Глава 13

Два дня до бала тянулись отвратительно неспешно. Однако Аделина старалась не терять время впустую и изучала доступную информацию о возможных кандидатах в мужья. Список приглашенных охотно вручила ей мать, и, судя по внушительному количеству молодых дворян, родители отыскали всех возможных родовитых наследников в Карминии.

Многие из приглашенных, на первый взгляд, действительно выглядели перспективно. Вот только при этом все они, как ни крути, проигрывали предложению лорда Тронвуда. И пусть в нем не было романтики, лишь разум и практичность. Романтика Аделину не интересовала. Мысль о свободе – вот то единственное, что вызывало теперь в душе принцессы эмоциональный отклик. Она жаждала вырваться из дворца. Жаждала посмотреть мир, пусть и в расчетливом союзе.

И к вечеру второго дня Лина почти решилась. Оставалось лишь убедиться в своем решении, оценив кандидатов в последний раз, так сказать, вживую.

В преддверии бала в покоях Аделины воцарилась сосредоточенная суета. Подготавливая платье, камеристки работали быстро и бесшумно, чувствуя не праздничное возбуждение принцессы, а ее сосредоточенную решимость. Сама же Лина сидела перед трюмо в корсете и нижних юбках, и лично занималась макияжем. Все должно было соответствовать ее образу строгой неприступности.

Внезапно дверь без стука отворилась и в спальню заглянула сестра.

– Лина, ты готова? Мать сказала… – Ведана замерла на пороге, оборвав фразу на полуслове.

Она смотрела на платье, которое камеристки уже отгладили и теперь осторожно поднимали, чтобы надеть на Аделину. Сшитое из глубокого синего бархата, оно поглощало свет, а не отражало его. Четкие линии корсажа были усилены серебряной вышивкой, напоминая плетение кольчуги. Рукава-фонарики, сужающиеся к запястьям, отделаны не кружевом, а чеканными серебряными пластинками.

Ни декольте, ни рюшей, ни мягких складок. Это был не наряд для соблазнения, а скорее униформа для переговоров.

– Боги! – наконец выдохнула Ведана. – Что за платье, Лина? От тебя я такого не ожидала. Это же просто ода сдержанности и чопорности!

– Так и задумано, – спокойно ответила Аделина, поднимаясь и позволяя служанкам застегнуть платье сзади. Оно село безупречно, тяжело и прочно, как броня. – Я не хочу, чтобы меня рассматривали. Я хочу, чтобы меня оценивали только по уму.

Ведана подошла ближе. Ее собственное платье из нежного золотисто-розового шелка теперь казалось воплем страсти рядом с этим безмолвным ледяным футляром.

– И все же, мне кажется это как-то слишком. Ты уверена в своем выборе? – вновь с сомнением посмотрела на сестру она. – Оно может отпугнуть.

– Хороших партнеров не отпугнет, а от остальных мне нужна дистанция, – парировала Аделина, надевая серьги – длинные подвески из белого золота с вкраплениями бесцветных бриллиантов. А затем сменила тему: – Так что там говорила мама?

Ведана, опомнившись, тотчас нахмурилась:

– Она просила передать, что делегация из Вайленберга уже прибыла. Нам нужно поторопиться к торжественной встрече.

Сердце Аделины на миг дрогнуло, но она тотчас взяла себя в руки. В конце концов, это было неизбежно.

– Да, конечно, – произнесла она голосом, в котором не позволила дрогнуть ни одной ноте.

– Знаешь, мне неловко, – неожиданно пробормотала Ведана. На ее лице вдруг промелькнули растерянность и смущение. – Надеюсь, что Ксандера Вайленбергского среди вампиров не будет. Совершенно не представляю, как сейчас себя с ним вести.

«Я тоже надеюсь», – мысленно согласилась с сестрой Аделина.

Однако вслух ничего не сказала. Теперь это ее совсем не касается.

Вместо этого Лина вновь оценивающе взглянула в зеркало. Сдержанный макияж и легкий блеск вместо яркой помады сделал карие глаза более выразительными и колкими, как у отца. Волосы убраны в сложную, но строгую прическу, закрепленную тонкой бриллиантовой диадемой. Платье, тяжелое и величественное, подчеркивало прямую осанку.

Как там сказала сестра? «Ода сдержанности и чопорности»? Замечательно!

Удовлетворенно кивнув самой себе, принцесса уверенно шагнула к выходу.

– Пойдем. Тебя ждут вампиры, а меня молодые аристократы. – На губах Аделины дрогнула холодная улыбка. – Поле битвы готово. Пора воевать.

* * *

Тронный зал королевского дворца был забит до отказа. Свет огромных люстр проникал в каждый его уголок, отражаясь на полированных мраморных колоннах, золотых гербовых щитах Карминии, развешанных на стенах, и множестве украшений собравшейся знати.

Его Величество Анхайлиг Первый Карминский восседал на троне с привычной суровой прямотой. Рядом с ним – Наталия Карминская, спокойная и величественная. Коротко кивнув родителям, Ведана как кронпринцесса спешно заняла место по правую руку от матери. Аделина же остановилась чуть в стороне, как и подобало младшей принцессе. Хотя сейчас она искренне мечтала раствориться в толпе и исчезнуть, потому что…

– Делегация королевства Вайленберг! – громко возвестил герольд.

Двери тронного зала распахнулись.

Вампиры вошли спокойно и уверенно. Впереди шагал Артур, неожиданно держа под руку супругу Амелинду Вайленбергскую, урожденную Антеро, Тень Велиара. Это было крайне удивительно, потому что обычно архивампиры не рисковали вывозить своих избранниц за пределы королевства.

На мгновение Аделина даже заинтересовалась, разглядывая женщину, которую видела впервые: стройную, со снежными волосами, в платье темных оттенков серебра и в изумрудах, которые так шли ее глазам. Она была красива. А еще невероятно напоминала того, кто следовал в шаге позади.

Аделина почувствовала его присутствие прежде, чем осознала разумом. Словно воздух в зале сгустился и наэлектризовался в один миг.

Ксандер Вайленбергский. Холодный, отстраненный, с абсолютно лишенным эмоций выражением на лице, будто высеченным из камня. И… с розой в петличке.

И почему-то именно эта роза взбесила Лину больше всего.

Не его равнодушие. Не выверенная холодность. А эта проклятая роза – слишком личная, слишком символичная, слишком неуместная для официального визита! Не знак дома, не награда, не орден.

Жест.

Пальцы Аделины дрогнули и едва заметно сжались.

«Дорогая, не выражай такое негативное отношение слишком явно, – мягко, с едва уловимой укоризной коснулся ее сознания мамин мысленный голос. – Я тебя понимаю, но все же Ксандер спас Ведану. По какой бы причине он это ни сделал, следует проявить благодарность и тактичность».

«Угу», – коротко буркнула Аделина в ответ и закрылась сильнее.

Лицо ее стало еще более непроницаемым, взгляд совершенно бездушным. Если раньше образ Лины был выбранной маской, то теперь стал щитом.

Тем временем вампиры степенно приблизились и Анхайлиг поднялся с трона. Шум в зале мгновенно стих.

– Сегодня мы принимаем не просто гостей, – голос короля, глубокий и уверенный, прокатился под сводами. – Сегодня мы приветствуем союзников. Королевство Вайленберг доказало, что слова о взаимной поддержке – не пустой звук, а клятва, подкрепленная делом. Когда жизнь моей дочери оказалась под угрозой, именно Вайленберг первым встал на ее защиту. И за это Карминия выражает благодарность его королю, его народу и его мечам.

Анхайлиг сделал паузу, и тронном зале раздались поддерживающие одобрительные выкрики.

Аделина же мысленно восхитилась выдержкой отца, ибо знала, что его слова и его мысли по отношению к вампирам на самом деле совершенно не совпадали.

Артур Вайленбергский ответил благодарным кивком.

– Ваше Величество, – произнес он, – Вайленберг принимает эти слова с честью. Мы верим, что истинная сила королевств – не в стенах и не в численности армий, а в способности протянуть руку поддержки в нужный момент. Сегодня это сделали мы. Завтра, если потребуется, мы верим, что вы сделаете то же самое.

– Наши земли стояли и впредь будут стоять плечом к плечу. Как союзники. Как равные, – откликнулся Анхайлиг и перевел взгляд на Ксандера. – Королевский дом особенно благодарит вас, принц Ксандер, за мужество, проявленное при спасении нашей дочери. Ваш поступок не будет забыт.

– Я действовал так, как велит мне честь, – тот легко поклонился. – И если мой поступок укрепил мир между нашими королевствами, значит, он был совершен не напрасно.

Ведана, стоявшая рядом с матерью, сделала шаг вперед.

– Я обязана вам жизнью, – сказала она. – И никогда этого не забуду.

Встретив ее взгляд, Ксандер впервые позволил себе улыбку – теплую, открытую. Ту самую, которую Аделина когда-то считала предназначенной только ей. А затем, с новым поклоном, неожиданно мягко произнес:

– Счастлив видеть вас в добром здравии, Ваше Высочество.

Аделина наблюдала за ними со стороны, неподвижная и собранная. Но если внешне принцесса сохраняла спокойствие, то внутри что-то все сильнее сжималось в неприятный колкий, душный комок из обиды и злости. И сделать с этим она ничего не могла, как ни старалась.

А Анхайлиг вновь поднял руку, возвращая зашумевшему, было, в новых одобрительных возгласах залу тишину.

– Торжественная часть окончена, – объявил он. – В знак нашей благодарности и в честь гостей из Вайленберга сегодня будет дан бал. Пусть этот вечер станет символом нового этапа наших отношений – открытого, прочного и мирного.

Музыка зазвучала почти сразу, словно ожидала этого сигнала. Двери в бальный зал распахнулись, и придворные тотчас пришли в движение. Разговоры зазвучали громче, напряжение сменилось праздничной суетой.

Аделина направилась вперед вместе со всеми, двигаясь среди гостей уверенно, сдержанно, принимая комплименты так, будто ничего не изменилось. Впрочем, холодный образ действовал безотказно: к принцессе относились с легкой осторожностью и надоедать разговорами не осмеливались.

Правда, от того, с кем Аделина разговаривать не желала, этот образ, увы, не защитил.

– Ваше Высочество, вы прекрасно выглядите, – произнес как-то внезапно оказавшийся рядом Ксандер.

Она повернулась к нему медленно, позволяя паузе затянуться. И тщательно контролируя голос, бесцветно ответила:

– Благодарю, Ваше Высочество. Рада видеть вас живым и невредимым. Вайленберг, вне сомнения, гордится вами.

Во взгляде Ксандера мелькнула тень.

– Ни к чему эти показные церемонии, Лина, – понизив голос, сказал он. – Я надеялся, что мы сможем поговорить. Как прежде. Наедине.

– Как прежде? – Аделина слегка приподняла бровь. – Боюсь, это невозможно. Теперь мы можем говорить лишь так, как сейчас: открыто, при свете. И при всех. Но лучше нам вовсе не говорить. Не теряйте на меня время, Ваше Высочество, у вас его и так мало. Уделите его лучше Ведане.

И, развернувшись, быстро скользнула в толпу. Прочь.

Ксандер Вайленбергский остался в прошлом. Сейчас ей необходимо было позаботиться о будущем.

И первым, кто осмелился претендовать на это самое будущее оказался юный граф Лиам Таррен. Высокий, с излишне ярким румянцем на щеках и немного неуклюжей осанкой.

– Ваше Высочество, – поклонился он, – позволите ли пригласить вас на танец?

Разумеется, Аделина позволила.

Танец с графом был… безопасным. Он старательно вышагивал па, смотря себе под ноги, изредка путался и часто краснел. Его разговор вертелся вокруг коней, соколиной охоты и того, как прекрасно выглядит зал.

– Вы, должно быть, часто бываете на балах в своих северных владениях? – спросила Аделина из вежливости.

– О, да! – оживился граф. – Тем более, после удачной охоты пиры у нас могут длиться по неделе…

Лиам говорил громко, с энтузиазмом, не замечая, как взгляд Аделины становится все более отстраненным. Паренек оказался милым, но не более того. В мире Лиама Таррена не было места ни торговле, ни тонкостям политики, ни той глубине, которую принцесса искала. Когда танец окончился, Аделина поблагодарила его с холодной вежливостью, и граф удалился, сияя от счастья. Он даже не понял, что этот тон означает.

Следующим оказался маг Элвин из Академии. Кажется, он имел титул виконта, но ни разу о нем не упомянул. Он вообще говорил исключительно о магии, не интересуясь ничем остальным, так что к концу вальса Аделина поставила мысленный крест и на этом несостоявшемся женихе.

А дальше потянулись другие: застенчивый сын герцога, пробормотавший три слова и убежавший; самоуверенный капитан гвардии, рассуждавший только о военной карьере; молодой дипломат, сыпавший изящными фразами, за которыми не было ничего настоящего. Каждая беседа, каждый танец лишь подчеркивали ожидаемое: все потенциальные кандидаты в мужья были юнцами. Талантливыми, знатными, красивыми, однако предсказуемыми и потому для Аделины совершенно скучными.

Но вот музыка заиграла степенный менуэт и рядом с принцессой появился лорд Тронвуд.

– Ваше Высочество, осмелюсь ли я надеяться на танец? – он протянул руку в приглашающем жесте.

Появление купца для Аделины неожиданностью не стало. Разумеется, он должен был появиться на «смотринах», о которых узнал одним из первых. Впрочем, ничего против этого принцесса не имела, наоборот, после череды разочарований, лорду Тронвуду она даже была рада. Так что благосклонно кивнула, принимая приглашение.

– Вижу, вы вовсю знакомитесь с избранниками. И как впечатления? – поинтересовался он.

В голосе мужчины не было насмешки, лишь легкая, понимающая ирония.

– О, впечатлений много. Только все они однообразные, – поделилась Аделина и усмехнулась. – Впрочем, вы ведь именно об этом, помнится, меня и предупреждали.

– В вашем голосе слышится разочарование. Мне следует извиниться за то, что оказался слишком правдив? – тонко улыбнулся лорд Тронвуд в ответ.

– Просто посочувствуйте несбывшимся надеждам молодой девушки, лорд, – Лина качнула головой.

– Стоит ли говорить так категорично? – он посерьезнел, а горячая рука, удерживающая талию, сжалась сильнее. – Ваши надежды еще могут сбыться. Вам стоит только пожелать и озвучить свои желания мне. Я буду счастлив исполнить все их, просто скажите «да», Аделина. И все изменится.

Вот оно, предложение, которого она ожидала, к которому готовилась. Аделина подняла глаза, встречая взгляд лорда Тронвуда, цепкий, жаждущий, буквально прожигающий насквозь, собираясь ответить, но… внезапно почему-то почувствовала себя неуютно.

– Не торопите меня, лорд, – слетело с губ совсем не то, что она собиралась сказать. – Как только я приму решение, вы тотчас об этом узнаете.

Танец закончился, заставляя лорда Тронвуда отпустить Аделину и склониться в почтительном, но исполненном достоинства поклоне.

– Буду очень этого ждать. – Он снова улыбнулся и отошел… наконец.

А Лина развернулась к фуршетным столам и нервно сжала в пальцах бокал с игристым напитком, не понимая, что с ней внезапно случилось. Ведь она практически все для себя решила, тем более после череды разочаровывающих танцев и общения.

Где-то там, за дворцовыми стенами, ждал свободный огромный мир. А рядом находился человек, который открывал к нему дверь! Лорд Тронвуд казался идеальным мужем! Он готов был дать Аделине все! Незамедлительно! Почему же в последний момент, после повторно озвученного предложения лорда Тронвуда, Аделина почувствовала не удовлетворение, а отторжение и неприязнь?

«Я просто переутомилась. И, наверное, растерялась, – попыталась оправдать саму себя Аделина. – Вот сейчас отдышусь, найду лорда Тронвуда и…»

И в этот момент рядом раздался знакомый до дрожи голос:

– Ваше Высочество, позвольте пригласить вас на танец?

* * *

Это платье ей совершенно не шло. Ни фасон, ни его цвет. Слишком тяжелое, слишком холодное, слишком закрытое. И все же Аделина двигалась в нем с такой врожденной грацией, что взгляд сам тянулся следить за каждым ее жестом, каждым поворотом ее головы.

И Ксандер наблюдал. Из тени, из-за колонн, не привлекая внимания.

Первые танцы Аделины не вызывали в нем ничего, кроме снисходительной улыбки. Молодые аристократы держались на расстоянии, уважительно, будто боялись лишний раз вдохнуть рядом с принцессой. Аделина отвечала им вежливостью, не более. Ксандер видел это слишком хорошо. Взгляд девушки скользил мимо партнеров, а мысли были где-то совсем далеко.

Фарс. Временный, обязательный, который он просто переждет. Даст музыке отзвучать, танцам закончиться, и потом поговорит с Линой. Спокойно, так, как и раньше.

Но затем все изменилось, потому что Аделина вышла на следующий танец с мужчиной, который разительно отличался от остальных. Не юношей. Не пустышкой.

От него исходила властность, не напускная, а уверенная, тяжелая. Такой человек не спрашивает разрешения – он просто берет сам то, что хочет, по праву сильного. Его рука легла на талию Аделины как у того, кто искренне уверен: ему можно. Будто она уже принадлежит ему. Будто он имеет на это право.

Что-то внутри Ксандера резко сжалось.

Он смотрел, как Аделина, которая сначала держалась отстраненно, едва заметно меняется. Короткая реакция – улыбка и вспышка интереса. Мгновение, но его оказалось достаточно, чтобы вызвать в архивампире бешенство.

Едва дождавшись окончания танца, Ксандер решительно шагнул вперед. Да, вампиры обычно вели себя сдержанно среди людей, но сейчас ему было плевать. Он должен был поговорить с Аделиной немедленно.

– Ваше Высочество, – хотя внутри все клокотало, голос Ксандера прозвучал ровно, – позвольте пригласить вас на танец?

И, подхватив ее под руку, увлек за собой прежде, чем ошарашенная принцесса успела отказаться.

– Ну и зачем? – тихо бросила Лина, когда Ксандер притянул ее ближе, соблюдая идеальную дистанцию, положенную по этикету, но не отпуская ни на шаг дальше необходимого.

– Я по-прежнему хочу с тобой поговорить.

Аделина скривилась:

– Вот вообще не о чем.

– Ну почему же? Мы ведь оба по-прежнему хотим достать кости, – напомнил Ксандер. – И, согласись, раскопки надо бы все-таки завершить.

– Гхм, – вопрос застал и без того растерянную Аделину врасплох. О демонических костях она за всеми переживаниями и вправду забыла. – Ну-у допустим.

– Так в чем тогда дело? Почему ты решила от всего отказаться?

Лина на миг поджала губы, а затем сказала, как выплюнула:

– Потому что ты меня использовал.

– Вовсе нет, – тотчас опроверг Ксандер. – У нас ведь есть общие интересы, и когда я приходил, то говорил исключительно о них. Так когда же я тебя использовал, Лина? Скорее уж все было наоборот, если вспомнить о Колобке.

На губах Ксандера проскользнула знакомая улыбка, заставляя Лину почувствовать одновременно стыд и раздражение на него и на себя. На него – за слишком логичные аргументы. На себя – за рушащееся спокойствие, которое она так долго пыталась в себе обрести. За то, как она реагировала на его голос, обволакивающий, вибрирующий, чуть хрипловатый, и проникающие, казалось, прямо в душу слова:

– Я помогал тебе, Лина, и готов помогать дальше. И я никогда тебе не лгал. А то, что отказался ответить в последний раз… ты сама должна понимать причину. Она слишком серьезна. Но в наших отношениях ничего не изменилось, так почему ты злишься?

Его горячие руки, слишком ощутимые даже через плотную ткань платья. Его близость. Запах демоновой розы… да что с ней такое? Почему она действительно злится? Почему вообще так на него реагирует? Ведь он говорит правильные вещи! Безупречно логичные! Ей не из-за чего злиться! Не на что! Если только…

«Нет! – отчаянно оборвала себя Аделина. – Я не могу ревновать его! Не могу! Это совершенно невозможно! Он же вампир! И я вообще ничего к нему не чувствую! Ничего! Или…»

– Со стороны это похоже на ревность.

Слова Ксандера, озвучившие ее собственную шокирующую мысль, ударили, вышибая воздух из легких. Кровь прилила к щекам, заставляя резко выдохнуть:

– Что?! Да как ты вообще подумал такое!

– Лина, – его голос напротив стал более тихим, вкрадчивым, – я просто пытаюсь понять тебя.

Тем временем музыка стихла, и руки Ксандера, чуть замешкавшись, соскользнули с талии принцессы. Он молча провел Аделину к фуршетным столикам, а затем тихо попросил снова:

– Пожалуйста, давай поговорим. Нормально. Без всей этой… публики. И я обещаю, что постараюсь сказать все, что смогу.

Она хотела отказаться. Должна была отказаться. Но…

– Хорошо. Позже, – сорвалось с губ почти рефлекторно.

Аделина схватила бокал игристого, закрываясь им, как щитом. Ксандер хотел было сказать что-то еще, но не стал. Коротко поклонившись, архивампир растворился в толпе. А спустя несколько мгновений к Лине подошла встревоженная Ведана.

– Что за неожиданный танец? – хмурясь, спросила она. – Чего он хотел? Ты выглядишь бледной.

Сердце Аделины на мгновение пропустило удар, заставив сделать небольшой глоток, чтобы скрыть дрожь в пальцах.

– Ничего особенного. Это был чисто формальный жест, этакая вежливость со стороны вампиров, только и всего, – спокойно ответила она, а затем усмехнулась: – Кстати, изначально Ксандер вообще хотел подойти к тебе, но решил не провоцировать папу.

Смена темы сработала: Ведана ощутимо вздрогнула. Ее подозрительность как-то разом сошла на нет, уступив место легкой растерянности.

– Опять провоцирует, значит? Хорошо, что и впрямь не подошел, – пробормотала сестра и передернула плечами. – Отказать ему сейчас я бы не смогла. Не вежливо. Но… в общем, сама понимаешь.

– Понимаю. Потому и не отказала я, – заверила Аделина и заставила себя улыбнуться – идеально, выверено, так, как учили с детства. – Хотя, как видишь, тоже слегка перенервничала.

– Да уж, – Ведана понимающе хмыкнула. – Ладно. Как твои поиски второй половины?

– Ну-у… пока ничего не могу сказать, – протянула Аделина. – Я в процессе. Все оказалось довольно сложно.

– Кстати, я видела, что кроме мальчишек ты танцевала с лордом Тронвудом. А это весьма влиятельный челове…

– Не дави, Веда. Дай мне собраться с мыслями, хорошо? – перебила Лина, не сдержав раздражения.

Думать о Тронвуде в этот момент особенно не хотелось.

– Хорошо, хорошо, не волнуйся, – наконец отстала сестра. – Что-то ты уж больно сильно перенервничала.

– Ага. Да и устала. Душно здесь, пойду немного воздухом подышу перед новой партией кандидатов на мое тело, – выдохнула Аделина и под недовольное цоканье Веданы быстрым шагом направилась прочь из бального зала, в затемненную открытую галерею.

Темный сад принял Лину прохладой и тишиной. Принцесса оперлась ладонями о каменную балюстраду, пытаясь привести расшатанные нервы и мысли в порядок, но… не успела.

– Лина.

Он был здесь. Конечно, был.

– Я ведь сказала – позже, – простонала Аделина.

– Разве? – глаза Ксандера сверкнули. – Извини, я услышал только твое согласие.

Вот врет же! Врет и не краснеет!

Однако противиться неизбежному Лина уже была не в состоянии, поэтому, сдаваясь, обреченно кивнула:

– Хорошо. Только быстро. Что еще ты хотел мне сказать?

Ксандер смотрел на нее долго, словно собираясь с духом, а потом произнес – тихо, отчетливо:

– Я хотел сказать, что Ведана для меня ничего не значит.

– Э-э? Что? – Аделина на мгновение глупо уставилась на него. – Подожди. Но ведь Ведана же твоя избранница…

– Нет, – перебил Ксандер. – И никогда ею не была.

– Но ты спас ее! Вытащил из цитадели Инквизиторов! Ты отправился туда, хотя сам там едва не погиб!

– Потому что это было нужно тебе. Я не мог видеть твои слезы. Это убивало меня. Для тебя я сделаю все. Все, что ты скажешь.

Решительный голос. Отрывистые фразы. И прямой, проникающий прямо в душу взгляд пылающих болезненным изумрудом глаз архивампира, устремленных прямо на нее.

Аделина стояла, застыв, и не в силах поверить собственным ушам. Ведь это означало… это же…

– Ксандер… – она сглотнула и жалобно уточнила: – А ты уверен? В том, что я, ну-у…

Он не стал отвечать словами. В одно мгновение оказался рядом, осторожно прижал Аделину к себе, словно боялся спугнуть, и, уткнувшись в ее волосы, медленно, глубоко вдохнул. А затем с еле слышно прошептал:

– Более чем. Ты притягиваешь. Манишь. От тебя невозможно долго находиться вдали. Мне плевать на людей, но тебя хочется оберегать. И я впадаю в неуправляемое бешенство, когда вижу, что к тебе кто-то прикасается.

«И ведь на полном серьезе говорит, – ошеломленно отметила Аделина. – Волос моих надышался и с ума теперь сходит…»

Девушке всерьез начало казаться, что она спит и видит какой-то затянувшийся сюрреалистический сон. Однако горячее дыхание Ксандера и его сжавшиеся объятия утверждали обратное: это самая настоящая реальность.

Так неужели она действительно является избранницей Ксандера Вайленбергского? Она, а не Ведана?!

– Я знаю, сколько будет проблем, – наконец сказал Ксандер и с явной неохотой отстранился. Лицо его стало мрачным, собранным. – Поэтому я не сделаю ничего, что может их вызвать. Поэтому и большего сказать не могу, хотя очень хотел бы. Даже то, что я сказал сейчас, и то слишком опасно. Хотя мои слова еще не признание, кто-то с сильным пророческим даром вполне может считать и их. Меня оправдывает лишь то, что многие и так уже подозревают дочь Анхайлига в связи со мной… правда, другую. Впрочем, я бы молчал и дальше, если бы не почувствовал, что это важно и для тебя. Не могу чувствовать твою обиду и злость. Просто… не могу.

Криво улыбнувшись, Ксандер отвернулся и замолчал.

Вместе с ним, казалось, замолчал и окружающий мир. Даже доносившаяся из зала музыка и то притихла. Зато в душе Аделины бил набат и бушевала буря из самых разных чувств от паники, шока и растерянности, до неожиданной, нелогичной, необъяснимой эйфории и восторга.

«Не Ведана. Я. Я!» – звенело в ее голове.

– Я не обижаюсь. И не злюсь, – прошептала Аделина.

Сама толком не осознавая, что делает, Аделина шагнула к Ксандеру и медленно провела рукой по его лицу. Архивампир закаменел. Даже, кажется, дышать перестал, словно боялся разрушить это короткое, невозможное мгновение.

Но именно тогда послышались приближающиеся шаги и чей-то смех.

Аделина вздрогнула.

– Кто-то идет, – почти беззвучно, испуганно выдохнула она.

Ксандер уже знал. Тело архивампира напряглось мгновенно, делая его снова тем, кем он был всегда – хищником, а не влюбленным. Он отступил на шаг, растворяясь в темноте прежде, чем из тени аллеи показалась какая-то парочка.

Аделина, в свою очередь, не оглядываясь, направилась обратно к бальному залу. Ее шаги были быстрыми, но не настолько, чтобы вызвать ненужные вопросы о спешке, неуместной для принцессы. Хотя сдержаться и не побежать было сложно. Еще сложнее – не развернуться и не попытаться отыскать Ксандера.

Перед внутренним взором Лины вновь и вновь вставало его лицо и пылающий болезненной жаждой изумрудный взгляд. Кожа горела от воспоминаний о том, как ее сильно, но невероятно бережно прижимали жаркие мужские руки. А еще – неотступно преследовал тонкий запах розы.

Даже вновь очутившись в бальном зале, наполненном людьми, музыкой и светом, смятенное сознание Аделины все еще словно находилось в темном саду. Только оклик и очередная порция комплиментов заставили ее хоть как-то вернуться в реальность.

«Соберись, – приказала себе Аделина. – Ты принцесса. Ты умеешь это делать. Иначе вновь подойдет Ведана и второй раз от нее так быстро отболтаться не удастся».

А еще может заинтересоваться странным состоянием дочери мама, и тогда все станет еще сложнее. При этой мысли Аделина поежилась и быстро огляделась, но матери поблизости не было. Ее вообще почему-то не было в зале.

«К счастью», – с облегчением выдохнула Лина.

Но везти постоянно не может, так что придется следить за собой с особой тщательностью. Ей придется танцевать. Улыбаться. Принимать комплименты и делать вид, что ничего не произошло, хотя в ушах до сих пор звучал голос Ксандера: «Для тебя я сделаю все».

Смущенный жар опять коснулся ее щек, а сердце забилось с новой силой.

Архивампир. Сильнейшее и опаснейшее существо этого мира. И он выбрал ее!

От осознания этого в душе Аделины, вопреки логике, почему-то чувствовался не страх, а что-то совершенно другое.