Глава 7, в которой последний амулет оказывается самым сложным

Береза стояла посреди поля как древний страж.

Ее ствол был покрыт резными знаками, такими старыми, что кора почти поглотила их. Голые черные ветви тянулись к небу на фоне зеленого сияния. Вокруг нее не было ни снега, ни льда — только голая твердая земля.

— Это священное место, — сказал Иску почти шепотом. — Здесь хоронили шаманов. Моя мать похоронена под этой березой.

Я покосилась на него. На его лице было столько боли, что захотелось обнять его и не отпускать.

— Мне жаль.

— Она была великой ноайди. Сильнейшей в нашем роду. — Он подошел к дереву и положил ладонь на ствол. — Когда она умерла, западный ветер плакал три дня. Я слышал его.

Хрумса села на нижнюю ветку и непривычно мягко сказала:

— Она была моей подругой. Мы знали друг друга… очень долго.

Я не знала, что ответить. Просто подошла и встала рядом с Иску, тоже положив руку на березу.

Дерево было теплым. Несмотря на зиму, мороз и безумное небо над головой. Теплое, живое и будто дышащее.

— Она здесь? — прошептала я. — Твоя мать. Мне кажется, я чувствую ее.

Иску серьезно посмотрел на меня:

— Правда?

— Правда. Она… добрая. И очень любит тебя.

Он быстро моргнул и отвернулся, а в следующую минуту произнес:

— Нам нужно установить амулет.

— Иску…

— Прошу. — Его голос дрогнул. — Просто… давай закончим.

Я кивнула, понимая, что времени нет.

* * *

Последний амулет был не таким, как предыдущие.

Белый, почти прозрачный, с вырезанными на нем знаками, которые я не могла прочитать. Иску положил его к корням березы, и я увидела, как знаки засветились сами по себе без ритуала и ударов в бубен.

— Западный ветер уже здесь, — объяснил Иску. — Он всегда здесь. Охраняет покой шаманов. Мне не нужно звать его. Мне нужно… попросить разрешения.

Он опустился на колени перед деревом.

Я хотела встать позади него, как обычно, но Иску покачал головой.

— Нет. На этот раз по-другому. — Он протянул мне руку. — Встань рядом, как равная.

О… Я медленно опустилась рядом с ним на колени и взяла его за руку. Его пальцы сплелись с моими надежно и правильно.

— Готова? — спросил он.

— Готова.

Иску закрыл глаза и начал говорить. Не петь, а просто говорить. Тихо и на том древнем языке, что я не понимала, но чувствовала. Каждое слово отзывалось внутри теплом, светом и чем-то невероятно личным.

Я закрыла глаза и последовала за ним.

И оказалась… не в пространстве магии, а в его памяти.

Я видела Иску ребенком, маленьким, смеющимся и бегущим по этому самому полю. Его мать шла рядом. Красивая высокая женщина с длинными волосами, заплетенными в косы, добрым лицом и строгими глазами.

Она учила его слышать духов, разговаривать с ветром и чинить то, что сломано. Но не вещи, как я, а души, отношения, связи между мирами.

Я видела, как она умирала. Медленно, тихо, держа сына за руку и говоря что-то важное. Иску плакал. А западный ветер выл снаружи, не в силах помочь.

Потом Иску вырос и стал шаманом. Взял на себя защиту общины. Старался быть сильным, как мать. И требовал от духов того же, что требовала она.

Но он не был ею. Он был собой. Где-то ошибся, и духи отступили.

А он остался один с грузом ответственности, которую не мог нести. И с памятью о матери, которой не мог соответствовать.

Я почувствовала его боль так ясно, будто это была моя собственная.

— Иску, — позвала я в этом пространстве памяти.

Он обернулся. Уже не ребенок, а молодой мужчина. Но такой же потерянный, как ребенок.

— Ты не должен быть как она, — сказала я. — Ты должен быть собой. Шаманом со своими методами, своими ошибками, своей силой.

— Но я не справился…

— Справился. Ты защищал общину целый год без духов. Один. Это… невероятно. — Я подошла ближе. — Твоя мать гордилась бы тобой. Не за то, что ты пытался быть как она. А за то, что ты не сдался.

Иску смотрел на меня долгим взглядом.

— Откуда ты знаешь?

— Я чувствую ее. Она здесь. — Я указала на березу, которая вдруг появилась в этом пространстве, светящаяся и живая. — Спроси ее сам.

Иску медленно повернулся к дереву.

А в следующий миг появилась… она. Не призрак, не дух а просто… воспоминание, ставшее зримым. Женщина была высокой и красивой, очень похожей на Иску. Она посмотрела на сына и улыбнулась.

— Мама, — хрипло прошептал Иску.

Она подошла и коснулась его щеки, не сказав ни слова. Просто посмотрела с такой любовью и гордостью, что у меня самой защипало глаза.

А потом повернулась ко мне. Кивнула, как будто в знак одобрения. Или благодарности.

И… растаяла, но что-то все же осталось.

Я увидела, как нить связи между Иску и западным ветром засветилась. Не порванная и не завязанная в узел. Она будто просто спала и ждала, когда ее разбудят.

— Она отпустила тебя, — прошептала я. — Западный ветер ждал этого. Он был связан с твоей матерью. И не мог вернуться к тебе, пока ты не отпустишь ее сам.

Иску стоял неподвижно, глядя на место, где еще недавно стояла мать.

— Я не знал…

— Теперь знаешь. — Я взяла его за руку. — Попрощайся. По-настоящему.

Иску закрыл глаза. Я видела, как по его лицу пробежала волна эмоций. Боль, облегчение, печаль, благодарность.

— Спасибо, мама, — прошептал он. — За все. Я люблю тебя. Но мне пора идти дальше. Своим путем.

Нить вспыхнула.

Западный ветер вернулся.

Я шумно выдохнула, и мы одновременно увидели рассвет. Настоящий с розовыми и золотыми полосами на горизонте. Зеленое сияние Светопада стало тусклее. Не исчезло, но утихло, словно испуганное светом.

Четвертый амулет у корней березы светился мягким белым светом.

Барьер замкнулся.

Я почувствовала это прямо физически, как что-то щелкнуло на месте. Четыре амулета соединились невидимыми нитями, образовав защитный купол над общиной.

— Получилось, — выдохнул Иску. — Мы сделали это.

Он будто выпрямился, лишившись тяжелого груза.

— Спасибо, Тийва, — сказал он. — Без тебя я бы не смог.

— Мы же команда, — улыбнулась я.

— Да. Команда.

Мы стояли на земле у березы, держась за руки, и смотрели на рассвет. Хрумса устроилась на ветке над нами и молчала. Впервые за все время.

— Хрумса, ты в порядке? — спросила я.

— Да, Крылышко. Просто… я скучаю по ней. — Сова взъерошилась, топчась на месте. — Она была хорошей подругой. Лучшей.

— Я уверена, она тебя тоже любила.

— Любила. Она всегда оставляла мне большие куски рыбы, — всхлипнула Хрумса. — И никогда не ругала за то, что я слишком много болтаю.

Иску тихо, но искренне рассмеялся.

— Она и меня не ругала. Хотя я заслуживал.

Мы посидели еще немного, провожая ночь и встречая день.

— Иску?

— Да?

— Ты говорил, что барьер продержится несколько дней.

— Да. Может, неделю, — подтвердил он.

— А что потом? Как мы закроем разлом навсегда?

Иску помолчал, глядя на небо.

— Есть старый ритуал. Очень старый. Называется сшиванием неба. Его проводили только раз, когда тундра раскололась после великой войны духов. Два шамана работали вместе: один держал ветра, другой чинил ткань миров.

— Звучит сложно.

— Очень сложно и опасно. — Он сжал мою руку. — Но я думаю, мы сможем. Ты умеешь чинить. Я умею работать с ветрами. Вместе…

— Вместе все у нас получится, — закончила я.

Он посмотрел на меня так, что внутри все перевернулось.

— Тийва…

— Да?

Он открыл рот. Закрыл. Снова открыл.

— Я… хочу сказать…

— Дети-детишечки! — заорала Хрумса. — Извините, что мешаю, но там идут люди! Толпой!

Мы резко вскочили.

Действительно, со стороны общины бежала группа людей. Впереди — Рувса, за ней несколько мужчин и женщин.

— Что-то случилось? — встревожилась я.

— Или они просто волновались, — предположил Иску. — Мы пропали на всю ночь в Светопад.

Рувса добежала первой. Запыхавшаяся, с растрепанными волосами, но явно готовая помогать, чем может.

— Вы в порядке?! — крикнула она. — Мы видели сияние и видели вспышки! Думали, вы…

— Мы в порядке, — успокоил ее Иску. — Барьер установлен. Светопад сдержан.

Рувса остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на небо. Зеленая трещина все еще была там, но тусклая, почти незаметная.

— Вы… сделали это? — спросила она с благоговением.

— Мы, — подтвердил Иску. И добавил, глядя на меня: — Вместе.

Люди загалдели. Кто-то радостно, кто-то с облегчением. Маленький Йовна протиснулся вперед и уставился на меня с восторгом.

— Ты — настоящая героиня!

Я смущенно улыбнулась, кажется, у меня есть фанат.

— Я просто… помогала.

— Она не просто помогала, — возразил Иску. — Она спасла нас всех.

Люди посмотрели на меня с уважением и благодарностью. Я почувствовала, как краснею до корней волос. Непривычно.

* * *

Община встретила утренняя суета.

Люди выходили из домов, смотрели на небо, переговаривались. Светопад отступил, но все чувствовали, что это временно. Он вернется, и нужно быть готовыми.

Рувса настояла, чтобы мы с Иску шли к ней.

— Вы не спали всю ночь, бегали по тундре и боролись с духами. Вам нужны еда, отдых и теплая баня. Именно в таком порядке.

Спорить было бесполезно.

Мы зашли в дом старосты. Рувса усадила нас за стол и принялась доставать еду. Горячий суп, свежий хлеб, вяленое мясо, ягоды, травяной чай. Целый пир.

— Ешьте. Немедленно.

Уговаривать нас долго не пришлось. Мы ели молча, слишком голодные, чтобы разговаривать. Хрумса устроилась на подоконнике и тоже получила свою порцию рыбы.

Когда мы насытились, Рувса села напротив и серьезно посмотрела на нас.

— Что дальше?

— Дальше нам нужно подготовиться к ритуалу сшивания неба, — ответил Иску. — Это единственный способ закрыть разлом навсегда.

— Как долго продержится барьер?

— Дней пять. Может, семь, если повезет.

Рувса кивнула и сказала:

— Значит, у вас есть время подготовиться. Что вам нужно?

— Покой, — сказал Иску. — Нам нужно выспаться, восстановить силы и изучить древние записи о ритуале. Они должны быть у меня дома в библиотеке матери.

— Тогда идите. Отдыхайте. Я прослежу, чтобы вас никто не беспокоил, — сказала Рувса и посмотрела на меня с нежностью. — Тийва, ты… сделала невозможное. Вся община в долгу перед тобой.

— Я просто чинила связи, — пробормотала я. — Это моя работа.

— Ты починила больше, чем связи. — Рувса взяла меня за руку. — Ты вернула нашему шаману веру в себя, духов и то, что не все потеряно.

Я покосилась на Иску. Он смотрел в окно, но я видела, как дрогнули его плечи.

— Спасибо, — тихо сказала я.

* * *

Когда мы вышли из дома Рувсы, солнце уже высоко поднялось.

Иску проводил меня до моего дома. Мы шли медленно, усталые, но довольные.

— Тийва?

— Да?

— То, что я хотел сказать у березы…

Я остановилась и глянула на него.

— Что?

Он помолчал, а потом медленно поднял руку и коснулся моей щеки.

— Я рад, что ты здесь, — серьезно сказал он. — Не знаю, что бы я делал без тебя.

— Наверное, взял бы в напарницы Хрумсу и справился, — попыталась пошутить я, но голос предательски дрогнул.

— Нет. Не справился бы, — произнес он и провел большим пальцем по моей щеке. — Ты… важна. Очень важна.

— Для ритуала?

— Не только.

Мы стояли совсем близко. Так близко, что я чувствовала тепло его дыхания. Видела золотистые искорки в серых глазах. Чувствовала, как сердце колотится где-то в горле.

— Иску…

— Отдыхай, — прервал он, вдруг отступая на шаг. — Нам еще многое предстоит.

И ушел, оставив меня стоять у порога с бешено бьющимся сердцем и ощущением, что почти произошло что-то важное.

Когда он отошел на приличное расстояние, Хрумса села мне на плечо и заявила:

— Он почти поцеловал тебя.

— Да.

— Но не поцеловал.

— Да.

— Мужчины — идиоты, — резюмировала Хрумса.

— Тоже да, — со вздохом согласилась я.

Потому что Иску Ломполу почти поцеловал меня.

И это было хорошее «почти».

Очень хорошее.