ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вечером в воскресенье София нарисовала принцессу Анастасию. На рисунке её высочество стояла на набережной, облокачиваясь на перила, и смотрела на реку. Во время прогулки она этого не делала, но почему-то София представила Анастасию именно так, и нарисовала её акварелью. Получилось очень романтично и по-весеннему. Пожалуй, она отдаст принцессе этот портрет, когда будет время.

За завтраком к ней вновь подсела Мэл Руди и с интересом спросила, зачем София приходила на этаж, где живут жена и наследники Аарона, а также принцесса Анна с супругом. София его ни разу не видела, но знала, что муж принцессы — глава комитета культуры.

— И как тебе её высочество? — полюбопытствовала Мэл, когда София вкратце рассказала о причине прихода на тринадцатый этаж.

— Милая. Но ты, я полагаю, знаешь принцессу лучше меня.

— Это спорный вопрос, — засмеялась Мэл. — Я знаю, какой она любит чай и какие конфеты предпочитает, какие платья ей нравятся, а какие — не очень, но это всё очень формальные вещи. В целом Анастасия тоже кажется мне милой и открытой. А вот её высочество Ванесса замкнутый человек. Но её можно понять — прошло всего лишь три месяца.

— Я удивляюсь, как они вообще здесь живут. И Анастасия, и Адриан, и Ванесса. Даже слуги — и те сбежали, кроме тебя.

Мэл отпила чаю и, грустно усмехнувшись, негромко сказала:

— Это же очень просто, Софи. Чем ближе к тебе находится человек, тем легче за ним следить. Видимо, император что-то подозревает. Я не могу знать этого точно, конечно, но…

— Похоже на правду, — пробормотала София. — Просто звучит как-то… безжалостно.

— Жалость и император? — Мэл покачала головой. — Боюсь, это то качество, которое его величеству не свойственно совсем.

София почти не видела императора утром — он только передал ей детей и быстро ушёл, сказав, что его уже ждут на совещание Дайд и Вагариус. Императрица и вовсе, как оказалось, сразу после завтрака перенеслась в другой город, где ей нужно было посетить приют и две больницы.

— Понедельники у папы всегда насыщенные, — вздохнула Агата печально. — Потому что совещания с дознавателями и безопасниками — очень важные и сложные. И он редко приходит на обед…

— Не грусти. — София легко коснулась волос девочки. — Даже если твой папа не сможет пообедать с нами, ты увидишь его вечером. А сейчас… как насчёт того, чтобы поплавать? Предлагаю сегодня не заниматься игрой на фортепиано, а весь день развлекаться и бездельничать. Кто за?

— Мы-ы-ы! — протянули Агата и Александр, улыбаясь. Улыбки их были не такими радостными, как обычно, но София надеялась, что у неё получится развеселить наследников. А там и родители освободятся.

София и сама слегка тревожилась, понимая — раз император заходил к ней поговорить о Вагариусе, значит, глава комитета безопасности тоже в курсе, что она может быть его родственницей. И наверняка ведь придёт это обсудить. И как бы сделать так, чтобы он не беспокоил маму?..

После бассейна, немного остыв, София повела наследников на прогулку. Листья уже наполовину распустились, но солнце светило так ярко, что в парке было немного душно и жарко. Расстегнув ворот пальто и поведя плечами, София поинтересовалась у детей:

— Ну что, будем играть в прятки?

Агата и Александр, изрядно повеселевшие после игр в бассейне, обрадовались ещё больше. Прятки были их любимой игрой, как выяснилось.

— Вы водите, вы водите! — закричали наследники, подводя Софию к одному из самых широких деревьев в парке. — Считайте до тридцати, а мы спрячемся, — добавила Агата. — Мы вдвоём спрячемся. Так вам будет легче искать. А то ведь в первый раз!

— На первый раз, я думаю, это правильное решение, — засмеялась София, поворачиваясь лицом к дереву и закрывая глаза. — Я готова. Один, два, три…

Дети побежали куда-то вправо от неё, хихикая, и краем уха она услышала, как один из охранников сказал: «Валентайн, код П». Наверное, код «П» — это «прятки», и теперь за передвижениями наследников следят.

На числе «двадцать пять» София услышала негромкие шаги позади себя и сразу подумала о том, что это может быть Вано Вагариус.

И оказалась права.

— Добрый день, айл Вагариус, — сказала она, досчитав до тридцати и оборачиваясь.

Глaва службы безопасности смотрел на неё внимательно и очень задумчиво.

— Добрый, айла Тали.

Софии это понравилось. Она почему-то не хотела, чтобы он сразу начал называть её по имени, не дожидаясь на это разрешения.

Девушка покосилась на охранников, но те смотрели только на свои браслеты и совершенно не обращали внимания на происходящее. Понятное дело — они охраняли наследников, а не Софию.

— Мне нужно поговорить с вами, — продолжал между тем Вагариус. — Я понимаю, у вас сейчас нет времени. Но возможно, вечером?

София вздохнула, чувствуя, что её разрывает от противоречивых эмоций. С одной стороны, хотелось оставить всё как есть и ни о чём не разговаривать. А с другой… Чем дольше она смотрела на главу службы безопасности, тем больше замечала, что действительно похожа на него. Точно такие же волосы и глаза, небольшая ямочка на подбородке… Неужели он — её отец?

«Твой отец — не очень хороший человек. Ты на него не похожа, Софи».

Так сказала мама очень давно, когда Эйнар Тали, явившись домой совершенно пьяным, крикнул Софии, пытающейся снять с него обувь: «Отстань от меня, демонова аристократка!»

Вано совсем не напоминал нехорошего человека. Почему-то вот совсем.

— Давайте вечером.

— Как насчёт прогулки, айла Тали? — продолжал Вагариус не менее вежливым тоном, граничащим с формальным. — По набережной, например.

— Хорошо, я согласна.

— Во сколько я могу зайти за вами?

София задумалась на секунду.

— Я каждый день освобождаюсь по-разному. Давайте, наверное, в восемь. Думаю, я уже буду свободна.

— Я подожду, если что.

Он смотрел на неё несколько мгновений, словно изучая черты лица, и Софии казалось, что Вагариус хочет сказать ещё что-то. Но он промолчал, только попрощался и пошёл по направлению к выходу из парка.

София сразу кинулась искать Агату и Александра, и поскольку листья не распустились до конца, она нашла их достаточно быстро — за деревом в конце аллеи.

— В следующий раз мы лучше спрячемся! — пообещала ей Агата, и София почему-то подумала: наверняка наследники умеют прятаться так, чтобы их долго не находили.

* * *

Больше понедельников Арен ненавидел только среды, но и по понедельникам было несладко. Практически до самого обеда Гектор и Вано морочили ему голову, а после обеда — слава Защитнику, на этот раз вырваться и поесть нормально всё же удалось, — Арен долго разбирал накопившиеся за выходные документы различных ведомств и встречался с Арчибальдом. У брата было несколько вопросов по поводу совещания с законниками в среду.

Виктория тоже весь день пропадала в Рузанне — городе на западе страны, — и вернулась оттуда такой уставшей, что её эмоции за ужином показались Арену похожими на кисель.

— Мне нужно будет отлучиться ненадолго, — сказал он жене. — Полчаса, не больше, я надеюсь. Побудь пока с детьми.

Он ожидал вспышки ревности, но, по-видимому, у Виктории после целого дня посещений больниц и приютов не было сил на эти глупости. Жена просто кивнула, потянувшись за шоколадом. Она всегда ела шоколад, когда очень уставала.

Оставив Викторию, Агату и Александра в детской, Арен, быстро взглянув на браслет связи, шагнул в камин, чтобы перенестись в собственный рабочий кабинет. Ему необходимо было поговорить с Эн Арманиус и Роном Янгом, которые, если судить по времени, уже должны были быть во дворце.

Они были. Арен, выйдя из камина, услышал громкий голос Янга, доносящийся из комнаты за шкафом:

— Ну здесь и бардак! Я думал, хуже, чем в архивах нашего института артефакторики, быть не может. Но вот это… Ап-чхи! Ещё и пылища. Гадость!

Император негромко фыркнул, подходя ближе.

— Ты же понимаешь, Рон, никто здесь не убирался, отсюда и бардак. Столько поколений императоров просто сваливали сюда секретные документы.

— Могли бы и убраться. Не развалились бы их величества. А-а-ап-чхи!

Император, фыркнув уже громче, встал на пороге комнаты, сложив руки на груди, и с интересом посмотрел на открывшуюся картину.

На столе лежали несколько стопок каких-то бумаг, а Эн и Рон, стоя возле стола, перебирали одну из них. Видимо, сортировали по видам документов.

— Добрый вечер, ваше величество, — сказал Янг, на секунду подняв глаза от бумаги, которую держал в руке. Артефактор нисколько не смутился, хотя наверняка понял, что Арен должен был слышать их с Эн разговор.

— Здравствуйте! — Девушка попыталась поклониться, но вместо этого громко чихнула, закрыв ладонью рот. — Ох, простите!

— Будь здорова, Эн, — Арен оглядел заваленные шкафы. — Пожалуй, вы правы, айл Янг, следовало бы разобраться. Но видите ли, в чём проблема. Пыль нельзя просто высосать из комнаты, здесь же бумага, она засосётся вместе с пылью. Нужно вычищать потихоньку, по одной бумажке. Полагаете, у меня есть на это время?

— Полагаю, нет, — усмехнулся артефактор, вновь не смутившись. Наглый, но демонски талантливый мальчишка. — Не переживайте, мы с Эн тут постепенно всё приведём в порядок, и пыль тоже уберём, и паутину. У вас тут уже, наверное, несколько поколений пауков выросло.

— Рон! — возмутилась Эн. — Ваше величество, извините его.

— Ничего. Со мной нечасто разговаривают подобным образом, это даже забавно. Чем вы недовольны, айл Янг? Давайте разберёмся.

Рон вздохнул, и Арен ощутил, как раздражение артефактора чуть уменьшилось.

— Я недоволен только тем, что мы с Эн должны работать за всех членов комиссии. Нет, я всё понимаю, предатели, заговорщики… Но у меня, вообще-то, и своя работа есть, в институте. А здесь, — Янг обвёл глазами помещение, — можно скончаться в муках, пока разберёшься.

— Вы хотите отпуск? Внеплановый и оплачиваемый. Что ж, я могу это организовать.

Судя по эмоциям, Рон потерял дар речи. А вот Эн — наоборот.

— Мне никакого отпуска не надо. У меня пациенты! И вообще, Рон, хватит возникать на ровном месте. Ты такой ворчун, в самом деле! Не верьте ему, ваше величество. В тот день, когда вы нас сюда пригласили, Рон чуть до неба не прыгал из-за того, что его мечта исполнилась. Он же со времён университета мечтал тайну родовой магии разгадать, а тут такая возможность!

К удивлению Арена, артефактор слегка покраснел.

— Ладно, ладно… — пробурчал он. — Возможность, конечно, уникальная. Но ещё неизвестно, что из этого получится, а проблемы начались уже сейчас.

— Ну, знаешь ли! — Эн вспыхнула от негодования. — По сравнению с проблемами его величества, наши проблемы — полная ерунда!

Лицо у Янга вытянулось. Да и сам Арен был поражён этими словами. Судя по всему, Эн это поняла, потому что пояснила:

— Нам просто нужно работать больше, чем обычно, и конечно, мы будем сильнее уставать. Но нам не привыкать, да, Рон? А вы, ваше величество, в засаде со всех сторон. Заговоры эти, покушения, слухи, предательства… С ума можно сойти! А тут ещё ты со своими капризами!

Арен засмеялся, да и Янг тоже улыбнулся, окончательно перестав фонить раздражением.

— Простите, ваше величество.

— Ничего. Я попрошу директора института артефакторики дать вам отпуск на такой период, какой она сочтёт возможным.

— Не надо, — махнул рукой Янг. — У нас сейчас и так сотрудников мало, если ещё и я захочу в отпуск пойти, Клара повесится. Лучше поговорите с племянником, ваше величество. Он вообще не хочет работать, а его помощь нам бы сейчас пригодилась.

— Хорошо. Я поговорю.

Несколько мгновений Арен смотрел, как Янг и Эн аккуратно перебирают бумаги. Каждую бумажку они обрабатывали антипылевым заклинанием, рассматривали — и клали в определённую стопку.

— Пока ничего, — сказал Рон, откладывая очередной документ. — Очень интересно, конечно — письма всякие, приказы секретные. Но всё это относится к последним годам ста пятидесяти. Древнего — ничего.

— Ясно. Что ж, ищите. А я вас покину.

Они синхронно кивнули, не поднимая глаз от документов. Совершенно не по этикету, но Арен понимал — и Рон, и Эн за эти несколько мгновений успели погрузиться в работу, увлечься, забыв про то, что он император и, прощаясь с ним, на него надо хотя бы смотреть.

Это было очень забавно. И Арен, заходя в камин, чтобы перенестись в детскую, почувствовал, как к нему понемногу начинает возвращаться хорошее настроение.

* * *

Весь день София старалась не думать о вечерней встрече, боясь, что может начать нервничать.

Впервые на обед пришёл император, но не пришла императрица. Впрочем, его величество надолго не задержался — быстро поел, поцеловал детей и буквально запрыгнул в камин под огорчённый вздох Агаты.

Виктория освободила Софию только около восьми вечера, когда девушка уже начала беспокоиться, что действительно может не успеть на встречу с Вагариусом, и ему придётся ждать. Попрощавшись с наследниками и императрицей до завтра, София поспешила к себе в комнату. Сменила платье — это она сильно запачкала, когда днём рисовала вместе с детьми, — умылась, недолго поговорила с мамой и сёстрами по браслету, и как только подумала, что пора бы главе службы безопасности уже прийти, в дверь постучали.

София открыла. На пороге стоял Вано Вагариус — не в алой форме безопасника, а в обычном чёрном уличном пальто.

— Добрый вечер, айла Тали, — сказал он, а София нахмурилась.

— Почему вы без шарфа? Всё-таки весна, и время уже позднее, а мы на набережную собираемся. Там ветер.

Вагариус улыбнулся уголками губ.

— Я торопился. Забыл.

— Подождите секунду тогда. — София бросилась к шкафу и, порывшись там, вытащила чёрный шерстяной шарф. — Возьмите, — сказала она, подходя обратно к двери, — он не слишком похож на женский, будет нормально.

Вагариус колебался, и София сама взяла его за руку и вложила туда шарф.

— Берите. Я не хочу, чтобы вы простыли.

Он всё же кивнул и намотал шарф вокруг шеи.

Через пару минут они, спустившись на лифте вниз, вышли в императорский парк. София молчала, не зная, о чём говорить, да и она ли должна начинать разговор? Идти до ворот, где находился выход на Дворцовую набережную, было не дольше двадцати минут, но Софии эти минуты показались вечностью. Она в жизни так долго не гуляла с незнакомым человеком. К тому же, ещё и молча.

Вагариус заговорил, только когда они оба ступили на брусчатку набережной.

— Дайте руку, айла Тали. Левую.

Наверное, надо было спросить, зачем. Но София почему-то послушно протянула ладонь.

Безопасник коснулся браслета связи, и запястье кольнуло холодом.

— Ай.

— Простите, — сказал он, отпуская её руку, и усмехнулся. Но усмешка эта, так же, как и предыдущая улыбка мужчины, казалась бледной — словно ему было сложно выражать эмоции. — Завтра, а возможно, даже сегодня вечером, император вызовет меня и сделает выговор. Но лучше так, чем…

— За что? — удивилась София, и поразилась ещё больше, услышав:

— Я накинул на ваш браслет заклинание глухоты, чтобы нас не слушали. Вас ведь прослушивают через браслет круглосуточно, айла Тали.

Стало неприятно. Хотя София прекрасно понимала, зачем это нужно, однако…

— Круглосуточно? Даже когда я у мамы?..

— Даже тогда. Если вы скажете то, что покажется охране подозрительным, об этом доложат. Пока не говорите, вас просто слушают. Если я оставлю браслет без этого заклинания, разговор во всех подробностях передадут императору. Я не хочу. Это, в конце концов, моё личное дело, никак не связанное с заговорами вообще.

«Личное дело». София почувствовала, что краснеет.

— Зачем вам навлекать на себя гнев императора из-за такой… мелочи? — сказала она негромко. — Право слово, я…

— Это не мелочь. — Вагариус покачал головой. — Пожалуйста, не снимайте заклинание, пока мы вновь не войдём в парк. Не переживайте, на вас его величество не будет сердиться, только на меня.

— Но скрывать ведь нечего. Так зачем…

— Я просто не хочу. Я и так весь как на ладони, я даже живу на территории комитета, в кабинете. У меня нет дома. И я не хочу, чтобы, вдобавок ко всему, мои же собственные люди слушали, как я разговариваю… со своей внучкой.

Сердце забилось так, что Софии показалось — оно сейчас не выдержит, разорвётся.

— Внучкой? — выдохнула она, сама понимая, насколько дрожит её голос.

— Пойдёмте, — безопасник махнул рукой, указывая на перила набережной. — Встанем там, я вам кое-что покажу, айла Тали.

— Вы можете называть меня Софией. Неважно, действительно ли я ваша внучка или…

— У меня нет в этом никаких сомнений, София. Идёмте.

Забавно, что сейчас они встали именно так — лицом к реке, облокачиваясь на перила. Ещё утром она рисовала в этой позе принцессу Анастасию, и вот…

А хочется ли ей нарисовать Вано Вагариуса?

София вгляделась в его лицо. Бледное, ни кровинки… как будто он толком не бывает на солнце, а всё сидит где-то в помещении. Да и выражением лица Вагариус был похож на человека, который только что вернулся с похорон.

Удивительно, почему она не заметила это при первой встрече? Наверное, слишком боялась. А может быть, потому что тогда безопасник был в алом, а сейчас — в чёрном.

Да, ей хотелось его нарисовать. Но не таким. Нет-нет, не таким…

— Возьмите, София, — сказал Вагариус, протягивая ей небольшой медальон на цепочке. — Пусть он будет у вас.

Она осторожно приняла медальон. Золотая оправа, украшенная мелким жемчугом и рубинами, и крошечный замочек, открыв который, можно было увидеть портрет молодой девушки.

На улице уже были сумерки, и София наклонилась, чтобы рассмотреть. За плечом вспыхнул огонёк — Вано зажёг магическую искру. И тогда она разглядела… и чуть не закричала, поняв, что на портрете изображена она сама.

— Это… что это? Кто?..

— Моя мать. Её звали Алиса Вагариус. Понимаете, почему я не сомневаюсь, что вы — моя внучка?

София сглотнула и подняла голову. Безопасник смотрел на неё без улыбки и с такой болью, что ей захотелось протянуть руку и коснуться его. Но она не шевелилась, продолжая просто смотреть и слушать.

— Моя мать тоже была главой службы безопасности, но много лет назад. Мне было десять, когда она погибла. Погиб и мой отец, и тётя Ализа, сестра мамы. В подвал нашего дома была заложена бомба — совершенно обычная, немагическая. Мы обедали, когда она взорвалась. Я выжил, потому что моя мать использовала заклинание абсолютного энергетического щита. Вы знаете, что это такое?

София так переживала и волновалась, что не смогла вспомнить, поэтому помотала головой.

— В момент, когда кому-то грозит опасность, маг, использующий это заклинание, перестаёт существовать. Остаётся только его энергетический контур, который выглядит, как паутина. Эта паутина оплетает человека, которого маг хочет спасти, защищая его от опасности. Когда опасность минует, контур просто исчезает, растворяется. Моя мать спасла меня — она расщепила своё физическое тело, стала контуром, оплела меня в момент взрыва, а затем исчезла. Этот медальон — всё, что от неё осталось. Утром в тот день она отнесла его ювелиру, чтобы починить оправу, поэтому он и сохранился.

София моргнула — в глазах стояли слёзы.

— Но зачем же… зачем мне?..

— У меня больше никого нет, София.

Она почувствовала, что не может дышать. У Вано был такой взгляд… он словно ждал от неё чего-то плохого.

И она поняла, чего, когда безопасник сказал:

— Я не знаю, что случилось у вашей матери с моим сыном Атором. Я не могу спросить у него — он погиб десять лет назад. И не хочу беспокоить вашу маму. Но я хорошо помню характер своего сына. Я… — Он горько усмехнулся. — Не слишком хорошо его воспитал. Атор был таким аристократом, каких больше всего не любят нетитулованные маги. И вряд ли он долго ухаживал за вашей мамой.

— Там всё было плохо, — прошептала София, отводя взгляд. — Простите…

— Вам не за что извиняться. А вот мне — есть за что. София… вы позволите мне иногда приглашать вас на прогулку, как сегодня?

Она улыбнулась, ощущая, как колет глаза, и понимая — она не только не может, но и не хочет отказывать.

— Да. Конечно.

* * *

О том, что Вано Вагариус заглушил браслет связи Софии, Арену доложили сразу.

Сначала он разозлился — всё же подобный поступок был неслыханной наглостью. Но потом остыл.

Император понимал — Вагариусу не хочется, чтобы их с Софией разговор слушали, потому что это его личная жизнь. Арену тоже не хотелось бы, чтобы охрана слушала его диалоги с Софией, поэтому он в последнее время отключал её браслет. Только, в отличие от Вано, Арену не нужно было его касаться — он мог отдать ментальный приказ, ведь на самом деле этот браслет принадлежал ему, а вовсе не Софии.

Так что император всё понимал. Но спускать это Вагариусу не собирался. И как только браслет Софии вновь обрёл слышимость, Арен связался с Вано и вызвал его к себе.

Безопасник был хмур и смотрел с таким упрямым отчаянием, что Арен невольно вспомнил Эн Арманиус.

— Я надеюсь, такого больше не повторится, Вано.

Вагариус молча поджал губы.

— Вано. Я жду.

— Ваше величество…

— Сегодня я не буду тебя ругать. Но я хочу напомнить, что речь идёт о моей аньян. И если ты будешь упорствовать, я просто заменю браслет Софии. И вместо обычной магии там будет моя родовая. Её ты блокировать не сможешь.

Взгляд безопасника стал настолько яростным, что любому другому на месте Арена, скорее всего, стало бы не по себе.

— Однако, если у нас с тобой дойдёт до крайних мер, я буду… очень разочарован, Вано.

Вагариус опустил голову.

— Хорошо. Такого больше не повторится.

Арен кивнул.

— Я рад, что мы поняли друг друга. — Глядя на безопасника, который в этом чёрном пальто напоминал нахохлившуюся ворону, император добавил уже гораздо более миролюбиво: — Перестань, это вынужденная мера. Три месяца назад меня чуть не убил собственный брат, которого я знал всю жизнь, а ты теперь хочешь, чтобы я слепо доверял девчонке, которую знаю неделю?

Раздражение, злость, отчаяние и обида после этих слов стали уменьшаться, словно утекали из Вано. Он вновь поднял голову и искренне сказал:

— Простите, ваше величество. Я… не подумал.

— Я так и понял. Иди.

После того как Вагариус вышел из кабинета, Арен несколько минут сидел на месте и напряжённо смотрел в огонь.

Очень хотелось зайти к Софии. Очень. Спросить, как дела, погреться в её тепле, увидеть ласковый взгляд и улыбку. Хоть на пять минут отвлечься от того кошмара, в котором он пребывал круглосуточно.

Но это был тупиковый путь.

Поэтому Арен вновь пошёл к жене.