ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Зря он это сделал. Не надо было идти к Софии, надо было остаться у жены.

Но, посидев какое-то время в своей комнате и поняв, что уснуть никак не получится, Арен ощутил, что ему нужно отвлечься от произошедшего. Хоть на пару минут почувствовать те искренние, чистые и светлые эмоции, которые всегда дарила София.

Стоя рядом с ней и вдыхая лёгкий цветочный запах, похожий на аромат в саду ранней весной, Арен вдруг осознал, что именно сегодня, в этот самый день, в нём кое-что окончательно умерло.

Раньше он надеялся получить от Виктории капельку тепла и света. Надеялся, что ей станет легче, и она прекратит лить на него негатив. Сегодня эта надежда умерла.

Единственное, что Арен всегда получал от жены с лихвой — это страсть. Но эта страсть была совершенно не похожа на нежный трепет желания, который он ощутил сегодня от Софии. В чувствах Виктории не было света, только тьма.

Странно, но в первый месяц жизни с женой было всё — и нежность, и свет, и чистота. Ему нравились эмоции Виктории. Арену тогда даже начало казаться, что она влюбляется… но потом жена забеременела, и всё резко закончилось. Из милой девочки, к которой он ощущал ласковую признательность за согласие на брак, Виктория превратилась в нервное, истеричное существо, устраивающее скандал по любому поводу и даже на пустом месте.

Да, он надеялся, что это пройдёт. Ждал, что всё вернётся, что ей станет легче, и она вновь будет напоминать себя до беременности.

А ведь та Виктория, на которой он женился, действительно была похожа на Софию. Только в ней было больше наивности — но как иначе, всё-таки восемнадцать лет. А ещё — боли и обиды. За то, что отец промотал состояние и хотел продать её жениху побогаче. За то, что гулял от матери и наделал кучу нетитулованных бастардов. За то, что…

— Меня не оставляет мысль, — сказала она Арену через пару недель после свадьбы, — что я — всего лишь вещь, которую ты купил.

Что он тогда ответил? Император не помнил. Кажется…

«Глупости, Вик».

Да, наверное. Что он ещё мог ей ответить? Да, Арен женился на Виктории не по любви, но он никогда не относился к ней, как к вещи. Он старался сделать её счастливой, и был бы счастлив сам, если бы она делала то же самое.

Но Виктория не старалась. И сегодня Арен понял, что больше и не ждёт этого.

Их брак — иллюзия, фикция. Так стоит ли хранить верность и быть преданным тому, чего на самом деле не существует?

* * *

София с трудом уснула — сердце колотилось так, словно она весь день бегала, и никак не успокаивалось. Да и как тут успокоиться?

Она понимала, что императору приятны её эмоции, и в этот вечер он пришёл только за этим. Но что будет дальше? И что ей делать? Надо же как-то остановить, прекратить это. Неправильно, нельзя!

Он сам говорил, что ему не стоит приходить к ней. И София была согласна.

Но сегодня император пришёл, и не как к аньян, а как… к кому?

Подобрать подходящее слово не получалось. Точно не как к любовнице, любовниц трогают более откровенно.

Подумав об этом, София вспыхнула одновременно и от стыда, и от желания. И она опять совершенно не представляла, чего больше.

Да, ей были приятны прикосновения императора. Да, она знала, что это неправильно. Но как отключить в себе влюблённость? Где кнопка? Софию разрывало на две части. Первая часть мечтала о большем вопреки всему, вторая сгорала от стыда и чувства вины за эти мечты и запретные желания.

— Защитница, — прошептала София, мотая головой, — Агату пытались убить, а ты тут думаешь демоны знает о чём!

Эта мысль помогла прийти в себя, а главное — понять, что Арен — нет, нет! — что император, скорее всего, приходил к Софии именно из-за покушения на дочь. Оно выбило его из колеи. Ему нужно было отвлечься. И даже если он придёт ещё раз, не факт, что вновь будет прикасаться. А может, всё-таки не придёт? Завтра ему станет легче и он останется у себя. Или у жены.

Да-да, конечно. Так и будет.

* * *

Увидев императора утром, София так покраснела, что будь в детской Виктория — точно бы что-то заподозрила. Хотя его жена способна была подозревать неверность и без всякого повода. Как с той девочкой… как её… Эйли? Нет, Эли. Хорошая девочка, старательная, влюблённая в одного из слуг и даже с ним помолвленная. Но Викторию это не остановило. Она попросила Эли убраться у себя в комнате, разлив по столу крайне аллергичный сок одного растения, от которого у служанки пошла сыпь по всему телу. Глупость какая-то… Арен тогда даже не сразу поверил, что жена сделала это нарочно. А когда по её эмоциям понял, что да, очень разозлился. Выплатил девочке компенсацию и перевёл её работать к Анне, а с Виктории взял обещание, что такого больше не повторится.

Слово своё она пока держала. Но с тех пор у Арена больше не появлялось молоденьких служанок.

Виктория с утра отправилась на север — нужно было посетить несколько местных школ, пока Геенна не проснулась. Император зашёл к ней, чтобы пожелать доброго утра, и, насмотревшись на бледное лицо и уставшие глаза, сказал, что завтра они всей семьёй отправятся отдыхать на море. Виктория радостно вспыхнула, да и дети чуть позже, услышав эту новость, так прыгали и визжали, что у него уши заложило, а у Агаты закружилась голова — пришлось срочно укладывать дочь в постель и просить не перенапрягаться.

София смотрела на них с понимающей улыбкой, и в эмоциях её не было ни зависти, ни сожаления — только спокойная нежность.

— Значит, у меня завтра выходной, ваше величество? — спросила она негромко, но дети всё равно услышали.

— Софи-и-и, ты не пойдёшь с нами на моле?! — воскликнул Александр удивлённо-обиженно. — Ты что-о-о! Там так здолово!!

— У Софи должен быть выходной, — сказал Арен, чувствуя себя рыбой, которую разрывают на части три акулы. Акула первая звалась Виктория — и ей, конечно, не хотелось, чтобы они брали с собой на море Софию. Акула вторая была детьми, которые желали, чтобы их любимая аньян находилась с ними круглосуточно, как обожаемая игрушка.

И третьей акулой был сам Арен. Он тоже не хотел никуда отпускать Софию. И не только из-за покушения на Агату, но и просто — для себя.

— Софи, а может, ты тоже хочешь на море? — спросила Агата, чуть улыбнувшись, и Арену на секунду показалось, что он видит в дочери самого себя. — Ты была когда-нибудь на море?

— Не была, — ответила аньян, и император ощутил её растерянность и смятение. — Но…

— Пап, а давай пригласим Софию с нами? — предложила Агата почти торжественно, и он едва не засмеялся — вот хитрюга! — Она не была на море, а мы были! Это несправедливо.

— Я…

— Перенесёшься с нами, Софи? — спросил император, улыбаясь. Акула по имени Виктория безнадёжно и стремительно проигрывала, снесённая акулой по имени Агата. — Мы будем рады.

Судя по эмоциям — и по глазам — София думала: «А как же ваша жена?». Он и сам не сомневался, что с Викторией будут проблемы.

Но они будут в любом случае. И всегда. Никуда от них не деться. Так стоит ли отказываться от чего-то? Тем более — от совершенно безобидной вещи.

— Хорошо, ваше величество. Я буду рада провести с вами воскресенье.

— Прекрасно, — кивнул Арен, но его голос целиком и полностью заглушил визг Агаты и Александра.

Гектор явился на совещание ровно половина десятого, как и должен был. С помятым лицом и красными глазами — видимо, то ли мало спал, то ли вообще не ложился. Арен не стал ничего говорить по этому поводу — не маленький мальчик, сам разберётся.

— Рассказывай, — произнёс император, кивая на диван. — Чай будешь?

— Нет.

Дайд медленно опустился на сиденье и раскрыл перед собой небольшой ежедневник — такой же зелёный, как и его форма, да и цвет лица тоже.

— Ваше величество… я думаю, нам следует начать с вопроса — зачем? Зачем убивать вашу дочь? А речь идёт именно о попытке убийства. То, что я проверил накануне артефактом, подтвердила лаборатория официально — в конфете содержалась смертельная для семилетней девочки доза дуотоксина. Даже для девочки с кровью Альго. Если бы её высочество съела конфету, она бы умерла в течение трёх минут.

Арен сжал кулаки. Вопрос «зачем?» сейчас интересовал его не так сильно, как вопрос «кто?».

— Здесь у меня есть несколько версий. Я не думаю, что хотели убить именно Агату — она всего лишь ребёнок. Знал ли убийца, что подкладывает конфету именно в коробку девочки? Скорее всего, ведь сами дети их не путали — коробка Агаты лежала сверху, Александра — снизу. Поэтому вполне вероятно, что убийца тоже это знал. Кроме того, время на действия в детской было ограничено, поэтому он поступил так, как было проще — взял верхнюю коробку. Полагаю, кого именно из детей отравить, при этом было неважно. Важным было только время.

— Александр тоже засовывает конфеты в рот целиком, — заметил император. — Как Агата. Он многое делает, подражая ей. Поэтому я думаю, ты прав — конкретный ребёнок был не важен.

— Главное, что этот ребёнок — ваш, — кивнул Гектор. — Возвращаясь к вопросу, зачем… Версия «напугать и надавить» рассыпалась в прах, как только я понял, что доза всё-таки была смертельной. Пугают иначе, а так можно только разозлить. Конструктивного диалога после подобных преступлений не получится — значит, он и не нужен. Поэтому вас либо просто пытаются ослабить, как пытался сделать Аарон, убив вашу невесту, либо… это банальная месть.

— За брата?

— Не обязательно, — Дайд покачал головой. — Хотя я склонен предполагать, что да. Но вы ведь видели мою папку. Тысячи сильнейших титулованных магов за решёткой. У всех есть жёны, мужья, друзья, родители, дети. Градус неприязни к вам среди аристократии в данный момент достигает, пожалуй, высшей отметки. Ненависти и страха, разумеется. Поэтому, возможно, целей даже было две — и отомстить, и ослабить.

— Думаешь, новый заговор?

— Старый, ваше величество. Мы просто не всех ещё переловили. Я более чем уверен, что на новый заговор в данный момент нет ресурсов — ни по людям, ни по лидеру. Кого-то ведь необходимо сажать на трон вместо вас. Учитывая обстоятельства… это почти наверняка будет принцесса Анна. Его высочество Алвар после случившегося на Дне Альганны сильно сдал, это все заметили. Если бы ваша сестра была обычным человеком, как принцессы в Альтаке, можно было бы убить её мужа, заставить выйти замуж за подставное лицо и дёргать за ниточки. Но в случае с её высочеством это не так просто. Убить мужа можно, но управлять Анной вряд ли получится. Поэтому нужен кто-то ещё. Тот, кто будет разделять идеи вашего брата.

— Среди моих родственников многие разделяют его идеи. Без крайностей, конечно.

— Это важное дополнение, ваше величество, — усмехнулся Гектор. — Заговор — это всегда крайность. А после случившегося на Дворцовой — крайность вдвойне. Поэтому я склонен предполагать, что никаких новых людей там нет, только старые. Либо те, которых мы не доловили, либо родственники пойманных. Но есть ещё одна тонкость… — Дайд зашелестел страницами ежедневника. — Почему я думаю, что дело именно в мести за Аарона. Расчёт был на то, что Агата съест конфету целиком, сразу. Как она это обычно делает. Но кто знал о такой привычке? Знали ли об этом слуги? Нет. Охрана? Они видели это много раз, но не обращали внимания, потому что такая привычка не имеет для них значения.

— Знал только ближний круг, — сказал Арен так спокойно, как мог — хотя внутри всё полыхало от ярости. — Только мои родственники.

Дайд наклонил голову, соглашаясь.

— Да, ваше величество. И либо кто-то из них просто-напросто выдал эту информацию каким-то случайным образом — я на это, конечно, надеюсь, но вряд ли это так, — либо кто-то из них участвовал в покушении на вашу дочь.

— Кто-то из любивших Аарона, — хмыкнул император со злой иронией. — А любили его все. Кроме тебя. Как ты умудрился увидеть в нём то, чего не видел я?

— Он не был моим братом. Сложно оценивать родственников объективно.

— Это верно. И кто из моих родственников кажется тебе наиболее подозрительным? Адриан?

Прозрачные глаза Гектора задумчиво сверкали.

— Пока что все, ваше величество. Адриан — лентяй и балабол, но он способен и на хитрость, и на гадость. Однако он очень боится вас. Её высочество Ванесса находится в тяжёлой депрессии и не скрывает ненависти к вам. Подобная ненависть может быть причиной для мести. Её высочество Анастасия на первый взгляд кажется милой и совершенно невинной. Однако она отводит глаза, когда отвечает на вопросы, нарочито улыбается, хотя никаких причин для улыбок нет, и постоянно облизывает губы. Нервничает и наверняка в чём-то врёт.

— Тасси? — Император нахмурился. — Вот уж кого я совсем не подозреваю…

— Я не утверждаю, что она хотела убить вашу дочь, — добавил Дайд мягко. — Но её высочество Анастасия что-то знает. Либо ей кажется, что она знает, и она боится, поэтому нервничает.

— Кажется, что знает?

— Да. Допустим, она видела нечто, что показалось ей подозрительным. Если она поделится этим знанием, то другого человека арестуют, а ей не хочется, чтобы его арестовывали.

— Это уже больше похоже на Тасси. Что ж, возможно, ты прав. Я потом ещё сам с ней поговорю.

— Принцесса Анна и его высочество Арчибальд…

— Защитника ради, Гектор, — фыркнул император. — Я знаю, что ты всегда рассматриваешь всех. Но давай не будем тратить моё время? В Анне и Арчи я уверен. Не меньше, чем в тебе.

— Благодарю, — Дайд бледно улыбнулся. — Что касается способа, которым вероятнее всего добыли яд — даже здесь я не могу исключить никого из ваших родственников. Специальность Анастасии — биология и зоология, но и химик она неплохой, про дуотоксин знает. К её чести, она не пыталась это скрыть — сразу сказала, что смогла бы добыть это вещество из чего угодно, даже из мази для колен. Ванесса и Адриан артефакторы, разбираться в этом по идее не должны, но могут.

— Что они сами сказали?

— Адриан очень вспыльчиво ответил, что ничего не понимает «во всей этой химии». Её высочество Ванесса была менее категорична — пожала плечами и сказала, что могла слышать что-то от Тасси или Виктории. Ваша жена ведь тоже неплохой химик. Таким образом, я не могу сделать однозначный вывод о том, кто именно мог синтезировать яд. Дальше… На всех ваших родственниках, так же, как и на слугах, есть артефакты, не позволяющие им причинять вред членам семьи Альго. Про свойства браслетов связи слуги не знают, ваши родственники про свои артефакты знают прекрасно. Поэтому этот факт можно не учитывать — чтобы совершить задуманное, достаточно было просто снять артефакт. То же самое касается перемещений — мы проверили все передвижения по дворцу за последнюю неделю, ничего подозрительного, всё как обычно. То есть, прежде, чем идти подкладывать отравленную конфету, убийца просто-напросто снял браслет. Именно снял, так как отключать было бы слишком подозрительно — это сразу бы засекли. Сначала вошёл на этаж, ведь без браслета это невозможно сделать, а затем снял.

— В таком случае можно проверить, кто из тех, кто был на этаже, долгое время стоял на одном месте.

— Недолгое, ваше величество. Мы проверили. Таких людей довольно много — и среди слуг, и среди охраны. И даже его высочество Арчибальд, будь он неладен, один раз пару минут стоял возле аквариума с рыбками.

Несмотря на серьёзность темы, Арен улыбнулся.

— Арчи нравятся аквариумы. Как и Агате.

— Да не только ему, — вздохнул Дайд. — Возле этого аквариума останавливались практически все слуги, да и некоторые охранники. Кошмар какой-то. Ладно… Дальше. Толку от этого немного — комната вашей аньян находится не так уж и далеко от покоев наследников, и охрана обращала внимание на всех входящих и выходящих. Никого необычного, только дежурные служанки. И это — ещё одна причина, по которой я думаю, что наш предатель среди высшего эшелона охраны. Я уже упоминал, что сойтись должно было многое — наследников в комнате нет, Софии тоже, но ещё на парадном этаже не должно было быть той служанки, чей образ был использован для входа в комнату Софии.

— Думаешь, иллюзорный амулет?

— Скорее всего. Либо одна из служанок подкуплена, потому что на ментальное воздействие мы проверяли — его не было. Но для подкупленных они слишком уж хорошо держатся, да и сбежать надо было раньше. Так что я склонен предполагать именно иллюзию. Однако, поскольку браслет наш предатель снял, для входа в комнату ему пришлось использовать ворованный из хранилища обычный ключ. Довольно-таки бесстрашно — во-первых, охранники могли обратить внимание на способ открытия комнаты, а во-вторых, если бы они услышали какой-то звук, доносящийся из детской, сразу включили бы кристаллы — и наш предатель был бы пойман. Но они не услышали, поэтому кристаллы остались выключенными и ничего не записали. Кроме того, ни один из охранников вашей дочери не смог вспомнить, чтобы кто-то из слуг входил в комнату Софии, используя обычный ключ. Хотя способ-то нечастый. То ли просто не обратили внимания, то ли кто-то отвлёк. Что даже вероятнее. Я попросил всех охранников вспомнить те случаи, когда их кто-то отвлекал на этой неделе. Список набрался внушительный — и слуги, и другие охранники, и даже Вано, поинтересовавшийся, правильно ли он понимает, что айла Тали обитает в бывшей комнате Вирджинии. Кого в этом списке однозначно нет, так это Адриана. Зато есть их высочества Ванесса и Анастасия — жена вашего брата упала в обморок недалеко от детской, и ваша племянница попросила одного из охранников вызвать врача и слуг. Очень хороший момент для того, чтобы войти к Софии. Тем более, что в этот момент ни аньян, ни детей не было во дворце. Они вместе с её величеством ездили в гости к друзьям.

— Ты думаешь, именно тогда подложили конфету?

— Это один из вариантов, ваше величество.

— А есть такой вариант, что никто из моих родственников не замешан, Гектор? — поинтересовался император устало. — Или кто-то из них обязательно должен был поучаствовать?

В глазах Дайда мелькнуло что-то, похожее на сочувствие.

— Теоретически это возможно. На то, что Агата ест конфеты сразу целиком, мог обратить внимание наш предатель из охраны. Вот он точно существует и замешан. Но… — Гектор на секунду отвёл взгляд. — Простите, ваше величество. Если бы это было так, вина наверняка была бы свалена на кого-то из ваших родственников настолько очевидно, что нам оставалось бы только его арестовать. Это же подарок судьбы — столько ненавидящих вас людей во дворце, у которых есть в шкафчике снотворное или успокоительное. Подбросить что-нибудь в комнату, использовать иллюзорный амулет, чтобы в определённое время одного из ваших родственников видели рядом с комнатой Софии — это элементарно. Однако ничего подобного не было сделано. Следовательно, кто-то не хочет, чтобы арестовали его мать, сестру, сына или дочь.

— Логично, Гектор. И какие выводы ты сделал? Я же знаю, ты любишь делать выводы, — сказал Арен, даже не пытаясь скрыть горечь в голосе. Дайду и так прекрасно известно, насколько он устал.

— Без выводов в моей профессии никуда, ваше величество. Первое — Ванесса, Адриан, Анастасия. Кто-то из них либо дал информацию нашему предателю, либо… скажем так — был организатором и идейным вдохновителем. Второе — собственно наш предатель. Здесь у меня есть конкретная кандидатура, но нет доказательств. Есть только одно предположение, но этого мало, чтобы арестовывать человека.

— Какое предположение, Гектор?

— Ключ из хранилища. Чтобы попасть в комнату Софии, этот ключ обязательно нужен — по браслету не попадёшь, потому что иначе мы с вами в дальнейшем однозначно вычислим, кто злоумышленник, ведь этому человеку совершенно нечего делать в комнате аньян. Но почему же не украсть ключ у Виго?

— Может, это сложнее?

Дайд покачал головой.

— Не сложнее, чем попасть в хранилище и взять ключ под носом охраны, которая сидит там круглосуточно. Ключи от парадного этажа Вамиус всегда носит с собой, в тот день, когда его нет во дворце, он передаёт их дежурному заместителю. На мой взгляд, гораздо проще было стащить конкретный ключ, просто-напросто срезав его со связки. Я думал, может, на этих ключах какое заклинание стоит, что бьёт током каждого, кто прикасается, кроме Виго и его замов — но нет там ничего. Обычная связка ключей. Просто нужно знать точно, какой тебе требуется. Но ключ взяли не у Виго, что было проще, а из хранилища. И у меня создаётся впечатление, что кто-то пытается убедить следствие, будто он не в курсе, как конкретно выглядит этот ключ — и потому пошёл в хранилище, где это написано на ящичках. Пропажу ключа оттуда, кстати, обнаружили бы обязательно — работники хранилища проверяют наличие всего, что у них хранится, раз в трое суток. А вот украденный со связки ключ не замечать можно долго.

Арен озадаченно молчал. Он чувствовал — Дайд пытается что-то до него донести, — но так как сам он дознавателем не был, решительно не понимал, что именно.

— Ваше величество… До этого момента наш предатель вёл себя так, что становилось понятно — он в курсе всего. Передвижений наследников и айлы Тали, распорядка во дворце, он даже в курсе, как Агата ест конфеты. И тут вдруг он проявляет такую подозрительную неосведомлённость о том, как выглядит ключ от комнаты аньян и коридора в детскую. Почему? Да потому что это совершенно точно знали только три человека — сам Виго и два его заместителя. И если бы ключ был взят из связки Виго, круг поисков предателя сузился бы до безобразия. Точнее, до трёх. Хотя я делаю ставку на одного.

— На кого, Гектор?

Дайд поджал губы.

— У меня нет доказательств, ваше величество, вы же помните об этом? Я могу ошибаться. До сих пор Виго — а я полагаю, это всё же он, — не проявлял себя в плохом свете. При Аароне во дворце его не было, он работал в ведомстве Вагариуса, руководил охраной при выездных мероприятиях. Ни я, ни Вано не можем сказать о нём ничего плохого. В принципе, то же самое касается его заместителей. Молодые ребята, амбициозные, ответственные, ни в чём предосудительном не замеченные. И тем не менее — в охране дворца были допущены ошибки, пусть незначительные, но именно эти ошибки привели к преступлению. И возможно, ошибки были допущены намеренно.

— Собирай информацию на всех троих, — приказал Арен. — И что мне теперь — менять начальника охраны дворца? А заодно удалять отсюда жену и детей брата?

— Я могу ошибаться, — повторил Гектор. — Кроме того, Виго и его замы уверяют, что проверяют наличие всех ключей на связке в момент передачи, а это бывает примерно раз в сутки. Но в любом случае — с учётом произошедшего… Да, поменять их надо. Но по этому поводу вам лучше пообщаться с Вано. Насколько я знаю, он ещё вчера начал искать кандидатов вам в начальники охраны. Что касается семьи Аарона — я не вправе здесь высказывать своё мнение…

— Гектор, — произнёс Арен резко, — прекрати.

— Вы жалеете их, ваше величество, — сказал Дайд не менее резко. — Но демона с два они жалеют вас. Отправьте их в другой город с охраной и пособием для проживания. Это не казнь и не лишение титула…

— Это ссылка.

— Да, ссылка. Но Аарон чуть не убил вас.

— Они — не Аарон.

— Вы просто чувствуете свою вину. И желаете хоть как-то исправить то, что убили брата. — Под взглядом Арена смутился бы любой, но Гектор только печально ухмыльнулся, пожимая плечами. — Вы сами просили высказаться.

Император вздохнул.

— Пока я к этому не готов. Просто лучше следи за всеми тремя. А насчёт охраны я поговорю с Вано.

— Хорошо, ваше величество. И… ещё кое-что. Я хотел узнать одну вещь насчёт вашей аньян.

— Насчёт Софии? — Арен поднял брови.

— Да. — Лицо Гектора оставалось совершенно бесстрастным, хотя пальцы, сжимающие ежедневник, чуть дрогнули. — Она вчера понравилась тому молодому дознавателю, Сайлу, которого я приводил с собой. Он парень очень даже приличный. Может ухаживать за ней? Или мне лучше спросить у Вагариуса?

— Нет, — отрезал император, и только потом, нахмурившись, добавил: — Что за дурацкие вопросы, Гектор?

— Это не дурацкие вопросы, — сказал дознаватель задумчиво. — Вы же сами понимаете, ваше величество, что раньше, до недавнего времени, у вас было только два слабых места. В одно из них и ударили. А теперь таких вот «мест» уже три. И направление удара могут сменить.

— По-моему, ты лезешь не в своё дело.

— Лезу. Но я совершенно не желаю, чтобы это не моё дело стало моим, да ещё и заимело номер. Думаете, мне хочется искать убийцу вашей аньян и внучки Вано? Организуйте ей нормальную охрану вместе с Вагариусом.

Арену показалось, что главный дознаватель вместе с этими словами ударил его по лицу.

А ведь император действительно не подумал о том, что София… что её тоже могут тронуть.

— Как ты догадался? Только из-за ревности Виктории?

— Нет. Вы не отняли у Софии Александра, не изолировали её, не приказали опросить немедленно. Это ведь она подарила конфеты. И у неё есть допуск к коридору, ведущему в комнаты наследников. И ещё одна коробка конфет.

— Но нет мотива.

— Мотива-то нет, — Дайд улыбнулся. — Но вряд ли это интересовало бы вас в том случае, если бы вы были равнодушны к этой девушке.

— Гектор.

— Да, я опять лезу не в своё дело. Но вы сами спросили.

— Конечно, — съязвил Арен, — я ещё и в этом виноват. Иди, Гектор. Я поговорю с Вано насчёт всего, в том числе и насчёт Софии. Уж он-то заинтересован в её сохранности не меньше меня.

* * *

София связывалась с мамой накануне вечером, как только вернулась в свою комнату. Старалась улыбаться и не показывать, как ей тревожно и насколько она устала, но Синтия поняла всё и так.

— Что-то случилось, Софи? На тебе лица нет.

— Не у меня, мам, — ответила она честно. — Просто это же дворец. — И, грустно усмехнувшись, добавила фразу, услышанную от Мэл Руди: — Здесь всё время что-то случается.

— Ну, надеюсь, это никак не связано с теми дознавателями, которые приходили сегодня ко мне в лавку? — поинтересовалась Синтия с беспокойством. — Или?..

— Дознаватели? — У Софии чуть сердце не остановилось. — М-м-м… А что они спрашивали?

— Да про конфеты. Я поэтому и подумала, может, что-то у тебя случилось. Ты же четыре коробки во дворец унесла.

Взгляд матери говорил — уйти от ответа не получится, поэтому София решила признаться сразу.

— Я не могу рассказать, мам. Дворцовые дела. Но у меня всё и правда в порядке. Так… что они спрашивали?

— Сколько конфет я продала и кому за последнюю неделю, — ответила Синтия. — Точнее, с тех пор, как ты унесла первые три коробки. А я никому и ничего не продавала больше. Ты же знаешь, я их мало делаю, а сейчас и подавно времени нет, только успеваю, что букетами и цветами заниматься. Вот, одна коробка как лежала с прошлых выходных, так и лежит. Софи… точно всё в порядке?

— Точно, мам.

— Завтра ты хоть придёшь к нам?

— Я очень постараюсь.

Агате сегодня было гораздо лучше — она уже начала с тоской глядеть в окно, и София, заручившись поддержкой врача императора, повела наследников на улицу.

Охранников на этот раз было не двое, а четверо, да и айл Родери тоже пошёл с ними — на случай, если Агате станет хуже. Подвижные игры были под запретом, поэтому София, чтобы развлечь детей, предложила им порисовать мелками на асфальте. Агате много сидеть на корточках и наклоняться было нельзя, и рисовали в основном они с Александром, а чтобы наследнице было не скучно, София оживляла рисунки при помощи иллюзий. И вот уже по парку бегали белый котёнок, рыжий щенок и порхала целая стая разноцветных бабочек, напоминая девушке созданных императором накануне.

И если бы не количество охранников и не слишком бледное лицо Агаты, можно было бы подумать, что всё по-прежнему. Однако София чувствовала вязкое напряжение, будто бы разлитое в самом воздухе вокруг них — она словно попала в паутину, и теперь никак не могла вырваться отсюда.

В какой-то момент, обернувшись, София увидела на соседней аллее её высочество Ванессу. Она сидела на лавочке, и за её плечами стояли два охранника. На коленях принцессы лежала какая-то книга, но она её не читала. Ванесса смотрела на Софию и детей императора.

И от этого взгляда Софии почему-то сделалось не по себе.

* * *

Сразу после того как Дайд ушёл, император вызвал к себе Вагариуса. Вано выглядел чуть более бодрым, чем Гектор — хотя слово «бодрый» к главе комитета безопасности применить можно было с большим трудом.

— Я хочу обсудить с тобой несколько вопросов, Вано, — начал император, как только Вагариус сел на диван и секретарь выходного дня — Адна работала только по будням, — принесла им чай. — Вопрос первый — смена начальника охраны дворца и его заместителей.

— Прошу прощения, ваше величество, — Вано склонил голову, — я знаю, что сам посоветовал вам Виго. Но за годы службы он не был замечен ни в чём…

— Гектор сказал то же самое. Что ж, либо не виноват, либо хорошо скрывался. Разберёмся. Есть кандидат на замену?

Вагариус кивнул и начал рассказывать.

Кандидатов он подобрал несколько — двое «старичков» из тех, кого Вано знал уже давно, и один молодой, но толковый, пару лет назад окончивший университет нетитулованный маг по имени Ральф Рильо.

— Мы с Гектором собрали на него всё, что только могли собрать, — сказал Вагариус, положив перед императором толстую папку. — Даже характеристику университетских преподавателей и лично Арманиуса. Гектор считает, что Ральф похож на Рона Янга. Хотя у Рона, на мой взгляд, более выраженная нелюбовь к аристократам. Ральф чуть мягче.

— Приведи его ко мне в понедельник. Поговорим. Я склоняюсь к его кандидатуре, потому что двое других твоих сослуживцев имели больше шансов сталкиваться с Аароном в непосредственном контакте. Этот всё же слишком молод, кроме того, не аристократ.

Вано согласно кивнул.

— Следующий вопрос касается Софии Тали.

Вагариус сразу и резко выпрямился, посмотрев на Арена с такой внимательной остротой, что императору стало немного смешно.

— В пределах дворца охрану я ей организую. До сегодняшнего дня за его пределами Софию не охраняли, только прослушивали, как тебе известно. А нужно, чтобы охраняли.

Вано чуть расслабился.

— Спасибо, ваше величество, я сам хотел просить вас об этом. Тем более, что…

— Среди охраны есть предатель, и ему наверняка уже известно о том, что она твоя внучка, — закончил Арен за Вагариуса. — Да, вполне вероятно.

— Я дал ей амулет с кровными щитовыми чарами, сегодня скажу, чтобы носила его постоянно. Но охрана не будет лишней.

— Ещё один вопрос тоже связан с Софией. Завтра я, моя жена, дети и София перенесёмся на море. Прошу тебя составить нам компанию.

Лицо у Вано после этих слов настолько вытянулось, что он на мгновение стал похож на Гектора Дайда.

— Простите?..

— Тебе надо отдохнуть. Ты давно по бледности сравнялся с цветом стен в Императорском госпитале. Кроме того, это отличная возможность узнать Софию получше.

Вагариус несколько секунд молчал.

— Ваше величество, вы… не могли бы назвать мне настоящую причину? Я знаю вас слишком давно и… На вас это не похоже. Скажите, в чём дело? Я так лучше буду понимать свою задачу.

Арен усмехнулся.

— Дети очень хотят, чтобы София поехала с нами. А вот Виктория точно не захочет. Твоё появление немного… отвлечёт её внимание. Кроме того, после случившегося с Агатой нам не повредит лишняя охрана. Тем более — твоя.

— Я понял, — сказал Вано бесстрастно. — Хорошо, ваше величество. И у меня к вам… встречная просьба.

Вот это уже было интересно.

— Озвучивай.

— Я хочу предупредить Софию о предателе среди охраны. Но для этого мне нужно заглушить браслет связи во время встречи. Если желаете, давайте настроим мой браслет, чтобы он передавал всё вам напрямую и вы знали, о чём я с ней разговариваю. Но я должен предупредить свою внучку.

Арен покачал головой.

— Нет, Вано. Это будет слишком подозрительно. Я сам ей скажу.

— Вы…

Кажется, Вагариус хотел спросить «обещаете?», но потом вспомнил, с кем именно разговаривает, и запнулся.

— Обещаю, Вано.

* * *

Обед прошёл в напряжённой атмосфере. В какой-то момент София даже подумала, что предпочла бы и вовсе не обедать, или же сделать это вместе с Вагариусом где-то в городе.

Самыми непринуждёнными и расслабленными были, конечно, дети — Агата и Александр вели себя, как обычно, только старшая иногда, чуть хмурясь, обводила глазами столовую. София знала — девочка догадалась, что её пытались отравить, но ей и в голову не могло прийти, что виновный (или виновные?) сидят с ней за одним столом.

— Софи, — сказала Агата утром, ещё до прогулки, — знаешь, что я думаю про эту конфету?

— Что? — спросила София осторожно, побоявшись, что наследница может вдруг начать обвинять в чём-то свою аньян.

— Она на самом деле была не мне, а папе.

От удивления и неожиданности София даже не сразу нашлась с ответом.

— Я ещё маленькая, — продолжала Агата серьёзно, и Алекс, внимательно слушавший её рассуждения, согласно и не менее серьёзно закивал. — Я не нужна никому, кроме мамы с папой. Но мама… — Наследница задумалась, подбирая слова. — Она не такая важная, как папа. Поэтому я думаю, что конфета была не мне, а ему.

София, вздохнув, села на корточки и, улыбнувшись, погладила Агату по мягким каштановым волосам.

Тёмно-карие глаза глядели на неё внимательно и вдумчиво, и она вдруг подумала — наверное, у Арена до коронации они были такими же.

— Ты очень похожа на своего папу, Агата. Сильная и умная девочка. Если ты когда-нибудь станешь императрицей, то будешь править не хуже, чем он.

— Я постараюсь, — сказала Агата с торжественной важностью, а потом широко улыбнулась щербатым ртом.

Император и императрица освободили Софию сразу после обеда, и она, побежав в свою комнату, чтобы подготовиться к встрече с Вано, чуть не упала, обнаружив возле двери пару незнакомых охранников.

— Простите?.. — выдохнула София, оглядывая двоих мужчин. Мощные, внушительного роста и архимаги, к тому же. Охрана высшего класса, как у наследников.

— Приказ императора, — ответил старший. — Охрана ваших покоев и вас, айла Тали.

Покои София ещё могла понять. Но её-то зачем охранять?!

«Вано, — подумала она, заходя в комнату, — может, это он попросил императора? Он же всех потерял. И теперь боится потерять ещё и меня. Да, скорее всего, так и есть».

Она только и успела, что переодеться, когда в дверь постучали, и София, открыв её, увидела на пороге главу комитета безопасности. Он улыбался, но глаза его, как и прежде, казались Софии печальными. Глядя в них, она видела осень, слякоть и проливной дождь, спрятавший голубое небо за серыми тучами.

— Добрый день, София. Вы готовы? Сегодня тепло, можно обойтись и без шарфа.

— Лучше взять и снять при необходимости, — ответила она серьёзно, строго оглядывая фигуру Вано. Шарф у него, несмотря на слова, всё же был. — Всегда лучше захватить с собой что-то лишнее, чем не захватить и потом мёрзнуть.

— В вас говорит истинная аньян, — сказал Вагариус и улыбка его стала чуть шире. — Та самая, которая берёт зонтик даже в солнечный день.

— Зонтик не только от дождя защищает, но и от солнца, — произнесла София нарочито наставительным голосом и сама улыбнулась, глядя на то, как смеётся Вано, и его печальные глаза на пару мгновений становятся весёлыми.

На этот раз они отправились в парк аттракционов. Находился он на другом конце города, и там можно было покататься на маленьких магмобилях, пострелять в мишени за призы, посетить комнату «страшных иллюзий», покрутиться в центрифуге, и многое другое, что очень понравилось бы сёстрам Софии. Она жалела, что не смогла взять их с собой — мама не позволила, сказав категоричное «нет», как только София упомянула о возможности повести в парк ещё и Элизу с Рози. Синтия была не готова к такому, и София решила пока не настаивать.

Охранники за ними с Вано не пошли, но, как оказалось, радоваться по этому поводу рано.

— Это потому что я с вами, — пояснил Вагариус, когда они вошли в парк аттракционов и София выразила облегчение, что хоть здесь её не охраняют. — Я один могу заменить четверых охранников как минимум. Но когда пойдёте в город одна, вас будут сопровождать.

— По пятам станут ходить? — ужаснулась она, вспоминая, как охраняют наследников. Кошмар!

— Нет, на расстоянии. Просто не обращайте внимания, занимайтесь своими делами. И кстати, София… Вы носите медальон, который я вам дал?

— Да, конечно. Это…

— Амулет. С моей родовой магией. Очень хорошая защита, не хуже, чем у наследников.

— О-о…

Вано покосился на лицо Софии и засмеялся.

— Конечно, они тоже носят мои амулеты. И император. Это действительно бесценные вещи. Поэтому, пожалуйста, не снимайте его. Мой сын, к сожалению, пренебрегал, а щитовые чары бесполезны при ударе в спину. Амулет же работает и в таких случаях.

София понимающе кивнула.

— Хорошо, Вано. Я не буду снимать ваш медальон. М-м-м… — Она посмотрела на колесо обозрения и улыбнулась. — Всегда мечтала на нём покататься, но не было возможности. Вы не возражаете?

— Я только за, — ответил Вагариус и взял её под руку.

Мягкое и приятное тепло окутало Софию — так, будто бы рядом с ней был не почти незнакомый человек, а давно известный, изученный вдоль и поперёк, свой, родной и очень, очень любимый.

Пару часов они с Вагариусом ходили по парку аттракционов, и к концу прогулки глаза у Вано почти постоянно радостно блестели — особенно когда София выиграла в тире здоровенного плюшевого медведя почему-то синего цвета.

— Что-то с ним явно случилось, — смеялся мужчина, теребя искусственный мех. — Может, съел что-то не то?

— Вы не представляете, как часто что-нибудь случается с детскими игрушками, — улыбнулась София. — И посинение — далеко не самое странное, что может быть.

— Да-а-а? — протянул Вано с интересом. — А расскажите мне что-нибудь.

И она рассказала. И Вагариус искренне смеялся, слушая про кукол, из которых предприимчивые дети варили суп, разделив их на конечности, и про магмашинки, кузова которых использовались вместо ночных горшков, и про бритых плюшевых мишек — ну а что, «волосы» ведь опять отрастут, почему нет?

— Какой ужас. Так послушаешь и подумаешь, что ваша работа, София, хуже моей, — улыбался Вано, глядя на неё с такой теплотой, что София даже немного смущалась. Как же жаль, что мама не хочет с ним познакомиться!

Вагариус довёл Софию до дома, дождался, пока она войдёт внутрь, а затем ушёл, предупредив, что на обратном пути её на расстоянии будет сопровождать охрана, но не стоит оглядываться и привлекать к этому лишнее внимание.

— Не волнуйтесь, Вано, — сказала она, стоя на ступеньках дома мамы. — За две недели работы я успела привыкнуть к охране. Я всё сделаю правильно.

— Я не сомневаюсь в вас, София.

А когда она вошла в дом, то почти сразу чуть не оглохла от страшного визга — Элиза и Рози, услышав, как открылась дверь, наперегонки метнулись в коридор, вопя «Софи-и-и!» и расшибая коленки об углы.

Мама на кухне пекла её любимый шоколадный торт, и София от радости чуть не начала прыгать, как Агата и Александр, уловив в воздухе знакомые ароматы шоколада и спелых апельсинов из Корго.

— Мам, в честь чего? — засмеялась она, подходя к столу, на который Синтия уже ставила большое блюдо с тортом, покрытом зеркальной глазурью. И три засахаренных дольки апельсина сверху, конечно. «Каждой дочке по дольке», — так говорила всегда её мама.

— Просто, — ответила Синтия. — Ты пришла. Мы соскучились, Софи.

— Да-а-а-а! — закричали сёстры, и Элиза добавила: — Между прочим, Рози помогала маме делать крем!

— Облизывая ложку?

— Не-ет! — замотала головой младшая сестрёнка, её любимая сладкая булочка. — Я мяла масло с сахаром вилкой! Вот так! — И Рози сделала характерный жест рукой в воздухе. — Чтобы масло было мягким!

— Умница моя, — умилилась София, наклоняясь и целуя сестру в щёку. — Горжусь!

— Садись, — мама кивнула на стул. — Сейчас все будем ужинать, а потом пить чай с тортом.

Синтия отвернулась к плите, и тут Элиза спросила:

— А я видела, что ты перед дверью прощалась с каким-то мужчиной, Софи. Кто это был? Жених, да?

София чуть не засмеялась — до такой степени Вано у неё не ассоциировался со словом «жених».

— Нет, — ответила она осторожно, покосившись на напряжённую спину мамы. — Просто знакомый из дворца. Провожал.

— Рыжий, как ты! — продолжала Элиза, и Синтия, вздрогнув, уронила несколько столовых приборов — вилки с ложками посыпались по полу, звеня и подрагивая. София помогла матери их собрать, а выпрямившись, заметила её взгляд, наполненный тревогой и беспокойством.

«Что мне сделать, что бы ты не тревожилась?» — вспомнила вдруг София вчерашний вопрос императора и, улыбнувшись, последовала его примеру — обняла маму, шепнув ей на ухо:

— Всё хорошо. Вано меня не обидит. Не волнуйся.

Мама только вздохнула. Наверное, не поверила.

* * *

Арен сообщил Виктории о том, что завтра на море вместе с ними отправится и София, уже после того, как дети легли спать. И как только он это сказал, от её эмоций у него сразу заболели голова, желудок и вообще все внутренние органы.

Поставив щит, чтобы не выплеснуть из себя ужин, император уточнил, глядя в злые глаза Виктории:

— Давай-ка повторим ещё раз, Вик. На море перенесёмся мы все. Я, ты, дети, аньян наших детей, охрана. Кроме того, вместе с нами будет ещё Вано Вагариус.

— Что? А он зачем?

— После покушения на Агату глава службы безопасности в нашей компании будет не лишним. Я бы и Гектора захватил, но он, как услышал про солнце и море, позеленел ещё сильнее.

Губы жены задрожали, и она, не выдержав, хихикнула.

— Ладно, я понимаю, Вагариус… Но зачем София? — произнесла Виктория почти нормальным голосом. — В конце концов, у неё и так почти не бывает выходных.

Вот это уже было здравое рассуждение.

— Если мы возьмём с собой Софию, то сможем, например, вместе поплавать. Иначе — только по отдельности. Я уже не говорю о том, что она с лёгкостью придумает, чем бы таким занять Агату и Алекса на пару-тройку часов так, чтобы им было весело и интересно.

— Ладно, — вздохнула Виктория и, к огромному удивлению Арена, сказала: — Ты прав. Если с нами будет София, мы сможем хоть немного расслабиться и отдохнуть.

— Я рад, что ты это поняла, — кивнул император и, подойдя ближе, поцеловал жене руку. — Я пойду к себе.

Виктория чуть покраснела, и Арен, убрав щит, почувствовал её волнение.

— Ты… я думала, ты останешься. Ты вчера сказал, что завтра…

— Я очень устал за эту неделю, Вик, — произнёс он, ничуть не покривив душой. — Очень.

— Я понимаю… — проговорила жена негромко и повесила голову, мазнув его тоской. — Ты совсем не любишь быть со мной. С детьми — да, а со мной…

Арену захотелось спросить, кто же в этом виноват, но он сдержался. На очередной скандал у него никаких сил не было.

— Вик, я провожу с детьми и тобой любую свободную минуту. Но ты ведь прекрасно помнишь, что я эмпат. Мне жизненно необходимо одиночество.

— Ты можешь поставить щит…

— На то, чтобы его держать, тоже нужны усилия, — ответил он устало. — И иногда очень большие. Не куксись, Вик. Хочешь, я зайду к тебе утром?

Она подняла голову — и тоска сменилась ликованием.

— Да. Хочу!

— Хорошо. — Арен легко поцеловал её в щёку. — Доброй ночи, — произнёс он, шагая в камин.

Конечно, это неправильно. Нельзя так. Но…

Арен усмехнулся, глядя в окружающий его огонь.

Вокруг сейчас не было ничего — только огонь. И следовало бы возвращаться в свою комнату. И ложиться спать. И всё.

Но в груди что-то сжималось, пульсировало, и сердце болело так, что он вздохнуть не мог.

Отчего? Почему раньше не болело? Нет, иногда болело, но не настолько. Почти не мешало жить. А теперь вот мешает.

Наверное, просто раньше рядом, в нескольких комнатах от него, не жила София. Милая и светлая София, которая почему-то смогла его полюбить.

Первая из многих.

* * *

Из-за чудесно проведённого дня настроение у Софии тоже было чудесным — даже несмотря на вчерашнее покушение. В конце концов, Агата ведь жива! И тех, кто хотел причинить ей вред, обязательно найдут. Она понятия не имела, почему, но, глядя на Гектора Дайда, в это по-настоящему верилось.

И в том числе из-за своего настроения София, вернувшись во дворец, убедила саму себя в том, что император к ней, конечно, не придёт. Вчера было вчера, а сегодня совсем другое дело. Накануне он просто очень устал, а сейчас, проведя полдня с детьми, расслабился и давно думать забыл о Софии. И волноваться не о чем.

Она так в этом уверилась, что когда огонь в камине вспыхнул и заискрился, подумала, будто ей кажется. Моргнула, зажмурилась, открыла глаза — из пламени действительно выходил император.

Сердце забилось, словно дикая птица, пойманная в клетку, и страшно захотелось встать и сделать, как в детстве — спрятаться куда-нибудь. Например, за штору. Или под кровать.

Но при этом София ощущала и радость от того, что он пришёл. Глупую, до ужаса стыдную и абсолютно бессовестную радость.

Его величество застыл, не отходя далеко от камина, и улыбнулся, посмотрев на Софию. Она сидела за столом лицом к нему, сжимая в руках карандаш.

— Что рисуешь, Софи?

Голос был спокойным и дружелюбным. Может, он по делу пришёл? А не потому что… ну… вот не поэтому, да!

— Я ещё не начала рисовать. Хотела… маму с сёстрами. И тут вы.

— А, — император засмеялся, — так я помешал.

София почувствовала, что заливается краской. Он над ней подтрунивает?..

— Нет, конечно, как вы можете помешать…

— Это точно. Император никогда не может помешать, — он развёл руками, по-прежнему смеясь, и София окончательно уверилась — подтрунивает! — Кто угодно может помешать, а император — нет.

— Можете вы, — пробурчала София, не уверенная в том, как на это всё следует правильно реагировать, — просто вам об этом не скажут.

— А давай договоримся, — он вдруг пошёл вперёд, к ней, и София испуганно вскочила со стула. — Если я тебе помешаю, ты мне об этом скажешь, — продолжил он, вновь останавливаясь. — Несмотря на то, что я император.

— А вы меня потом уволите, — пробормотала София, не зная, куда деть руки, и продолжая вертеть в них карандаш.

— Не уволю, — хмыкнул император, подошёл совсем близко, отнял у неё карандаш, положил его на стол, а затем вновь сделал шаг назад, словно отступая. — Я хотел кое-что сказать тебе, Софи, — произнёс он уже серьёзно и почти без улыбки. — Слушай внимательно и запоминай.

Его величество на секунду замолчал, и благодаря этой секунде София сумела полностью собраться с мыслями — поняла, что он хочет сказать ей нечто важное.

— Среди дворцовой охраны есть предатель. Пока непонятно, кто именно, но круг довольно узкий. Если ты что-то заметишь или услышишь — немедленно докладывай об этом Дайду. Номер его браслета у тебя должен быть.

София понимающе, но немного обескураженно кивнула.

Предатель? Среди охраны?..

— Дальше. Тебя круглосуточно прослушивают, и отчёты этому человеку наверняка доступны. Поэтому думай, что и кому ты говоришь. И если в чём-то сомневаешься — лучше промолчи.

— Разве я говорила что-то… — удивилась София, но император её перебил:

— Пока нет. Но когда ты общаешься с кем-то, кто вызывает у тебя доверие, забываешь об осторожности. Старайся не доверять никому.

— А… Вано?

Его величество улыбнулся уголками губ.

— Вано можно доверять, Софи. И Дайду.

— А почему, кстати? — поинтересовалась она. Было любопытно, чем же её дедушка и главный дознаватель заслужили доверие. — Что они сделали такого, что вы…

— Они были со мной на площади, — ответил император со спокойным пониманием — словно признавал её право на любопытство. — Вано держал щит, чтобы не пострадали простые люди, а Гектор командовал всей операцией и арестовывал тех, кто… — Он усмехнулся. — Остался жив.

София опустила глаза. Почему-то, увидев эту усмешку, она почувствовала — императору до сих пор неприятно и больно вспоминать о том, что случилось на площади.

Впрочем, разве это удивительно? Если бы её предал кто-то близкий, Элиза или Рози…

Софию передёрнуло.

— Я вам очень сочувствую, — сказала она искренне. — Я понимаю, это тяжело. Извините, своим вопросом я заставила вас вспомнить…

— Не ты и не своим вопросом, Софи, — произнёс император с такой мягкостью в голосе, что щёки вновь загорелись. — Мне сама жизнь напоминает. Случившееся на площади решило только часть проблем. Кое-что по-прежнему не решено. Но если тебе любопытно узнать побольше про Гектора и твоего дедушку… Давай сядем.

— Сядем?

— Сядем. — Повторил император серьёзно, но губы его дрожали, словно он сдерживал улыбку. — Смотри, у тебя здесь и стулья есть, и пуфы. Я, кстати, ни разу не видел, чтобы ты на пуфах сидела, только на стульях. Почему?

— Не очень удобно рисовать, — пробормотала София, глядя на то, как мужчина невозмутимо опускается на один из этих самых пуфов, стоящих возле стола.

— Ясно. Садись, Софи.

Чувствуя себя безумно странно, она села рядом, на соседний пуф. Расстояние было более чем приличным, но София всё равно чувствовала себя неловко.

Почти одиннадцать вечера. Защитница, император должен быть в это время где угодно, только не в её комнате.

Но упрекать его величество пока было не в чем.

— Давай начнём с Вано, — заговорил император так спокойно и бесстрастно, словно они тут не поздно вечером на пуфиках сидели, а находились на светском приёме. — После гибели сына и отъезда жены в Альтаку он уволил всех слуг, заколотил дом и переехал жить в комитет. Уже один этот факт о многом говорит, Софи. Подобные условия проживания до крайности не способствуют участию в заговорах. Кроме того… Вано никогда не сможет поддерживать людей, которые убили его сына. Я чувствую эмоции, Софи, ты же помнишь об этом?

— Об этом вообще сложно забыть, — сказала она негромко, ощущая жар не только на щеках, но и в груди.

— Мне особенно, — улыбнулся император, посмотрев на неё с иронией. — Так вот, в тот день, когда я убил своего брата, Вано был счастлив. Это был первый и, пожалуй, последний раз, когда я ощущал от него эмоции подобной силы, обычно он почти заморожен. Вано ликовал. А через пару недель, когда я немного отошёл от случившегося, Вагариус сказал, что сам убил бы Аарона, если бы я не сделал этого на площади. И я чувствовал — он говорит искренне. Поэтому Вано я верю. Кроме того, ему верит Гектор, а это тоже важно. Знаешь, Дайд был единственным человеком, которому не нравился мой брат.

— Да? — София удивилась. — А почему?

— Демоны его знают, — император пожал плечами. — Но у Гектора вообще, как он говорит, чуйка на преступников. Мне с ним действительно повезло. Как он стал главным дознавателем, рассказать?

Она заинтересованно кивнула.

— Я тогда только что взошёл на престол, первый год правления заканчивался. Это был ужасный год, — Арен, улыбаясь, покачал головой. — Просто кошмарный. И вот, где-то за неделю до Праздника перемены года, меня попросил об аудиенции один из дознавателей Риамы*. (*Риама — город в Альганне.) Не самый последний дознаватель, но и не главный. Говорит, дело государственной важности. Я его пустил. В кабинет зашёл Гектор — длинный, бледный, серьёзный. Такой же, как сейчас, хотя… пожалуй, сейчас синяки под глазами у него глубже. Зашёл, положил мне на стол папку и сказал: «Ваше величество, против вас в Риаме последние два года зрел заговор. Участники арестованы, ждут суда. В папке все материалы по делу. Изложить вкратце или вы сами изучите?»

Арен на секунду замолчал, и София с нетерпением поёрзала по пуфу. Было очень интересно.

— Я сказал — изложите, — продолжил император, почему-то довольно улыбнувшись. — И Гектор рассказал, как в течение года пытался понять, действительно ли есть заговор, или ему только кажется. Коллеги, особенно главный дознаватель Риамы, его не особенно поддерживали. А почему, как думаешь?

— Не знаю.

— Потому что он подозревал заговор не среди аристократии. Среди нетитулованных магов.

От удивления София даже рот раскрыла.

— Но…

— Вот-вот, — император понимающе кивнул. — Это совершенно невероятно звучит, да? Как нетитулованные могут планировать заговоры, если у них нет родовой магии, а на троне должен сидеть именно Альго? Кроме того, в настоящее время, решая проблемы титулованности, я кажусь идеальным правителем для не-аристократии. Но, во-первых, тогда практически никто не знал, что я собираюсь разработать закон о передаче титулов. А эти маги желали не того же самого, что мой брат Аарон, а обратного — то есть, отмены социального неравенства. Во-вторых, они пытались понять, как можно посадить на трон не Альго. Или как можно управлять одним из наследников. О, у них было несколько теорий, одна другой лучше. Хорошо, что они не успели воплотить в жизнь ни одну из этих идей — Гектор подсуетился. А когда закончил мне всё это рассказывать, вдруг заявил: «Вы, ваше величество, меня можете за подобные речи под трибунал отдать, но я всё-таки скажу. Заговоры эти в ближайшие годы начнут расти в геометрической прогрессии. И у нетитулованных, и у титулованных. Проблема не то, что назрела — она уже давно гниёт, а теперь ещё и вонять начинает».

Арен опять замолчал, и София его поторопила, осторожно спросив:

— Вы… разозлились?

— Нет. Я сказал, что собираюсь решить эту проблему, но на это нужно время. И ты знаешь — он удивился. Посмотрел на меня так задумчиво и спросил, как же я собираюсь эту проблему решать. Я ответил, что хотел бы отменить титулы. Он обдал меня скептицизмом и поинтересовался: «И как вы себе это представляете?» Звучало, конечно, утопично, да и сейчас так звучит. И я честно сказал: «Будет сложно. Но иначе меня ждёт гражданская война». У Гектора такие эмоции в тот момент были, что я понял — он не ожидал услышать подобное. Он, как и многие талантливые нетитулованные маги, считал, что ситуация никогда не изменится. Как думаешь, что он сказал? Это было абсолютно неприлично, но очень искренне и по-настоящему.

София задумалась. Что мог сказать Дайд?..

— М-м-м… Он назвал вас сумасшедшим?

Император засмеялся.

— Нет. Сумасшедшим он стал называть меня позже. А тогда он просто выпалил: «Да вас же убьют». Я сказал: «Вероятно», и услышал в ответ: «Поменяйте главного дознавателя Альганны. Этот аристократический старый — извини, София, — пердун терпеть не может нетитулованных».

София улыбнулась, краснея и прикладывая ладони к горячим от смущения щекам.

Было очень неловко. Но безумно интересно.

— Посмотрел я на него, подумал и спросил — а не хотите ли сами стать главным дознавателем Альганны? — продолжал император, по-прежнему довольно улыбаясь. — Гектор, конечно, очень удивился. Но согласился. Потом оказалось, что это спонтанное решение было одним из лучших за мою жизнь — Дайд не только отличный дознаватель, но и очень преданный человек. Он мне это много раз доказывал. Ладно, — император неожиданно встал с пуфа, и София тоже сразу поднялась, — я пойду, Софи. Уже поздно. Спасибо тебе за беседу.

Она смотрела на него, испытывая сильное желание сказать «Не уходите». Нет, не для того, чтобы делать тут что-то неприличное. Просто было так замечательно с ним разговаривать. И это ведь настолько редко случается!

Но — стыдно. Демоны, как же стыдно!

— Любопытно, — произнёс император, внимательно глядя на Софию, — я никак не могу понять, что ты чувствуешь.

— И не надо понимать, — пробормотала она, опуская голову. — Кто же препарирует чувства?

— Эмпаты. Особенно когда дар только начинает развиваться. Поначалу просто глохнешь от этой какофонии, она с ума сводит. Потом привыкаешь.

— Бедная Агата…

— Она справится. Посмотри на меня, Софи.

Девушка осторожно подняла глаза.

Сразу вновь захотелось их опустить. Император стоял слишком близко, и смотрел слишком нежно и внимательно.

Ну вот зачем, зачем он это делает?

— Эмпатов очень сложно обмануть, — заговорил его величество медленно, и София поразилась до глубины души. Сложно?!

— Вы хотели сказать — невозможно?

— Нет. Если бы я хотел сказать это, я бы это и сказал. Очень сложно, Софи. Но не невозможно. Хочешь, научу?

Кажется, в прошлый раз она поразилась не до глубины души. А вот сейчас — да!

— Научите?!

— Научу. Если хочешь.

Она прищурилась, глядя на императора с подозрением.

Губы его дрогнули.

— Вы меня обманываете.

— Нет, — он всё-таки улыбнулся. — Не обманываю. Я могу научить, но… не просто так, Софи. Я рассказываю тебе, как обмануть эмпата, а ты… хм… — Он словно задумался. — Ты…

— Может, мне научить вас рисовать? — спросила она с безнадёжностью, и император засмеялся, качая головой.

— Боюсь, это напрасное занятие. Хотя моя мать хорошо рисовала, именно её дар передался Агате и Алексу. Что же касается платы за информацию… Мне будет достаточно, если ты завтра перенесёшься со мной через камин в одно место. На пару часов, не больше. Обещаю, что верну тебя в целости и сохранности, Софи.

София чувствовала ужасное смятение. С одной стороны, согласиться очень хотелось — как обмануть эмпата, она действительно не знала, — а с другой… куда он собирается её переносить? И главное — зачем?

— Я не трону тебя, — сказал император со спокойной уверенностью. — Ну, кроме момента переноса.

— Откуда я знаю, правду вы говорите или нет?

— Это очень нагло, Софи, — он вновь улыбнулся. — Говорить такое императору.

— Вы вчера сами сказали, что часто лжёте.

— Сейчас не лгу.

Она вздохнула… и всё-таки не выдержала.

— Хорошо. Вы рассказываете про эмпатию, а я… переношусь с вами.

— Прекрасно, — он удовлетворённо кивнул. — Тогда доброй ночи. До завтра. — И, уже дойдя до камина, обернулся и добавил, улыбнувшись так лукаво, что София почувствовала себя обведённой вокруг пальца: — Кстати, переноситься надо после полуночи. Без десяти двенадцать я за тобой зайду.

— Ваше величество!.. — возмутилась она, но это возмущение повисло в воздухе — император уже шагнул в огонь.