Глава 10

Внизу, в пустой гостиной, меня уже ждали. Трое парней стояли, о чем-то мирно беседуя. Понятное дело, помимо них там больше никого не оказалось. Ведь нормальные маги в это время еще спокойно спят в теплых постелях. И только эти три физкультурных активиста рвутся в бой и меня бедную тянут за собой. Я подумала, как было бы классно вернуться в кроватку и поспать до гонга. После вчерашних занятий с Коннором во всем теле чувствовалась усталость, и я со страхом ожидала того, что мне предстоит сейчас. Эти темные маги что, вообще никогда не устают? Вон, стоят бодрые такие, полные сил, болтают как ни в чем не бывало.

— Кристина? — Коннор заметил меня первым. Он приветливо кивнул, оценив мой спортивный костюм. — Идем быстрее. До гонга нам надо еще позаниматься.

Валентайн и Готтар переглянулись, а мне совсем не понравилось это «позаниматься».

Я кивнула без особого энтузиазма и поплелась следом за старшекурсниками к выходу из общаги, надеясь, что мы хотя бы не пойдем на улицу, где небо было затянуто неприглядными косматыми тучами, отдалявшими рассвет. Рассматривая широкие спины идущих впереди парней, я размышляла над тем, насколько щадящими будут тренировки с этой троицей. И понимала, что вряд ли они станут делать мне поблажки. В такие моменты, как этот, хотелось пожалеть себя бедную и проклясть и темную академию, и тот день, когда я получила темный дар.

Аудитория, в которую меня привели, оказалась просто огромной. За простой, на первый взгляд, дверью скрывался почти полигон, и не стоило особого труда догадаться, что без магии здесь не обошлось. Помещение, конечно же, было расширено кем-то из профессоров. А на самом деле комната могла оказаться скромных размеров.

— Проходи. — Мне придержали дверь. Я скользнула взглядом по сильной руке и невольно задержалась на красивом лице блондина. Тэйлор Валентайн смотрел на меня и улыбался. Улыбка у него была чертовски обаятельной, а эти глаза…

— Что застряла? Давай заходи, иначе не успеем позаниматься, если ты будешь так бесцельно таращиться на Тэя, — как-то резко произнес Николас.

Я вздрогнула и почувствовала, как разозлилась и несомненно покраснела – щеки полыхнули огнем. Поспешно прошмыгнув мимо Валентайна, я вошла в аудиторию и, игнорируя пристальный недовольный взгляд Готтара, подошла к старосте.

— Итак, Кристина, — Грант был сама любезность, — покажи нам, что ты вообще умеешь. Два занятия в башне не открыли мне твой потенциал. Но возможно, я действовал неправильно, выбрав неверную тактику?

— Показать, что умею? — повторила я.

Троица встала вокруг меня, заключив в почти правильный треугольник, в центре которого находилась я.

— Да, давай, Тыква, — сложив руки на груди, небрежно предложил Готтар.

— Ник? — посмотрел на друга Коннор. — Давай без этого. Мы пришли помочь, ты помнишь?

Николас прищурил темные глаза и кивнул, ничего не сказав.

— Итак, Кристина, попробуй.

Я развела руками, встав спиной к Николасу и глядя на старосту факультета.

— Я и пробовала. Но сила не отзывается, — объяснила я честно.

— А твоя светлая магия? — уточнил Валентайн.

— Я попробую еще раз, — ответила Тэйлору и, подняв руки, призвала силу.

Свет откликнулся почти мгновенно: по пальцам пробежали яркие светлые всполохи, и я создала огромный шар, сияющий, как звезда. Подбросила его вверх, и аудитория озарилась теплым солнечным светом. Зрелище было завораживающее, и парни, запрокинув головы, щурились, рассматривая мое собственное светило.

— Ого, как интересно, — сказал Тэйлор, и тут в мой свет ворвалась тьма — запущенный сгусток темной магии.

— Ник! — рявкнул на Готтара Коннор, который явно считал себя старшим в этой троице.

Мое солнце взорвалось и шарахнуло так, что у всех заложило уши. Я развернулась к Николасу и увидела, что он так и стоит, небрежно сложив руки на груди, глядя на нас с парнями почти осуждающе.

— Нам не нужна ее светлая магия, — спокойно заявил Готтар. — Не знаю, почувствовали ли вы, но свет в Тыкве умирает. Даже это солнце… — Он хмыкнул. — Да, красивое, да, яркое, да, непривычное в нашей академии, я бы даже сказал, чуждое и… — он уронил руки и подошел ко мне, склонившись ниже, — почти мертвое. Твое будущее — тьма, а значит, с ней и надо работать. Ее вызывать и развивать.

Коннор и Валентайн переглянулись.

— Мой свет не мертвый, — попыталась я возразить. Верить в подобное не хотелось, ведь светлая магия была со мной с рождения.

— Не мертвый, но скоро будет таковым, — наклонился еще ниже Николас, так что теперь наши лица оказались слишком близко друг к другу. — Забудь, Тыква, о том, что была светлой. Ты в Мортерее. У тебя потенциал сильного боевого мага. А эти солнышки, цветочки и птички остались в Сирин.

— Возможно, ты знаешь, почему моя тьма не желает подчиняться? — спросила я дерзко, глядя ему в глаза.

Если Ник думает, что я испугаюсь и отступлю перед его наглым напором, то он сильно ошибается!

— Есть догадки, — ответил парень.

— Может, поделишься? — предложила я.

Готтар смерил меня взглядом, затем распрямил спину и, сунув руки в карманы, сказал:

— Проблема в тебе. Ты сама не желаешь отпускать свет. Знаешь, иногда люди теряют близких и не отпускают их. Тогда души не находят себе покоя и остаются в виде призраков. Вот так происходит и с тобой. Все просто — не держись за прошлое, живи настоящим, и все получится.

Я фыркнула.

Что он там говорит о прошлом? Не держись и оставь? Так почему сам запомнил, как его тыквой обзывали? Почему не забыл, да еще и мне напоминает каждый раз, умник?!

Наверное, не будь рядом Коннора и Тэйлора, я бы высказала Нику все, что о нем думаю. Но присутствие этих ребят останавливало меня. Я решила, что позже, когда будет удобный момент, скажу Готтару, что я думаю о его тыквах и о нем самом!

— Попробуй еще раз, Кристина, но теперь постарайся призвать темную магию, — обратился ко мне староста.

Я повернулась к нему.

— Хорошо, — ответила и снова подняла руки.

Свет полился сразу, а вот тьма…

Мне хотелось зарычать от отчаяния, потому что она будто спряталась от меня.

— Не то, — сказал Коннор и, приблизившись, сделал мне знак. Я отпустила силу и уронила руки. — Не то, — повторил парень.

— Я стараюсь! — ответила резче, чем хотела.

— Посмотри, ты напряжена. Ты раздражена, — заметил Грант.

— А разве злость не помогает пробудиться тьме? — спросила я.

— Тьма не всегда зло, — объяснил Валентайн. Он подошел ко мне и встал напротив. Поднял руки, такой спокойный, сдержанный. Я следила за его действиями, словно зачарованная, глядя, как меж ладоней Тэйлора пробуждается волшебство. И оно, несмотря на тьму, меня не пугало, а завораживало.

Валентайн создал темный шар, клубившийся, будто водоворот. А затем внутри этого шара я разглядела алые проблески и тихо ахнула, когда проблески стали ярче, начали расти, приобретая форму девушки и парня, сотканных из живого огня. Парень и девушка взялись за руки, приблизились друг к другу и начали танцевать. Они были словно красные призраки — невесомые, нежные, вызывавшие во мне что-то новое, теплое. Эта тьма, созданная Тэйлором, не пугала.

— Зло несет не сила. Нет никакой разницы, светлый ты маг или темный, — пояснил Валентайн, протягивая мне шар с танцующими. — Все зависит от того, кто владеет силой. Порой и свет может причинить боль, а тьма излечить душу.

Я потянулась к шару и быстро взглянула на Валентайна, будто прося разрешения прикоснуться к сокровенному. Он поймал мой взгляд и улыбнулся так, что сердце едва не пропустило удар.

— Можно? — спросила я.

Парень кивнул, и я тронула созданную им красоту. Тэйлор осторожно передал мне шар из рук в руки, и вот уже на моих ладонях вьется тьма и влюбленная пара танцует вечный танец любви и верности. Завороженная, я уставилась на огонь внутри шара, когда с моих ладоней сорвался свет. Секунда — и пара исчезла, залитая светлой магией, а шар с хлопком взорвался, осев на моих руках пылью цвета соли с перцем.

— Ой! — Я, извиняясь, посмотрела на блондина.

— Все в порядке, — ответил Тэйлор. — Главное, что ты поняла суть — зло не сила. Даже темный маг может приносить добро.

Я погасила светлую магию и спрятала руки за спиной.

***

— Какая-то ты слишком довольная, — заявила Рубина, стоило мне вернуться в нашу комнату. Некромантка уже оделась и была готова идти завтракать, а я никак не могла заставить себя не улыбаться. А все потому, что память то и дело возвращала меня на утреннее занятие и словно воочию я видела Тэйлора. Блондин смотрел на меня, улыбался, и я чувствовала, что почти готова наступить себе на горло и проявить инициативу — пригласить Валентайна на зимний бал. Конечно, девушке не пристало делать первый шаг, к тому же я сильно сомневалась, что получу согласие. Но ведь хотелось! Да так, что ладони чесались от желания, а внутри расползалось странное теплое счастье.

— Мне кажется, я начинаю втягиваться в этот кошмар, — пошутила, бросив взгляд на некромантку.

— Вот и отлично. А сейчас собирай сумку и идем завтракать. Я голодна, как стая ругару (здесь: оборотень, прим. автора), — сказала соседка, но при этом так на меня посмотрела, что я поняла: Рубина ожидала какого-то другого ответа. Что ж, возможно, я попозже откроюсь ей. Ведь иногда так хочется поговорить с кем-нибудь о том, что лежит на сердце. К тому же девушка сама открылась мне, рассказав о своем интересе к Коннору. Так почему бы и мне не поделиться своими мыслями и чувствами?

Рубина казалась мне достойной моей откровенности.

Собрав сумку, я последовала за некроманткой в общую гостиную, надеясь увидеть там Тэйлора. Но ни Валентайна, ни кого-либо другого из троицы внизу не оказалось. Не встретила я их и в столовой, как всегда шумевшей голосами студентов. Затем мы с Рубиной разделились. Она отправилась в подвальную аудиторию к профессору-призраку, я — на историю темной магии, на которой старательно конспектировала лекцию следом за преподавателем.

В целом учебный день пролетел незаметно. Я то и дело ловила себя на мысли, что почти мечтаю пойти с Коннором на наше занятие в башню. А когда после обеда возвращалась в общежитие, застала одну парочку в темном углу, успев услышать, как парень приглашает подружку на зимний бал. Заметив меня, парочка поспешно ретировалась, сменив локацию, а я вошла в общежитие и, почти взлетев по лестнице в нашу с Рубиной комнату, бросила сумку и посмотрела на часы.

До занятий с Коннором оставалось немного времени, и я решила потратить его с умом — продолжив изучать записи Эвана.

В комнате оказалось пусто. Тобиас прятался в шкафу, а у Рубины, судя по всему, была еще пара, поэтому комната была полностью в моем распоряжении.

Немного почитав старые тетради, я заскучала. Отложив конспекты в сторону, поднялась и прошлась по комнате, разминаясь после долгого лежания на кровати. Приблизившись к окну, выглянула наружу. За окном шел снег. Мягкие пушистые хлопья медленно падали на землю. Я опустила взгляд, прижавшись лбом к холодному стеклу, и разглядела внизу студентов. Одетые в теплые плащи, они пересекали двор перед академией и исчезали из поля зрения, по всей видимости возвращаясь с практического занятия профессора Лэнтона. Застыв, невольно вспомнила все: озеро, свой короткий и позорный полет с приземлением в сугроб и русалку, застывшую на льду, наполовину выбравшуюся из озера.

Кто ее убил? Зачем ее убили? Неужели только ради холодного сердца, редкого ингредиента для магического зелья?

По телу пробежала дрожь, и я едва не вскрикнула, когда за спиной без предупреждения распахнулась дверь. Но это оказалась всего лишь Рубина.

Некромантка вошла, явно чем-то недовольная. Она бросила на меня быстрый взгляд, швырнула сумку с тетрадями на кровать и прошествовала мимо в ванную комнату, в которой находилась добрых минут пятнадцать. Все это время агрессивно журчала вода, и я удивленно смотрела на дверь, пытаясь понять, что случилось. Как-то я сомневалась, что Рубина могла огорчиться из-за плохой оценки или выговора. А значит, дело было не в этом.

— Ну и что с тобой произошло? — спросила я, когда некромантка все же вышла в комнату, по-прежнему мрачная, со сверкающими глазами.

— Ничего, — буркнула она в ответ и тут же рявкнула: — Тобиас!

Скелет с готовностью выпрыгнул из шкафа и подбежал к хозяйке, застыв в ожидании приказаний.

— Разбери, — ткнула пальцем в сумку Рубина и, когда Тобиас принялся за тетради, забралась на мою кровать с ногами, поджав их на восточный манер.

— Хочешь поговорить? — предложила я, и Рубина, поразмыслив несколько секунд, согласно кивнула.

— Ну? — Мне самой было любопытно, что же такого стряслось.

— Меня пригласили, — спустя один удар сердца выдала соседка.

Я удивленно моргнула.

— Что? — И она расстроилась по этой причине? Глупость какая. — Кто?

Рубина сложила руки на груди.

— В том-то и дело, что Эван, — ответила девушка.

— Эван?

— Да. Он поджидал меня у дверей в общежитие. Подошел при всех, когда мы возвращались после пары, попросил поговорить, — сказала некромантка. — Я-то решила, что он хочет расспросить о тебе, вот и согласилась. А он возьми и начни нести эту ересь, мол, я ему нравлюсь и он хотел бы, чтобы мы вместе пошли на зимний бал.

Я открыла рот и тут же закрыла его.

— Ну и что такого? — спросила у Рубины. — Никто не заставляет тебя, если ты не хочешь.

— Да просто я… — Девушка закатила глаза, явно недовольная собой. — Я сразу не ответила, опешила от удивления. А тут эти трое как раз появились. В общем, они слышали часть разговора, и теперь я думаю, что Коннор никогда меня не пригласит! — закончила некромантка и стиснула зубы от ярости.

— Ничего не понимаю, — призналась я откровенно. — Вас с Эваном видел Коннор?

— Ну да! — ответила Рубина. — Он и Тэйлор с Николасом находились рядом, когда Эван приглашал меня, а я стояла, как истукан, и пыталась переварить информацию. А тут Эван возьми и поцелуй меня в щеку. А Коннор все видел и…

Я пожала плечами.

— Боже, Рубина, мне казалось, ты выше этих глупостей.

Она открыла глаза и, фыркнув, посмотрела на меня.

— Что ты ответила Эвану? — уточнила я.

Она вздохнула.

— В том-то и дело, что я засомневалась, понимаешь? Эван симпатичный парень. Я, правда, думала, что ему нравишься ты, а не я. Ведь когда ты появилась, он начал дружить с тобой, а прежде будто и не обращал на меня никакого внимания, а тут пригласил, да еще и поцеловал.

— И?

— И я не знаю, что делать. Что, если Коннор не захочет пойти со мной после того, как увидел нас с Эваном? Что, если я снова останусь без пары, погнавшись за призрачной надеждой? — В голосе некромантки прозвучала грусть с толикой отчаяния, и я вдруг осознала, что она, по сути, очень одинока в академии. И как я только не замечала прежде, что у Рубины нет друзей? Да, она нормально общалась с ребятами со своего курса, но за столиком в столовой мы почти всегда сидели с ней вдвоем!

Конечно, пара-тройка дней в Мортерее еще не показатель, и все же я была слишком озабочена своими проблемами и страдашками, не замечая одиночества некромантки.

— Слушай, Руби, — я положила руку на плечо соседки, — зимний бал еще не конец жизни. Но если ты хочешь идти с Коннором, то стоит попытаться пригласить его. Мне кажется, ты делаешь из мухи слона.

Рубина пожала плечами и посмотрела на Тобиаса. Скелет закончил свою работу и теперь стоял, ожидая нового приказа хозяйки.

Некромантка махнула рукой, и скелет отошел, застыв у стены, словно уродливая декорация страшной сказки.

— А знаешь что? — вдруг осенило меня.

Рубина вяло покачнулась.

— Что?

— Я сегодня пойду на занятие с Коннором и могу ненавязчиво поинтересоваться его мнением по поводу тебя, — предложила я.

Рубина оживилась.

— Хочешь? — спросила я и увидела, как вспыхнули ее глаза.

— Хочу. Только… — Она замялась, что совсем не вязалось с ее характером, показавшимся мне монолитным и твердым. Видимо, когда в дело вмешиваются романтические чувства, то даже самые рассудительные люди немного глупеют! — Только ты спроси так, как бы между прочим. Я боюсь, что он догадается.

— Не переживай! — ответила я. — Спрошу. Ты, главное, успокойся. — Я ободряюще улыбнулась подруге, и Рубина, поймав мою улыбку, ответила на нее такой же искренней и полной надежды. — Лишь бы в этот раз с Коннором не было его друзей. Сама понимаешь, при них не поговорить.

— Я понимаю, — кивнула согласно некромантка, — и, честно говоря, не особо надеюсь.

Я хмыкнула.

— Не узнаю ту бойкую девушку, которая едва не натравила на меня своего скелета в первый же день нашего знакомства, — пошутила я.

Рубина рассмеялась.

— Ну ты сравнила…

Видимо, в вопросе чувств моя соседка терялась, как самая обыкновенная девчонка, а не темная магичка, повелевающая мертвыми. Ну или одним мертвым, вспомнила я Тобиаса. Так или иначе, она не первая, кто робеет перед великим чувством, которому подвластен любой. Даже самому сильному и темному из магов.

***

В назначенное время Коннор не появился. Я собралась и была готова за добрых пятнадцать минут до нашего занятия. Спустилась в гостиную и села на один из диванчиков, ожидая старосту, но он не пришел.

Часы над камином отсчитывали медленно тянущееся время. Я сидела и ждала, немного удивленная подобным поведением Гранта, надеясь, что обо мне не забыли, и опасаясь, что случилось нечто непредвиденное и опасное, например, как случай с русалкой на озере.

«Или путешествие в застенок академии!» — напомнила услужливая память.

За то недолгое время, которое я провела в Мортерее, мне показалось, я успела немного узнать Коннора, и он не создавал впечатления безответственного человека. К тому же Коннор — староста факультета, а на подобную должность абы кого не назначат.

Но что же тогда произошло?

Я встала, огляделась и посмотрела на группу ребят с пятого курса. Они сидели особняком в стороне и очень горячо обсуждали какое-то заклинание, собравшись вокруг тяжеленного фолианта размером с половину стола. Решительно направившись к ним, я встала за спиной одного из парней и прокашлялась, привлекая к себе внимание.

Разговор тут же стих. На меня уставились сразу несколько пар глаз, и не все взгляды были приветливыми.

— Новенькая? — спросил один из темных, обладатель приятного голоса и шевелюры настолько густых волос, что они делали его прическу похожей на грибную шапку. Волосы вились и явно были жесткими. Сама не знаю, отчего обратила на это внимание.

— Привет! — сказала я и тут же добавила: — Мне нужен Коннор Грант. Не подскажете, где его можно найти? Может быть, кто-нибудь его видел?

Ребята за столом переглянулись. Пара девчонок пожали плечами, а обладатель густой шевелюры вдруг ответил:

— Я его видел. Сразу после пар Коннор пошел в свою комнату с Валентайном. Кажется, они больше не выходили.

— Вот как? — Я нахмурилась. Неужели я ошиблась насчет старосты и обо мне банально забыли? Это было неприятно и некрасиво со стороны Гранта. Если у него не получалось сегодня позаниматься со мной, можно было хотя бы предупредить заранее, чтобы я не ждала и не сидела тут, как дура. — А где комната старосты? — спросила, глядя уже исключительно на своего собеседника.

— Первый этаж, номер один, — тут же ответил он, и я усмехнулась. А чего еще следовало ожидать? У лучших студентов академии и комната первая, словно попытка лишний раз подчеркнуть их значимость для Мортерея.

— Спасибо, — поблагодарила я парня и отошла от стола, задумчиво устремив взгляд в сторону, где, по всей видимости, находилась нужная мне комната.

Наверное, стоило просто вернуться к себе и продолжить штудировать конспекты Эвана. Это было бы правильно, но не в моем характере, который просто топал ногами, требовал пойти к Коннору и узнать причину, по которой меня сегодня проигнорировали. Тем более что идти тут всего ничего.

Решившись, я направилась дальше по комнате, прочь от камина и столиков, когда услышала ударившие в спину слова:

— О, смотрите-ка, светлячок по парням бегает сама!

Я резко обернулась и увидела «кукол». Девушки занимали дальний столик и о чем-то шушукались, пока я сидела и ждала старосту. Теперь же они оживились, видимо подслушав мой разговор с пятикурсником, и, как всегда, не пожалели яда.

— Что, никто не приглашает на зимний бал? — спросила одна из «кукол».

Я не стала оправдываться. Не стала злиться, хотя видят боги, как хотелось припечатать этих троих светлой магией, вызывающей у них раздражение. Смерив девиц презрительным взглядом, я ответила вопросом на вопрос:

— По себе судите? Я что-то тоже не замечаю толпы поклонников рядом с вами.

«Куклы» ехидно рассмеялись, а я, не желая продолжать неприятный диалог и чувствуя, что не смогу постоянно держать себя в руках, пошла искать нужную комнату, скользя взглядом по номерам на дверях.

Вот четвертая, вот третья, вот вторая…

Я остановилась, сообразив, что дальше ничего нет. Дальше на стене висел здоровенный портрет мужчины в старинной одежде с лихо закрученными усами и пронзительным, почти живым взглядом. Дядька взирал на меня с любопытством, даром что нарисованный, а я уже догадывалась, что комната номер один находится именно за картиной. И войти в нее, скорее всего, могут только по приглашению или избранные, например преподаватели или друзья троицы лидеров академии.

Я не была ни той ни другой. Побегав вокруг в попытке найти комнату номер один и отчаянно надеясь, что ошибаюсь и она не скрывается за портретом, я в итоге уронила руки вдоль тела и смиренно подошла к картине.

Ну и что делать, спросила сама себя. Постучать по холсту?

Наверное, со стороны это выглядело забавно. Я даже услышала приглушенные смешки — видимо, кто-то за мной наблюдал, и даже могу с уверенностью сказать, кто именно. «Куклы», будь они неладны!

Но я буду не я, если отступлю и оставлю все как есть!

Решительно подняв руку, я осторожно постучала по портрету и почувствовала, что под кулаком обычный холст, покрытый добрым слоем масляной краски. Так что если постучать сильнее, то я попросту порву этот шедевр эпохи возрождения нашего государства. Если портрет и является дверью в комнату номер один, то мне она недоступна. Правда, я вспомнила тот портрет, через который смогла пройти следом за парнями, и сделала еще одну попытку достучаться до Коннора, уже ни на что особо не надеясь. Подняла руку и снова ударила по полотну. И сразу же кулак прошел будто сквозь воду, а в следующий миг я повалилась вперед, и только ноги мелькнули, когда я упала в портал, чувствуя себя одновременно счастливой, оттого что все удалось, и глупой, потому что опять сунула нос куда не надо. Ведь там, по ту сторону портрета с усатым господином, вполне могла оказаться не комната старосты и его однокурсников.

В итоге я шлепнулась на что-то мягкое, приземлившись на руки, которые успела выставить перед собой, сказывалась практика падений в сугробы. Охнув, села и, оглядевшись, выдохнула с облегчением, когда заметила рядом Валентайна и Готтара, стоявших у кровати, точно такой, какие были и у нас с Рубиной. Парни сразу же заметили меня, уставились какими-то дикими глазами, а затем переглянулись. Я была готова подняться на ноги и весело сказать: «Привет», когда заметила, что руки Николаса перепачканы в чем-то красном. И это точно не соус и не варенье.

Кровь!

Сердце едва не застыло. Страх сковал грудь ледяными тисками.

Это была кровь, самая настоящая, красная и густая. А еще в воздухе ощутимо пахло металлом и серой.

— Что она здесь делает? — рявкнул Ник и склонился над постелью. Тут я увидела ноги в сапогах и снова кровь — на подошвах, на ковре, на одежде Валентайна. И нетрудно было догадаться, кто лежит на кровати. Зато теперь я с ужасом поняла, почему Коннор не пришел в назначенный час в гостиную общежития.