Глава 12
Весь день Аделина провела как на иголках. Мысли носились в голове, как обезумевшие белки, выматывая душу. Она то пыталась найти логические нестыковки в словах отца, то снова и снова прокручивала каждое слово, каждый взгляд Ксандера, выискивая подтверждения самой страшной догадке.
«Нет, он не мог так лгать. Он проявлял интерес к нашим разговорам и встречам. Приходил именно ко мне», – убеждала она себя утром, глядя в окно на цветущий сад.
Однако к полудню уверенность начала таять, особенно после рассказа Веданы о подробностях освобождения. Ведь как еще объяснить такой безрассудный риск? Только истинной избранностью. Только ей.
А к вечеру в душе осталась лишь горькая, выжженная пустота и одно твердое решение: хватит гадать. Аделина спросит Ксандера. Прямо. И по его реакции все поймет окончательно.
Надежда, тонкая, как паутинка, все же теплилась где-то в самой глубине: а вдруг отец ошибся? Вдруг все объясняется как-то иначе?
Когда в ее покоях, точно в назначенный час, замерцал знакомый свет портала, сердце Аделины забилось сильнее. Она замерла посреди комнаты, сжав холодные пальцы в кулаки, словно приготовившись к бою.
Появившийся из темного провала Ксандер выглядел намного лучше, чем утром: отдохнувший, одетый в привычный черный костюм без единой пылинки. И с той самой легкой, обезоруживающей улыбкой на губах, которая теперь казалась Аделине самым страшным оружием пытки.
– Лина, ты даже не представляешь, что у нас весь день сегодня творилось, – сразу начал делиться новостями Ксандер. – Инквизиторы как с цепи сорвались и…
– С Веданой все хорошо, – ровным голосом перебила Аделина.
– Эм… – Ксандер запнулся, явно удивленный столь резкой сменой темы. – Это хорошо, что хорошо. Я рад. А ты как?
В голосе его послышались легкое напряжение и тревога.
«Фальшивое сочувствие. Или?..»
Принцесса посмотрела прямо в изумрудные глаза, пытаясь разглядеть правду, однако ничего, кроме налета тревоги, так и не уловила. Что ж, пришло время для прямого разговора.
– Со мной все в порядке, – произнесла она. – Но так ли это важно?
Улыбка с лица Ксандера окончательно пропала.
– Я чувствую, что ты расстроена, – нахмурившись, произнес он. – Что опять произошло?
– Ничего. Сказала же, что все в порядке, – раздраженно выдохнула Аделина, все-таки на миг не удержав внешнее спокойствие. Но тут же снова взяла себя в руки и бесцветно спросила: – Ты ведь рисковал не просто так. Не из-за обычной просьбы какой-то плачущей девчонки. Никто бы не пошел на смертельный риск из-за этого, тем более архивампир ради дочери заклятого врага. Так почему ты на самом деле спас Ведану?
Вопрос повис в воздухе. Во взгляде Ксандера промелькнуло что-то тяжелое и болезненное. Он отвел взгляд, сжал губы.
– Я… не могу ответить на этот вопрос, – натянуто, через силу сказал он. – Поверь, я бы хотел, но… не могу. Объяснение принесет войну в оба наших королевства. Не метафорическую, а самую что ни на есть настоящую.
И этот отказ от ответа сказал Лине все.
Отказ и был ответом! Непрямым, уклончивым, но для Аделины – кристально ясным. О простой причине – благородстве, долге, даже дружбе с ней – Ксандер бы сказал прямо. Но он смолчал, потому что правда оказалась той самой, которую озвучил отец. И являлась настолько опасной, что одного упоминания было достаточно, чтобы разжечь пожар.
«Истинная избранница».
Алианта архивампира Ксандера Вайленбергского – действительно ее сестра.
Боль, которую Аделина пыталась заглушить весь день, резанула с новой силой, острой, как осколок льда, попавший прямо в сердце. Все внутри принцессы оборвалось и провалилось в ледяную пустоту.
– Ясно, – процедила она сквозь стиснутые зубы. – В таком случае, можешь больше здесь не появляться. Спасибо, что помогал. Но дальше… обходись как-нибудь без меня.
На лице Ксандера впервые промелькнуло что-то похожее на панику и осознание приближающейся катастрофы.
– Аделина, подожди, ты не понимаешь! – выпалил он и быстро шагнул вперед, пытаясь обхватить девушку за плечи, но та увернулась.
– Да нет, я все понимаю, – проскрежетала она. – Как раз теперь я поняла все.
И резко щелкнула пальцами, вкладывая в это движение всю свою боль, обиду и решимость, стирая допуск Ксандера в магической системе безопасности.
Портал за спиной архивампира, едва успевший закрыться, вновь скрутился чернотой, и обратная волна заклинания рванула его назад.
– АДЕЛИ…
Полный отчаяния крик Ксандера оборвался вместе со схлопнувшейся воронкой.
Наступила тишина, в которой слышалось лишь прерывистое, тяжелое дыхание принцессы.
Аделина стояла, дрожа, и бездумно глядела в пустоту, туда, где еще мгновение назад находился ее фальшивый друг. Теперь дорога сюда для Ксандера Вайленбергского была закрыта. Навсегда.
С этого момента пусть он старается добиться Веданы сам, а не с ее помощью!
– Двуличный обманщик… – горько прошептала Лина.
И, упав на кровать, разрыдалась.
* * *
Обратная волна портала, активированная защитой Карминского дворца, вышвырнула Ксандера с силой выпущенной стрелы. Он влетел в собственный кабинет, едва успев сгруппироваться перед столом, который с грохотом развалился напополам от удара.
Архивампир рывком встал, сбрасывая с себя какие-то бумаги и щепки. Тяжело дыша, огляделся, осознавая произошедшее, и глухо зарычал от вскипевшей в крови ярости.
Бешеная, всепоглощающая, она поднялась из самой глубины души, оттуда, где секунду назад еще жила надежда на изумительный вечер и улыбку Аделины.
«Можешь больше не появляться».
Воспоминание о ее словах вновь ножом полоснуло по сердцу, вызывая почти физическую жгучую боль. Вновь зарычав, Ксандер вскинул руку, и магический импульс, дикий, неконтролируемый, выплеснулся наружу. Стеллажи вдоль стены с грохотом повалились, как подкошенные. Книжные шкафы взорвались дождем осколков и щепок. Воздух загудел от высвобожденной силы.
«Проклятая судьба! Проклятые условности! Проклятая вражда, из-за которой я не могу сказать ни слова!» – мысленный крик молотом бил в виски.
Ксандер безумствовал из-за собственного бессилия, из-за ловушки, в которую сам себя загнал. Схватив тяжелое кожаное кресло, архивампир швырнул его в стену, и оно оставило глубокую вмятину в дубовой панели. Очередной выброс ярости на несправедливость мира, отнявшего у него самое важное.
«Как я мог быть таким слепым?! Я видел, что она чем-то встревожена! Видел сомнение в ее глазах! И все равно стоял с этой глупой улыбкой!» – продолжал он обвинять себя, свою неосторожность, свою самоуверенность.
И тут, среди хаоса летающей бумаги и древесной пыли, взгляд Ксандера упал на осколок зеркала. Он увидел свое отражение – искаженное яростью, бледное, с пылающими изумрудными глазами, полными животной боли.
А затем вдруг, как удар хлыста, перед внутренним взором встало лицо Аделины. Не просто холодное. Не просто обиженное. В глазах девушки, прежде чем та отвернулась, читалось нечто большее. Боль. Личная, жгучая боль, какая бывает не от разочарования в благородстве друга, а от предательства. От удара в самое сердце.
«Почему ты на самом деле спас Ведану?» – ее голос, резкий, нервный. Аделине крайне важно было узнать ответ, и отказ Ксандера ее очень сильно расстроил. Так, словно…
Ярость в архивампире начала таять, уступая место стремительно нарастающему, головокружительному шоку и осознанию: неужели Аделина… ревновала? К собственной сестре?
Мысль казалась невероятной. Ослепляющей. Все это время Ксандер так старался скрыть свои чувства к Лине, что сама эта возможность не приходила ему в голову. Ксандер прикрывался нейтралитетом, дружбой, а Лина, выходит, решила, что его цель – Ведана? Из-за его собственной, демон все раздери, осторожности?!
Какой же он дурак!
И это значит, что…
«Не все потеряно».
Новое понимание заставило Ксандера резко выпрямиться среди руин, чувствуя, как тело наполняется лихорадочной, бешеной энергией новой надежды. Аделина не отвергла его! Она отвергла миф, ложь, в которую поверила. И боль принцессы была самым ярким доказательством того, что Ксандер для нее – не просто друг.
Глубоко вдохнув, Ксандер заставил себя собраться с мыслями. Он должен поговорить с Аделиной снова! И пусть путь во дворец Карминии для личного портала архивампира был закрыт, попасть туда можно вполне официально. Причем повод для такого визита у Ксандера Вайленбергского был! И еще какой!
За спасение дочери Анхайлиг Карминский ему должен. К тому же, он должен объявить официальную благодарность «союзному королевству» за «помощь, оказанную по договору». Именно так для инквизиторов и остальных королевств звучала срочно выдуманная Анхайлигом и отцом причина, по которой Ксандер забрал Ведану у инквизиторов. Красивая ложь, прикрывавшая слишком опасную правду.
Все это требовало личного общения, и срочно, так что в ближайшие дни они с отцом вновь отправятся в Карминию. А значит, у Ксандера будет шанс вновь поговорить с Аделиной. Объясниться. И сказать, как она ошибается.
Уголки губ архивампира дрогнули в легкой улыбке. Не радостной, а уверенной и твердой. Больше ошибки он не допустит.
Взмахом руки испепелив остатки разрушенной мебели, Ксандер развернулся и уверенным шагом вышел из кабинета. Необходимо было найти отца и начать готовиться к визиту.
* * *
В это же время в личных покоях короля Карминии царила совсем иная атмосфера. Анхайлиг и Наталия сидели у камина за вечерним чаем, но мысли их были от чаепития очень далеки.
– Артур известил, что делегация Вайленберга прибудет через два дня, – наконец разрушая тишину, произнес Анхайлиг.
– Это хорошо, – отозвалась Наталия, крепче сжимая теплую чашку в ладонях. – Кто бы мог подумать, но я впервые буду рада видеть вампиров в нашем доме. Нам нужно как можно быстрее уладить все формальности, чтобы исключить даже малейшие подозрения у Инквизиции и… всех остальных. Нужно обезопасить Ведану.
– Да. В этом я с тобой согласен и тоже почти рад скорому прибытию Артура, – Анхайлиг кивнул.
– Почти? – Наталия слабо улыбнулась и взглянула на него. – Даже теперь – почти?
– Ну, если учесть причину, по которой он вообще здесь появится – да, – хмыкнул Анхайлиг, но потом вновь посерьезнел. – А вообще, эта ситуация дает нам прекрасный повод позаботиться и о безопасности Аделины.
– Ты о бале? – понимающе уточнила Наталия.
– Именно. Торжественный прием и бал в знак благодарности – что может быть логичнее и естественнее? Тем более, большую часть подготовки к нему вы уже успели провести, как мне сообщили.
Наталия кивнула:
– Да, у нас все готово. Осталось только приглашения разослать. И отдельно я составила список молодых аристократов, но хочу, чтобы ты его просмотрел перед тем, как созывать их на… смотрины.
– Это не смотрины, – мягко поправил жену Анхайлиг, почувствовав промелькнувшее в ее голосе сомнение. – Мы даем Лине возможность сделать достойный выбор. Причем выбор из самых влиятельных, знатных и перспективных мужчин королевства. И… даем возможность ей сохранить свою жизнь.
– Об этом тоже хочешь дочери сообщить? – напряглась Наталия.
– Если она станет упрямиться – придется, – уклончиво ответил Анхайлиг. – Но я надеюсь, Аделина не станет. Она все-таки уже взрослая умная девушка. Тем более, теперь мы не заставляем ее выходить замуж за кого-то конкретного, а выполняем желание сделать собственный выбор. Вряд ли она будет иметь что-то против.
– Очень на это надеюсь, – прошептала Наталия.
Она помнила, как та отреагировала на прошлое объявление о помолвке, и теперь ждала неприятностей. Впрочем, выбора не было. Если Лина будет упорствовать, придется рассказать ей правду. Всю правду. Даже несмотря на риск уничтожения последней надежды обойти пророчество.
Анхайлиг мог верить в лучший исход, но Наталия понимала, как слаб на самом деле шанс все исправить. Несколько раз она от отчаяния даже скрытно пыталась вызвать Книгу Судеб! Но артефакт не приходил.
Как и сказали ей когда-то, раз изменив судьбу и пойдя против воли богов, Наталия лишилась возможности даже заглянуть в нее. Все, что у нее осталось – пророческий дар, и только. Поэтому приходилось только ждать и надеяться на чудо для собственной дочери. Дочери, характер которой – своенравный, упрямый и непримиримый – так неудачно походил на характер Анхайлига!
Наступления семейного завтрака Наталия ждала, не в силах избавиться от волнения и тревоги. Да и во время него то и дело украдкой бросала на Лину взгляды, отмечая излишнюю бледность и припухшие круги под глазами дочери, словно та недавно… плакала?
«Так переволновалась за Ведану? И вчера утром она ушла, говоря о плохом самочувствии, а я даже не поговорила с ней потом», – укорила Наталия себя и еще больше засомневалась, стоит ли затевать смотрины именно сейчас.
«Именно сейчас и стоит! – внезапно раздался в ее голове уверенный голос Анхайлига. – И все с Линой в порядке, по ауре видно лишь остаточные следы волнения. Сейчас она абсолютно спокойна и полностью держит себя в руках».
«Но…»
– Дорогие мои, я хочу сообщить о том, что через два дня в честь освобождения Веданы мы решили устроить бал, – обрывая мысленный голос жены, решительно произнес Анхайлиг. – Однако это будет не просто светское торжество. На бал будут приглашены молодые люди из лучших семей королевства. Достойные аристократы, проверенные воины, перспективные чиновники, – он повернулся к Лине, – для тебя, милая. Пришло время подумать о твоем будущем.
Новость о внезапных смотринах оказалась для Аделины совершенной неожиданностью. На миг ей даже самообладание отказало, заставив удивленно моргнуть. Нет, она, конечно, ждала этого после всего, что узнала, но не так рано!
Впрочем…
«Наверное, это даже хорошо», – промелькнуло в голове.
Почему бы и впрямь не подумать о будущем? Будущем, в котором нет тайных ночных встреч и фальшивой дружбы с архивампиром, для которого Лина была лишь мостком к его избраннице Ведане.
Горький комок подкатил к горлу. Аделина с силой сглотнула, заставляя его исчезнуть. Она больше не позволит себе пролить и слезинки. Тем более, когда сама Ведана с бабушкой и родителями смотрят на нее, ожидая реакции.
Нет уж. Вчерашние слезы высохли еще ночью, оставив после себя не опустошение, а холодную решимость никогда подобного не допускать.
– Хорошо, – произнесла Аделина.
Собственный голос показался ей чужим, удивительно спокойным.
Родители обменялись быстрыми взглядами, в которых читалась смесь удивления и облегчения.
– Так ты не против? – уточнила мама.
– Разумеется, нет, тем более если найдется хорошая партия, – Лина уверенно встретила ее взгляд и пожала плечами.
Сейчас она и в самом деле так думала. В конце концов о своей безопасности тоже необходимо было позаботиться. И раз эта самая безопасность связана с ее свадьбой, почему бы и не выйти замуж, собственно?
Мысль оформилась в голове со стальной четкостью: «Выйти замуж. Поставить жирную, окончательную точку во всей истории с Ксандером Вайленбергским. Его ложь, его расчетливая дружба и ее доверие – это слабости, которые Аделина себе позволила. Но слабостей она больше не допустит. Никогда».
Свое будущее Лина выберет с расчетом и холодной головой, и в этом будущем не будет режущей сердце боли.
Ведомая этим желанием, после завтрака Аделина направилась к королевскому портному. А едва оказавшись на пороге мастерской, заваленной рулонами дорогих тканей, затребовала:
– Господин Леруа, мне необходимо новое бальное платье. Срок – два дня. Справитесь?
– Ваше Высочество, конечно! – тотчас засуетился мастер. – Мы подберем самые тончайшие кружева, самый яркий и блестящий атлас…
– Нет, – прервала его Аделина. Ее взгляд скользнул по образцам тканей. – Мне нужен глубокий, холодный синий. Ткань должна быть плотная, тяжелая. Никаких пастельных тонов, никаких воздушных флеров. Никаких сердечек и бантиков. Крой, подчеркивающий линию плеч и осанку, а не… прочее. И обязательно длинные рукава.
Она говорила так, словно заказывала не бальное платье, а униформу. И с каждым словом портной все больше бледнел.
– Ваше Высочество, может, не стоит так строго? – наконец не выдержав, пролепетал он. – Все-таки бал… и рукава сейчас не в моде…
– Мне совершенно не важна мода, господин Леруа, – отрезала Аделина. – В первую очередь мне важен мой образ. Так вы сошьете платье?
– Да, Ваше Высочество, – кивнул тот, смиряясь с причудой принцессы. – Но если вы передумаете, то у меня есть прекрасные фасоны…
– Я не передумаю. Отправьте платье моим камеристкам, как только оно будет готово, – не слушая дальше, отчеканила Аделина и вышла из мастерской.
Возвращаясь в свои покои, она чувствовала удовлетворение. Каждое действие, каждый шаг укрепляли ее новую версию себя – Аделину Хладнокровную, Аделину Рациональную. Такую, которой она теперь хотела стать. Такую, которой она будет выглядеть перед всеми остальными. И только такую ее должен узнать будущий муж.
Лина задумчиво шла по дворцовым галереям, прокручивая в голове список возможных кандидатов. Несмотря на то, что многих молодых мужчин, часто бывающих при дворе, она помнила, знаний о них у Аделины было катастрофически мало. Кто может быть полезен? Кто умен? А кто глуп или расточителен?
«Надо обязательно узнать обо всех поподробнее», – сделала мысленную заметку она.
Конечно, родители не подпустят к ней никого совсем уж никчемного, но все же.
Внезапно из тени между двумя колоннами вышел высокий крепкий мужчина в дорогом темно-синем камзоле и шагнул навстречу Аделине. Сдержанно, словно ждал именно этого момента.
Лина узнала суровые черты его лица и пронзительный, цепкий взгляд серо-стальных глаз сразу. «Паук», лорд Сирил Тронвуд. Глава купеческой гильдии и влиятельнейший торговец королевства, чья сеть факторий и кораблей раскинулась от южных морей до восточных нагорий.
– Ваше Высочество, доброго дня, – его голос был низким, бархатистым и лишенным подобострастия. – Могу ли я попросить вас уделить мне несколько минут?
Аделина остановилась, слегка напрягшись. С лордом Тронвудом она общалась лишь однажды, когда посещала с отцом торговую гильдию, и сейчас понятия не имела, зачем вообще могла ему понадобиться.
Тем не менее повода для отказа в разговоре Аделина не видела, так что, сохраняя холодную вежливость, кивнула:
– Доброго дня, лорд Тронвуд. Чем могу быть полезна?
– Полагаю, что это я могу быть полезен вам, принцесса, – ответил он, сделав еще шаг ближе, но сохраняя почтительную дистанцию. – До меня дошли слухи о предстоящем бале и его… двойной, так сказать, цели.
«Надо же, как быстро разносятся новости, – мысленно хмыкнула Лина. – Однако какое ему дело до моего замужества?»
Вслух, впрочем, задавать этот вопрос не стала, лишь жестом предложив лорду Тронвуду продолжать. И тот продолжил:
– Я наблюдаю, как вы в последнее время проявляете себя. Вы обладаете безупречной логикой. Вы схватываете налету особенности сложнейших политических и торговых связей. У вас блестящий ум, Ваше Высочество. Ум, которому нужен тот, кто способен оценить его в полной мере. И это явно не те мальчишки, что приедут на бал. Юнцы. Наследники, заложники амбиций своих отцов. Что они могут предложить вам, Аделина? – Лорд Тронвуд впервые произнес ее имя без титула. – Лишь суету и неопытность. Они будут искать в вас приданое и связи. Они будут тратить ваше время. Тогда как вы достойны куда большего.
– Это серьезные слова, – отметила Аделина, понимая, что не может не согласиться с их разумностью. А еще понимая, к чему он ведет. – И что вы предлагаете?
– Я предлагаю партнерство, – сказал лорд Тронвуд четко. – Я не нуждаюсь в вашем приданом. Мое состояние весьма велико и может легко поспорить с королевской казной. Я не ищу покровительства короны – мои связи шире и прочнее многих дворянских. Мне нужны исключительно вы, Аделина. Ваш ум, ваши способности. Мне нужны вы сама.
Он слегка повернулся, указывая рукой в сторону большого витражного окна, за которым темнели сады.
– Взамен я предлагаю вам свободу. Не эти стены из камня и дворцовых протоколов, а реальный мир. Удивительный. Огромный. Я могу показать вам любые места, которые вы пожелаете увидеть. Только скажите «да».
Лорд Тронвуд замолчал, позволяя Аделине осознать сделанное предложение. Не признание в любви, но возможность получить судьбу, о которой принцесса до сих пор только мечтала.
И несмотря на то, что изначально, едва уловив, к чему клонит лорд Тронвуд, Аделина хотела ответить отказом, с его последними словами произнести «нет» она не смогла.
Этот мужчина не был «молодым аристократом». Он не был предсказуемым и управляемым. И уж точно лорда Тронвуда нельзя было назвать безопасным. Однако его предложение было куда заманчивее и ценнее всего остального!
«И если мне все равно приходится выбирать не сердцем, а разумом, то…»
– Я не тороплю вас с ответом, Ваше Высочество, – лорд Тронвуд улыбнулся уголками губ, похоже, прекрасно понимая смятение в душе Аделины, которое вызвал. – Мой корабль не уплывет с приливом. Подумайте. Посмотрите на этих мальчиков на балу. Оцените, что они собой представляют. А затем вновь подумайте о том, что могу предложить я. Союз со мной не будет клеткой. Он будет фрегатом, у штурвала которого будем стоять мы оба.
Он снова склонил голову, глубже и почтительнее, чем в первый раз.
– Приятного дня, принцесса.
И растворился в тени галереи так же, как и появился, оставив после себя не запах духов, а шлейф притягательных обещаний и возможностей. Возможностей, о которых Аделина обязательно подумает.