ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Арену пришлось совершить над собой колоссальное усилие, чтобы уйти от Софии. Очень хотелось остаться. Причем не для того, чтобы соблазнять ее — просто быть рядом с этим искренним и светлым лучиком, наслаждаясь его присутствием.

Арен не помнил, чтобы когда-нибудь испытывал такую радость, как сегодня вечером. Он очень любил Агату, ухаживал за ней, но она не отвечала ему теплом, в отличие от Софии. После ее гибели у него были женщины, но их и вовсе можно не считать — там ничего не было, кроме постели, но поскольку Арену подобные связи не доставляли особого удовольствия, он их быстро прекратил.

Потом была Виктория, и с ней все поначалу казалось ровным и спокойным. Императора это полностью устраивало — никаких взрывов эмоций, легкая симпатия и отсутствие страха. Даже в самом начале их общения, когда Виктория еще не была похожа на себя нынешнюю, Арена не грели ее эмоции. Может, они не были настолько сильными, как у Софии? Он уже не помнил. Порой императору казалось, что той милой девочки, на которой он женился, и вовсе не существовало на свете. Придумал он ее, что ли?

С Софией хотелось побыстрее сблизиться. Но торопиться не стоило, у Арена и так было ощущение, что сегодня он немного переборщил. Все же она сказала ему «нет», на пару мгновений вспыхнув паникой и страхом. Впрочем, к лучшему — император, разгоряченный эмоциями девушки, был готов поцеловать ее, забыв о том, что еще рано. Она не готова. Ни разу София не тянулась к нему сама, максимум не отталкивала, а то и откровенно шарахалась. Поцелуй был бы ошибкой. Вот когда потянется сама, сама захочет большего — тогда будет можно. А пока надо ждать.

«Скорее бы вечер понедельника настал», — подумал Арен, усмехнувшись.

Ему безумно нравилась эта игра.

* * *

София так устала и перенервничала из-за событий последних дней, что уснула очень быстро. Минут пятнадцать только поворочалась, думая об императоре. Хотя чего там думать? Понятно же все — он принял решение и теперь будет «уговаривать» ее на отношения. Что с этим делать, совершенно непонятно. Проще всего, наверное, уволиться, но, во-первых, ей нужна эта работа, необходимо выплатить долги отца; а во-вторых — отпустит ли ее император? Вряд ли. Нет особой разницы между тем, будет ли она жить во дворце или вернется домой. Вне дворца его величеству даже удобнее, глаза жене не мозолить.

София не видела для себя никаких выходов, кроме одного — сопротивляться так долго, как сможет. Она и сама знала, и слышала от мамы, что мужчины, бывают, охладевают к заинтересовавшим их женщинам. Но то — другие мужчины. А император. он же эмпат. И его не она сама интересует, а эмоции ее приятные.

Изменить их на неприятные? Но как?! Может, его величество сам подскажет, когда будет рассказывать, как обмануть эмпата?

Ага, конечно. Станет он давать ей оружие против себя. Размечталась.

В понедельник Агата уже совсем хорошо выглядела, и София, с улыбкой глядя на ее порозовевшую мордашку, подумала, что море было кстати. Император, конечно, был менее бодрым, чем наследники — по крайней мере по детской, как заяц, не скакал, — но все же казался веселым и отдохнувшим. При этом он настолько бесстрастно смотрел на Софию, что она просто диву давалась. В жизни бы не догадалась, что этот человек был у нее прошлой ночью и вел себя не совсем прилично. Умеет его величество притворяться, ничего не скажешь.

— Ну что, Агата, Алекс, — произнес император, садясь на корточки перед наследниками. Он улыбался, но говорил серьезно, и дети сразу затихли. — Две недели каникул прошли.

— Эх, — вздохнула девочка, и Александр повторил за ней этот вздох.

— Но мы их немножко продлим. На сегодня. Сегодня никаких уроков, а с завтрашнего дня к вам вновь начнут ходить учителя. Софи, — он поднял голову и посмотрел на нее, — я выдавал тебе расписание.

— Да, ваше величество. Оно у меня есть. Я его уже выучила на всякий случай.

— Молодец. Там бывают корректировки, но это все впереди, потом разберешься. Пока отдыхайте, а я пойду. Увидимся за обедом, я постараюсь прийти.

Император быстро поцеловал детей, встал с корточек и, улыбнувшись Софии, ушел через камин.

* * *

Понедельник начался с доклада Гектора о ходе расследования покушения на Агату, и результаты были неутешительными.

— Мы проверили возможное взаимодействие между вашими родственниками, начальником охраны дворца и его заместителями. В пределах дворца и с Виго, и с его замами по минимуму контактировали все, но ничего, что напоминало бы излишнюю активность. Ни за Вамиусом, ни за остальными охранниками за пределами дворца слежки не было. Это мое упущение, ваше величество, прошу меня извинить.

Посмотрев на покачивающегося от усталости Дайда, император хмыкнул.

— Я не давал тебе указаний следить за ними. Но, демоны, если следить за всеми служащими дворца, надо увеличивать штат дознавателей вдвое. Вы проверяли Виго и его замов перед приемом на работу, я полагал, этого достаточно.

Гектор поджал губы — явно был чем-то недоволен.

— Мы проверили еще раз. Да, они все контактировали с Аароном, знали его, но кто из нас не общался с вашим братом? Он ведь был начальником охраны дворца. Контактов более чем достаточно, но только по работе. Я не нашел никаких свидетельств о том, что Виго или его замы могли иметь какие-то общие интересы и встречаться вне комитета безопасности. Я уверен — никто из них не входил в основную волну заговорщиков. Значит, либо они ни при чем, либо ваш брат все-таки оставил вторую волну — людей, про которых никто, кроме него самого, не знал.

— Это было бы типично для Аарона, — кивнул Арен. — Он очень не любил проигрывать. Особенно мне. Даже когда в обычные шахматы играли, он так нервничал, словно на кону ни больше ни меньше его ум, честь и совесть.

— Ум-то у него был, — проворчал Дайд. — А вот честь и совесть. В общем, ваше величество, дальше мы составили график — выходные дни наших подозреваемых охранников и время отлучения ваших родственников из дворца. Кто и с кем мог пересекаться. Это. ужас, честно говоря. Его высочество Адриан от слежки и охраны постоянно сбегал.

— Мне докладывали. Он всю жизнь так делает. Это до невозможности раздражало Аарона.

— А меня-то это как раздражает. Где он был, что в это время делал — одному Защитнику известно. Но мог контактировать со всеми тремя охранниками. Что касается их высочеств Ванессы и Анастасии. Они выходили из дворца редко, и во всех случаях их сопровождала слежка и охрана. Контакты расписаны по минутам, с Виго или его заместителями они не встречались. Но есть кое-что, сводящее на нет все мои рассуждения.

— Иллюзорный амулет?

— Да, ваше величество. Учитывая тот факт, что в комнату Софии наверняка проникли под личиной другого человека. Нет никаких гарантий, что контакты с кем-то из наших подозреваемых не осуществлялись тем же путем.

— Весело.

— Я могу попробовать арестовать всех троих, ваше величество, и попытаться расколоть. Но, во-первых, наши охранники аристократы, и подобное вызовет.

— Да я понимаю все, Гектор, — Арен поморщился. — Доказательств — ноль. Оснований для ареста нет. И если ты их не расколешь, скандал потом будет знатный. А ты не расколешь, я уверен.

Дайд удивленно поднял брови.

— Я не про твою квалификацию, — император фыркнул. — Я про то, что у. скажем так — у человека, который хотел отравить мою маленькую девочку, должно быть четкое понимание того, что с ним будет, если он расколется. В его случае предпочтительнее молчать.

— К сожалению, вы правы, — вздохнул Дайд. — Поэтому я вынужден признать, что зашел в тупик.

— Нет, Гектор. Я более чем уверен — ты верно определил тех, кто замешан в этом деле. Теперь мы будем следить за ними и ждать. Рано или поздно кто-то должен совершить ошибку.

— Это большой риск, ваше величество.

— Больший, чем в День Альганны? — поинтересовался император и засмеялся, когда Гектор воздел глаза к потолку и пробормотал:

— Не напоминайте мне об этом кошмаре.

* * *

Агата и Александр наслаждались последними днями каникул вовсю — и в бассейне плавали, и в конюшню ходили, и по парку носились, благо погода позволяла, и даже в прятки играли. Хотя теперь по новым правилам — вместе с наследниками прятался один из охранников. Именно вместе — то есть, в одном месте с ними. И это сильно ограничивало детей в передвижениях, хотя они все равно остались довольны, особенно когда София, увидев торчащую с дерева пятку охранника, дернула его за ногу и сказала: «Попался, который кусался!». Хохотом заливались на весь парк.

За обедом на этот раз атмосфера была более дружелюбной, чем накануне. Поспособствовали радостные Агата и Александр, а еще — его высочество Арчибальд, с большим воодушевлением рассказывающий о спектакле, на котором он был пару дней назад. Сюжет там был детективный, и наследники, да и все остальные, пытались разгадать, кто же убийца, но потерпели в этом сокрушительное поражение. Не догадался даже император.

И все бы ничего, но София ощущала колоссальное напряжение и неприязнь, исходящие по отношению к ней от Виктории. Императрица смотрела на нее с брезгливостью и презрением, поджимала губы, но пока ничего не говорила. Неужели до сих пор сердится из-за конфет? Но ведь накануне, когда они были на море, Виктория вела себя почти нормально! Что же случилось?

Заметила это, к сожалению, не одна София. Конечно, ведь за столом столько эмпатов собралось! Агата пару раз посмотрела на маму удивленно и расстроенно, сразу получив замечание от императора вернуть на место щит. Косились на Викторию и Анна, и Арчибальд, и Адриан с Анастасией. Только его величество вел себя так, будто ничего не ощущает и вообще все в порядке.

София, глядя на это, вспыхнула сочувствием по отношению к императору. Как же сложно, наверное, день за днем много лет терпеть подобное. И обычному-то человеку неприятно, а уж эмпату вдвойне или втройне. Понятно, почему он к ней стремится. Если бы Виктория просто не скандалила, император и не подумал бы смотреть на кого-то другого.

— Агата, — сказала вдруг ее величество, улыбнувшись дочери, — мне сегодня прислали приглашение на открытие выставки «Все куклы мира». Оно состоится в эту субботу. Хочешь пойти со мной?

— Ой, да! — обрадовалась наследница. — Как здорово, мам! Конечно, хочу! А.

— Вик, Агата, — вмешался император, — обсудим это вечером, хорошо?

— Да, пап, — отозвалась Агата спокойно, а у Виктории было такое недовольное лицо, что София даже разозлилась на секунду. Неужели ее величеству непонятно — император прервал этот диалог не из вредности, а из-за соображений безопасности! Агату ведь недавно пытались убить, и не стоит обсуждать тут при всех возможные поездки. Разве император грубил ей или проявил неуважение? Почему она так демонстративно недовольна?!

Наверное, София была слишком уж возмущена, потому что его величество вдруг посмотрел на нее, и в ее голове четко и ясно раздался его голос.

«Не сердись, моя драгоценность».

Это было так неожиданно, что она действительно перестала сердиться.

Ментальная магия. В ее институте был курс по ментальной магии, но очень поверхностный. Передать кому-то свою мысль, даже совсем коротенькую, у Софии никогда не получалось.

Конечно, его величество прекрасный менталист, в этом нет ничего удивительного. Она просто совершенно не ожидала услышать в голове голос императора.

Очень захотелось ответить, чтобы он тоже удивился. И София, изо всех сил напрягшись, попыталась направить к его величеству короткую мысль.

«Постараюсь».

Получилось! Он поднял брови, улыбнулся и кивнул.

«Молодец».

* * *

После обеда Арен встретился с Вано и его коллегой, которого Вагариус советовал на должность начальника охраны дворца. Ральф Рильо действительно оказался похож на Рона Янга, только вместо светлых волос были темные, почти черные, но тоже кудрявые и взъерошенные. Черные же глаза, длинный «птичий» нос и тонкие, будто бы все время поджатые губы — парень производил впечатление человека упрямого и с твердым характером.

Все решилось почти сразу, когда молодой человек сказал:

— Я считаю, что вам, ваше величество, лучше в настоящий момент сократить количество работающих на вас титулованных особ. Особенно среди охраны.

Радикально, но Арену понравилось.

— Вано тоже? — поинтересовался император, усмехнувшись, но Рильо не смутился.

— Вано нет. Но он — исключение, подтверждающее правило.

Вагариус хмыкнул.

— Что вы думаете о моем погибшем брате, Ральф? Об Аароне?

— Он был хорошим специалистом по безопасности, ваше величество. Но больше ничего хорошего я о нем сказать не могу. А плохое вы и без меня знаете.

Этот ответ Арену тоже понравился. Возможно, у Рильо нет столько опыта, как у Виго и его замов, но он честен, пожалуй, даже честолюбив, и может далеко пойти.

Эмоции Ральфа не расходились со словами — были спокойными, ровными, без всяких волнений и страхов. И это тоже хорошо — Арен терпеть не мог, когда его боялись. Страх вообще был одним из самых отвратительных чувств — холодная волна, от которой порой ужасно тошнило.

— Неплохо, Ральф. Попробуем поработать с вами.

Рильо поклонился. Лицо его оставалось бесстрастным, но Арен ощущал радость безопасника. Действительно хотел получить эту должность.

Виго Вамиус и его заместители восприняли свое понижение до рядовых охранников со спокойным достоинством.

— Я понимаю ваше решение, — сказал Вамиус, — после случившегося мы все этого ждали. Это справедливо, ваше величество.

— Вы остаетесь во дворце все трое, — продолжал император. — Хотя я никого не держу, и если у кого-то будет желание уйти — это можно осуществить. Начальником дворцовой охраны с завтрашнего дня назначается Ральф Рильо. Ральф, за сегодня оформите все документы в кадровой службе, завтра приступайте к обязанностям. Если будут вопросы — обращайтесь.

Увольняться никто не спешил, а жаль — тогда этого человека можно было бы списать со счетов.

Предатель должен оставаться во дворце, ведь цель так и не была достигнута.

Вечера Арен ждал, с одной стороны, с нетерпением — из-за возможности увидеться с детьми и Софией, — а с другой — с неохотой, понимая, что вновь придется общаться с Викторией, которая наверняка затеет новый скандал. Например, по причине того, что он не дал ей обсудить с Агатой поездку в музей за обедом. Виктория так скривилась, что рассердилась даже София. Милая маленькая София — и вдруг рассердилась! Уму непостижимо. Хотя сердилась она слабо, совсем не так, как Виктория. Если эмоции жены в буквальном смысле плавили Арену мозг, то чувства Софии лишь легко его щекотали.

Но деваться императору было некуда, и сразу после совещания с Вано и завершения всех дел с охранниками Арен отправился в детскую, где уже находились и Виктория, и наследники. Софию его жена успела отпустить, и теперь они ждали Арена, чтобы поужинать.

После император немного поиграл с Алексом в игрушечные магмобили, а Агата с Викторией в это время читали. Но день у детей был насыщенный — София постаралась — и они быстро начали зевать.

Уложив наследников, Арен по обыкновению перенес жену в ее комнату, а затем сказал, прислушиваясь к чувствам:

— Вик, по поводу поездки на выставку.

— Я поняла, почему ты не дал нам поговорить за обедом, — перебила его Виктория. — Вспомнила, что ты просил не обсуждать ни с кем, кроме тебя, ничего важного. Прости, не подумала сразу. Хотя мне, честно говоря, странно подозревать кого-то из.

— После случившегося в День Альганны мне уже ничего не странно. Расскажи про приглашение. Сначала наверняка торжественная часть?

— Да, два часа выделены на открытие выставки.

— Не нужно брать туда Агату.

— Я и не собиралась, — протянула жена немного обиженно. — Я должна быть там к открытию, а Агата может приехать и позже. Ехать-то всего минут десять.

Арен задумался.

— Лучше бы перенести ее, конечно.

— Что ты. Это невежливо.

Император поморщился — демоны, этот этикет. Члены его семьи должны были прибывать на официальные мероприятия на магмобиле, а пространственный лифт считался чуть ли не оскорблением. И если бы это была какая-то другая выставка. Можно было бы договориться с директором музея и открыть площадку для переноса внутри здания. Но не в этот раз — слишком уж там много будет представителей других стран. Агата должна приехать как полагается — на парадном магмобиле к парадному же входу.

— Может, спрятать ее под иллюзией. — сказал Арен задумчиво, и сам же отмел в сторону эту идею. Присутствующие сразу догадаются, что человек в окружении охраны под иллюзорным амулетом относится к Альго, и будет еще хуже. А чтобы спрятать Агату, нужен очень сильный амулет — необходимо замаскировать и ее проснувшуюся родовую магию, и внешность, но особенно — рост. Нет, это исключено. Не хватает еще и так в непростое для страны время нарваться на дипломатические проблемы.

— Арен, — услышал он дрожащий от волнения голос Виктории, — я понимаю, ты бы так волновался, если бы мы захотели показать Агате выставку в тот день, когда туда может войти любой желающий. Но это открытие для приглашенных. Причем девяносто процентов — иностранцы. Зачем им причинять вред нашей дочери? Это же международный скандал.

Виктория была права, он и сам это понимал.

— Я поговорю с Вано, чтобы всех тщательно проверяли перед входом на выставку. И усиленные посты выставим. Во сколько открытие?

— В десять утра. С двенадцати — неофициальная часть. Все присутствующие останутся, но будут уже не болтать, а смотреть.

— Хорошо. Значит, к двенадцати Агату подвезут на магмобиле. Алекс побудет в это время с Софией.

Виктория так пристально посмотрела на императора, испытывая в этот момент такой клубок из эмоций, что он сразу понял — ей опять что-то не нравится.

— А где в это время будешь ты?

Арену стало смешно. Виктория, зная, что он иногда освобождается по выходным раньше, не желала оставлять мужа «наедине» с Софией. Неважно, что вместе с ними еще и Александр будет.

— Пока, насколько я помню, выходные у меня свободны. Но это сейчас. Что ж. Давай так. Если я в это время не буду занят, сам посижу с Алексом, а Агата поедет на выставку вместе с Софией. Нашей аньян наверняка тоже захочется посмотреть на кукол.

Вот последнюю фразу он сказал зря — Виктория опалила его ревностью.

Защитник, сколько можно?..

— Я пойду, Вик, — произнес Арен, чуть поморщившись — хотелось уйти как можно скорее. — Доброй но.

Ревность стала сильнее.

— Ты к ней, да?

Император сжал зубы.

А ведь он действительно пойдет сейчас к Софии. Теперь-то его есть, в чем упрекнуть.

Но стыдно почему-то не было совсем.

— Скажи мне, Вик, — сказал Арен, зло усмехнувшись и не отрывая взгляда от жены, — почему ты никогда не ревновала меня к Ванессе? Мне просто интересно.

Она удивилась.

— К Несс?..

— Да, к ней. Ну ладно раньше — у Несс хоть муж был жив. А сейчас-то? Она свободная женщина, красивая очень. Кроме того, это отличная возможность отомстить брату — спать с его обожаемой супругой.

Удивление сменилось самым настоящим шоком.

— Арен, ты на такое не способен.

— Серьезно? — Он фыркнул. — А я-то думал, что не способен как раз на другое — не пропускаю ни одной юбки.

Виктория молчала, глядя на него с непониманием. Неужели действительно не понимает?

Не понимает, что замучила его уже этой ревностью? Совершенно нерациональной ревностью. В эту коллекцию только Несс и осталось добавить.

— Я пойду, — повторил он и, не поцеловав жену на ночь, быстро зашел в камин.

На этот раз Арен не стал тратить время на то, чтобы зайти к себе. Ему слишком хотелось поскорее попасть к Софии, почувствовать ее эмоции и отвлечься от проблем. Особенно — от проблем с Викторией.

Когда император вышел из камина, София сидела за столом лицом к нему. В руке она сжимала карандаш — видимо, рисовала, но отвлеклась, заметив вспышку огня в камине.

Арен вслушался в эмоции — и улыбнулся, поняв, сколько душевного трепета вызвало в ней его появление. Приятно. И даже дышать стало легче.

— Добрый вечер, ваше величество.

— Добрый, Софи.

Он подошел ближе, и она поднялась со стула. Император встал рядом и взглянул на рисунок, что лежал на столе.

София рисовала Гектора Дайда цветными карандашами. Нарисованный главный дознаватель сидел на диване со сложенными на груди руками, и взгляд его был полон знакомого Арену скептицизма.

— Подари Гектору потом этот рисунок, Софи. Ему понравится.

— Когда закончу. Я только начала. Сегодня никак не могу сосредоточиться.

— Почему?

Она пару секунд молчала.

— Это сложно, когда чего-то ждешь, — сказала она негромко.

— И чего же ты ждешь? — поинтересовался Арен, улыбаясь и делая шаг вперед, чтобы быть ближе. София вздрогнула и хотела отойти, но он не дал, положив ладонь девушке на талию. — Или — кого?

Хотелось сдвинуть руку ниже. Но император не стал этого делать — слишком рано.

— Вы знаете ответ на этот вопрос.

— Он чувствовал, что она немного боится, но тем не менее отвечала София твердо и смело. — Вы ведь обещали прийти сегодня. Поэтому я и не могла сосредоточиться — все косилась на камин.

Арен погладил девушку по спине, вызвав в ней волну чувственности, и, убрав руку, все-таки отошел. Хоть и не хотелось, но так было нужно.

И с удивлением пополам с радостью ощутил, что София немного расстроилась. Прекрасно. Отлично даже.

— Садись, Софи. Буду тебе сейчас лекцию про эмпатию читать, как договаривались. — Арен опустился на пуф, и когда девушка сделала то же самое, придвинул его поближе — так, чтобы их колени чуть соприкасались. Неприлично? Плевать. Зато приятно и волнующе — вон как покраснела его маленькая драгоценность. — Эмпатия — разновидность ментальной магии. В Альганне существуют несколько аристократических родов, кровная магия которых — эмпатия. Самый сильный род, естественно, Альго, но и среди оставшихся трех есть неплохие эмпаты. Причем чем сильнее дар, тем раньше он пробуждается. У Агаты это случилось в семь лет — это рано.

— А у вас как было?

— И у меня в семь. А вот у Анны и Аарона — в восемь. Еще и по этой причине многие думали, что именно я стану императором. По магическому резерву мы ведь равны — девяносто девять магоктав. Но я отвлекся. Эмпатия — это свойство крови, то есть, родовая магия. Родовая магия, как ты знаешь, от резерва не зависит. У других родов это так, у нас, Альго, иначе. Чем сильнее маг из нашего рода, тем он более восприимчив к эмоциям других людей.

— У вас вообще многое не как у остальных, — пробормотала София. Арен чувствовал, что ей очень интересно и любопытно.

— Но чужие эмоции — это не написанная книга, Софи, — сказал он с улыбкой и, наклонившись, провел ладонью по коленке девушки. — И их одновременно может быть несколько. Чем эмоция чище — или проще, как угодно, — и чем она сильнее, тем лучше мы ее улавливаем и понимаем. Сейчас я трогаю тебя, и ты испытываешь. — Он на секунду прикрыл глаза, сосредотачиваясь, а заодно и наслаждаясь. — . Нежность и желание. Но еще ты волнуешься.

— Все верно, — сказала София, пытаясь отнять коленку, но император ей этого не позволил.

— Сиди спокойно. Однако эмоций может быть и больше. И вот тогда понять, что именно чувствует конкретный человек, становится сложнее. Чем больше эмоций у одного человека или чем больше людей рядом — тем нам, эмпатам, труднее.

Император на мгновение замолчал, по-прежнему поглаживая коленку Софии.

— Ваше величество.

— Существует такое понятие — доминантная эмоция, — продолжил Арен, поднимая ладонь выше. Щеки Софии покраснели сильнее, да и от чувств ее полыхнуло жаром. — Иначе — преобладающая. Это когда одна эмоция преобладает над другими. Скажи мне, Софи, что преобладает над тобой сейчас?

— Желание убежать, — почти прошептала девушка, и он засмеялся.

— Нет, моя драгоценность. Желание, но не убежать. Однако мы пока не будем об этом. Именно при помощи манипуляций с преобладающей эмоцией можно обмануть эмпата. Она — как предмет, освещенный ярким солнцем. Мы видим только этот предмет, забывая о том, что у него есть тень, в которой можно спрятать много интересного.

— Я не понимаю.

— Сейчас поймешь. Преобладающая эмоция, как правило, элементарна — страсть, брезгливость, страх, ненависть, радость, гнев. Это очень простые эмоции. Они возникают в одно мгновение, вспыхивают, а затем гаснут. Можно заменить одну преобладающую эмоцию на другую, либо, вызвав ее в себе, спрятать за ней остальные. И давай сразу потренируемся, чтобы тебе было понятнее. Скажи, Софи, каких животных ты боишься? Или не любишь. Или испытываешь брезгливость.

— Я крыс не люблю.

— Хорошо, — император, усмехнувшись, возобновил движения ладонью. Гладил он уже давно не только колено, но и бедро, любуясь на алые щеки Софии. — Тогда представь, что это не я тебя сейчас ласкаю, а крысы по тебе бегают.

Софию передернуло, и его на мгновение кольнуло неприязнью.

— Замечательно, Софи. На секунду твоей преобладающей эмоцией стала брезгливость. Понимаешь принцип? Переключаться с одного на другое.

Девушка покачала головой.

— Понимаю. Но это сложно. Очень.

— А я говорил, что сложно, — ответил Арен вкрадчиво и положил вторую ладонь на другое колено, глядя Софии в глаза. — Особенно когда преобладающая эмоция совсем иная и настолько сильная. Но можно и сильнее. Знаешь, моя драгоценность. Я хотел бы, чтобы на тебе не было этого платья.

Ох. Какой огонь желания. Прекрасно.

— Чтобы чувствовать рукой твою нежную кожу.

— Ваше величество! — воскликнула София, вновь вспыхивая, и одновременно с этим вскочила с пуфа, повалив его. — Ну сколько можно!..

— Ты возмущена, — сказал Арен, тоже поднимаясь. — Твоя преобладающая эмоция изменилась.

— Да я!.. — Она тяжело дышала, глядя на него с гневом. — Я вас ударить готова!

— Ударь.

Возмущение стихало, сменяясь неуверенностью.

— Да вы что. Я не смогу.

— Это понятно, — хмыкнул Арен. — Но я не закончил. Тренируйся, основываясь на том, что я сказал. Испытывая что-либо, пытайся переключиться и почувствовать что-нибудь другое. С брезгливостью проще всего. Представляй крыс или тараканов, или испражнения, или рвоту.

— Фу, — София поморщилась, и он ощущал, что ей действительно неприятно. — Но принцип я поняла. Спасибо.

— Я сдержал слово? — он улыбнулся и сделал шаг вперед, приблизившись к Софии почти вплотную. — Может, поблагодаришь, моя драгоценность? — прошептал, глядя на ее губы и вновь ощущая нежный трепет желания девушки.

Рука Арена скользнула на талию Софии, пытаясь притянуть ближе.

— Ваше величество, — прошептала она, подняв ладонь и стараясь оттолкнуть его, — не надо.

Он опять торопится. Но, демоны, как тут не торопиться?

— Я понимаю, все понимаю, — шептала она почти ему в губы, — правда, понимаю. И не осуждаю вас нисколько. Но я просто не смогу притворяться.

— Потренируешься и сможешь, — сказал Арен резко, ощущая, что и сам уже начинает полыхать, — это ерунда, Софи.

— Нет, — выдохнула она, вновь отворачиваясь, и сильнее уперлась ладонью в его грудь. — Нет!

Упрямица.

Император в последний раз погладил девушку по спине, а затем отступил.

— Как скажешь, моя драгоценность.

Да, сегодня он действительно переборщил. Софию трясло одновременно и от страха, и от желания.

Страха — холодного, липкого, тягучего, — было больше.

— Прости, — произнес Арен как можно мягче, — Софи, ты слышишь меня? Я не возьму тебя силой.

— Я знаю, — прошептала она, дрожа всем телом, — но вы будете приходить сюда, пока я не сдамся.

— Буду. Но не думай об этом сейчас.

Нужно было срочно исправить то, что он натворил, напугав Софию. И император, сделав шаг вперед, быстро взял девушку на руки, проигнорировав вспышку паники, и пошел к камину.

— Куда вы?.. — пискнула София, но Арен промолчал.

Зашел в камин, поставил ее на ноги и, прижав к себе, начал строить лифт.

* * *

Сердце у Софии давно готово было выпрыгнуть из груди.

Защитница, сохрани! Что он сейчас делает? Куда собирается переносить? Опять в обсерваторию?

Пламя, обнимавшее их, сменилось вспышкой света, а затем София, как ей поначалу показалось, очутилась в абсолютной черноте. Моргнула, зажмурилась, и из-под век покатились слезы.

Император поставил Софию на ноги — под ними ей почудилось что-то мягкое, похожее на песок, — и сказал, проводя ладонью по ее глазам, а затем стирая слезы со щек:

— Не плачь, моя драгоценность. Я напугал тебя, знаю. Но такого больше не повторится, обещаю.

Глупый. Разве могла она подумать, будто он может взять ее силой? Нет, конечно. Софию пугала только перспектива сдаться и проиграть.

И в то же время она желала этого. Желала, как ничего и никогда раньше.

— Открывай глаза.

Пару секунд ничего не было видно, а затем она узнала тот пляж, на котором они были накануне. Только берег был погружен в ночь, и вода светилась, отражая лунный свет. И как София сразу не заметила чудесный свежий ветерок, который сейчас дул прямо в лицо?..

— Я решил, что нам не повредит немного охладиться. Купаться пойдешь?

Что-что?..

— У меня нет.

— Софи, — кажется, император улыбался, но в темноте она не могла рассмотреть, — здесь никого нет, да и в любом случае ничего не видно. Сходи, поплавай, а затем возвращайся.

— То есть, я буду плавать, а вы — стоять на берегу? — искренне возмутилась она. — Ну нет. Раз уж вы меня сюда притащили, давайте вместе.

— Я надеялся, что ты это скажешь, — произнес император довольным голосом.

Раздеваться было неловко даже несмотря на то, что мужчина отвернулся. И до конца все с себя снять София так и не смогла — осталась в белье и короткой сорочке, которая надевалась под платье.

— Иди, — сказал его величество, как только она перестала шуршать одеждой, — а я за тобой. Чтобы ты не так смущалась.

— Спасибо, — улыбнулась София и побежала к воде.

Защитница, как же хорошо! Море было еще теплее, чем накануне днем, но все равно охлаждало разгоряченную кожу. Ласковая и словно мягкая вода скользила по телу, смывая усталость и тревогу, и София кружилась, крутилась в ней, наслаждаясь ощущениями.

Невдалеке послышался плеск, и она остановилась, посмотрела туда — там плыл император. В темноте было плохо видно, и все, что могла рассмотреть София — это очертания головы и плеч, которые то появлялись над водой, то опускались.

Быстро, как же быстро он плавает! Интересно, а она сумеет его догнать или нет?

София нырнула и поплыла за императором так стремительно, как могла. Но расстояние не сокращалось, наоборот — увеличивалось, поэтому она быстро бросила эту безнадежную затею и вновь стала плавать в свое удовольствие.

Минут через пять император сам приблизился к Софии.

— Вылезаем? — поинтересовался он кратко, и она кивнула.

— Да, пора.

— Сначала я, — продолжил мужчина, — одеваюсь, кричу тебе, отворачиваюсь, потом уже ты вылезаешь и одеваешься. Сможешь высушить на себе белье?

— Да, смогу.

— Хорошо.

Император вел себя безукоризненно — действительно отвернулся и не оборачивался, пока София не надела все вещи и не позвала его, а затем построил пространственный лифт и перенесся вместе с ней обратно во дворец.

Выйдя из камина в ее комнате, император поставил девушку на пол и поцеловал ей ладонь.

— Спасибо, Софи.

— За что? — не поняла она, наслаждаясь ощущением его губ на своей коже.

— За то, что не сердишься больше.

Стало немного смешно.

— Тоже мне, достижение — не сердиться на императора.

Он засмеялся, и София замерла и телом, и душой, потому что в этот момент его величество прижался к ее ладони щекой.

И было в этом жесте что-то настолько трогательное и беззащитное, что София, не удержавшись, подняла руку и коснулась кончиками пальцев волос мужчины.

«Что я делаю?..» — подумала она, смущенно отдергивая ладонь.

Император выпрямился, по-прежнему улыбаясь.

— Доброй ночи, Софи, — сказал он тепло, — до завтра.

— До завтра, ваше величество, — проговорила она так холодно, как могла, и император, засмеявшись, шагнул в камин.