ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
София злилась на себя. О-о-о, она уже давно так не злилась, тем более — на себя.
Как так можно?! Понимать, что нельзя, но ждать этого. Осознавать, что невозможно, но хотеть этого. Она полная дура, что ли?! Император воспользуется ею, будет приходить в эту комнату на протяжении парочки месяцев — или даже меньше, — а потом София ему надоест. И неважно, уволит он ее или нет — с разбитым сердцем она останется в любом случае.
Как она может, понимая подобное, желать Арена? Как?!
Ну вот, опять это имя. Софи, нельзя, нельзя называть его по имени! Нельзя!
Может, когда император придет в следующий раз, ей попробовать отмалчиваться, не разговаривать с ним? Нет, бесполезно. Во-первых, это не помешает ему провоцировать ее — раз уж она сама начнет провоцировать своим молчанием, — а во-вторых, долго она все равно не продержится. Это же Арен. Он ее разговорит.
А может, лучше сдаться поскорее?..
Подумав так, София поморщилась, ощущая одновременно и досаду на себя, и дикое желание поступить подобным образом. Нет уж. Ни за что!
Выхватив из альбома листок и достав масляную пастель, София лихорадочными движениями пыталась рисовать, стараясь успокоиться.
Минут через пятнадцать она поняла, что вся перемазалась, но вместе с тем сердце перестало колотиться, как шальное.
А на листке бумаги в разные стороны разлетались две сияющие кометы.
* * *
Несмотря на то, что Арен отдохнул душой с Софией, он все равно ощущал жуткую усталость. А то, что впереди среда, самый нелюбимый его день недели, сил не прибавляло. Хотелось отвлечься от всего не на пару часов, а гораздо дольше, на пару недель. Но на это не было никакой возможности.
Еще и Геенна скоро проснется, будь она неладна. В пятницу Совет архимагистров, по идее до пятницы не успеет. А вот в субботу. Да, скорее всего, в субботу Арчибальда будут ждать новые демоны. Было бы замечательно поменяться с ним местами — самому отправиться бить демонов, а брата оставить здесь заниматься государственными делами. Нереально, да Арчи и не согласился бы на такое — политиком он был неважным, предпочитая испепелять проблему, а не решать ее.
Спал Арен тяжело, никак не мог уснуть, а когда все же смог, браслет связи на запястье вдруг завибрировал.
Император с трудом разлепил глаза и посмотрел на светящийся экран браслета — пять утра. Демоны, что случилось? Вызов срочным не был, и вызывали охранники, что патрулировали его покои.
— Да, Картер.
— Ваше величество, прошу меня извинить. — В голосе охранника звучало недоумение. — К вам ее величество. Пропустить?
Пару секунд Арен моргал, думая, что ослышался. Виктория?! Вскочила в пять утра и помчалась к нему?! Защитник, но за каким. Или просто от ревности? Проверить, с кем он ночует?
Император едва не застонал. Только бы это было не так. Только бы жена пришла по делу, а не поскандалить.
— Пропускай, — сказал он, садясь на постели.
В соседней комнате распахнулась дверь, и Арен услышал тихие шаги. Жена пересекла гостиную, вошла в спальню, и как только он увидел ее на пороге, сразу понял, что подозрения не были беспочвенными — Виктория явно искала в его кровати кого-то еще.
— Убедилась, что я один? — усмехнулся он, отсекая от себя чувства жены. Хватит, иначе не уснет. — А теперь уходи и дай мне поспать.
— Арен. — начала Виктория, медленно двигаясь к постели, но он только поморщился и, махнув рукой, вновь рухнул на кровать.
— Пять утра, Вик. Я демонски устал. У меня есть еще час на сон. Не лишай меня его.
Сначала Арену показалось, что Виктория послушалась. Но нет. Открыв глаза, он заметил, что она раздевается.
Демоны! Но что он ожидал? Жена никогда не думала ни о ком, кроме себя.
— Арен, — повторила она, ныряя под одеяло и прижимаясь к нему. Холодная, как лягушка. Император непроизвольно обнял ее и согрел магией, чтобы не раздражала. — Спасибо. Я. Прости, пожалуйста, я.
— Давай потом поговорим. Я очень устал и хочу спать.
Виктория замолчала, и Арен отвернулся от нее, вновь закрывая глаза.
Несколько мгновений спустя он ощутил, как она опять прильнула к нему, потерлась голой грудью о спину, погладила по плечам, явно пытаясь заинтересовать.
— Арен. — прошептала она, целуя его куда-то в затылок. — Я иногда не понимаю, что со мной происходит. Знаешь, я осознаю, что ты мне не изменяешь. И никогда не изменял. Но. почему-то. Ревную. Пытаюсь успокоиться, говорю себе, что не может быть, но не помогает. Арен. Пожалуйста. Я так соскучилась.
— Вик, — произнес он ледяным голосом, — ты когда-нибудь будешь слушать кого-то, кроме себя? Я хочу спать. Если ты не желаешь уходить, то по крайней мере молчи и тоже спи.
Она вздохнула и пробормотала:
— Ладно.
Наконец-то.
Через пару минут Арен действительно уснул, не обращая внимания на Викторию, которая безмолвно плакала, обнимая его и пряча лицо так, чтобы ее слезы не касались его кожи.
Проснувшись через час от вибрации будильника, император ощущал себя не менее разбитым, чем накануне вечером. Посмотрел на жену — она спала, и лицо ее было бледным и мокрым. Плакала? Защитник, что она там опять придумала.
Арен встал и, подумав, коснулся плеча Виктории, погружая ее в более глубокий сон. Затем прошел в ванную, умылся, принял душ, оделся и, выглянув за дверь в коридор, где возле покоев стояли охранники, предупредил:
— Ее величество не будить, пусть спит. Картер, будь добр, передай в оранжерею, что моя жена сегодня если и придет на работу, то после обеда.
— Да, ваше величество, — ответил охранник, и Арена мазнуло отчетливым мужским пониманием. Видимо, Картер считает, что Виктория отдыхает после любовных подвигов. Что ж, пусть считает. А жена пусть спит — может, действительно легче станет. Подождет ее оранжерея полдня, не развалится.
Сначала Арен перенесся в кабинет — быстро просмотреть бумаги, оставленные на его столе накануне вечером Адной. Это был ритуал — за день накапливались различные документы, которые секретарь оставляла императору на утро, и перед завтраком он старался все просматривать, чтобы Адна могла работать над ними дальше.
Около восьми утра Арен отложил в сторону последнюю бумажку и отправился в детскую будить детей. Чаще всего они делали это вместе с Викторией, но бывало, что император приходил и один, позволяя жене подольше поспать, как сегодня.
Что он специально ее усыпил, Арен, разумеется, не скажет. У Виктории сразу возникнут какие-нибудь дикие идеи. Конечно, желать, чтобы жена просто немного отдохнула и выспалась — это ведь так неправдоподобно.
Уняв раздражение, император вышел из камина в детской. Прошел в спальню — и сразу успокоился, сделав глубокий вдох и почувствовав, как здесь замечательно пахнет спящими детьми. Его детьми. Арен очень любил этот сладко-молочный запах.
Он подошел к кровати Агаты, наклонился и провел ладонью по ее волосам. Перед сном Виктория всегда заплетала дочери косу, но за ночь она немного растрепалась, и сейчас несколько мелких кудряшек падали на лоб. Арен отвел их в сторону, чтобы не лезли в глаза, и поцеловал Агату в щеку.
— Просыпайся, моя радость.
— Папа. — прошептала она, обнимая его за шею. — А мне море снилось. Синее.
— Это хорошо, — сказал император, улыбаясь и чувствуя себя абсолютно счастливым. — Прекрасный сон, Агата.
— А мы туда опять когда перенесемся?
Маленький манипулятор. Вся в него.
— Я пока не знаю, моя радость.
— А давай так каждое воскресенье делать. Давай?
Арен засмеялся и, тоже обняв Агату, поставил дочь на ноги.
— Посмотрим. Беги умываться, а я пока Алекса разбужу.
— А мама где? — спросила дочь, оглядываясь.
— Мама еще спит, придет попозже.
— Ясно, — кивнула Агата, соскочила с кровати и побежала в ванную, а император пошел будить Александра.
Минут через двадцать они уже завтракали, и Арен, общаясь с детьми, вдруг поймал себя на мысли, что вот такой завтрак — без Виктории — нравится ему гораздо больше. Не очень приятная, но правдивая мысль. Вокруг были только ровные эмоции слуг, дети что-то рассказывали, смеясь и немного балуясь, и Арену было спокойно.
Ему очень редко бывало спокойно.
Потом они вернулись в детскую, и через несколько минут туда пришла и София. Обняла детей, поздоровалась с императором, окружив его ласковым эмоциональным теплом, как обычно, приправленным капелькой стыда.
Арен передал Софии наследников, традиционно пообещав постараться вырваться на обед, и отправился на встречу с Вано Вагариусом.
На совещании с безопасниками в понедельник император почти не затронул тему субботней выставки, на которую должны были поехать Агата и Виктория — Вагариус привел нового начальника охраны, вопросов и без этого было достаточно. Поэтому Арен попросил Вано прийти в среду утром, незадолго до совещания с судебным комитетом. И желательно — уже с готовым планом по охране императрицы и наследницы в субботу.
— Я вот что думаю, — сказал император, пока Вагариус раскладывал перед ним карту улицы, на которой находился Императорский музей. — Может, не пускать мне их на эту выставку? Или хотя бы Агату не пускать.
— Ваше величество, — Вано выпрямился и посмотрел на Арена с укоризной, — нельзя же постоянно сидеть во дворце. Да и. не хочу вам напоминать, но покушение на Агату было совершено именно здесь.
— Это сложно забыть. Я просто беспокоюсь, Вано.
— Понимаю. Но если хотите знать мое мнение, субботняя выставка — одна из самых безопасных. Случиться там что-то может. — Вагариус покачал головой. — . Очень вряд ли. Никто из приглашенных иностранцев в заговоре не замешан и не может быть замешан.
Это действительно было так — другим странам меньше всего нужны были волнения в Альганне. Мало того, что альганцы свои границы от Геенны защищали, еще и остальным помогали справляться.
— Другие приглашенные — это различные художники из разных концов страны. С политикой они не дружат, некоторые еще и не маги. Из Альго только ее величество Виктория и ваша дочь. Вечером накануне открытия выставки и на всякий случай утром мы проверим здание музея, на входе всех посетителей будут сканировать.
— Надеюсь, скандала это не вызовет, — пробормотал Арен, и Вагариус понимающе улыбнулся.
— Мы осторожно. И потом, все заинтересованы в собственной безопасности. Будем говорить, что из этих соображений. Мышь не проскочит, ваше величество. Да, и еще. Смотрите план. Расставим посты на самой улице с вечера, перед этим проверив ее, в том числе на портальные ловушки.
Услышав выражение «портальная ловушка», Арен поморщился — с тех пор, как в огне этой ловушки сгорела его невеста, он не мог спокойно слышать это словосочетание.
— Утром я сам поеду с вашей женой на открытие, — продолжал Вагариус. — Кроме меня будут еще водитель магмобиля и два дежурных охранника из свиты ее величества. У вашей жены есть амулет с моими щитовыми чарами, выдадим второй старшему из охранников на всякий случай. Когда закончится официальная часть, мы встретим Агату возле входа в музей. С вашей дочерью также будут двое охранников и водитель.
— Думаю, София тоже поедет, — протянул Арен задумчиво. — Во-первых, она наверняка заинтересуется, во-вторых, Агата в дороге не соскучится, ну и в-третьих. — Император улыбнулся. — Твоя внучка еще на этой выставке Агате целую лекцию про кукол прочитает.
Про то, что Софии лучше поехать из-за ревности Виктории, Арен дипломатично промолчал — ни к чему Вагариусу это знать. Не самая главная причина, но важная — все же жену лучше лишний раз не раздражать. Даже с учетом его вчерашних угроз. Угрозы — они для мозгов. А Виктория рассуждала и поступала порой безрассудно.
— В субботу дежурит не старший охранник Агаты, — продолжал между тем Вано, — но я бы рекомендовал вам поменять их местами с Дэйвом. У него уже есть мой амулет, кроме того, я считаю его лучшим из охранников вашей дочери.
— Поменяйте.
— Хорошо, — Вагариус чуть наклонил голову. — У меня все, ваше величество. У вас есть какие-нибудь пожелания?
«Выспаться», — подумал Арен, но вслух сказал:
— Нет, Вано. Ты все продумал.
— Спасибо, ваше величество.
* * *
Сегодня Александру было уже не настолько тоскливо находиться без Агаты, поэтому в оранжерею они не пошли, а играли в железную дорогу. Во время игры София давала наследнику задания по развитию, проверяя мальчика на знания для его возраста. Знаний у Алекса хватало, даже более чем — много общаясь со старшей сестрой, нахватался у нее всякого. И читать умел, правда, периодически путал буквы, а длинные слова разбирать категорически не желал. Но это ничего, пройдет со временем.
Агату привели перед обедом — девочка светилась от радости и осознания того, что уроки на сегодня закончились. Тем более, что последней у нее была математика, которую наследница не любила.
— Мне больше нравятся история, альганский и иностранные языки, — сказала она Софии недавно. — Я не люблю складывать и вычитать.
Девушка улыбнулась и не стала пугать Агату перспективой еще и умножения с делением — сама потом узнает.
Император на обед немного опоздал, но все равно пришел раньше ее величества — Виктория, почему-то очень сонная, вошла в столовую, когда слуги начали разносить второе блюдо.
— Мама! — обрадовались наследники и кинулись к императрице, растеряв лежащие на коленях тканевые салфетки.
Виктория, поцеловав обоих, села на место и произнесла немного смущенно:
— Приятного аппетита. Я что-то сегодня сплю на ходу.
— Это погода, ваше величество, — заметила София. — Вечером обещали грозу, вот вам и хочется спать.
— Глозу? — оживился Алекс. — Здолово! Я люблю смотлеть на молнии. А ты, Софи?
— И я люблю. Но еще больше я люблю их рисовать. Нарисуем с вами после обеда грозу?
— Глоза будет вечелом, — заметил мальчик. — Вечелом и надо лисовать. А сейчас лучше фолтепиано.
Агата расхохоталась, затеребив брата так, что он тоже захихикал. Смеялись и взрослые, а София, внезапно взглянув на Адриана, почувствовала себя странно.
Что это за чувство, она не смогла понять, но ей вдруг захотелось встать и подойти к нему. Зачем? Ерунда какая-то. Он ей даже не нравится. И голова вновь закружилась. Точно погода виновата, вон и императрица вялая, сонная и не обращает внимания на творящееся вокруг. Даже когда все громко смеялись, она лишь улыбалась, глядя на детей.
После обеда София, как и «велел» Александр, занималась с наследниками игрой на фортепиано. Проводить двойной урок было непросто, но не невозможно — мальчик схватывал все быстро, хоть и отставал от Агаты.
Потом София гуляла с детьми в парке — небо действительно угрожающе темнело, и издалека доносились глухие раскаты грома. С первыми дождевыми каплями вернувшись во дворец, они наблюдали за буйством стихии за окном и втроем рисовали дождь. Агате нравилось изображать капли воды, бегущие по стеклу, Александру, конечно, рисовать молнии, а Софии. ей просто нравилось смотреть на наследников.
Удивительные, ни капли не избалованные дети, которых она успела полюбить за прошедшие две с половиной недели. Уже сейчас чувствовалось, какими цельными личностями они вырастут. Интересно, Агата будет верховодить всегда, или потом все поменяется? Александр ведь тоже лидер по натуре. Впрочем, это неважно — так или иначе, наследники останутся прекрасными людьми, которых София всегда будет помнить.
Агата, неожиданно оторвавшись от рисования потоков воды, отбросила кисточку в сторону и, подойдя к девушке, обняла ее.
— Ты что?..
— Мы тебя тоже любим, Софи! — сказала наследница, прижимаясь лицом к ее животу. — Очень-очень!
— Опять слетел эмпатический щит? — улыбнулась София, обнимая и подбежавшего Алекса. Сердце ее ныло и болело, и хотелось плакать от той трогательности и искренности, с которыми к ней жались дети.
— Ага, — ответила Агата, поднимая голову и щербато улыбаясь Софии в ответ. — Я сейчас поставлю, правда. Не заметила, как слетел, пока рисовала, а потом ты. Софи! — Девочка решительно нахмурилась. — Почему мама тебя не любит? Ты же любишь нас!
Бесхитростная детская логика.
— Твоя мама — не эмпат, Агата, — сказала София осторожно, погладив наследников по волосам. — Она не чувствует так, как ты.
Агата задумалась.
— Папа чувствует, как я. Значит, папа тебя тоже любит. И мама потом полюбит, да?
София не знала, плакать ей или смеяться.
— Конечно.
Девочка улыбнулась и вновь уткнулась лицом ей в живот, второй рукой обняв Александра.
Милые, прекрасные дети. Ее любимые воспитанники.
«Разве я могу вас предать?..»
* * *
Арен изо всех сил старался не затягивать с совещаниями, торопил сотрудников финансового комитета и торопился сам. Обещал ведь Агате и Александру бассейн, нехорошо опять переносить.
Но раньше семи освободиться все равно не получилось. И ровно в семь, отпустив главу комитета и его коллег, император перенесся в детскую, к Виктории и детям, а затем, как и обещал, пошел вместе с ними в бассейн.
Жена еще с обеда была тиха и задумчива, и почти не испытывала негативных эмоций, словно не до конца проснулась. Она смеялась и радовалась вместе с Агатой и Александром, иногда неуверенно поглядывая на Арена, словно хотела что-то сказать, но не решалась. Император надеялся, что и не решится — настроения на скандалы у него не было совсем.
Через час Арен вытащил детей и жену из бассейна и повел на ужин. Агата и Алекс начали зевать почти сразу, как вылезли из воды, так что затягивать он не стал. Быстро поужинали и отправились в детскую — укладываться. И книгу читать не пришлось — зевающие наследники торопливо умылись, залезли в кровати и сразу засопели.
— Устали, — прошептала Виктория, закрывая дверь в спальню детей. — Агата отвыкла от учебы, а с Алексом много занимается София. Если бы он спал днем.
Император улыбнулся — сын категорически отказывался засыпать без Агаты, а его девочке днем давно было не до сна.
— Я сама сегодня клюю носом. Проспала до самого обеда. Охранники сказали, ты велел меня не будить?
— Да. Передал им, когда уходил. Решил, что тебе нужно отдохнуть.
Жена закусила губу. Эмоции ее дрожали от неуверенности.
— Арен.
— Пойдем, — перебил ее император, — я перенесу тебя в спальню.
Он подвел Викторию к камину и, подхватив на руки, шагнул в огонь. А когда вышел из пламени в комнате жены и поставил ее на ноги, она вцепилась в его плечи, притягивая к себе.
— Арен, сейчас только девять часов.
Удивительно, но в ее эмоциях не было знакомой ему жаркой и темной страсти. Лишь нерешительность и немного нежности.
Остаться с ней? Удовлетворить ее желания, усыпить, а затем уйти? На это не потребуется много времени, но. Арену совсем не хотелось трогать Викторию.
— Знаешь, что мне сказала Несс?.. — прервала жена его напряженные размышления. — Она сказала, что Аарону нравилось, когда она. губами. ну.
Сначала император вообще не понял, о чем идет речь. А потом, когда ощутил смущение супруги и немного ее брезгливости, осознал и развеселился.
— Вик, то, что нравилось Аарону, совсем не обязательно должно нравиться мне. Забудь об этом.
— Несс сказала, всем мужчинам нравится, — пробормотала жена, опуская ладонь вниз, на его живот, а потом и еще ниже. — Хочешь?
Он вернул ее руку на место и резко сказал:
— Нет. Ты забываешь о том, что я эмпат, Вик. Как мне может нравиться то, от чего тебя подташнивает?
— Но Аарон.
— Несс по-другому относится к таким вещам. Забудь. И скажи мне, почему ты вообще заговорила с ней об этом?
Виктория поджала губы и чуть покраснела.
— Ты меня избегаешь. Я подумала, может, я что-то делаю неправильно.
Защитник! Конечно, неправильно. Только при чем тут постель?
Объяснять и что-то обсуждать по-прежнему не хотелось. Пройдет драгоценное время, да и потом Виктория от него не отлипнет, требуя супружеский долг, об одной мысли о котором Арена начинало мутить.
— Вик, я просто устал и хочу побыть один.
— Пожалуйста, останься со мной сегодня, — попросила она жалобно. — Мне так хочется, чтобы.
— Почему ты никогда не интересовалась, чего хочу я? — прервал ее Арен холодным голосом. — Ни разу. Ты понятия не имеешь о том, что мне нужно. За годы брака ты даже не сумела сообразить — мне не может быть приятно то, что неприятно тебе.
— Но эмпатический щит. — прошептала она обескураженно, и император тяжело вздохнул.
— Какая разница? Если я знаю, что тебе от этого не по себе, думаешь, щит поможет? Нет. И Защитника ради, не обсуждай ни с кем нашу интимную жизнь. Тебе понравится, если я начну рассказывать Арчибальду, какие позы у тебя любимые?
На этот раз Виктория сильно покраснела, заливая его стыдом.
— Прости. Мне нужно было посоветоваться. Не с Тасси же это делать.
— Хорошо, что не с Адрианом, — съязвил Арен. — Все, Вик. Я пойду.
Она молчала, опустив глаза, и эмоции от нее шли удушающе тоскливые. Но император больше не собирался идти ей навстречу. Поэтому он, коснувшись щеки жены быстрым поцелуем, заскочил в камин и сразу начал строить лифт в комнату Софии.
* * *
После того как императрица освободила Софию, девушка сразу побежала домой к маме и сестрам, решив не тратить время на ужин — дома поест. И провела чудесный вечер с родными. На улицу они не ходили из-за сильной грозы, но и без этого было хорошо сидеть на кухне и болтать о разном, пить чай и угощаться мамиными пирожками с терпкой апельсиновой начинкой.
Об императоре София старалась не думать, хотя иногда мысли все же улетали в сторону дворца. В такие моменты ее мама понимающе улыбалась и подливала Софии еще чаю. Девушка только вздыхала, благодаря Защитницу, что мама ни о чем пока не спрашивает. Но что будет потом? Особенно если император добьется своего.
«А он добьется», — подумала София и вспыхнула, как и всегда, одновременно от досады на себя и желания поскорее сдаться. Вот. и что ей с собой делать?
Во дворец она вернулась около девяти вечера и, войдя в свою комнату, обнаружила там императора.
Его величество стоял у окна и наблюдал за грозой. Небо за стеклом было совсем черным, и периодически на нем то там, то тут вспыхивали росчерки серебристых молний.
— Не промокла? — поинтересовался он, оборачиваясь к Софии. Сердце забилось чаще и дыхание перехватило — от того, насколько красивым показался ей в это мгновение Арен. На фоне темного окна, освещенный всполохами огня в камине. и в глазах его вновь не было белков. Или ей чудится?
— Нет. Я заказала магмобиль.
— Молодец, — похвалил император. и пошел вперед, на Софию. Плавно, медленно и спокойно. — Сегодня я хочу выбраться из дворца на пару часов. Вместе с тобой, Софи. Пойдешь?
— А я могу отказаться?
— Нет, — он покачал головой, остановившись в шаге от нее. — Но я должен был спросить. Вдруг ты сразу скажешь «да»?
София вздохнула.
— Я давно поняла — нет особой разницы, что вам ответить. Если у вас есть цель, вы к ней пойдете. Ответ «да» — более короткий путь, «нет» — более длинный. Но результат одинаковый.
Император фыркнул, а затем рассмеялся.
— Ты очень умна, моя драгоценность. Но мы теряем время. Я сейчас уйду минут на десять. Вернусь — и отправимся.
— Куда?
— Узнаешь.
— Без охраны?
— Без.
— Ваше величество.
— Не надо, — прервал он ее начавшееся возмущение, — я знаю все, что ты скажешь. Не надо. Просто сделай так, как я хочу. От тебя ничего не потребуется — просто быть рядом.
«Три месяца назад вас пытались убить, — вертелось у Софии на языке. — Вы понимаете, что если что-то случится, я не смогу вас защитить?»
Она сжала кулаки, глотая эти слова. Бесполезно. Так или иначе — сегодня император потащит ее в неизвестность. Но совсем ничего не говорить София не могла.
— Вы уверены, что там безопасно?
— Уверен.
— Хорошо. Тогда. я согласна. Хотя вам и не нужно мое согласие.
— Нужно, Софи, — произнес император тепло и мягко, и она сразу поняла, что он говорит о другом. Тут же стало жарко и нечем дышать, и София отвела взгляд, стыдясь своей реакции.
Его величество молчал, застыв на месте, и ей вдруг показалось, что сейчас он сделает последний шаг, сократив расстояние между ними до минимального, и. и сегодня они уже никуда не перенесутся.
Но император все-таки развернулся и, почти пробежав оставшееся до камина расстояние, запрыгнул в огонь.
Пока его величество отсутствовал, София сходила в ванную, умылась, а затем все же переоделась — после целого дня хотелось сменить одежду.
Император вернулся, как и обещал, через десять минут, держа в руке плетеную корзинку, в которой лежало что-то, похожее то ли на шерстяной плед, то ли на одеяло.
— Иди ко мне, Софи, — сказал он, поманив девушку. Дал в руки корзинку, а затем поднял и занес в огонь. София, помня все предыдущие разы, сразу зажмурилась, чтобы потом не пришлось плакать, и ничуть не удивилась, ощутив, как пламя гладит ее лицо и щекочет губы.
— А вы что-нибудь чувствуете, когда. трогаете меня огнем?
Она не видела улыбку императора, но почему-то поняла, что он улыбается.
— И да, и нет.
— Это как?
— Как эмпат — чувствую. Но ты ведь спрашиваешь не об этом.
Теперь она поняла. И сразу же смутилась — ведь ей действительно было приятно, и очень.
— Сейчас я впишу константу, перенесемся, и станет не так тепло, моя драгоценность. Не пугайся.
София кивнула. Прошло несколько секунд — и температура вокруг действительно сильно изменилась, да и в лицо пахнуло такой свежестью, что девушка поняла — они находятся на улице.
Император поставил Софию на землю, и она открыла глаза. Поначалу ничего не было видно — вокруг кромешная темень, только звезды на небе сверкают и Луна светится, — но потом его величество стал запускать в воздух огненные светильники, и София охнула.
Впереди, прямо перед ней, разливалась водная гладь. Кажется, это было озеро — она могла рассмотреть очертания берегов со всех сторон. Круглые огненные светильники, запущенные императором, отражались в воде, и чудилось, будто там, в глубине — да и в небе тоже, — горят несколько маленьких солнц.
— Нарисуешь это потом? — спросил император, забирая у нее корзинку. София кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Как же красиво, и воздух какой невесомый.
— Что это?
— Озеро Чол на границе с Альтакой. Если присмотришься, там, впереди, увидишь горы. Это уже Альтака. А здесь наша территория.
— И тут. никого нет?
— Километров на двадцать во все стороны от нас — никого.
София обернулась и замерла, увидев, что его величество разложил на траве плед и поставил поверх корзинку, в которой она теперь могла рассмотреть еще и термос.
— Я не стал брать никакой еды, подумал, что ты наверняка сыта. Ты же была у мамы? Вряд ли она тебя не накормила.
София не удержалась от улыбки.
— Да, я сыта, ваше величество. А в термосе что?
Он бросил на нее ироничный взгляд, явно ощутив подозрение, и сел на плед. Похлопал ладонью с местом рядом с собой и ответил:
— Чай, Софи. Обычный горячий чай. Садись.
Садиться? Вот так — совсем рядом, бедро к бедру, на траву? Защитница.
София поежилась — было зябко. После теплого дворца и жаркого камина как-то особенно зябко. А одежда на ней не уличная.
— Садись, — продолжил император, лукаво улыбнувшись. — И я тебя согрею. — Сделав паузу, добавил: — Магией.
София и сама могла себя согреть. Но, к сожалению, ненадолго. Полчаса, не больше.
Сделав это и на секунду зажмурившись от удовольствия — стало вдвойне приятно от тепла, побежавшего по венам, — София произнесла:
— Нет, спасибо, я постою.
Кажется, император не расстроился. Только улыбнулся шире.
— Как скажешь, моя драгоценность.
Он взял термос, кружку, налил себе чаю и сделал несколько глотков. От жидкости шел пар, да и запах оказался приятный, словно чай был с мятой и медом.
София облизнулась. Хоть она и выпила много кружек чая у мамы, сейчас пить вновь хотелось.
И почему-то опять стало немного зябко. Хотя. что-то слишком быстро. Она, конечно, не великий маг, но удерживать в себе тепло полчаса раньше получалось.
София покосилась на улыбку императора — и все встало на свои места.
— Между прочим, это нечестно.
— Что именно?
— Вы специально меня охлаждаете.
— Софи. — Арен укоризненно покачал головой. — Через некоторое время тепло из тебя уйдет само, и тебе все равно придется садиться рядом со мной. Так зачем ждать? Иди сюда сразу.
Вот. стукнуть бы его.
Но становилось все холоднее, и София уже с трудом терпела, поэтому подошла и села рядом.
— Умница.
Сразу стало не то, что тепло — даже немного жарко.
— Держи чай, — сказал Арен и дал ей полную кружку напитка. София сделала глоток, потом еще один, и еще — хорошо как, горячо, терпко и чуть сладко.
— Спасибо.
Император пока ее не трогал, и София расслабилась. Даже бедрами не касался. Специально выдерживает дистанцию, что ли?
— Я хотела вас спросить. Получается, вас не охраняют? — произнесла София, рассматривая отражение огня в водной глади. Оно волновалось, расплываясь, как акварельные краски по бумаге. — Вы переноситесь через камины без охраны, и сейчас.
— Сейчас — форменное безобразие, — ответил император настолько теплым голосом, что Софии безумно захотелось обернуться и посмотреть ему в лицо. Но она сдержалась. — Сбежал из дворца, как мальчишка. А камины. Софи, подложить что-то в камин невозможно, допуск на переносы только у меня. Конечно, меня охраняют. Но охрана мне нужна куда меньше, чем наследникам. Правящего императора убить очень сложно. Хотя у брата почти получилось.
«Как же хорошо, что не получилось».
— А когда мы вернемся, охрана будет знать, где вы были?
— Нет. Они даже не будут знать, что все это время я отсутствовал во дворце. Наши с тобой браслеты заблокированы. Я настолько часто это делаю, что они уже привыкли.
София не выдержала и посмотрела на императора.
— Это очень безответственно, ваше величество.
— Согласен, — ответил он, придвинувшись чуть ближе. — Но есть одна маленькая деталь, о которой никто не знает. И я скажу ее тебе, если ты позволишь мне обнять себя.
— Не надо, — быстро сказала София, отодвигаясь на всякий случай. — Я обойдусь.
— Ладно, — засмеялся император. — Тогда я так скажу. Данные о моем местонахождении даже при блокировке идут Вагариусу. И если я вдруг пропаду, он сможет меня найти.
Ей резко стало легче.
— Хорошо. Тогда вы не настолько безответственны.
— Спасибо, — хмыкнул мужчина.
Он замолчал, и несколько секунд они сидели в тишине. София не выдержала первой, поняв, что в молчании гораздо больше чувственности, чем в разговоре.
— А ментальная магия. Когда вы использовали ее со мной во время обеда. Вы можете с ее помощью полноценно общаться?
— Софи, я, конечно, сильный маг, но не настолько. Полноценно ментально общаться не может никто. Короткие фразы — это максимум, и то через час-другой устанешь так, что трое суток без сна отдыхом покажутся. Сама знаешь, передавать мысли собеседнику не легче, чем огромные камни таскать.
— Да. У меня почти никогда не получалось.
— Иногда это, кстати, случайно выходит. — Император вдруг странно, с горечью улыбнулся. — Если кого-то сильно ненавидишь.
— Это как? — заинтересовалась София.
— Просто. Представь такую ситуацию — мужчина делает девушке больно. Очень. И она, ненавидя его, вдруг узнает что-то неприятное для этого человека. Смотрит на него и думает: «Так ему и надо!» Сама того не осознавая, она передает эту мысль прямо ему в голову.
— Кошмар какой, — ужаснулась София. — И что потом? Он ей что-нибудь ответил?
— Нет. Это было ни к чему.
Она только открыла рот, чтобы спросить, не из жизни ли самого императора эта история, как мужчина, подняв голову к небу, вдруг сказал:
— И здесь будет дождь. Смотри, тучи идут.
— Надо возвращаться?
Защитница, и почему ей одновременно и хочется, и не хочется этого?
Причем не хочется больше.
— Не надо. Если начнется дождь, я нас куполом накрою.
Тучи собирались быстро — видимо, ветер наверху был сильный, — и София с интересом наблюдала за тем, как чистое звездное небо сменяется мрачной туманностью.
А потом она ощутила, как император осторожно обнимает ее за плечи, и застыла от неожиданности.
Нежно, тепло и приятно. Не должно так быть.
Крысы?..
С неба посыпались первые прохладные дождевые капли, и София вздрогнула.
— Не бойся, — шепнул его величество, согревая ее — то ли магией, то ли прикосновениями. Дыхание мужчины щекотало Софии висок, и так хотелось повернуть голову.
— Вы же говорили. про купол. — пробормотала она, ощущая, как Арен касается губами ее волос.
— Говорил. Но, знаешь. Я ни разу не промокал под дождем. Говорят, это романтично.
Софии стало смешно.
— Очень. Особенно — когда в туфлях хлюпает вода.
Дождь уже поливал их вовсю, но холодно не было совсем. София словно стояла под теплым душем, лишь слегка охлаждающим кожу, после жаркого дня.
— Наверное, вы никогда не замерзаете, ваше величество? — спросила она негромко, одновременно и наслаждаясь собственными ощущениями, и стыдясь этого.
— Замерзаю, — шепнул император рядом с ее виском, — согрей меня, Софи.
— Я не про это. — Она изо всех сил пыталась взять себя в руки. — Альго не горят в огне, я помню. А замерзнуть могут?
— Могут. Сейчас, например.
София хотела повернуть голову в другую сторону, но Арен не позволил, подняв руку и касаясь пальцами подбородка.
— Посмотри на меня. Тебе ведь хочется, моя драгоценность. Я чувствую.
Она зажмурилась и выдохнула:
— Нет.
— Софи.
Пальцы сдвинулись выше, лаская губы. Это было так чувственно и откровенно, что София не выдержала — распахнула глаза, резко вскочила с пледа и побежала, не разбирая дороги и не обращая внимания на дождь, который резко из теплого стал ледяным.
Бежала она недолго. Секунды три.
Через эти три секунды Арен поймал ее, повернул лицом к себе и обнял, вновь согревая.
— Глупышка. Десять градусов тепла. И дождь идет. Заболеешь ведь.
София дрожала, уткнувшись в грудь императора и обнимая его изо всех сил. Не только потому что так было теплее.
Она хотела его обнять. Очень сильно хотела. И мучилась из-за этого.
— Я уже заболела, — шепнула София, надеясь, что Арен не услышит. — Давно. С первого взгляда.
Он молчал, обнимая ее.
— Но это же нельзя, нельзя.
— Можно.
Она успела только вздохнуть, когда император, вновь приподняв подбородок девушки одним решительным движением, прижался к ее губам в стремительном поцелуе.
Защитница! Как же сладко.
София всхлипнула, раскрывая губы шире, сама не понимая, что обнимает Арена за шею, прижимается к нему всем телом и гладит по волосам. Она чувствовала только колоссальное, невообразимое удовольствие, которое почти разрывало ее на части — таким оно было сильным. И запретным.
Но на несколько безумных и очень чувственных мгновений запреты были позабыты — и вспомнила о них София лишь когда Арен вдруг вспыхнул пламенем. Оно не причинило ей вреда, наоборот, ласково коснулось кожи, но эта вспышка вернула девушку к ее сомнениям.
— Нет. — простонала она императору в губы и удивилась, когда он сразу отстранился. Но далеко не отошел, по-прежнему обнимая и. дрожа?..
— Ваше.
София хотела спросить, почему он дрожит, но голос не слушался, и ноги подкашивались.
— Возвращаемся, — сказал Арен негромко, создавая над их головами непроницаемый для дождя погодный купол. Высушил и себя, и Софию, а затем начал строить пространственный лифт одной рукой.
Про плед, термос и корзинку никто из них даже не вспомнил.
Вернув Софию в комнату, император вновь поцеловал ее в губы, и так быстро, что она не успела возмутиться.
— Доброй ночи, моя драгоценность, — прошептал он. Несколько мгновений смотрел ей в глаза, и взгляд его был настолько страстным, что София подумала — не уйдет.
Но он ушел. Требовательно и непримиримо поцеловал ее еще раз, а после шагнул в пламя.