как я умею? — рассмеялась я, и Рубина поддержала мой смех, после чего мы продолжили есть, ведь времени на все про все у меня оставалось не так много. И я уже «предвкушала[», сколько соков выпьет из меня староста, натаскивая по приказу господина ректора. А значит, нужны силы, я же пока толком не втянулась в учебный процесс, который отличался от привычного. В Сирин было все по-другому. Но мне стоит забыть о своей прежней академии и тех друзьях, кто остался там.

Спустя полчаса, заметно подобревшие от сытного ужина, мы вернулись в общежитие. Я позволила себе поваляться на кровати минут пятнадцать, о чем впоследствии пожалела, так как сытость вкупе с усталостью едва не сморила меня. Если бы не Рубина, следившая, чтобы я не отключилась, я бы непременно проспала. А так к тому времени, когда надо было спускаться в гостиную, я была готова. Прохладный душ сделал свое дело, вернув мне толику бодрости, и, надев спортивный костюм, я стремглав покинула нашу с Руби комнату и сбежала по лестнице вниз.

Коннор уже ждал. Парень стоял перед камином, широко расставив ноги и заложив за спину руки. Вид у него при этом был такой серьезный и важный, что он казался намного старше своего возраста. Помимо старосты в комнате находилось приличное количество студентов. Был там и Эван, который, к слову, меня не заметил, погруженный в изучение толстенного учебника в кожаном переплете. Я решила не отвлекать его своим приветствием и сразу направилась к Коннору.

Бросив взгляд на каминные часы, я поняла, что не опоздала, а Грант, услышав мои шаги, обернулся, довольно кивнул, как бы благодаря за пунктуальность, и произнес:

— Ну что, готова?

Готова я не была, но, дабы не позориться, согласно кивнула.

— Тогда идем. Боюсь, сегодня у меня будет всего час для наших занятий. — Он не стал объяснять что и почему, а просто повел меня за собой.

Проходя мимо портретной галереи, я невольно покосилась на злополучный портрет, в который провалилась, проявив лишнее любопытство. Затем была паутина бесконечных коридоров и еще более бесконечная лестница, поднявшись по которой я едва не упала, выдохшись.

— У тебя слабая физическая подготовка, — вздохнул староста.

— Ну, знаешь ли, меня не готовили в боевые маги, — развела я руками.

— Значит, придется подтягивать тебя и в этом. — Он открыл дверь в аудиторию, и мы вошли.

— То есть? — чувствуя подвох, спросила я.

— А все просто, — объяснил староста. — Начнешь заниматься со мной и с парнями по утрам перед парами.

— С какими такими парнями? — Ой как мне не понравились его слова!

— С Тэйлором и Ником, — просто ответил Грант, и мое сердце упало в пятки.

Этого еще не хватало! С меня достаточно того, что при каждой встрече Ник обзывает меня тыквой и смотрит так, словно я враг номер один. Надо же, какой он нежный! Мы ведь были детьми! Но ведь запомнил, гад этакий, и теперь при каждой возможности напоминает мне об этом. А ведь тыква не я, а он. Неужели Готтар считает, что я не могу ответить на его издевки? Могу, и еще как. Практика позволяет. Я не такой уж светлячок, каким он меня считает. Но прежде чем объявлять войну лучшему ученику академии, попробую поговорить и объяснить, что от меня стоит отстать. На меня как залезешь, так и слезешь. А он не пуп земли. Обламывают всяких. А еще я поняла, что не получится поговорить со старостой по поводу Рубины. Не в присутствии его друзей. Значит, разговор придется перенести на потом.

— Сразу хочу предупредить: мы не станем требовать с тебя выполнения того объема физической нагрузки, который делаем сами. Это будет относительно щадящий курс, — продолжил Коннор, пока я предавалась размышлениям по поводу Готтара, этакого тирана.

— А я могу отказаться? — сделала попытку.

— Нет. Ректор ясно дал понять, что я должен подтянуть тебя на нужный уровень, или ты вылетишь из Мортерея и придется снова учиться на четвертом курсе в следующем году. — Парень был непреклонен.

Я вздохнула.

— Так что утром в шесть, — заявил староста безапелляционно и добавил: — А теперь начнем занятие. — И без предупреждения нанес удар воздухом, а я едва успела выставить блок, отметив, что сделала это при помощи светлой магии.

***

Стоит ли говорить, что в комнату к Рубине я возвращалась похожей на выжатый лимон?

Я едва переставляла ноги, пересекая общую гостиную, в то время как Коннор прытким зайчиком поскакал мимо, словно и не было этого изнурительного часа с лишним наших убийственных тренировок.

Чего он только со мной в тот вечер не делал! Вспоминать тошно!

В меня швыряли мебелью, магией, пытаясь пробудить темную силу, которая, как назло, упорно отказывалась появляться. Она, словно малое дитя, сидела где-то очень глубоко и, качая головой, повторяла язвительно и упрямо: «Нехасю!» Так что отдуваться приходилось мне и моей светлой магии, что, понятное дело, совсем не устраивало Коннора.

— Что с тобой? — спросила с порога Рубина, когда я вползла в комнату.

— Убей меня! — взмолилась я отчаянно. — Я больше не могу!

— Все настолько плохо? — уточнила соседка. Вместо ответа я рухнула на кровать. Сил не было даже на то, чтобы пойти принять душ. Я решила, что вот немного полежу… немного отдохну и потом вымоюсь как следует. Как итог даже не заметила, что уснула.

Кто-то заботливо укрыл меня одеялком, и я проспала всю ночь без задних ног. Но пробуждение было тоже не из самых приятных.

В половине шестого в дверь забарабанили, и мы с Рубиной одновременно подскочили. Я испуганно заозиралась, а некромантка рявкнула, велев Тобиасу открыть дверь и узнать, кому это не спится в такую рань, когда до гонга еще целых полтора часа блаженного сна в уютной постельке.

Каково же было мое удивление, когда за дверью оказался…

— Эй, Тыква, хватит дрыхнуть. Через полчаса мы ждем тебя в гостиной, — сообщил насмешливо Николас и, бросив на меня быстрый взгляд, отчего я лишь выше подтянула одеяло, удалился, закрыв за собой дверь прежде, чем я успела ляпнуть: «Изыди!» И я только теперь осознала, что вчера отключилась и уснула в спортивной форме, что было совсем нехорошо. Почти сразу вспомнила предупреждение Коннора о том, что утром мы занимаемся вчетвером, пока не знаю, правда, где. Но не хотелось заставлять ждать себя.

Я молнией метнулась в ванную комнату, на ходу сбрасывая верхнюю одежду. Руби только ресницами захлопала, глядя на мою суету. А когда я вынырнула в комнату, соседка хмуро спросила:

— И что это было?

— Ой, — вздохнула я обреченно. В двух словах, пока приводила себя в порядок и надевала сменную форму, попыталась объяснить ей, что происходит, а затем, завязав волосы в высокий хвост, бросила:

— Надеюсь, увидимся за завтраком. — И выбежала из комнаты, оставив некромантку и Тобиаса удивленно смотреть мне вслед.