ГЛАВА 30
Федор
– Федь! Подожди…
Я оборачиваюсь, не дойдя до своего Лексуса буквально полметра. Гляжу на отделившуюся от группки собравшихся на перекур аккурат у корпуса девушку. То ли Милану, то ли Милену, я все забываю. Та бежит за мной, увязая в неприбранном на стоянке снегу. Ну, и чего ей надо?
– Привет. А ты случайно не в КБ едешь? У меня там тоже лекция. Может, подкинешь? Из-за погоды с транспортом вообще беда, даже такси не вызвать. А Луценко – настоящий зверюга… – выпаливает скороговоркой и, видно, чтоб я уж наверняка проникся ее проблемой, зябко передергивает плечами.
– Нет. Я сегодня мимо. Извиняй…
– Эх… Ну, ладно. Если успею добраться, дам тебе передрать конспект, – не скрывая своего разочарования, вздыхает Милена и в конце кокетливо мне подмигивает. Тут до меня, наконец, доходит, что у девицы-то ко мне не только шкурный интерес. Приглядываюсь повнимательней. Ну, ничего такая… Наверное. Впрочем, тут вообще без вариантов.
– Да мне и конспект не нужен. Я в прошлом году все это дело прошел, там по-другому расписание ставили.
– Правда? – округляет глаза Милена. – Тогда… – она нерешительно оглядывается на подружек, – может, ты бы одолжил свой конспект мне? А я бы домой рванула, тут недалеко. К черту Луценко.
– Ну, конспекта мне, допустим, не жалко, но отрабатывать-то один хрен заставят, – напоминаю я на случай, если Милена вдруг забыла об этом факте.
– Да и фиг с ним. Может, хоть погода нормальная будет. Не то, что сейчас. Так я могу на тебя рассчитывать?
Хватка у Милены бульдожья.
– Давай я у себя пороюсь вечером и, если найду, отпишусь.
Нетерпеливо кошусь на часы. У меня на этот день вообще-то планы. Не зря же я на лекции забил.
– Буду ждать. С меня пиво.
– Я не пью. Ну, все, давай. Удачно тебе добраться.
Я даже не спрашиваю, в какую ей сторону. Потому что куда бы ни лежал ее путь, сегодня нам не по пути в любом случае. Ныряю в нагретый салон и уже оттуда звоню матери, чтобы удостовериться, что наш с ней план до сих пор в силе.
– Привет, Феденька, а я как раз тебе хотела звонить.
– Привет. Значит, легок я на помине. Ты малых-то забрала?
– Забрала-забрала. Не переживай. Мы уже дома.
– И как? – не могу не спросить. В конце концов, моя мать впервые изъявила желание взять к себе Никиту с Данилом с ночевкой, пока отец укатил на очередной симпозиум.
– Все хорошо! Я столько им наготовила! И с курицей пирог, и с малиной. Мясо запекла…
– Ты как всегда, мам.
– Ну, а что? Они такие худенькие у тебя, Федь.
– А я, что, толстым был? – хмыкаю. Мама молчит, наверное, не улавливая никакой связи, что, впрочем, понятно. Это я все время забываю, что генетика у нас с сыновьями разная.
– Да где там? В общем, ты не переживай. У нас все хорошо. Я мальчиков не обижу…
– У меня и мысли такой не было.
– Значит, ты святой человек, Федя, потому что после всего я не заслуживаю такого доверия.
– Ну, ма… только не начинай опять. Мы же уже сто раз это обсуждали.
– И слава богу! Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я же…
Ну, вот! Опять она плачет.
– Мам… – вздыхаю.
– Все-все! Я сейчас возьму себя в руки.
Я недоверчиво усмехаюсь и осторожно выруливаю со стоянки.
– Что там у вас за шум?
– Это Даник с Никиткой гоняют Дика. Вы, кстати, не думали завести собаку? Мальчики не нарадуются. А у вас все-таки свой дом. Сам бог велел.
– Ну… это дом Дины.
– Хм… Конечно. Но ведь вы живете там вместе. Или есть вероятность, что это ненадолго?
Я сбрасываю скорость – на дороге ужасный гололед. А что касается всяких там вероятностей…
– Нет. Это исключено. – Губы складываются в идиотскую улыбку. И сколько бы я ни пытался вернуть серьезное выражение лица, ни черта у меня не выходит. Не знаю, можно ли назвать это счастьем, но… Моя жизнь в последние несколько недель определенно стала терпимей. Я много об этом думаю и постоянно анализирую… По крайней мере, в те моменты, когда мы с Диной, затраханные до изнеможения, расходимся по разным комнатам. И, в конце концов, прихожу к выводу, что, несмотря на всю ее мудрость, кое в чем моя титановая королева все-таки не права. Я не могу вернуться к жизни. Просто потому что той жизни, которая была у меня с Лизой, нет. Она разрушена, но… я, наверное, мог бы начать все заново. С чистого листа, без оглядки на прошлое, которое было таким ярким, что в какой-то момент я просто перестал смотреть вперед, постоянно оглядываясь, смещая объем и фокус с чего-то важного, разворачивающегося у меня прямо под носом. С той же Дины, с которой мне так хорошо. Да что там… Мне… охрененно. Во всем. Господи, после той самой первой ночи… Теперь я ее называю первой, да… Между нами все до того изменилось, что я… уф… я только о нас и думаю. Хочу ее постоянно. Как переспевший девственник. Зажимаю везде, где удается зажать. Изнываю, если она задерживается в офисе, и с трудом сосредотачиваюсь на лекциях, то вспоминая о том, что было, то предвкушая, что еще будет. Как я ее… Как она меня…
Но даже сейчас, спустя почти полмесяца, я не понимаю, как мне хватило ума в ту ночь повести себя с ней так правильно. Назваться гребаным королем и заявить, что с этого момента в нашей постели я главный. Наверное, и тут Дина ошибалась. Главное не то, как я себя ощущаю (видит бог, я перед ней робел, до последнего сомневаясь, что Дина мне по зубам), так вот, главное не то, как я себя ощущаю, а то, как она позволяет мне себя ощущать… Ведь если бы Дина в ответ на то мое заявление рассмеялась, или сказала бы что-то вроде: «Эй, мальчик, окстись», я бы тут же пошел на попятный. Но она только выдохнула:
– Хорошо. Я… поняла.
И замерла мышкой, покорно глядя в глаза. Спросите меня, как себя чувствует простой парень, когда женщина уровня Дины смотрит на него так? Спросите! И я вам отвечу: он чувствуют себя королем мира. Титановым, бронзовым, похер… Почти всемогущим. Это такая мотивация, такой стимул, такой сумасшедший заряд, что мама дорогая. И, конечно, это пипец какой вызов. Во всем. Не только в постели. Хотя, конечно, только там я пока и не оплошал. В других же сферах жизни с этим пока трудно. Но я не теряю надежды однажды подтянуться и там.
И снова я, как дурак, улыбаюсь. Ну, а что? Вы бы слышали, как она подо мной стонала. И не только под… Ведь за это время чего мы только не вытворяли!
– Ладно, мам, раз у вас все хорошо, не буду отвлекать.
– А вы с Диночкой уже придумали, чем займетесь?
Ага. Тем же, чем и всегда. Но не опасаясь, что нас застукает парочка любознательных шестилеток.
– Да, я как раз еду к ней в офис.
– Так у вас свидание? Не забудь про цветы!
Я удивленно моргаю. Почему-то мне и в голову не приходило что-то такое. Хотя Лизе я частенько покупал дешевенькие букетики, чтобы порадовать. Наверное, все дело в том, что Дина кажется слишком изысканной и серьезной для таких подарков. К тому же у меня почти нет своих денег, чтобы купить ей что-то действительно стоящее. А тратить деньги Дины на подарок ей же – бред. И мы опять возвращаемся к вопросу денег… Твою же мать. Каждый раз к нему!
– Угу, ма, давай. Мне надо бежать.
Я знаю, где находится офис Дины, хотя ни разу там не был. И как будто на грех, на углу, аккурат у стоянки, въезд на которую исключительно по сцепропускам, втиснулся цветочный киоск.
Моих денег, оставшихся из прошлой жизни, хватает на одну лохматую розу. Идиотизм… Лучше уж ничего не дарить, чем одну, словно я жлоб последний. Но я какого-то хрена все ж ее покупаю. И так, с одной несчастной розой в руке, шагаю к зданию. А там охрана на входе, и выходит заминка. Приходится звонить Борису и просить, чтобы тот все объяснил мужикам. Можно, конечно, было обратиться напрямую к Дине, но ведь я хочу сделать сюрприз…
В общем, в святая святых попадаю с задержкой и, считай, под конвоем. Кабинет Дины занимает почти весь этаж в одном из сохранившихся до наших дней купеческих домов. Сейчас здесь все отреставрировано. Верчу головой по сторонам. М-да…
– Я не понимаю, что мешает, Григорий Васильевич. Мы вкладываем такие деньги в исследования, а где результат? Кажется, было заявлено, что в этом году мы перейдем к массовому производству данного вида протеза…
– Все так, но комплектующие, Дина Владимировна!
– Да что ж одно и то же каждый раз! Воинов! Леша, у тебя же на контроле этот вопрос? Откуда задержка? – Дина встает из-за стола, что-то там переключая, и, наконец, замечает меня. Смотрит на часы и снова на меня. И на розу… – Так, господа, всем спасибо. Продолжим на следующей встрече.
Один за другим из кабинета Дины выходят человек, наверное, десять. Я гоню от себя мысли, что они обо мне подумали, и подумали ли вообще. Захожу в опустевшую комнату. Решительно подхожу к Дине. Обвиваю ее талию рукой, прижимаю к себе и целую.
– Я забыла о какой-то дате?
– Что?
– О дате. Цветы по какому-то случаю?
– А, нет…То есть пустяки. Я малых сбагрил матери и решил, что нельзя упускать такой шанс…
– Побыть вдвоем? – улыбается Дина.
– Вот именно, – почему-то смущаюсь я. – А цветы – это так… Все, на что хватило заработанного в прошлой жизни.
– Спасибо. Очень красиво.
– Да ну, ерунда просто…
– Перестань. Не обесценивай. Мне правда нравится.
Дина поднимается на цыпочки и трогательно целует меня в щеку.
– Так какой у тебя план?
– Все зависит от того, можешь ли ты себе позволить прогулять работу.
– Ну, по такому случаю… Думаю, да. Подай, пожалуйста, вон в том шкафу пальто. Так чем ты думал заняться?
Мне показалось, или в голосе Дины действительно звучит смех?
– Ты знаешь.
– Нет.
– Да, потому и ржешь, – протягиваю ей со спины пальто. Дина вдевает руки в рукава и, конечно, смеется.
– Ну, ладно. Сдаюсь. А потом?
– А потом еще, и еще, и еще… А вот потом, может быть, я приготовлю ужин, – шепчу ей в волосы.
– Восхитительная программа! – Дина широко улыбается и нарочито восторженно бьет в ладоши.
– В прошлый раз ты тоже так говорила, а потом ныла, что у тебя все кости скрипят.
– Эй! Попрошу. Ты взбирался на меня четыре раза. А я, между прочим, старая больная женщина.
В ответ я закатываю глаза. Чего я не чувствую, находясь рядом с Диной, так это нашей разницы в возрасте.
– Ага. Болтай больше! Пойдем… – тащу Дина за руку к двери. О том, как это выглядит со стороны, не думаю. Хотя и понимаю, что мое поведение неуместно. Но Дине все равно, она хохочет и послушно идет за мной к лестнице. И так каждый раз. Она во всем мне уступает. А я это все свожу к одному, что, вполне возможно, неправильно. Почему-то всю дорогу до дома я только об этом и думаю. И в итоге решаю несколько пересмотреть свой план. Первым делом мы идем в кухню, а не в спальню.
– Что ты делаешь? – любопытствует Дина.
– Готовлю нам романтический ужин. Я же говорил… Вот, порежь лук.
– Эй! Я на это не подписывалась. Готовишь же ты! – притворно возмущается Дина.
– Давай-давай. Я – шеф-повар, ты – поварешка.
– Ничего себе разделенье труда, – презрительно задирает нос, в который я ее и целую. Вечер получается просто чудесный. Я правильно поступил, что не стал тащить Дину в постель с порога. Оказывается, болтать с ней вот так, ни о чем, едва ли не приятнее.
Я ставлю в духовку картошку, когда у меня звонит телефон.
– Черт…
– Что там?
– Я обещал найти один конспект… Ладно, отвечу позже.
– Сходи, это же недолго. А люди будут ждать.
Киваю. И правда. Дело-то выеденного яйца не стоит. Проходя мимо Дины, оглаживаю ее зад ладонью. Она усмехается, игриво шлепает меня в ответ скрученным полотенцем.
– О, в ход пошел БДСМ? Не забудь, на чем мы остановились, когда я вернусь.
– Иди уже, извращенец! – усмехается Дина. Вверх по лестнице я несусь, улыбаясь, как дурак. Забегаю к себе (черте что! почему я до сих пор ночую отдельно?!), дергаю на себя створки антресоли, нашариваю пакет. Но в спешке тот выпадает из рук, тетрадки, папки, документы рассыпаются по полу. Чертыхаясь, я наклоняюсь, чтобы собрать их. В последнюю очередь берусь за розовую папку с документами из суда. От удара о пол папка открылась… Но бумаги остались внутри. И только один документ… Почему-то один только документ показался краем. Протокол вскрытия. Я не знаю, зачем его взял…