ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Арен играл с дочерью в догонялки раз в неделю. Чаще всего это происходило в выходные, но не всегда, иногда и в будни, если было время. Играли в оранжерее или в парке, причём император каждый раз водил, изображая волка, а Агата — зайчика из сказки «Волк и семеро зайчат». Поскольку в оригинале зайчат было семеро, он должен был поймать дочь семь раз. По одному за каждого зайчонка!

Александр в игре пока не участвовал — он был ещё слишком маленьким для догонялок, но Арен предполагал, что в ближайший год сын к ним присоединится. Агата уговаривала и Викторию поиграть с ними, но супруга отказывалась — не любила она подобные развлечения.

София вот точно никогда не откажется, но хорошо ли это? Такие игры способствуют сближению, причём неформальному, а сближаться им не стоит. Арен решил, что лучше держаться от Софии подальше, однако сделать это будет непросто — и не только потому, что она аньян его детей, но и потому что на самом деле ему хотелось обратного — сблизиться и немного погреться в её теплом отношении. Арен прекрасно понимал, что добром это не кончится, и не собирался потакать собственным желаниям. У него есть жена. И нужно пытаться наладить отношения с ней, а не разрушать свою и так неустойчивую семью ещё больше.

И поэтому Арен сделал всё так, как планировал. Поиграл с Агатой в догонялки, а потом сделал дочери очередное внушение насчёт эмпатии, щита и чужих чувств. Агата хмурилась, но обещала стараться и контролировать себя. Затем они присоединились к Александру и Виктории, которые занимались сбором огромного замка из деревянных деталей. А после ужина и чтения очередной новой книжки император уложил детей спать и отправился к жене.

Виктория его не ждала — она заплетала косу, сидя перед туалетным столиком, и, увидев Арена, удивлённо спросила:

— Что-то случилось?

— Обязательно должно было что-то случиться? — усмехнулся он, проходя в комнату. Дошёл до пуфа, на котором сидела Виктория, поднял её на руки и понёс к кровати.

— Арен… — Она улыбнулась, почему-то покраснев. — Днём же…

— Я хочу ещё.

На самом деле единственное, чего он хотел по-настоящему — это спать. Но проблему с ревностью Виктории к Софии нужно решить, и решить поскорее. Слава Защитнику, проблема эта не так уж и сложна. Достаточно просто уделять жене как можно больше времени, не давая ей возможности думать глупости, и ночевать в её комнате, а не у себя. И он специально доводил Викторию до исступления, до закушенных губ, сорванного голоса и собственной расцарапанной спины, прислушиваясь к её чувствам до тех пор, пока мог.

Обычно она, разнеженная, засыпала первой. Но сегодня Арен так устал, что вырубился раньше. И не видел, да и не ощущал, как Виктория, прижимаясь к нему всем телом, ласково целует его плечи, проводит рукой по волосам и, вздыхая, прячет на его груди мокрое от слёз лицо.

Арен, как это иногда бывало, проснулся задолго до будильника, который у него был заведён на шесть утра. Посмотрел на спящую рядом Викторию — во сне она безумно напоминала ему ту молодую девушку из Института прикладных наук, на которой он когда-то решил жениться, — и осторожно погладил по голове. Вчерашняя коса совсем растрепалась. Не удивительно — Арен прекрасно помнил, как запускал ладони в волосы жены.

Несмотря на то, что движения его были очень лёгкими, Виктория всё равно проснулась. Посмотрела на него сонными глазами и, придвинувшись ближе, к удивлению Арена, обняла его обеими руками. Её обнажённое тело было мягким и тёплым, и он с удовольствием немного потрогал жену — пока она не проснулась окончательно.

— Наверное, я кажусь тебе глупой… — сказала вдруг Виктория, когда он уже раздумывал, посадить её на себя или лучше воздержаться до вечера.

— Почему? — спросил Арен. Прислушался к чувствам — ничего определённого, какое-то смятение. Словно она сама не понимала, зачем затевает этот разговор.

— Я просто… — Она вздохнула. — Бываю несправедливой, знаю… Я всё время вспоминаю, как папа гулял от мамы, как она плакала, и…

— По-моему, я совсем не похож на твоего отца, Вик. — Арен всё же усадил её на себя, и она охнула от неожиданности, открывая рот и зажмуриваясь. Пульсирующая страсть сразу полилась на него потоком. — Совсем не похож, — повторил Арен хрипло, сжимая ладони на бёдрах жены. — И ты это знаешь. Забудь это всё, не думай. И двигайся, ради Защитника, двигайся…

* * *

За завтраком к Софии вновь присоединилась Мэл Руди, заявив сразу, как только села за столик:

— А у меня сегодня выходной! — И радостно помахала отпускным листком. Такие листки, как София узнала чуть ранее, выдавались всем горничным каждую неделю. Это было их рабочее расписание. — А у тебя как?

— Я пока не знаю. Сейчас поем, поднимусь наверх и выясню.

— Строго, — хмыкнула Мэл. — Но когда я работала у его высочества Аарона, было примерно то же самое. Сейчас полегче.

София застыла в изумлении, не донеся до рта ложку с кашей.

— Видела бы ты своё лицо, — засмеялась горничная. — Наверное, примерно такое же было у меня, когда я поняла, что села в магмобиль к принцессе. Что ты так удивилась, Софи? Ну да, я пару лет была служанкой его высочества Аарона. Аарона-предателя, как сейчас все говорят. Решила тебе сказать об этом, а то скажет кто-то другой, и ты какую-нибудь ерунду про меня подумаешь.

— Ерунду? Какую же? Он ведь мёртв.

— Да мало ли, — Мэл криво усмехнулась. — Когда это всё выяснилось, я думала, тоже скоро мертва буду. Только из-за того, что прислуживала ему. И охрана его, и слуги — мы все так думали.

— Тяжело было, да? — поинтересовалась София сочувственно. — Я представляю…

— Лучше не представляй. Кошмар это был. Нас дознавательский комитет наизнанку всех вывернул. Ты помнишь, кем Аарон-то был?

— Старший брат императора.

— Я не про то. Он был начальником охраны дворца.

— О-о…

— Да. И что тут началось после… его смерти — это ужас. Весь дворец вверх дном перевернули, половина охранников куда-то делась, я даже думать боюсь, куда. Но самое неприятное лично для меня, — Мэл поморщилась, — это то, что со мной до сих пор не очень хотят общаться. Остальные горничные Аарона уволились сами, охрана его неизвестно где теперь, только я здесь вот. Я поэтому к тебе и подсела. Может, хоть ты на меня не будешь косо смотреть?

— А почему не хотят общаться? — удивилась София. — Ты же просто выполняла свою работу. Я не дознаватель, но если бы я была заговорщиком, не стала бы делиться своими планами с горничной. Зачем? Он на аристократов опирался, а ты даже не маг.

— Ну, умом-то это все понимают, а на деле сторонятся теперь. Просто его высочеству почти удалось убить императора, а Арена… неужели ты не заметила? Его здесь очень любят.

София улыбнулась.

— Я заметила, что уважают.

— Уважают — да, но и любят. И причин достаточно. Бывший император, например, глаза закрывал на то, что их высочества горничных портят. А нынешний сразу сказал — кончать развратничать, никаких любовниц среди прислуги. Не все, конечно, довольны были, но недовольных быстро уволили, а остальные знают — если что, можно Бруно пожаловаться, тот скажет императору — и его величество порядок наведёт. Вот. Но это так, ерунда, на самом деле. Главное — то, что император для нетитулованных делает. Никто не верил, что подвижки в эту сторону вообще будут, пока Арен на трон не сел.

София кивнула — да, она помнила слова институтских преподавателей, твёрдо уверенных, что ситуация с аристократией никогда не изменится.

— Аарона тоже любили, — продолжала между тем Мэл. — Он же обаятельный был, шутил всё время, смеялся, улыбался. Видела, может, портреты? Они с его величеством похожи, только император улыбается-то редко, а вот Аарон всё время улыбался. И никуда не лез, кроме охраны дворца, все думали, он брата поддерживает. А как вышло…

— Получается, — проговорила София задумчиво, — что его высочество Аарон, руководя службой безопасности дворца, был под началом Вано Вагариуса?

— Нет, — покачала головой Мэл. — Дворцовые охранники до этого года были отдельной структурой и подчинялись всегда кому-то из Альго. Император после предательства брата всё отменил, передал бразды правления Вагариусу и назначил нового начальника охраны. Здесь вообще теперь всё гораздо строже. Раньше, например, горничные могли по всем этажам ходить, а сейчас передвижения ограничили. Ты же живёшь на парадном, да? У меня туда нет доступа. Так что в гости зайти не могу, — развела руками Мэл, улыбаясь, но улыбка эта была немного грустной.

— А тебе он нравился? — спросила София, отодвигая в сторону поднос с так и не доеденным завтраком. Есть после этого разговора совершенно расхотелось.

— Кто? Аарон?

— Да.

Девушка пожала плечами.

— Не знаю даже. Он меня не обижал, если разговаривал, то ласково или шутливо, по пустякам не придирался, под юбку не залезал. Я к нему нормально относилась. Как и все остальные, впрочем. Это сейчас они Аарона прям ненавидят за то, что он чуть императора не убил, а раньше всё нормально было. И подумать не могли такое.

— Хорошо притворялся…

До завтрака и встречи с детьми Арен решил устранить возникшую накануне проблему. Он так и не решил, что делать с комиссией по родовой магии после вчерашнего доклада Гектора и Вано. Только связался с председателем и попросил пока приостановить работу.

Появившиеся слухи могли как свидетельствовать о том, что предатель среди членов комиссии существует, так и быть просто слухами. В конце концов, он и сам слышал подобные теории, ещё когда учился в университете. Но все эти теории упирались в родовую магию Альго. Только Альго имели связь с Геенной, и это подтверждалось древней легендой о спустившихся с неба богах, спасших Альганну.

В нынешних слухах не было никаких подробностей того, о чём он рассказал комиссии во вторник, да и не могло быть — печать работала, рассказать всё прямо невозможно. Но намекнуть, не нарушая запрета, вполне. Только вот зачем? Неужели Гектор прав, выдвигая версию о второй волне заговора? И у Аарона есть последователи? Впрочем, они могут быть и без планов самого брата. В конце концов, аристократия действительно очень боится этого закона, особенно боится потерять родовую магию, на которой и строит свою уникальность.

Но Аарон, конечно, молодец — как огромный паук, оплёл сетями всю страну, и Гектор с Вано уже замучились зачищать структуры. Больше всего потерь было среди артефакторов — традиционно аристократия предпочитала эту «благородную профессию» опасной работе охранителей, поэтому заговорщиков там хватало. Граагский научно-исследовательский институт артефакторики за три последних месяца потерял больше половины сотрудников. В провинции дела были немногим лучше.

Арен, хмурясь, тёр лоб, напряжённо рассуждая о том, что делать дальше. Продолжать работу над тайной родовой магии необходимо, только вот как, если есть подозрения в утечке информации? Мало того, что он уже подставился, рассказав свою родовую тайну, о которой должен был молчать, как все предыдущие императоры, так может подставиться ещё больше, дав предателю — если он существует, — доступ к секретным документам.

Людей, которым Арен абсолютно доверял — доверял без всяких оговорок, — было не так уж и много. Но они всё же были. В том числе среди этих людей был один член комиссии по родовой магии.

И император, покинув жену и вернувшись к себе в комнату, начал строить пространственный лифт в дом Арманиусов.

Спустя минуту Арен вышел из лифта в прихожей и, поднявшись наверх, свернул в библиотеку. Он хорошо помнил, что это любимая комната Берта, мужа Эн, и, если эти двое уже встали, они должны быть там.

Достигнув двери в библиотеку, Арен толкнул её и вошёл внутрь. Первым, что он увидел, оказался большой огненный шар, полетевший прямо ему в лицо. Император инстинктивно поймал его, схлопнул в ладонях, и сразу после этого услышал возмущённый голос Эн:

— Ваше величество, ну вы бы хоть постучались, что ли!

Девушка, полыхая от недовольства, стояла посреди библиотеки рядом со своим мужем. В отличие от нахмуренной Эн, Берт улыбался.

— Не сердись, Энни. Теперь я могу похвастаться, что пытался убить императора и остался после этого жив.

— А ты ведь действительно пытался меня убить, — хмыкнул Арен, подходя ближе и пожимая Берту руку. — Должен был родовой магией ощутить, что я вышел из лифта. И зачем-то запустил в сторону двери огненным шаром.

— Потому что надо было постучать! — сказала Эн и чуть покраснела, как только Арен легко прикоснулся губами к её ладони. Она до сих пор порой стеснялась его, но, слава Защитнику, больше не ненавидела. Хотя он на её месте ненавидел бы.

— Я учту, — произнёс Арен, улыбнувшись. — А вы, получается, тренируетесь?

— Да, — кивнул Берт. — Я хотел попросить тебя об испытаниях на звание архимагистра в начале лета.

— Не рано?

— Думаю, нет.

— Хорошо. А мне нужно поговорить с твоей женой. Желательно наедине.

— Желание императора — закон, — сказал Арманиус и, посмотрев на Эн, добавил: — Я подожду в столовой, хорошо? Заодно съем что-нибудь, а то ты совсем умотала меня сегодня.

Хотя Берт явно говорил про занятия магией, делал он это с таким лицом, что Эн покраснела сильнее, надулась, выпалила:

— Ещё кто кого умотал! — И смущённо засмеялась, когда мужчины хором расхохотались.

Через минуту, как только Берт вышел из библиотеки, Арен, опустившись на диван — Эн села на другой, напротив, — начал излагать суть дела.

— Вчера я попросил председателя комиссии временно приостановить работу. Тебе сообщили об этом? — Девушка кивнула. — Причина проста — появились слухи, которые могут свидетельствовать о том, что среди членов комиссии есть предатель.

— Слухи? Но печать…

— Печать работает только в том случае, если ты хочешь что-то сказать прямо. Намёки и иносказания запретить невозможно, Эн.

Она опустила глаза, явно подумав не о том, о чём они говорили. И Арен, пару секунд помолчав, добавил:

— Да, ты могла бы намекнуть Берту о случившемся между нами. Рассказать подробности — нет, но просто сказать что-то отвлечённое, что породило бы в его голове сомнения — могла бы.

— Я не стану этого делать. — Она подняла глаза. Арен ожидал ощутить вспышку неприязни, но её не последовало. — Ваше величество… вы этого не заслуживаете.

— Ты так считаешь?

— Да, — она кивнула. — И не спорьте со мной, пожалуйста.

— Не буду.

Арен не очень понимал, почему Эн сказала именно так — «вы этого не заслуживаете» — но и не хотел понимать. Её жалость была ему неприятна.

— Итак, возвращаемся к комиссии. Если предатель действительно существует, то не стоит снабжать его информацией такого уровня. И так уж получается, что среди членов комиссии я могу быть уверенным на все сто процентов только в тебе.

Она удивилась.

— Правда? А как же председатель?

— Нет. Только в тебе.

— А Рон Янг? — Эн, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я абсолютно в нём уверена, ваше величество. Больше, чем в себе.

— Гектор тоже уверен.

Она радостно улыбнулась, вспыхнув симпатией.

— Вот видите, и Гектор уверен!

Арену стало смешно.

— Эн…

— В конце концов, у вас нет выбора, — прервала она его. — Я не справлюсь одна с вашими родовыми тайнами. Ваше величество, я врач. А Рон артефактор, он занимается в том числе и родовой магией. Если вы хотите, чтобы я продолжала поиски решения проблемы, вам придётся оставить мне Рона.

— Я рад, что ты всё поняла правильно, и мне даже не пришлось озвучивать просьбу. Но…

— Да не предаст он вас! — вновь перебила императора Эн с искренним возмущением. — Ваше величество, мы же — нетитулованные маги! Ну хорошо, я теперь титулованная. Но Рон! Да он налогов за свой дар уже заплатил больше, чем стоит этот дом!

Арен не выдержал и засмеялся.

— Ты так со мной разговариваешь, Эн. При подобном тоне обращение «ваше величество» как-то выпадает. Может, научишься называть меня по имени?

Щёки Эн вновь вспыхнули.

— Мы с вами про серьёзные вещи говорим, а вы… — пробурчала она.

— Называние по имени — тоже серьёзная вещь, — ответил Арен, уже не смеясь, и встал с дивана. — Я пойду, Эн. Составьте с Роном график посещаемости, пришлите мне на браслет, я посмотрю. Вы ведь не сможете каждый день, верно? Определитесь и начинайте работать.

— Ваше величество… — она тоже поднялась, расцветая улыбкой. — Спасибо. Я рада. Вы приняли правильное решение.

Арен усмехнулся, отводя глаза.

— Посмотрим.

* * *

Утром в детской София впервые застала не императора, а императрицу. Она сидела на диване, на её коленях уместился улыбающийся Александр, а Агата что-то рассказывала им обоим, размахивая руками так, как не подобает принцессам. Но Виктория не одёргивала дочь — вместо этого она смеялась, фыркала, и щёки её были розовыми от удовольствия.

— Софи! — воскликнула Агата, оборачиваясь. — А я как раз рассказываю маме свой сон. Мне такой сон снился! Как будто из стен замка радуги вырастают, и мы с Алексом на них катаемся, представляете?! Как на горке зимой!

София не выдержала и тоже прыснула.

— Вообще, — сказала императрица, и голос её был самым обычным, без всякой враждебности и холода, — яркие и цветные сны часто бывают у эмпатов, особенно при пробуждающемся даре. Обязательно расскажи папе. Доброе утро, София.

Девушка поклонилась, про себя гадая, с чем может быть связано хорошее настроение Виктории. Агата рассмешила? Или что-то ещё?..

— В принципе, я сегодня не занята, — продолжала императрица. — Точнее, пока не занята. И я думаю, что мы можем отпустить вас на весь день. Даже если мой муж, — она покосилась на браслет связи, — будет сегодня большей частью отсутствовать, мы справимся.

Значит, она вновь не увидит императора. Сердце кольнуло, и София опустила глаза. Что же ей делать с этими дурацкими, абсолютно никому не нужными чувствами?..

— Ваше величество, — выдохнула она, изо всех сил пытаясь отвлечь саму себя, — у меня есть вопрос, и если позволите, я бы задала его вам. Могу и его величеству, но…

— Да, Арен часто занят, — произнесла императрица, и в голосе её появилась снисходительность. — Конечно, задавайте мне.

— Я хотела спросить насчёт компании. Других детей, — София улыбнулась Агате, которая смотрела на неё с любопытством. — Взрослых-то тут полный дворец, но мы же не можем только со взрослыми общаться.

— Да! — заявил вдруг Александр, отчего императрица, к удивлению Софии, засмеялась, и Агата тоже хихикнула.

— Всё верно, только со взрослыми общаться мы не можем, — ответила Виктория почти с симпатией. — Я вам составлю список тех, с кем мы дружим. Они приезжают порой в гости или мы сами к ним ездим. На следующей неделе… — Она нахмурилась, словно что-то припоминая. — Да, наверное, можно будет кое-куда наведаться.

— Правда? — Агата радостно подпрыгнула. — К Амели, да? Да?!

— Посмотрим, моя радость. Ещё надо договориться.

«Моя радость». Точно так же называл Агату император. Интересно, это Виктория у него подхватила, или наоборот?

— Спасибо, ваше величество, — сказала София искренне. — Я буду очень признательна за эти инструкции. Значит, я могу сейчас уйти по своим делам?

— Да, можете.

— Спасибо. До завтра, Агата, Александр!

— До завтра, Софи!

Выйдя из детской, София на пару секунд замешкалась. Да, прежде, чем уходить из дворца до вечера, нужно сделать ещё кое-что. Она ведь обещала.

Заглянув к себе в комнату, София взяла из шкафа коробку маминых конфет, которую выпросила накануне. Вышла в коридор… и застыла, вспомнив вдруг, что понятия не имеет, где обитает принцесса Анастасия. Пришлось подходить к охранникам, стоящим возле детской, интересоваться у них.

— Мы сейчас позовём вам сопровождающего. Сами вы вряд ли найдёте.

Через пару минут София шла по коридору на тринадцатом этаже — именно здесь, как оказалось, жили Ванесса, Адриан и Анастасия. Наверное, и Аарон…

Точно. По дороге к комнате принцессы София заметила Мэл, которая быстро шла по коридору с подносом, полным грязной посуды. Увидела её, улыбнулась, но ничего не сказала.

Конечно, Софии приходило в голову, что девушку могли подослать к ней специально, например, чтобы узнать какую-то информацию. Но пока Мэл больше болтала сама, чем о чём-либо спрашивала. Впрочем, именно так наверняка и поступают настоящие шпионы. Сначала усыпляют бдительность, а потом уже задают вопросы.

София фыркнула — Мэл в её представлении на шпионку походила не больше, чем она сама. Да и вообще — в последний раз, когда они разговаривали, София действительно заметила несколько неприязненных взглядов, брошенных на Мэл, от других слуг. По крайней мере в этом девушка точно была правдива.

— Дошли, айла Тали, — сказал сопровождающий Софию слуга в зелёной форме. — Вот комната её высочества Анастасии.

В отличие от покоев императора, его детей и жены, охранников на входе здесь не было. Интересно…

— А охраны почему нет? — спросила София негромко.

— Личная охрана покоев — только у первых наследников либо по распоряжению императора, — пояснил слуга. — В целом ведётся патрулирование этажа, да и при необходимости охрану можно позвать. А вам нужна?..

— Нет-нет, — София помотала головой и решительно постучала в дверь покоев Анастасии. Стук отозвался внутри помещения птичьим пением — сработал магический звонок.

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на пороге возникла принцесса. Она была одета в платье из плотной синей ткани, светлые волосы были заплетены в косу, а вокруг шеи намотан светло-голубой платок.

— О! — Анастасия посмотрела на Софию удивлённо, но почти сразу, кивнув, улыбнулась. — Я поняла! Вы конфеты принесли! Спасибо вам большое, заходите! — Она отступила назад, махнув слуге рукой: — Вы можете быть свободны!

София шагнула внутрь и огляделась.

В комнате явно чувствовалось пристрастие принцессы к двум вещам. К растениям — они находились повсюду, и возле окна, и на камине, и во всех углах, — и к голубому цвету. И обои оказались голубыми, и ковёр, и даже все цветочные горшки были либо голубыми, либо синими.

А ещё здесь было очень светло. В большое окно, окружённое растениями, как лесом, било солнце, шторы — светло-голубые, почти белые, — оказались раздёрнуты, и комната была наполнена светом.

«Интересно, а какая комната у Арена?» — подумала София и зажмурилась от собственной глупости. Нельзя так думать, нельзя! И по имени тоже нельзя!

— Держите, — сказала она, протягивая Анастасии коробку, — вы хотели попробовать.

— Спасибо, — принцесса, улыбаясь, открыла крышку и взяла конфету. — Сколько я вам должна?

— Нисколько, ваше высочество. Это подарок.

— Ой, перестаньте, — она чуть поморщилась, аккуратно откусывая от конфетки. Пожевала, проглотила и вновь улыбнулась. — Очень вкусно! И я не про деньги, я понимаю, что вы не будете их брать, но я же должна была спросить! Я про имя. Вы можете называть меня Анастасией. Или даже Тасси, если хотите.

— Тасси? — София засмеялась. — Это очень мило.

— Да, — она вдруг погрустнела, отводя глаза. — Папа придумал. Ладно… Вы сейчас в город, Софи? Мне тоже нужно, и я хотела пройтись, а не брать магмобиль. Пойдём вместе?

— Я бы с удовольствием, — ответила София вежливо. — Но я не хочу вас задерживать. Мне нужно вернуться в комнату, переодеться.

— Вряд ли вы будете делать это долго. Я подожду вас внизу, в парадном холле, хорошо?

София на секунду замешкалась. Зачем принцессе общаться с аньян? Не очень понятно.

— Хорошо. А вы… без охраны?

— Увы, — Анастасия развела руками, — если бы это было возможно! Нет, позади нас никто не будет идти, как в случае с Агатой и Алексом. Но меня наверняка «пасут». Я в этом ни капли не сомневаюсь. В конце концов, я же дочь Аарона. Кстати, да! — Она посмотрела на Софию, и во взгляде принцессы ей почудилось смущение. — Если вы поэтому опасаетесь со мной идти, то не стоит, я не буду настаивать.

Это было и грустно, и смешно.

— Ваше… Анастасия, император же оставил вас во дворце. Почему я должна больше бояться, чем его величество, который обедает вместе с вами за одним столом?

Она смотрела серьёзно, и во взгляде этом теперь не было улыбки.

— Просто моему дяде неведом страх, Софи.

* * *

Когда Арен уже собирался отправляться в детскую, на браслет связи пришёл сигнал от Гектора Дайда — просьба об аудиенции. Досадливо поморщившись — сможет он вообще сегодня увидеть детей? а поесть? — император отправил обратно зелёный сигнал. Им с Дайдом не нужны были слова, чтобы переговариваться.

Через несколько минут Гектор был в его рабочем кабинете. Как всегда, собранный и невозмутимый.

— Ваше величество, я хотел доложить вам кое о чём прежде, чем буду рассказывать об этом Вагариусу.

— Кое о чём? — Арен хмыкнул, сложив руки на груди и откинувшись в кресле. — Интересное начало.

— Сейчас будет понятно, почему я говорю именно так. — Дайд подошёл к письменному столу, за которым сидел император, и опустился на стул. — Мать Вано, Алиса Вагариус, умерла более пятидесяти лет назад. Помните, кем она была?

Арен, удивлённый до глубины души поднятой темой, тем не менее кивнул. Он прекрасно знал, что Гектор не будет затевать разговоров просто так, безо всякой причины.

— Она была главой службы безопасности при моём отце. Кажется, недолго, лет пять. Потом её убили.

— И не только её. Вся семья Вано погибла, один он выжил, потому что его мать в момент взрыва использовала заклинание абсолютного энергетического щита. Такой щит ещё называют контурным. — Дайд достал из нагрудного кармана своей зелёной дознавательской формы какую-то бумажку и положил её перед императором. — Вот она. Алиса Вагариус.

Арен смотрел на портрет серьёзной юной девушки с рыжими, как огонь, волосами, и чувствовал желание проморгаться как следует. Она была так похожа на Софию… Просто невероятно. Волосы, брови, глаза, нос, губы… Защитник, это точно не София?!

— Я тоже удивился, когда Вано вчера попросил меня собрать досье на вашу аньян, ваше величество, и показал портрет своей матери. Сходство слишком очевидно. Совпадением это быть не может.

— Ты собрал? — спросил император, поднимая глаза от портрета. Гектор усмехнулся.

— Ну, досье это назвать сложно. Я постарался найти хоть что-то, связывающее семью Софии с семьёй Вано. Мои люди рыли целые сутки, но нарыли только одно. Атор Вагариус, сын Вано, лет эдак… двадцать семь назад частенько заглядывал в лавку, которую держит сейчас Синтия Тали, мать Софии, а тогда держали её родители. Покупал цветы, беседовал с Синтией и уходил. Пару раз он заходил туда в компании друзей. Они уверяют, что Атор пытался ухаживать за девушкой, но она его сильно сторонилась. Это всё. Больше ничего узнать не удалось.

— Я думаю, здесь можно ограничиться портретом. Близкое родство очевидно. А всё остальное можно узнать у самой Софии или её матери.

— Скорее, у матери. Она вполне могла и не говорить девочке… точнее, не называть имя. Я полагаю, это вероятнее всего, особенно если там было насилие. Какие будут указания, ваше величество?

Арен, ещё раз взглянув на портрет, отдал его Гектору.

— Ты ведь собирался рассказывать обо всём этом Вано? Что ж, рассказывай. И держи меня в курсе, если выяснится что-то ещё. И, кстати… Что у нас там с отвлечением Арчибальда?

Дайд, и так казавшийся чересчур зелёным в своей форме, казалось, позеленел сильнее.

— Мы нашли подходящую кандидатуру, ваше величество. Айрин Вилиус, актриса.

— Актриса?!

Аристократы крайне редко становились актёрами, считая это профессией для плебеев.

— У неё нет магии. Никакой, кроме родовой. А родовая… небольшая ментальная. Умеет насылать хорошее настроение.

— Прекрасно. — Арен довольно кивнул. — То, что нужно Арчибальду.

— Один момент, ваше величество. Айла Вилиус ещё не согласилась.

Император пожал плечами.

— Так сделайте так, чтобы согласилась.

Арен и сам не знал, зачем это сделал, но из своего рабочего кабинета он перенесся не в детскую, где его давно ждали жена и дети, а в комнату Софии.

Вышел из камина, огляделся — пусто. Видимо, она ушла в город. Хотя… нет. Она должна докладывать ему каждый раз, когда уходит, а браслет пока молчал. Значит, София ещё здесь.

Арен заметил, что на столе вновь лежит какой-то портрет, и подошёл ближе, чтобы посмотреть.

Удовольствие от увиденного вспыхнуло в нём молнией. На портрете был он сам. В парадной форме, которую София пока видела только на картинках, окружённый огнём. Всё было выписано с мастерской точностью и дышало жизнью. Огонь словно горел по-настоящему, и Арен даже протянул руку, чтобы коснуться, проверить — не ластится ли к нему, как обычно?..

В это мгновение раздался звук от открывшейся двери.

— О… Ой.

Арен оглянулся. София застыла посреди комнаты с нерешительным лицом, и от неё волнами шло смятение.

— Хорошо получилось, Софи, — сказал император и непроизвольно улыбнулся, почувствовав её облегчение. — Мне нравится, правда.

— Я рада. — Она тоже улыбнулась, заискрившись от удовольствия. — А… ваше величество, я нужна вам?

От этого вопроса почему-то стало жарко. Но, заглянув в серые и абсолютно невинные глаза Софии, Арен через несколько секунд понял, о чём она спрашивает.

— Нет. Ты можешь идти сегодня по своим делам. У меня только один вопрос, Софи. Ты знаешь, кто твой отец?

Она резко выпрямилась, насторожилась, слегка побледнев, и Арен ощутил её беспокойство.

— Нет. Ваше величество… — София вздохнула. — Я надеюсь, это не угрожает… моей работе?

Ах, вот чего она боится.

— Совершенно не угрожает. Значит, ты не знаешь, кем тебе приходится Вано Вагариус?

— Нет. — К удивлению императора, беспокойство не схлынуло, а наоборот, усилилось. — Я вас очень прошу, не надо тревожить мою маму. Ну какая разница, кем я ему прихожусь, в самом деле?..

— Боюсь, для Вано есть разница, — ответил Арен мягко. — И большая. Но пусть он лучше тебе всё сам расскажет. Не волнуйся, ничего плохого не сделает, за это я могу ручаться.

Она всё ещё хмурилась, но постепенно начинала успокаиваться. И император, быстро попрощавшись, поспешил к жене и детям.

* * *

Удивительно, но с её высочеством Анастасией оказалось очень легко общаться. София и раньше замечала простоту и доброжелательность принцессы, но в полной мере смогла ощутить это лишь когда они вышли из дворца. В тот момент её высочество словно даже чуть посветлела лицом, выпрямилась и начала глубже дышать, расслабляясь. Дворец её будто душил.

София и сама не заметила, как буквально через полчаса невольно перешла на «ты».

— Да ладно, ладно, — замахала руками Анастасия, когда София смутилась из-за своей оплошности. — Честное слово, это даже хорошо, меня раздражает постоянное «выканье». Я же вместе с Викторией в оранжерее работаю, и меня там на «вы» называют даже самые старые сотрудники — положено так. А почему, собственно?

— Потому что ты Альго.

— Ну вот и всё. — Принцесса поморщилась. — Можно подумать, это заслуга. Вот когда стану известным учёным…

— А ты где училась?

— В столичном университете, конечно, где мы ещё можем учиться? Тут без вариантов. Специальность — биология и зоология. А Адриан на артефактора учился, кстати. Тебе нравится Адриан?

— М-м-м… — протянула София, и принцесса захихикала.

— А-а-а, можешь не отвечать, я ведь тоже эмпат. Правда, я совсем слабенькая, так, на грани. Ты с ним осторожнее будь.

— С Адрианом?

— Да. Он мой брат, конечно, и я его люблю… местами. Но бабник он страшный. Кроме того, у Адриана после Дня Альганны на дядю зуб. Никаких заговоров он не будет строить, разумеется… — Анастасия криво усмехнулась, явно вспомнив своего отца. — Но подгадить по мелочи будет только рад. Поухлёстывать за тобой равно позлить дядю, поэтому будь настороже.

София задумчиво посмотрела на принцессу. Она не замечала в ней ни малейшей неискренности, но… кто знает?

— А ты? У тебя нет… зуба на императора?

Анастасия покачала головой.

— Нет. Поначалу я злилась и ненавидела, как и все мы. Но… я ведь была на площади, Софи. Да, я видела, как дядя Арен убил моего отца. Но я видела и то, как папа чуть не убил дядю. И… по правде говоря, если бы у него получилось… нашу страну ждало бы что-то очень плохое.

— Гражданская война.

— Да, как в Альтаке, когда у них менялась династия, только хуже. И я понимаю дядю. Он не мог оставить папу в живых. От этого, правда, не легче. Кроме того, я никогда не была так безрассудна, как Адриан. И я не пойду против императора даже в мелочах. Моё дело — растения и животные оранжереи, политикой пусть занимается кто-нибудь другой.

В этот момент девушки как раз вышли через ворота, окружающие императорский парк, на Дворцовую набережную, и в лица им подул влажный ветер с реки. Зимой он кололся, а сейчас ласково гладил щёки и так сильно пах весной, что София невольно ощутила, как забилось сердце.

— Тебе куда? — поинтересовалась принцесса, вздыхая. От быстрой ходьбы она зарумянилась, глаза заблестели, а светлые волосы чуть растрепались.

— На площадь.

— И мне. А потом ты домой перенестись хочешь?

— Да.

— Тогда до площади пойдём вместе, а дальше уже разойдёмся, — кивнула Анастасия. — Ну, потопали.

София рассмеялась, услышав это «потопали». Как было бы здорово, если бы принцесса была такой по-настоящему, а не притворялась. Но пока София не была ни в чём уверена. И не потому что Анастасия была дочерью Аарона-предателя, хотя этот факт тоже казался ей важным.

Просто принцесса была в первую очередь аристократкой. А аристократам, как София запомнила ещё со времён учёбы в институте, лучше не доверять сразу и безоговорочно.

* * *

Если не считать утренней суматохи, воскресенье получилось более-менее спокойным. Арен провёл весь день с женой и детьми, отвлекаясь только на отчёты службы безопасности, но это было неизбежно. Слишком многих людей он должен был контролировать сам, лично.

Разумеется, за всеми родственниками Аарона следили так пристально, как было возможно. А уж прослушка через браслет связи велась круглосуточно, но Арен, как и дознаватели, и безопасники, прекрасно знал, насколько просто обмануть прослушивание. Достаточно было накинуть на браслет связи, где стоял соответствующий артефакт-маячок, заклинание глухоты, и никто из охраны не поймёт — то ли действительно заглушили браслет, то ли просто сидят в тишине. И предъявить претензии будет не за что — официально прослушивание было запрещено ещё лет сто назад.

Племянница Анастасия…

Арен с интересом изучал их с Софией разговор. Нет, эту девочку в способности плести какие-либо интриги император подозревал даже меньше, чем Арчибальда. Тасси, как и Адриана, он знал с детства, и прекрасно помнил, что круг её интересов всегда ограничивался животными, растениями, нарядами, книгами и спектаклями. Даже его сестра Анна больше интересовалась политикой, чем Тасси.

Но было ещё кое-что.

Аарон, плетя свою паутину из заговоров, позаботился о том, чтобы люди, которых он любил по-настоящему, не знали вообще ничего. Он вёл себя в их присутствии предельно осторожно, никогда не говорил лишнего и внимательно следил за любыми их передвижениями. Теперь император понимал, отчего Аарона всегда так раздражал собственный сын. Брат боялся, что Адриан может куда-нибудь впутаться, а потом пострадает. Но мальчишку тоже не слишком интересовала политика и власть, он любил лишь развлечения. Даже в артефакторике, к которой у него были отличные способности, Адриан не блистал. Именно потому что практически не занимался ею, пользуясь тем, что из научно-исследовательского института его всё равно не могут уволить.

Но разговор племянницы с Софией Арен тем не менее изучил. Ничего подозрительного там не было, даже наоборот — Тасси сослужила ему хорошую службу, предупредив насчёт возможных намерений Адриана. Сослать его, может, в другой город, налаживать там работу артефакторов? Нет, нелепость. Племянник ничего наладить не в состоянии — только разладить.

Ближе к вечеру Арен получил от Эн Арманиус расписание их с Янгом работы и хмыкнул, увидев, что эти двое энтузиастов собираются рыться в его кабинете каждый вечер, кроме субботы и воскресенья. Что ж, это хорошо. Чем скорее они что-нибудь найдут, тем лучше.

Арен был уверен — возможность передачи родовой магии детям нетитулованных существует. Нужно только понять, как именно это работает. А ещё умудриться нигде не подставиться, чтобы не возникло нового заговора, только теперь уже имеющего в основе идею о смене династии.

Вечером Арен, уложив детей, вновь пошёл к жене, игнорируя собственное желание навестить Софию. Ему было интересно, что или кого она будет рисовать сегодня, как прошла её встреча с матерью, спросила она про Вагариуса или нет? Хотя об этом можно было и не интересоваться. Раз служба безопасности не прислала отчёт, значит, София разговаривала со своими близкими только о чём-то бытовом и незначительном.

Однажды император сказал Берту Арманиусу, что его мечты имеют свойство не сбываться. И теперь, выходя из камина в комнате жены, Арен вспомнил эту фразу и усмехнулся.

С тех пор ничего не поменялось. Но он давно уже научился не мечтать.

А может, ему так просто казалось…