Глава 23

Бестиан От ее тихого, едва слышного «да» меня словно накрыло атомным взрывом. Хотелось сграбастать ее в охапку, прижать к себе, и никогда не отпускать. Доверилась. Она мне доверилась. Плевать, что под принуждением. К черту, что только ради детей. Уверен, если бы речь шла только о ее жизни, малышка бы не раздумывая отказалась. Не согласилась бы. Возможно, бы передумала, пожалела бы идиота, знай, что мне без нее не жить. Что уйду следом, сгорю в магическом пламени в ту же секунду. Она бы согласилась. Но мне не нужно подобное самопожертвование. Не нужна ее жалость. Я хотел в постели дикую кошку, а не полуживое бревно, умирающее от ужаса и страха. Если бы не течка, действовал бы по-другому, постепенно завоевывая, приручая малышку. Но экструс изменил мои планы в отношении архессы. Брачная лихорадка, наоборот, поможет нам сблизиться. Сначала на физическом уровне, а потом, надеюсь, и на эмоциональном. Мне нужна моя пара целиком. Телом, энергией, сердцем и душой. Вся полностью. И я ее заполучу. Всю. До самой последней энергетической частички. Она будет дышать и жить мной, так же, как и я ей. И вот сейчас, наклонился ниже, почти к самому ее лицу, чтобы услышать. Не пропустить ни слова. Я с жадностью впитал в подсознание ее тихое согласие, но почему-то ее полная капитуляция сейчас отдавала горечью. Вспомнил ее слова, что не оставил ей выбора. Отчаяние, с которым Вера согласилась. Не потому, что хочет быть со мной, а только лишь из-за детей. От ее слов зверь рвал и метал, а душа и сердце разрывались от боли. Никогда в жизни не думал, что можно испытывать настолько сильную агонию. Сгорать наживую в адском котле, пламя под которым распалил сам. Стиснув зубы, вцепился в край парящей платформы, не давая зверю вырваться. – Вера… – От частичной трансформации, голос прозвучал глухо, надтреснуто. – Я не возьму тебя по-настоящему… пока сама не попросишь… я лишь хочу накормить вас энергией… О том, что жажду показать ей насколько сладким и безумным, греховно порочным может быть секс с архоном, решил умолчать. Все равно не поверит. Лучше докажу не словом, а делом. Раз у нас с ней первый этап, ауксор, то сделаю все возможное, лишь бы она вся пропиталась моим запахом. Если верить источникам нашего архива, ауксор длится от трех дней до недели. Все зависит от связи пары. Если связь установленная, полная, то на первое запечатление хватает суток. Если связь только начинает устанавливаться, то возможно, данный этап продлится до семи дней. Ухмыльнулся, уже представляя, что и как буду делать с моей малышкой все семь дней. Из постели буду выпускать только в туалет, душ и ванную будем принимать вместе, а кормить обычной едой, помимо энергетической подпитки буду сам. Затевая эту игру, осознавал, как рисковал, возможно, она никогда не сможет меня простить. Но все равно испытывал это странное человеческое чувство, всегда умирающее последней. И надеялся, на счастливую семейную жизнь с моей парой, вместо мучительной агонии перед смертью. И получив согласие, не сдержался, накинулся на ее манящие чувственные губки. Заурчал, коснувшись языком сначала верхней губы, затем нижней, прежде чем невесомо провести кончиком между ними. Раз, второй, третий, я словно просил разрешения двигаться дальше, умолял без слов о большем. Чувствовал, как Вера вздрогнула, испуганно сжалась, но все же чуть-чуть приоткрыл рот. И этого оказалось достаточно, мне сорвало тормоза, зверь вырвался наружу, рыча и кайфуя от нереального наслаждения. Толкнулся языком между чувственных губ, окунаясь в безумно сладкую влажность. Хаотично скользя по деснам, идеально ровным зубам, задевая железы с феромонами на щеках. Провел по ним раздвоенным кончиком языка. Чувствуя, как моя девочка постепенно расслабляется. Забывается под действием феромонов. Снова нарочно задеваю железы, провожу по ним раздвоенным языком, слизывая выступающие густые капельки с феромонами. Задрожал от мгновенного взрыва рецепторов, меня словно накрыло атомным взрывом. Разорвало на крошечные молекулы, которые сначала разлетелись миллионами маленьких архонов в разные стороны. Такого мощного оргазма я не испытывал никогда в жизни. Охренительного, сносящего башню к чертям, срывающего все тормоза. И я, и зверь урчали от наслаждения, раз за разом слизывая крошечные капельки с припухших желез. Кончая лишь от одного вкуса нашей пары. Каждой частичкой тела сгорая в медленной агонии уже бушующего вовсю пламени. Ощущая, как нас, меня и нашу девочку, мгновенно притягивает к друг другу. Трепетал, чувствуя, как устанавливается наша связь. Задыхаясь, отстранился от малышки, голодным взглядом пожирая припухшие от моего натиска губки. – Веррра, – выдохнул прямо в ее едва приоткрытый рот, – открой глазки, малышка. Посмотри на меня! – Закончил властно, вплетая в голос силу альфы. Так что она не смогла сопротивляться. Тут же распахнув ярко фиолетовые глаза, на дне которой плескались отголоски возбуждения, смешанного со страхом. Я удовлетворенно ухмыльнулся, пусть лучше так, чем голимый ужас. Есть. Значит, двигаюсь в правильном направлении. – Ч-ч-что ты со мной сделал? – пробормотала ошеломленно малышка. – К-к-как? – Как что? Всколыхнул в тебе возбуждение? – Это не было возбуждение! – О нет, карамелька, это оно самое. Возбуждение. Похоть. Страсть. Жажда траха. Называй как угодно. Спорим? Если я сейчас обхвачу рукой твою киску, она будет влажной. Не просто влажной. У тебя там будет целый водопад. От моих пошлостей у малышки вспыхнули румянцем не только уши и лицо, казалось, коснись я ее киски на самом деле, и там все просто бы расплавилось. Я бы просто утонул в ее влаге, уверен, самой вкусной и сладкой в мире. Желая подтвердить догадку, подал мысленную команду, и браслеты, обхватывающие лодыжки Веры подчинились. Тут же слегка раздвинули ее ноги в стороны, надежно фиксируя, и не давая сдвинуться с места. Моя непослушная пара тут же попыталась сдвинуть их, правда безуспешно. – Замри, Веррра, – прошептал, склонившись над ней, выдыхая горячий воздух в ее ушко. Наблюдая, как вниз по шее, на плечи, ключицы и грудь покатились мелкие мурашки. – Не сопротивляйся, карамелька. Расслабься, и получай удовольствие. Вопреки моей просьбе, девушка замерла, прямо заледенела подо мной. Зажмурилась, прикусила нижнюю губу настолько сильно, что я почуял слабый аромат крови. Что ж ты делаешь, малышка? Зарычав, снова накинулся на ее рот. Скользнул языком между губами, слизывая капельки крови, ткнулся раз другой в крепко сомкнутые губы. Девушка всхлипнула, приоткрыла рот, и с протяжным стоном сдалась. Открыла рот, позволила мне ворваться в горячие влажные глубины. Заскользить по щекам, деснам, губам, я с жадностью подыхающего от жажды в пустыне путника рванулся вперед. Завоевывая и подчиняя, тараня языком рот, посасывая ее язык, касаясь везде, до чего мог дотянуться. Проникая частично трансформированным скользким раздвоенным языком так глубоко как мог. Трахая в самое горло, примитивно, глубоко, по животному. Урча от нереального, сносящего башню кайфа. Прикусывая все на своем пути, и тут зализывая боль. С звериной страстью оставляя метки везде. Во рту, на губах, на щеках, на шее, на плечах. Задыхаясь, оторвался от нежной бархатистой кожи, прожигая затуманенным похотью взглядом тяжело вздымающуюся грудь, с напряженными крупными вершинками. Напоминающими спелые ягоды малины. Такие же сочные, темно-малиновые, с прозрачной капелькой феромонов на вершинке. Слегка подул на твердый пик, одержимо наблюдая как он сжимается и увеличивается еще больше, сгорая от жажды впиться в него ртом. Чуть прикусить, так чтоб в рот прыснули феромоны. Не выдержал больше, зарычал, накинулся на ее груди словно оголодавший зверь. Коим, по сути, я и являюсь. Жадно присосался к одному холмику, урча, перекатывая твердый сосок языком, прикусывая клыками, сдавливая их клыками, и тут же нежно зализывая. Одновременно сжимая свободную грудь другой рукой, не менее жестко терзая сосок. Подводя малышку к сладкой грани между болью и наслаждением. Заставляя кричать от удовольствия, вздрагивать, метаться по платформе, в тщетной попытке вырваться. В такой момент, наивысшего тонкого острого кайфа, соврать невозможно. Моя пара сходила с ума от дикой безумной страсти, начисто позабыв о страхе и ужасе. И я намерен был искупать ее в удовольствии, одурманить сладким сумасшествием, заставить забыться, показать, насколько крышесносной может быть даже прелюдия истинной пары. Особенно с архоном. Продолжал исступленно ласкать ее грудь, подводя к черте, к пропасти, но не сбрасывая вниз. Я искусно заставлял ее балансировать на грани, играя на хрупком теле с мастерством виртуозного музыканта. Лаская то одну грудь, то другую, скользил рукой по уже ощутимо выпуклому животику. Оглаживая его шершавыми пальцами, рисуя спиральки от пупка до низа живота. Едва задевая костяшками гладко выбритый лобок, но не прикасаясь к самому главному. Отстранился, с легкой улыбкой наблюдая, как малышка выгибается и извивается, пытается свести бедра, меж которых вовсю полыхает пожар. Как она воет и скулит, выгнувшись дугой, вздрагивает под моими руками. Отчаянно стремясь к оргазму, не совсем понимая, от чего все ее тело скрутило в адском пекле. – Чувствуешь? Как ты вся горишь? Как в твоей киске полыхает пожар? Как ты сама, и душой, и телом, жаждешь разрядки? – Склонился к ней, выдыхая порочные грязные словечки в ее ухо. Проводя языком по розовой раковине, попадая в само ухо, чуть прихватывая клыками горячую мочку. Задевая кончиком железу с феромонами за ушком. Раздражая ее раз за разом, все сильней надавливая, пока пульсирующая кнопочка не поддалась, и не раскрылась под моим напором. Я едва успел накрыть ртом взвесь феромонов вылетевших из железы. С жадностью глотая все, что получал. Отстранился, слегка лизнул опустошенную бусинку. От чего малышка снова застонала, и наклонила голову в бок. Обнажая плечо, неосознанно давая понять, что подчинилась. Полностью, отдаваясь в мою власть. Признавая меня как своего альфу. Одурманенная, потерявшаяся в собственных ощущениях, но моя пара меня признала. Но мне этого мало. Я хотел ее полной и абсолютной капитуляции. Хотел обладать не только беснующимся от бурлящих в крови гормонов, телом. Мне нужны были ее сердце, ее душа. И я их заполучу. Отстранился, слегка подул на разгоряченную кожу за ушком, наблюдая как возбуждение мурашками разбегается по всему телу. – Карамелька, открой глаза. – Шептал голосом змея искусителя. – Ну же, давая, сладкая. Посмотри на меня. Вера подчинилась, и я утонул в сиренево-фиолетовой яркой бездне, проваливаясь все глубже. Все отчетливее осознавая, сделаю что угодно, но завоюю ее. Скую, привяжу к себе всеми возможными способами. И главное, вымолю прощение. Во что бы то ни стало. Девушка всхлипнула. – Ты! – Дернулась в путах. – Я? – Насмешливо выгнул бровь, прекрасно понимая, о чем она. В очередной раз подведя ее к черте, с трудом остановился. Заставил себя отстраниться. Впился прожигающим взглядом в пылающее личико пары. Пожирая стремительно смеющиеся эмоции. Наслаждаясь тем, как ее повело от самых невинных ласк. А ведь, я еще даже не прикасался к самому главному. – Гад! Ублюдок! Мерзавец! – выдохнула архесса, извиваясь на платформе. – Отпусти меня немедленно! Прекрати эти пытки! – Сладкие пытки, признай. – Нет. – Упрямая пара. Тебе понравилось. Ты врешь, а вот тело… Оно врать не будет. Оно выражает всю правду. Тебе не просто понравилось. Ты сгораешь в пламени, которое мне удалось разжечь. Прямо сейчас, из твоей киски водопадом сочится смазка. Густая, сладкая. Так и хочется распробовать ее на языке. – Нет, это неправда… Я лишь ухмыльнулся, и обхватил ладонью горячую скользкую промежность. Коснулся пальцами припухших губок, собирая липкое доказательство собственной правоты. – А это тогда что? – Поднес к ее рту два пальца, наблюдая как густой нектар стекает тягучими каплями на истерзанные мною потемневшие чуть приоткрытые губы. Капелька за капелькой, оставляя за собой влажные следы. – Давай, карамелька, оближи губы. Попробуй себя на вкус. Маниакальным взглядом слежу как Вера неосознанно, словно загипнотизированная, подчиняется. Слизывая кончиком языка прозрачные капельки. Тут же зажмуривается, уверен, ощущая на языке вкусовой фейверк. – Правда вкусно? – искушаю низким хриплым голосом. – Представь, насколько охренительным окажется мое семя на твоем языке? Адская пытка, смотреть на твой рот, и представлять, как мой член окажется в этом блятском раю. – Значит, мы с тобой квиты… – Э нет, малышка, расплата только началась. Твоя вкусная киска истекает медом. А я жажду как следует его распробовать. Попировать от души на твоем теле. – Выдохнул ей в губы. – Ты течешь для меня так обильно. Подготовка идет, как и положено. – Какая… подготовка? – выдохнула едва слышно. – К спариванию, малышка. К этому тебя нужно подготовить. Ты примешь мой член безболезненно… Девочку затрясло мгновенно. Видать вспомнила прошлый раз, когда я взял ее без подготовки. Обхватил ее лицо ладонями, стирая стекающие по щекам слезинки большими пальцами. – Тшш. Не плачь, сладкая, больше больно не будет. Клянусь. Девушка покачала головой. – Отпусти меня. Неужели нельзя по-другому кормить меня и детей энергией? – выпалила обреченно. Не дал отвернуться. Зафиксировал голову, заставляя смотреть прямо на меня. Всматриваясь в ее глаза. – Нет, Вера. Нельзя. Процесс спаривания уже запущен. Пусть у нас он проходит запутанно. Не так как у всех. Он уже начался. Остановить его невозможно. Без подготовки, моя сперма для тебя станет ядом. Токсином, выворачивающим наизнанку. Ты снова умрешь. И погубишь детей. Ты же этого не хочешь? Шантаж. Подло. Мерзко. Но по другому ее не заставишь. – Кроме того, твое тело… Оно на меня реагирует. Оно течет для меня… – Это всего лишь физиологическая реакция. Не более. И я понятия не имею, чем ты меня опоил. Какую дрянь вколол? Я не могла так просто отреагировать на насильника. – Выпалила Вера, поспешно отворачиваясь. – Не могла. Всхлипнула раз, другой, прежде чем задрожать, и разрыдаться в голос. Вот дерьмо! Выругался, поспешно отстегнул малышку от платформы, и не обращая внимания на слабое сопротивление, подхватил на руки, прижимая к обнаженной горячей груди. Уселся вместе с ней в стоявшее у панорамного окна широкое мягкое кресло, с высокой спинкой, и удобным подголовником. Откинулся назад, поглаживая по голове и по спине всхлипывающую девушку. Протянув руку подхвати с пола теплый плед, и накинул сверху на вздрагивающие хрупкие плечики. Завернул Веру в теплый кокон. Уткнулся лицом в ее макушку, слегка чмокнул, продолжая поглаживать по спине и бедрам. Успокаивать. Выжидал, когда она успокоится. Наконец, всхлипывания постепенно стихли. Вера, уткнувшись лицом в мою шею, тихо посапывая, провалилась в глубокий беспокойный сон. А я так и остался сидеть с полыхающим в штанах пожаром. Упираясь стальным стояком в упругую попку. И не смотря на ноющую боль в паху, чувствовал себя самым счастливым архоном на планете.