Глава девятая

Три месяца назад

Всегда удивлялась и осуждала женщин из фильмов, которые были под защитой в каком-нибудь охраняемом доме, а те, зная, что их преследуют и хотят убить, закатывали истерики и пытались сбежать.

«Дура, сиди и помалкивай», — кричала я телевизору, всегда думая, что в жизни такого просто не может быть.

А теперь на месте этих женщин я. Сижу и смотрю в окно небольшого домика за городом, наблюдая за тем, как из стороны в сторону ходят вооруженные люди. Я попала в один из боевиков, которые так любила смотреть.

— Вероника, вам так лучше не сидеть, отойдите от окна и закройте шторы. — вырвал меня из раздумий голос Виктора, начальника охраны.

Я еле заметно кивнула и стала так как он сказал.

Я стараюсь не паниковать, но это трудно. В фильмах все выглядит так просто: герой всегда знает, что делать, как защититься и как победить врагов. В реальной жизни все иначе. Здесь нет второго шанса, нет запасного плана.

Сидя в этом домике, я понимаю, что страх — это нормально. Важно не дать ему завладеть собой полностью. Нужно найти в себе силы и верить, что все будет хорошо.

И хотя я не знаю, что ждет меня впереди, я готова бороться за свою жизнь. Потому что другого выбора просто нет.

Проходит день за днем, а новостей от Макса все нет. Месяц без него тянется мучительно долго. Каждый вечер я надеюсь услышать шаги за дверью, но тишина лишь усиливает мое беспокойство.

Я начинаю вспоминать наши разговоры, его улыбку, как он обещал, что все будет хорошо. Эти воспоминания помогают мне держаться, но страх не уходит полностью.

Каждый вечер я ложусь спать с надеждой, что утро принесет хорошие новости. Но ночи превращаются в испытание: я до сих пор с криками вскакиваю, просыпаясь от кошмаров.

Днем я стараюсь занять себя чем-то, чтобы отвлечься: читаю книги, смотрю старые фильмы, пытаюсь восстановить душевное равновесие. Но ночью все страхи возвращаются с новой силой. Я лежу без сна, прислушиваясь к каждому шороху, боясь, что в любой момент может раздаться стук в дверь, который принесет новую беду.

Люди, дежурящие у дома, стали для меня почти родными. Они знают о моих ночных кошмарах и стараются поддерживать меня, как могут. Один из них, по имени Джон, часто приносит мне горячий чай и рассказывает забавные истории, чтобы хоть немного развеять мои мрачные мысли.

— Не переживай, — говорит он, — Максим Юрьевич скоро вернется, и все будет хорошо.

— Как скоро? Он хоть вам звонит?

Но мужчина лишь пожал плечами. Думаю, и они в таком же неведении, как и я.

— Ты так и не ответил на мой вопрос? — спросила я Джона, готовя себе завтрак, заодно и ему, хотя знала, что он откажется. Но попытка не пытка.

— На какой? У тебя их было много. — усмехнулся тот, делая глоток кофе.

Я поставила перед ним тарелку с омлетом и села напротив.

— Собираешься ли ты бросить это все и жить нормальной спокойной жизнью? — повторила я свой вопрос, глядя ему прямо в глаза.

Джон на мгновение задумался, затем вздохнул и отодвинул завтрак.

— Это не так просто, как кажется, — начал он. — Я привык к этой жизни, к адреналину, к постоянной готовности к действию.

Он посмотрел в окно, где его коллеги продолжали патрулировать территорию.

— Каждый день я вижу, как люди вокруг меня страдают, переживают, боятся. И я понимаю, что хочу для себя чего-то другого. Хочу спокойствия, уверенности в завтрашнем дне. Но, с другой стороны, кто если не я — улыбнулся тот и опустил глаза.

Я кивнула, понимая его чувства.

— Невозможно уйти от того, что стало частью тебя. Так что, я не знаю ответа на этот вопрос.

Я взяла его за руку, и мужчина напрягся, глядя за мою спину, а после резко вскочил, с грохотом опрокинув стул.

— Что такое? — спросила я, оборачиваясь и увидела Макса.

Он стоял, прислонившись к стене, как будто наблюдая за интереснейшей сценой. Слегка ухмыляясь, но в то же время, сильно злясь. Его взгляд переходил с меня на Джона и обратно, словно он пытался прочесть наши мысли.

— Не помешал? — наконец заговорил тот и шагнул в нашу сторону.

Не знаю почему, но мне вдруг стало так неловко, как будто меня застали за чем-то непристойным. В горле пересохло, а тело тут же бросило в жар.

— Нет, конечно, — выдавила из себя. — Мы просто разговаривали.

Макс подошел ближе, его взгляд все еще был холодным и напряженным. Он посмотрел на Джона, затем снова на меня.

— Разговаривали, значит, — повторил Макс, и в его голосе прозвучала явная нотка сарказма. — Ты где должен быть? — вдруг обратился он к застывшему на месте мужчине.

— У ворот, Максим Юрьевич, — четко ответил Джон, смотря куда-то в сторону, от чего Макс встал к нему почти вплотную, заставив на себя посмотреть.

— И почему ты тут? — спросил Макс, не скрывая раздражения.

— Виноват, — коротко ответил мужчина.

Я нервно начала топтаться на месте, судорожно пытаясь подобрать правильные слова в голове, чтобы прекратить все это.

— Ты ни чего сказать мне не хочешь? — неожиданно для себя, выпалила я и дабы казаться уверенной и сильной, сложила руки на груди.

Макс медленно повернулся ко мне.

— Например? — удивился он.

Я возмущенно, но очень наигранно ахнула и закатила глаза. Актриса из меня так себе.

— Привез меня сюда, запер, и ни разу не позвонил, — голос предательски дрогнул, и я сглотнула.

Жестом руки Макс выпроводил Джона и зашагал ко мне. С каждым его шагом напряжение в комнате нарастало. Он остановился совсем близко, почти касаясь меня, и у меня тут же перехватило дыхание.

— Ты же не глупая, Ника, так зачем весь этот спектакль? — спросил он, едва склонив голову набок. — Всё из-за него?

— Ерунды не говори, — отступила я, чтобы стало легче дышать.

Всякий раз, находясь с ним вот так близко, я терялась. Его влияние на меня становилось все сильнее и сильнее, я уже не могу ему сопротивляться. И кажется не хочу.

Макс сделал шаг ко мне, снова сокращая расстояние.

— Тогда объясни, что происходит, — потребовал он, его голос был тихим, но настойчивым. — Я не могу понять, почему ты так себя ведёшь.

— Как? Нормально я себя веду, — соврала и тут же об этом пожалела.

Максим резко, но нежно схватил меня за шею, погрузил пальцы в волосы и сжал их, притянув меня к себе.

— Не ври мне, Ника, — прошептал он, его дыхание касалось моих губ. — Я вижу, что тебя что-то беспокоит.

Я попыталась отстраниться, но его хватка была крепкой.

— Макс, отпусти, — попросила я, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри все дрожало.

Он слегка ослабил хватку, но не отпустил.

— Нет, пока не скажешь правду.

Он наклонился ближе, его губы почти касались моих, и в его глазах горело неугасимое желание. Каждый его вдох был полон страсти, и я чувствовала, как сердце стучит все быстрее.

— Зачем тебе это? — прошептала я, хотя сама понимала, что ответа не жду. Но в голосе Максима звучала такая уверенность, что это меня пугало и притягивало одновременно.

Он потянулся к моим губам, щекоча меня ароматом своего одеколона, который сводил с ума. Я закрыла глаза, давясь эмоциями: страх, возбуждение и желание смешивались в одно вспыльчивое чувство.

— Потому что, ты только моя — его голос был низким и магнитным, — И ни какого Джона, даже близко быть не может.

Нежно прикусив нижнюю губу, я почувствовала, как он распускает одну руку, чтобы прижать меня к себе еще ближе, а вторая все еще крепко удерживала мой затылок.

Макс медленно наклонился, и наши губы встретились в нежном, но настойчивом поцелуе. Время словно остановилось, и все вокруг исчезло, кроме нас двоих. Его губы были уверенными и требовательными, а я растворялась в этом мгновении.

Подхватив меня на руки и не разрывая поцелуя, он понес меня наверх. В одно мгновение мы оказались у меня в комнате.

Макс бережно опустил меня на кровать, его рука нежно скользнула по моему плечу, оставляя за собой жаркое ощущение. Я могла чувствовать, как его дыхание становится все более частым, словно отражением трепета, охватившего нас обоих. Он приподнялся надо мной, тяжело дыша.

— Ты не представляешь, как я соскучился, — произнес он мягко, его голос будто растворялся в тишине комнаты.

Я ответила ему тихим смехом, в сердце поднимаясь в ответный порыв. Его рука вновь коснулась моего лица, вызывая мурашки по коже. Он говорил со мной глазами, и в это мгновение вся вселенная, казалось, сосредоточилась в этих взглядах — полных страсти.

Его пальцы, невесомо легкие, скользнули по краю моей футболки, задерживаясь на мгновение на нежной коже плеча. Я затаила дыхание, чувствуя, как тепло его прикосновения растекается по телу, вызывая приятную дрожь.

Медленно, словно боясь спугнуть хрупкое очарование момента, он начал поднимать ткань, сантиметр за сантиметром освобождая мою кожу от плена хлопка. Его взгляд, глубокий и полный желания, не отрывался от моего лица, словно он хотел запомнить каждую эмоцию, каждую мельчайшую перемену в выражении моих глаз.

Ткань футболки скользила по моей коже, оставляя за собой ощущение прохлады, контрастирующее с нарастающим жаром в моей груди.

Я не сопротивлялась, наоборот, приблизилась к нему, словно приглашая к продолжению этого интимного ритуала. Его дыхание стало учащенным, горячее, ощутимое на моей шее. Почувствовала, как его пальцы едва касаются моей спины, постепенно снимая футболку полностью.

Свободная от одежды, я чувствовала себя уязвимой и одновременно безумно желаемой. Его глаза загорелись еще ярче, когда он увидел мою кожу, свободную от ткани. Он провел пальцами по моему плечу, груди, оставляя за собой чувство нежного пожара.

Макс поцеловал меня в плечо, затем в шею, оставляя легкие следы своих губ на нежной коже. Каждое его движение было пропитано страстью, но оставалось прекрасно контролируемым, как танцующие по тонкому льду лебеди.

Я раскрыла руки, приглашая его еще ближе. Тело мужчины прижалось к моему, и я почувствовала биение его сердца, быстрое и ритмичное, как учащенное биение барабана, а также пульсирующий член, у меня между ног.

Не торопился, как всегда. Доводя меня до безумного желания, которое сводит с ума. Каждое мгновение сейчас — словно пытка сладким ядом, проникающим в каждую клеточку моего тела. Он знает, как держать меня на грани, и это мучительно прекрасно.

— Макс — простонала я, извиваясь под ним, когда он запустил руку в шорты, отодвигая трусики и коснувшись промежности, резко стянул с меня остатки одежды.

Не раздевшись сам, лишь приспустив брюки, он одним резким движением вошел в меня, причиняя одновременно и боль и наслаждение.

Воздух вырвался из моих лёгких, короткий, хриплый стон. Боль была острой, неожиданной, как удар кинжалом. Но тут же, словно лавина, накрыло волной непередаваемого кайфа.

Макс был внутри меня, жёсткий, горячий, и каждое его движение вызывало в мне неистовый вихрь ощущений.

Его руки были везде — на моей спине, на бёдрах, лаская, сжимая, заставляя моё тело дрожать. Движения были резкими, но не грубыми. Он словно изучал меня, каждый изгиб моего тела, каждую нервное окончание. Хотя и знал его наизусть.

Закрыла глаза, позволяя себе утонуть в этом океане ощущений. Его ритм ускорялся, становился более настойчивым, более глубоким.

Я чувствовала его в себе целиком, каждую мышцу, каждое движение. И вот еще один резкий глубокий толчок и я кончила, сопровождая все громким стоном.

— Ну, а теперь можем поговорить — сказал он, встав и поправляя одежду.

— Ого Макс, подождал бы минутку, полежали бы, по обнимались — усмехнулась я и направилась в ванную, наградив мужчину недовольным взглядом.

— Вот, что опять не так? — бросил он мне, когда я закрыла дверь перед его носом.

Быстро приняла душ и вышла.

— Ника?

— Что? — ответила я, даже не пытаясь скрыть свое недовольство.

— Ты же тоже этого хотела, тогда почему ты злишься я не понимаю.

— То, что ты не понимаешь, злит меня еще сильнее, Макс, — прошипела я, быстро натягивая чистую одежду. Я чувствовала, как гнев накатывает волнами, и каждое его слово лишь подстегивало это чувство. — Тебя столько не было, а ты приехал и обвинил меня, черт пойми, в чем...

— Не правда, я ни в чем не обвинял — перебил меня он, на что получил снова гневный взгляд.

Я развернулась к нему, продолжая одеваться.

— Твои недомолвки и внезапное появление только усложняет всё. Неужели так трудно просто поговорить нормально?

— Я окончательно запутался Ник, — сказал он и сел на кровать — Мы сейчас о чем говорим? Я не понимаю. Я склонил тебя к сексу, когда ты этого не хотела?

— Что? Нет. Я про то что ты отослал меня сюда, запер, и все это время ни разу не позвонил, что бы рассказать как идут дела. — удивленно уставилась на него.

Нет. Он не выносим.

— Я отослал тебя сюда ради твоей безопасности, — сказал он, вставая с кровати и начиная ходить по комнате. — Ты не понимаешь, насколько это опасно.

— О, родной, я понимаю, это меня хотели убить, я всё понимаю, — открыто язвила я. — Но это не даёт тебе права запирать меня тут и держать в неведении. Я понимаю, что ты беспокоишься о моей безопасности, но это не оправдывает твоего поведения, — продолжала я, стараясь сохранять спокойствие. — Ты не можешь решать за меня, что мне нужно знать, а что нет.

Макс остановился и посмотрел на меня с серьёзным выражением лица.

— Ник, я знаю, что ты злишься, и у тебя есть на это полное право. Но пойми, я пытаюсь тебя защитить, и если для того, чтобы ты выжила, мне придется тебя запереть, я это сделаю.

Я отступила на шаг, не веря своим ушам.

— Ты не можешь так поступать, Макс. Это уже переходит все границы. Я не твоя пленница.

Он вздохнул и провёл рукой по волосам.

— Я знаю, но я в отчаянии. Ситуация слишком опасная, и я не вижу другого выхода.

Я почувствовала, как внутри меня закипает гнев.

Макс шагнул ко мне, но я отмахнулась от него.

— Уходи,

— Вероника, — начал он, но я прервала его.

— Я сказала, уходи! — мой голос дрожал от напряжения.

Но мужчина стоял на месте, словно не мог решиться. Я видела, как он борется с собой, но в этот момент мне было всё равно. Гнев и обида переполняли меня.

— Уходи, — повторила я, на этот раз мягче, но не менее решительно.

Макс медленно кивнул, его плечи опустились. Он развернулся и вышел из комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Я осталась одна, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Но в этот раз я не позволила им пролиться. Только не сейчас, я права, а значит плакать, причин нет.