ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Целый час после ухода императора София места себе не могла найти. То сидела, то ходила по комнате, то лежала, думая о том, чем она могла всё-таки расстроить его величество?

В конце концов София, вздохнув, сказала самой себе вслух:

— Это полная ерунда. Если даже его кто-то расстроил, то точно не ты! Мало ли, кто мог расстроить императора?

Действительно, кандидатур много — полный дворец, да и не только дворец — вся страна. И Арен… нет, Софи, не по имени, только не по имени! — император мог расстроиться из-за чего угодно. И из-за кого угодно.

Но сердцу не прикажешь, и оно всё равно продолжало бешено колотиться. Потому что…

— Тебе показалось, — прошептала София, зажмуриваясь и сжимая кулаки. — Показалось, конечно! Этого просто не может быть.

Конечно, не может быть. Разве Арен… разве император способен ревновать её, безродную Софию Тали, аньян собственных детей, к принцу Арчибальду?

Нет, разумеется, не способен. Глупо предполагать такое!

Да, глупо. Только вот София никак не могла забыть, с каким бешенством император смотрел на портрет двоюродного брата. Он был зол именно из-за этого портрета, он хотел его порвать… или даже сжечь. Да, точно — сжечь.

— Глупости, — застонала София, закрывая лицо руками и испытывая желание побиться головой об стену. — Это просто нереально! Ты так сильно хочешь, чтобы он… И приписываешь ему несуществующие чувства!

«А хочешь ли?» — шепнул внутренний голос, и София сжалась в комок, вдруг представив, что император действительно… берёт её за руку, обнимает, целует…

«О нет, — подумала она с искренним ужасом, — что я тогда буду делать?! Как смотреть в глаза её величеству, детям, да и самой себе в зеркале?! Это недопустимо!»

Но сквозь весь кошмар подобного положения проступали сладкие видения, которые, ужасая её мозг, ложились бальзамом на сердце. Сердцу было без разницы, кто этот человек, которого полюбила София, женат ли он, есть ли у него дети. Сердце просто взволнованно билось в груди, замирая от её фантазий и надеясь, что они сбудутся.

— Нет, — прошептала София дрожащим голосом. — Пока у меня есть голова на плечах — не бывать этому. Нельзя!

При этом она прекрасно понимала, что на самом деле всё зависит не от неё, а исключительно от воли и желаний императора.

* * *

Утром в субботу Арен проснулся с ужасной головной болью. Ничего удивительного — неделя была действительно сложной, хотя в его жизни бывали недели и посложнее.

Накануне, после визита к Софии, он наведался к начальнику дворцовой охраны, чтобы выяснить, какого демона ему не доложили о встрече брата и аньян в бассейне.

— Так… не было указаний… — пробормотал обескураженно Виго Вамиус. — Мы должны сообщать вам о чём-то подозрительном, ваше величество, а там ничего подозрительного-то не было. Ни с той, ни с другой стороны. Это ж мы вас с ума сведём, если будем о каждом шаге принца Арчибальда и айлы Тали докладывать.

Арен сжал зубы. Как бы сегодня никого не убить…

— Айла Тали каждый день общается с моими детьми. Мало того, что это вопрос их безопасности, так ещё и его высочество Арчибальд недавно вернулся с севера, где он отнюдь не с демонами сражался. Я должен вам напоминать, что он там делал, Виго?

Слегка побледневший Вамиус помотал головой.

— Нет.

— Я рад. Тогда расскажите мне, что вы должны предпринимать в дальнейшем.

— Докладывать вам о том, что происходит у его высочества Арчибальда. И айлы Тали.

— Верно. Надеюсь, вы меня больше не огорчите.

К брату Арен не пошёл. Чуть остыв за время разговора с Виго, он решил, что Арчибальд не станет ухаживать за Софией, даже если ему этого очень захочется. А вот она, как девушка романтичная, вполне может влюбиться в его харизматичного брата. Значит, его нужно немного отвлечь.

Гектору Дайду, главному дознавателю Альганны, было не привыкать являться по вызову императора посреди ночи. И выслушивать от Арена самые необычные просьбы ему было тоже не привыкать.

Поэтому лицо Дайда осталось совершенно невозмутимым. Единственное, что выдавало удивление дознавателя — это тот факт, что он повторил вслух приказ Арена.

— Значит, вы хотите, чтобы мы нашли Арчибальду любовницу.

— Верно, Гектор.

Дайд глядел на императора, прищурившись, и его светлые глаза задумчиво блестели.

— У него они есть. Много.

— Это не то. Найдите ему постоянное увлечение. Он завяз в переживаниях из-за свадьбы Эн, пусть отвлечётся.

Пару секунд Гектор молчал, потом медленно спросил:

— Кто это должен быть, ваше величество? У вас есть пожелания?

— Нет.

Дайд вздохнул.

— Хорошо. Сделаем.

* * *

Утром за завтраком в столовой для слуг к Софии вновь присоединились. Но на сей раз это была не Матильда.

— Здравствуйте, — дружелюбно сказала молодая девушка в синей форме горничной. Круглое лицо, голубые глаза, светлые волосы, убранные в хвост и очень милая улыбка. — Меня зовут Мэл. Мэл Руди, я работаю у их высочеств Ванессы и Анастасии. Могу я сесть с вами, айла Тали?

— Да, конечно. И меня можно называть на «ты».

— Тогда и меня, — новая знакомая явно обрадовалась и, присев напротив с подносом, взяла с него аппетитную булочку с вишней. Откусила, запила тёплым молоком, блаженно прищурившись, и с полным ртом спросила: — Как тебе у нас работается?

София улыбнулась — непосредственное поведение Мэл было совершенно не похоже на то, что демонстрировала ей за обедом императорская семья. Откусить от булочки такой большой кусок, явно наслаждаясь и его вкусом, и размером, а потом ещё и разговаривать с набитым ртом — немыслимо. Даже Агата и Александр так не делали.

— Мне очень нравится, — сказала София искренне. — Я даже не ожидала, что во дворце может быть такая дружелюбная атмосфера.

Мэл фыркнула.

— А что ты хотела, Альго же эмпаты. Если слуги будут постоянно ругаться друг с другом, они с ума сойдут. Тут всех специально отбирают, чтобы характер был не склочный, ответственность большая, ну и так далее. Отдел кадров, конечно, не эмпаты, и бывает, что ошибаются, но такие люди вылетают из дворца очень быстро. Бруно за всеми новичками следит, и если вдруг какой конфликт — сразу увольнение.

— А ты давно здесь работаешь?

— У-у-у, — Мэл засмеялась и махнула рукой. — Очень. Я с севера, родители погибли, когда Геенна в очередной раз проснулась, и меня забрали в приют. Десять лет мне было. Так мне там не понравилось, что я решила сбежать, и у меня даже получилось. Слонялась по улицам города, не зная, что делать дальше, а потом попала под магмобиль.

— Ох.

— Это мне повезло на самом деле. В магмобиле этом принцесса Анна была, она в наш город по делам приехала. Пожалела меня и забрала во дворец. Я тут и выучилась, и работать потом начала. Десять лет уже здесь живу.

— И не хочешь…

— Уйти? Да нет пока. Уж больно здесь хорошо, где я лучше работу найду? Хотя есть, конечно, и минусы.

— Какие же? — спросила София с интересом. И немного удивилась, услышав от Мэл, показавшейся ей слегка легкомысленной, серьёзное:

— Здесь всё время что-то случается.

Поднимаясь в детскую, София волновалась гораздо больше, чем обычно. То, что случилось накануне, всё не давало ей покоя. Да и Мэл немного растревожила девушку, напомнив, что Альго эмпаты. София в который раз подумала, что Арен… император должен был давно разобраться в её чувствах.

Интересно, можно ли обмануть эмпата? И у кого бы это спросить… Агата наверняка не знает, у его величества спрашивать подобное точно нельзя. Принцесса Анна? Она хороший человек, но что подумает, если София будет задавать такие вопросы? Принц Арчибальд? То же самое. Да и вообще — вопрос крайне подозрительный. После такого она на месте службы безопасности начала бы за собой следить.

Когда София вошла в детскую, она увидела чудную картину — император, Агата и Александр собрали игрушечную железную дорогу и сейчас увлечённо играли в неё, наблюдая за поездом, который катился по рельсам, выпуская из трубы дым.

— Вот сюда туннель надо поставить, — говорил его величество. — Агата, что ты ищешь в коробке? Я оттуда всё вытащил.

— А деревья? Где деревья? Здесь, возле станции, должен быть парк. Смотри, она так и называется — Парковая!

— Хм…

Тревога растворялась, как краска в воде. И чего она так переживает? Всё же хорошо.

Словно в ответ на её мысли, император поднял голову и спокойно сказал:

— Доброе утро, Софи.

Только тут её заметили дети, до этой секунды увлечённые игрой, и бросились обниматься. София на мгновение прижала наследников к себе, радуясь их искренней реакции, и вновь посмотрела на его величество.

По лицу императора ничего невозможно было понять.

— Доброе утро, ваше величество. Я знаю, где деревья.

— Да? — он поднял брови. — И где же?

— Я видела их в ящике с принадлежностями для рисования. Ещё подумала, что наверняка от железной дороги, но не стала доставать.

— Точно! — воскликнула Агата, бросаясь к шкафу во всю стену, где лежали их с Александром игрушки и стояли книги. И пока дети доставали из ящика деревья и беседки для сооружения парка, император, подойдя на шаг ближе к Софии, говорил:

— Я думал, утром смогу побыть с детьми, но ко мне на срочную аудиенцию попросились дознаватели и безопасники. Виктория в субботу до обеда всегда уезжает в город на различные мероприятия, сегодня, например, делегация из Альтаки открывает в Императорском музее свою выставку. В общем, вам придётся посидеть с наследниками, пока кто-то из нас — либо я, либо моя жена, — не вернётся.

— Хорошо, ваше величество, — кивнула София, ничуть не огорчённая. — Мы закончим с железной дорогой, а потом, я думаю, погуляем. Погода отличная.

— Пап! — воскликнула вдруг Агата. — А мы сегодня будем играть в догонялки?

Догонялки?..

— Постараемся.

— А Софию возьмём?

— У Софии должны быть выходные, моя радость, — ответил император так же невозмутимо, как и раньше, поглядев на дочь. — Поэтому мы, скорее всего, отпустим её заниматься своими делами после обеда.

Агата огорчённо вздохнула, и София примирительно сказала:

— Не расстраивайся, я в следующий раз с вами обязательно поиграю.

— Да? — лицо наследницы просияло. — Пап, можно?

А вот император счастливым не выглядел, но тем не менее сказал:

— Можно. — И через минуту, обняв обоих детей и даже не посмотрев на Софию, ушёл через камин.

* * *

Когда Арен уже был в своём рабочем кабинете — Гектор Дайд и Вано Вагариус должны были прийти именно туда, а не в зал для совещаний, — на его браслет связи пришёл отчёт службы безопасности дворца.

Император читал его, нахмурившись.

Значит, утром за завтраком София общалась с Мэл Руди. Последние три месяца эта девочка прислуживала Ванессе и Анастасии, но до этого она два года была личной служанкой его брата Аарона. После того как выяснилось, что Аарон предатель, начались проверки, проверяли в том числе и Мэл. Ничего подозрительного не нашли, девочка просто выполняла свою работу.

Возможно, это ерунда, и в нём уже говорит мания преследования. Ничего удивительного, ведь Аарону почти удалось убить императора, и после того, что случилось на городской площади, Арен не спал целую неделю. Закрывал глаза — и сразу начинал гореть в огне. Он тогда действительно горел, впервые в жизни горел в огне, и если бы не Берт Арманиус — сгорел бы.

Что этой Мэл нужно от Софии? Арен проверил содержание разговора и не увидел ничего значимого, обычная болтовня. Но всё равно — это нужно принять к сведению. Всегда есть вероятность ошибиться в выводах и проглядеть преступника.

Он когда-то тоже не верил, что старший брат решится на убийство. Отнять трон — да, но не жизнь же!

«Продолжайте наблюдение».

* * *

Сразу после того, как император ушёл через камин, Агата и Александр, заговорщицки переглянувшись, подскочили к Софии с лукавыми улыбками.

— Пойдёмте! — зашептала наследница и взяла девушку за руку. Другую ладонь схватил Александр. — Мы вам хотим кое-что показать!

— Что же? — София улыбнулась, покорно следуя за детьми, которые тащили её к двери.

— Увидите! — сказала Агата с таинственным видом, открывая дверь и выходя в коридор. Посмотрела на охранников, которые явно собирались идти следом за детьми, и произнесла с важностью: — Только тихо, ладно? Тс-с-с!

— Да, ваше высочество, — произнёс один охранник, а второй просто улыбнулся. — Мы как мышки будем, не помешаем вам. Но вы же не собираетесь никуда убегать и прятаться?

— Не совсем, — фыркнула Агата. — Убегать — нет, прятаться — да!

Пройдя по коридору до лифта, наследники вместе с Софией и охранниками спустились вниз, нажав на кнопку с цифрой 15. Девушка, как только они вышли из лифта, сразу узнала место, в котором оказалась — именно сюда она приходила на собеседование в понедельник.

— Это папин рабочий этаж, — пояснила Агата, оглядываясь. — Пойдёмте!

Дети, по-прежнему держа Софию за руки, двинулись дальше по коридору. Навстречу, как и в прошлый раз, то и дело попадались слуги и охранники — все они смотрели на наследников, улыбались и шли дальше, не вмешиваясь. А Софии было немного тревожно. Что задумали Агата и Александр, зачем они привели её на этаж, где работает император?

Достигнув места, где коридор резко поворачивал, дети остановились, и Агата осторожно выглянула из-за угла. Охранники следили за ней с откровенным интересом, а София — с непониманием.

— Отлично! — прошептала девочка и подтащила Софию за руку ближе к себе. — Смотрите!

И София, чувствуя себя до крайности глупо, выглянула из-за угла одновременно с Агатой и Александром.

Недалеко от них, метрах в десяти, возле двери в кабинет императора, стояли двое мужчин. Один был настолько худой и длинный, что напоминал палку, одетую в зелёную форму дознавателя. Лицо и нос у него тоже были длинными, а нос ещё и загибался, как вопросительный знак. Издалека Софии показалось, что мужчина лысый, но, приглядевшись, она поняла, что это не так — просто волосы у него были очень светлыми и короткими.

Второй мужчина был полной противоположностью первому, совсем бесцветному, если бы не зелёная дознавательская форма. Ярко-рыжие волосы — точь-в-точь как у Софии! — вспыхивали в свете светильников алым пламенем. Длиной где-то до лопаток, они были собраны в хвост.

— Это Вано Вагариус, глава службы безопасности, — шепнула Агата, но София поняла это и так. Не только по рыжим волосам, о которых упоминали наследники, но и по красной форме. Похожую носили дворцовые охранники, но эта была более яркой и парадной. — Мы ведь обещали вам его показать! Видите, он такой же рыжий!

София видела, и ей безумно хотелось поскорее уйти отсюда и не подглядывать за главами двух комитетов, которые, о чём-то переговариваясь, явно ждали встречи с императором.

Неожиданно дознаватель медленно повернул голову и посмотрел прямо на них. София от неловкости чуть сквозь пол не провалилась, хотела отступить и больше не подглядывать, но не получилось — Агата вышла из-за угла, широко улыбаясь.

— Здравствуйте, Гектор, Вано!

Теперь и Вагариус обратил на них внимание.

— Я почувствовал ваш взгляд, принцесса, — сказал Гектор Дайд. — Доброе утро.

Из-за угла выскочил и Александр.

— Доблое!

Софии ничего не оставалось, как шагнуть следом. Охрана сделала то же самое.

— Проводите собственное расследование, ваше высочество? — поинтересовался Дайд. Голос у него был хриплый, скрипучий, словно простуженный. — И кто же это с вами?

— Это Софи! — воскликнула Агата. — То есть, София Тали. Наша с Алексом аньян.

— Здравствуйте, айл Дайд, — проговорила девушка, положив ладони на плечи наследников. — Приветствую, айл Вагариус.

Дознаватель смотрел на неё совершенно спокойно, а вот безопасник — с откровенным изумлением. И что он увидел? Подумаешь, рыжая.

— Приятно познакомиться, — Дайд чуть склонил голову. Вагариус промолчал, что было не слишком вежливо, и София решила — нужно поскорее уходить.

— Агата, Александр, пойдёмте. Мы с вами не закончили строить железную дорогу. Да и погода хорошая, негоже во дворце целый день сидеть.

— Да, Софи, сейчас! — сказала наследница. — Гектор, Вано, а вы быстро отпустите моего папу? Или у вас какой-то сложный вопрос?

Дайд улыбнулся. Вагариус же, казалось, и вовсе не слушал, что говорит Агата — он просто прикипел взглядом к Софии, и ей уже хотелось убежать.

— Мы постараемся побыстрее, ваше высочество.

— Это хорошо! — Агата вновь взяла Софию за руку. — Тогда мы пойдём. До свидания!

— До свидания, — попрощался дознаватель, и наследница, важно кивнув, наконец развернулась и пошла к лифтам.

«Надо всё-таки поговорить с мамой», — подумала София, до сих пор ощущая на себе изумлённый взгляд Вано Вагариуса.

* * *

— Забавно, — пробормотал Дайд, как только шаги детей императора, охранников и аньян стихли. — Молодая, симпатичная. Представляю реакцию её величества.

— Гектор.

Дознаватель повернулся лицом к Вано и удивлённо поднял брови, заметив, что тот сильно побледнел.

— Что с тобой?

— Я тебя прошу, — Вагариус вздохнул и устало потёр лоб, — собери мне досье на эту девушку.

Брови Гектора поднялись выше.

— Досье? Вано, но твои люди должны были собрать на неё досье ещё до приёма во дворец.

— Должны. И я его посмотрю. Но это не то. Твои копают глубже, сам знаешь.

На этот раз брови нахмурились.

— Зачем в этом случае глубоко копать? По ней всё видно и без досье. Совершенно невинная особа. А её рыжие волосы — не повод… — Гектор запнулся — Вано достал из-под одежды длинную цепочку с медальоном на конце, открыл его и показал Дайду.

Внутри был портрет молодой девушки.

— Кто это? — поинтересовался дознаватель удивлённо, и брови вновь поползли вверх.

— Моя мать.

С портрета на Гектора смотрело лицо Софии Тали.

* * *

Закончив с железной дорогой, София отвела детей в парк. И, гуляя мимо оранжереи, услышала от Агаты:

— А на следующей неделе мама тут работать не будет.

— Почему? — девушка удивилась, и наследница пояснила:

— У мамы такое расписание. Неделя через неделю. Неделя в оранжерее, неделя по мероприятиям. Она там присутствует, как… — Агата на секунду задумалась, видимо, вспоминая слово, которое употребляли взрослые. — Официальное лицо, вот. Мама эти недели очень не любит, хотя иногда она возвращается во дворец раньше. Ей больше нравится работать с растениями.

— Конечно. Тем более, что родовой дар твоей мамы — усиливать рост растений. Это её призвание.

Агата кивнула, а потом задумчиво протянула:

— Интересно, почему у одних магов есть родовой дар, а у других его нет…

— Родовой дар есть у аристократии, — сказала София. — Маги нетитулованные, такие, как я, им не обладают.

— Но почему? — в голосе наследницы звучало недоумение. — Обычная магия есть, и она может быть не менее сильной, чем у аристократов. А родовой нет. Почему?

— Я не знаю, — София улыбнулась. — И никто не знает. Это такая загадка, над которой бьются уже многие поколения учёных. Может, когда-нибудь разгадают.

Агата пару мгновений неуверенно молчала, а затем тихо произнесла:

— Мама думает, что магия нетитулованных украденная.

София от неожиданности едва не споткнулась.

— Украденная?

— Да. Она говорит, когда что-то крадёшь, оно всё равно не становится твоим до конца. Поэтому обычная магия у не-аристократов есть, а родовой нет.

София покосилась на охранников — судя по их слегка вытянувшимся лицам, эту информацию они слышали впервые.

— Что вы об этом думаете? — продолжала Агата. Говорила она по-прежнему неуверенно, и София предположила, что для девочки почему-то важен её ответ.

— Я не знаю, Агата. Ты спрашивала об этом у отца?

Наследница кивнула.

— Папа сказал, что мама ошибается. Но не объяснил, почему. Он считает, я сама решу, когда вырасту, а пока мне рано об этом думать.

И тут Софию осенило.

Эмпатический родовой дар Агаты, по словам императора, проснулся совсем недавно. И если раньше она не знала о неприязни матери к нетитулованным магам, то после пробуждения дара должна была почувствовать. И ей, как любому ребёнку на её месте, захотелось разобраться в чувствах мамы. Агата не понимала, откуда эта неприязнь, но очень хотела понять.

— Твой отец прав — ты решишь, когда вырастешь. Но, если хочешь, мы с тобой сейчас попробуем рассуждать логически.

Девочка обрадованно кивнула, а Александр, до этой секунды молча слушавший разговор, поинтересовался:

— А что значит — логически?

— Это значит — используя голову, — ответила София, постучав себя кулаком по лбу, чтобы немного разрядить обстановку, и это сработало — Агата улыбнулась, а её брат хихикнул. — Ум, в общем. Знаете ли вы, кто такие воры?

— Да, — сказала Агата. — Это люди, которые что-то крадут. Воруют.

— Правильно. Представьте, что у вора родился ребёнок. Этот ребёнок — тоже вор или нет?

— Нет, — произнесла Агата, а Александр просто помотал головой. — Он ничего не крал. И он не виноват.

— Правильно. А теперь давайте посмотрим на это с точки зрения магии. Я — маг, но не аристократка. Но я совершенно точно могу сказать, что ничего ни у кого не крала. Я родилась магом. Я вор или нет, как вы думаете?

— Нет! — на этот раз дети ответили хором.

— Верно. Я не вор. Но моя магия может быть украденной кем-то из моих предков когда-то давно. Поэтому ваша мама так говорит про нетитулованных магов. Мы не воры, но наша магия, возможно, когда-то была украдена.

Александр с умным видом кивнул, а Агата, к радости Софии, чуть посветлела лицом. Вот и хорошо. Никогда в жизни она не будет использовать своё положение, чтобы настраивать детей против родителей.

* * *

С Вано и Гектором император провозился почти до самого обеда. В последнее время вопросы государственной безопасности стояли очень остро, и этих двоих Арен видел особенно часто. Вагариус и Дайд работали денно и нощно, и император, ощущая их эмоции, иногда удивлялся той преданности, с которой они ему служили. Вагариус — аристократ с одной из самых сильных родовых магий, и Дайд — безродный дознаватель, которого его брат даже не пытался переманить на свою сторону. Впрочем, не удивительно — Гектор изначально проявил себя как человек, лояльно настроенный к императору.

И сейчас эти двое опасались, что…

— Ваше величество, ваш брат мог оставить вторую волну последователей на тот случай, если потерпит поражение. Последователей, неизвестных остальным. Чтобы они могли попытаться вновь захватить власть.

— Почему вы так думаете? — поинтересовался Арен. Что ж, зная Аарона — вполне может быть. Брат не любил проигрывать, он должен был подстраховаться.

— Появились слухи, — пояснил Гектор. — Мне докладывают о ненавязчивых — пока что ненавязчивых — разговорах о возможном небожественном происхождении Альго.

Император нахмурился. Интересное совпадение… Он ведь только во вторник провёл первую встречу с комиссией по родовой магии. Утечка невозможна — на всех участниках печать молчания. Но любую печать можно обойти.

— И где же об этом разговаривают?

— В том-то и дело, что в разных местах. Мы пока не можем понять, откуда всё началось. И говорит не только аристократия, ваше величество…

Арен слушал подробный доклад Гектора, ощущая неясную тревогу. Что ж, если среди представителей комиссии действительно есть предатель — или предатели, — он собственными руками дал им оружие против себя. Альго не боги, Альго люди, а людей всегда можно победить. Если однажды на трон искусственно был поставлен Алаистер Альго, значит, династию не грех и поменять. Необходимо только разгадать тайну родовой магии.

Демоны, а ведь он был уверен, что среди членов комиссии нет предателей. Проверили же всех.

— Усилить охрану и слежку за членами комиссии по родовой магии. Гектор, что ты скажешь мне по поводу… Рона Янга?

— Я абсолютно уверен в нём, ваше величество, — ответил Дайд, ни капли не удивившись вопросу. — Но я человек, я тоже могу ошибаться.

— Как и я, — усмехнулся Арен. — А Янг у нас ещё и связной-артефакт Арманиуса… Следите за ним особенно пристально. Возможно, он и не способен на предательство, но то, что Янг лакомый кусочек для заговорщиков, если они есть — это точно.

В середине совещания на браслет связи пришёл доклад от охранников детей, и император, сразу начав читать его, на пару секунд потерял нить разговора — так удивился. Пришлось всё отложить и возвращаться к совещанию.

Он прочитал отчёт позже, когда Гектор и Вано ушли.

Что ж, вопрос Агаты понятен. Начав чувствовать эмоции других людей несколько месяцев назад, его дочь первым делом стала задавать вопросы о том, чем они обусловлены. И в чувствах Виктории ей хотелось разобраться особенно. А теперь и подавно — минимум восемь часов в сутки рядом с Агатой присутствует вечный раздражитель в виде Софии, которая нравится дочери, но совершенно не нравится матери. Почему? Потому что она нетитулованный маг. Но что такого в них, отчего мама так их не любит? Агата сначала задала вопрос Виктории, затем Арену — и получила два расплывчатых ответа, которые её не устроили.

Читая ответ Софии, император ощущал себя странно. Во-первых, он был удивлён тем, что она вообще решила ответить — тема-то скользкая, можно было ограничиться фразой «спроси у папы». А во-вторых — сам ответ Софии. Она умудрилась объяснить всё так, что это объяснение не очерняло Викторию. Даже наоборот — София словно оправдывала мнение его жены. И этим наверняка пыталась успокоить его дочь.

А супруга… Что ж, император догадывался, откуда взялась её нетерпимость к нетитулованным магам, хоть она и отказывалась говорить о причинах. И корни ревности Виктории, возможно, тоже были оттуда.

Детские комплексы сложнее всего изжить. И если бы он только мог ей помочь… Но как поможешь женщине, которая не хочет, чтобы ей помогали?

— А как магию можно укласть? — спросил Александр после всех объяснений аньян.

— Это загадка. Никто не знает, как. Просто многие люди думают, что это было сделано, а как — уже другой вопрос.

— А мне кажется, они ошибаются, — сказала Агата. — Магия — это ведь не какие-нибудь ювелирные украшения. Нельзя её украсть!

Арен улыбнулся. Ну да, украсть сложновато — зато можно отдать добровольно, вступая во внебрачные связи с обычными людьми. Только детям не стоит это знать.

— А так думают уже другие люди, Агата. Можно украсть или нельзя — даже взрослые не могут договориться между собой, несколько столетий спорят. Чуть ли не дерутся взрослые дяди и тёти! Вот какой это сложный вопрос.

Отчёт закончился, и Арен развеял проекцию. Посмотрел на часы — да, время обеда.

— Эндрю, моя жена ещё не вернулась? — поинтересовался он, соединившись с собственным охранником.

— Только что вернулась, ваше величество. Она сейчас в своей комнате.

Император кивнул и, отключившись, пошёл к камину.

Через минуту он уже выходил из огня в комнате Виктории. Она как раз переодевалась, и служанка выходного дня — Матильда работала только по будням, — застёгивала ей платье.

— Можете идти, — сказал император вопросительно посмотревшей на него девушке. Прислушался к чувствам жены — лёгкое раздражение, но не направленное на него.

— Что-то случилось на открытии выставки? — спросил он, подходя ближе. Положил ладони на спину Виктории — кожа была тёплой и нежной, словно шёлк.

— Ты опять читаешь меня, как книгу, — она усмехнулась, и раздражение сменилось чем-то другим — щемяще-горьким. — Да ерунда. Посол Альтаки очень разговорчивый мужчина, ты же знаешь. Не успокоился, пока не рассказал мне всю историю их художественной культуры. Голова кругом.

Вместо того, чтобы застёгивать платье, Арен провёл ладонями по обнажённой спине Виктории. Чувства вновь изменились, и императора обожгло чужим возбуждением.

— Помнишь, как я снимал с тебя свадебное платье, да? — шепнул он, наклоняясь и прикасаясь губами к шее жены. — Я всё гладил и гладил твою спину, пока ты не перестала бояться.

— Он скользнул губами ниже, к лопаткам. Чувства Виктории действительно обжигали огнём. — Пока ты не возбудилась так, что готова была позволить мне всё, что угодно, лишь бы я снял с тебя то демоново платье.

— Арен, — Виктория всхлипнула, — обед же…

— Ты проголодалась? — он улыбнулся, проникая руками под ткань платья. Погладил плечи, коснулся груди. — Я чувствую, что да.

— Арен…

— В том, что я эмпат, есть и положительные стороны, Вик. — Он сжал грудь чуть сильнее, лаская нежные вершинки. — Я всегда знаю, чего ты хочешь.

Арен взял её так, как она желала — не отходя от зеркала, просто наклонив вперёд и задрав юбку. И раздражение уходило из Виктории с каждым его движением, сменяясь яростным возбуждением и страстной жадностью, с которыми она всегда шептала его имя.

* * *

Император с императрицей на руках вышел из камина, когда все доедали первое блюдо. Наследники тут же бросились к родителям обниматься, остальные Альго здоровались, кивая, а София и вторая аньян встали, чтобы поклониться.

— Добрый день…

— Можете садиться, — сказал император, и София опустилась на стул, возвращаясь к грибному супу. На секунду подняла голову — Виктория, усаживаясь напротив, смотрела на неё с торжеством и снисходительностью. Интересно, в чём дело? Может, на Софии сегодня слишком скромное платье? Ну так они у неё все примерно одинаковые — такие, чтобы не жалко было пачкать.

— Ой, Софи, мы же хотели вам рассказать! — воскликнула вдруг Агата. Все сразу посмотрели на девочку. — Мы с Алексом сегодня после обеда решили попробовать ваши конфеты!

— Удивительно, что вы их ещё не попробовали, — улыбнулась София, а императрица уже с тревогой спрашивала:

— Что за конфеты?

— Софи нам подарила, — объяснила Агата и чуть нахмурилась — видимо, вновь слетел эмпатический щит. — Мы вчера забыли, потому что дядя Арчи приехал. И…

— И я привёз их любимую северную яблочную пастилу, — засмеялся Арчибальд. — Простите, Софи.

— Ничего.

— Так что за конфеты? — повторила императрица, посмотрев на мужа. — Арен, ты уверен, что…

— Уверен, — сказал император, принимаясь за суп. — Агата, расскажи про заклинание.

— Софи схитрила, — произнесла наследница, и они с Алексом захихикали. — Из коробки можно брать только одну конфетку в день! Так что мы не объедимся, мам.

— А я вот до такого не додумался, — развёл руками Арчибальд. — Поэтому моя пастила была съедена ещё вчера. Да, ребята?

— Да! — звонко произнёс Александр. — Мам, ты всегда говолишь, что нельзя, потому что попа слипнется. Всё холошо, не слиплась!

Хохот за столом стоял просто оглушительный. Смеялись все, даже императрица, чуть покраснев и прикрыв рот ладонью.

— И сколько же конфет в этой чудесной коробочке, Агата? — спросила принцесса Анастасия, делая глоток воды и вытирая заслезившиеся глаза. — Надолго хватит?

— Коробок две, — ответила наследница. — По одной у нас с Алексом. И в каждой двенадцать конфет. Мама Софи эти конфеты делает.

— У твоей мамы кондитерская? — поинтересовался Адриан весело, но, встретившись взглядом с холодными глазами императора, быстро исправился: — То есть, у вашей.

— Нет. Моя мама держит цветочную лавку. А конфет делает совсем немного, так, в качестве отвлечения. Коробок пять-десять в неделю продаёт.

— А принесите мне тоже! — сказала Анастасия с улыбкой. — Я люблю конфеты. Вы ведь сегодня пойдёте в город, наверное?

София вопросительно посмотрела на императора.

— После обеда и до завтрашнего утра вы свободны, Софи. Завтра в девять вы должны быть в детской, как всегда.

Девушка кивнула и обратилась к Анастасии:

— Я принесу вам коробку конфет, ваше высочество. Конечно, если мама не продала их все.

— А пастилу ваша мама не делает? — спросила Агата немного смущённо. — Яблочную, как вот северная…

— Нет, — улыбнулась София. — Но я и сама умею. Сделаю вам, когда будет время.

Лица наследников озарились такими радостными улыбками, что присутствующие вновь рассмеялись.

После обеда София действительно отправилась в город, предупредив охрану, что вернётся поздно. Сначала она думала остаться ночевать дома, но потом, представив, что завтра придётся вставать ещё раньше, чтобы успеть во дворец вовремя, решила всё же не ставить таких экспериментов.

Дома София помогла маме с уборкой, а потом погуляла с Элизой и Рози, пока Синтия готовила ужин. И уже после София вспомнила, что хотела узнать у мамы насчёт Вано Вагариуса, но сделать это при сёстрах было невозможно, поэтому она промолчала. А потом и вовсе решила ничего не спрашивать. В конце концов, какая разница, кто он Софии? Сейчас-то уж точно никто. Только матери душу травить.

Эйнар Тали не был идеальным отцом, но всё же именно он воспитывал Софию. Да, неважно у него это получалось, но не потому что он её не любил, а потому что он был безалаберным человеком.

«Пусть мамины тайны останутся при ней, — думала София, глядя на улыбающуюся Синтию. Она как раз доставала из духовки противень, полный вкуснейших пирожков с капустой. — По крайней мере пока. А уж если этот Вагариус что-то выяснит, будем решать проблему. Но сейчас не надо её тревожить».

— Всё хорошо, Софи? — спросила Синтия, заметив задумчивый взгляд дочери.

— Да, мам, — ответила София, ласково улыбнувшись. — Я просто пытаюсь удержать в себе слюни. Они то и дело норовят потечь по подбородку. — Она громко зачмокала губами, пока Элиза и Рози хохотали до слёз.

Жаль, что сестёр нельзя познакомить с Агатой и Александром. Наследникам была бы полезна компания других детей. Вот, кстати, о чём ещё надо спросить у императора…

София, вернувшись во дворец около десяти вечера, быстро умылась и перед сном решила немного порисовать. Поначалу рисовалось плохо — она то и дело прислушивалась, оборачивалась к камину и вглядывалась в огонь. Но из пламени никто не выходил, и через некоторое время София, забыв обо всём, восторженно писала акриловыми красками человека, которого так хотела видеть.

Когда София закончила, на часах было уже полпервого ночи. Оставив портрет лежащим на столе, она, вымыв руки и убрав кисти с красками, отправилась в постель.

Глаза очень болели. И София не могла понять почему — то ли от усталости, то ли потому что император в этот вечер так и не пришёл.