Глава десятая

Сейчас

Я медленно открываю глаза, и первое, что я ощущаю — это тепло, окутывающее меня. Вокруг царит легкая нега, а в воздухе витает сладкий запах его кожи. Воспоминания о бурной ночи накрывают меня, и я не могу сдержать улыбку. Мы с Максом снова вместе, и это примирение стало настоящим взрывом эмоций.

Я потянулась, чувствуя, как каждое движение пробуждает во мне приятные мурашки. В голове все еще крутятся обрывки нашей страсти, и я понимаю, что это было не просто физическое влечение — это было что-то большее. Мы оба были уязвимы, и именно в этом уязвимости мы нашли друг друга заново.

Слышу, как вода шумит в душе. Макс, наверное, наслаждается теплым потоком, и я представляю, как капли стекают по его мускулистому телу. Внутри меня разгорается желание снова быть рядом с ним, ощутить его прикосновения, его дыхание. Я встаю с постели, стараясь не шуметь, и направляюсь к ванной.

Но останавливает меня звук телефона, который тут же повторился. Обернулась и увидела телефон Макса, на который продолжало приходить уведомление.

Еще раз оглянувшись на дверь ванной, я подхожу к кровати и беру телефон с тумбы. Пароль я знаю, поэтому без проблем разблокирую его и открываю сообщение от неизвестного номера.

«Привет красавчик».

«Чем меня порадуешь сегодня?»

«Встретимся сегодня?»

«Или Вероника тебя не отпустит?»

Телефон снова вибрирует, возвращая меня в реальность. Я закрываю сообщение и ложу телефон обратно на тумбочку. Шум воды в ванной внезапно кажется оглушительным, и я понимаю, что не могу больше оставаться здесь.

Сердце колотится в груди, и я чувствую, как по спине пробегает холодок. Я не могу поверить в то, что только что прочитала. Все те теплые воспоминания о нашей ночи, о том, как мы долго шли друг к другу, начинают тускнеть под давлением этой неожиданной информации. Я не знаю, что делать. Оставаться здесь и ждать, когда Макс выйдет из ванной, или же уйти?

Я решаюсь бежать. Но в этот момент дверь открывается, и передо мной стоит Макс, с каплями воды, стекающими по его груди. Он выглядит так привлекательно, что сердце замирает, но в то же время я чувствую, как внутри меня разгорается буря.

— Привет, — говорит он, улыбаясь, и я вижу, как его глаза светятся от счастья. Но эта улыбка кажется мне теперь обманчивой.

— Привет, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос не выдал меня. Я не могу позволить ему увидеть, что происходит внутри меня.

— Чего так рано встала? Поспала бы еще.

Макс наклоняется, чтобы поцеловать меня, но я отстраняюсь, не в силах скрыть свою растерянность. Его лицо искажает недоумение.

— Что-то не так? — спрашивает он, его голос полон заботы

Я чувствую, как внутри меня нарастает напряжение, и мне нужно найти слова, чтобы объяснить, что происходит. Но как можно объяснить то, что я сама не до конца понимаю? Я смотрю в его глаза, и в них читаю искренность, которую так трудно сочетать с тем, что я узнала.

— Нет, всё в порядке, — произношу я, хотя сама не верю в свои слова. Я пытаюсь убедить не только его, но и себя. — Просто... немного устала.

Макс кивает, но я вижу, что он не совсем верит мне. Его взгляд становится более настороженным, и я понимаю, что он чувствует, что что-то не так. Я не могу позволить ему углубляться в это, не сейчас.

— Может, поспишь еще? — предлагает он, и в его голосе звучит забота. — Или я могу приготовить тебе что-то вкусное, чтобы поднять настроение.

Я улыбаюсь, но эта улыбка не достигает моих глаз. Внутри меня бушует шторм, и я не знаю, как его успокоить. Я не могу позволить ему видеть, как я разрываюсь между любовью и предательством.

— Да, было бы здорово, — отвечаю я, стараясь звучать естественно.

Но в этот момент я понимаю, что не могу просто так продолжать притворяться. Внутри меня все кричит о том, что я должна сказать правду, но страх перед последствиями сковывает меня. Я не хочу разрушать то, что мы построили, но как можно продолжать, зная, что у любимого мужчины есть другая?

Макс уходит на кухню, и я остаюсь одна, пытаясь собраться с мыслями. Я смотрю на его телефон, который все еще лежит на тумбе, и в голове крутятся слова, которые я прочитала. Они не дают мне покоя, как тень, которая не отступает. Я чувствую, как меня разрывает на части: с одной стороны, любовь к Максу, с другой — предательство, которое я не могу игнорировать.

Из собственных мыслей меня вырывает телефонный звонок, но на это раз звонил мой. Кинув взгляд на дверь и убедившись, что Макс еще на кухне, я ответила.

— Доброе утро, Вероника, — уверенно сказал мужской голос.

— Всё зависит от вас, Александр Николаевич. Если вы звоните, значит, всё-таки что-то нашли.

Мужчина в трубке рассмеялся.

— Конечно, — ответил он. — Но это не телефонный разговор.

— Где и когда?

— Давай через пару часов. Приезжай в офис.

Я положила телефон и задумалась, пытаясь скрыть свои истинные эмоции. Через пару минут в комнату вошел Макс.

— Кто звонил? — спросил он, пристально глядя на меня.

Я быстро собралась с мыслями и ответила, стараясь, чтобы мой голос звучал естественно:

— Это была сестра.

Макс подошел ближе, его взгляд стал еще более внимательным.

Как бы я ни старалась держать себя в руках и быть спокойной, что-то всегда меня выдавало. И даже сейчас, я видела, что он мне не верит.

— Ника, — наконец заговорил Макс.

В голове тут же начали крутиться разные сценарии развития событий. Что бы я сейчас ни сказала, он не поверит. Выход только один.

— Не хочешь мне кое-что объяснить? — выпалила я, и глаза Макса округлились от удивления.

— Что, например?

Я быстро взяла его телефон, разблокировала его и дала ему, где были как раз те самые смс.

Секунды ему хватило, чтобы прочитать, а после он начал что-то печатать.

— Ты что сейчас, при мне ей отвечаешь? — буквально захлебываясь от возмущения, спросила я.

— Да, — спокойно ответил он, продолжая отвечать уже на новые приходящие сообщения.

— Ты… ты… — заикалась я, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Макс, не отрываясь от телефона, поднял глаза на меня.

— Ты чего плакать-то начала? — удивился он, а меня это еще больше распалило.

— Издеваешься? — уставилась на него. — Ты обзавелся любовницей… — я запнулась, осознавая то, о чем запретила себе думать все эти месяцы. — Или любовница я?

Макс молчал.

— Любовница я, — уже утвердительно повторила я. — Опять.

Каждое слово давалось мне с трудом, но я должна была это высказать. Макс наконец отложил телефон и посмотрел на меня с удивлением и даже каким-то раздражением.

— Чего ты себе надумала, Ник? — наконец заговорил он. — Стал бы я так оставлять телефон, будь у меня кто-то еще? Подумай.

Я стояла, сжав кулаки, пытаясь сдержать свои эмоции. Его слова звучали убедительно, но что-то внутри меня все равно подсказывало, что здесь что-то не так.

— Макс, я видела эти сообщения, — произнесла я, стараясь говорить спокойно.

— Да господи боже мой, — сказал он, схватившись за голову. — Это мать Алины, Виолетта.

Я нахмурилась, пытаясь осмыслить его слова.

— Виолетта? — переспросила я. — Почему она тебе пишет?

— Потому что мы работаем вместе, — процедил мужчина сквозь зубы.

— И почему я узнаю об этом только сейчас? — спросила я, чувствуя, как раздражение нарастает.

— Потому что не все тебе нужно знать, ради твоей же безопасности, — ответил Макс, глядя мне прямо в глаза.

— Да как же мне это надоело, — сказала я и начала быстро одеваться. Александр Николаевич не будет меня ждать, а сейчас самое время удрать.

— Ты куда? — спросил Макс, наблюдая за мной.

— По делам, — уверенно произнесла, натягивая штаны.

— По каким делам?

— А это тебе лучше не знать, — подошла к нему, едва коснувшись его груди. — Ради твоей же безопасности.

Вхожу в офис, где не так давно работала, и прохожу в свой кабинет, где по-хозяйски расположился Александр Николаевич. Он сидел в моём кресле и что-то внимательно изучал в ноутбуке. Его пальцы быстро бегали по клавиатуре, а брови были слегка нахмурены — видно, что-то не давалось.

Мужчина был полностью поглощён работой и даже не заметил моего появления. Как в принципе было всегда.

— Александр Николаевич? — произнесла я, и мужчина наконец поднял глаза. Его взгляд, ещё секунду назад пронзительно изучающий монитор, медленно сфокусировался на моём лице.

— Вероника, — протянул он и вскочил с места, направляясь ко мне. В его движениях была какая-то новая, непривычная скованность.

Я остановилась у края стола, всматриваясь в его лицо. Четыре месяца — слишком короткий срок, чтобы так измениться. Под глазами залегли глубокие тени, кожа казалась пергаментной, а в волосах появилось заметно больше седины.

— Рад вас видеть, — произнёс Александр Николаевич, но его голос звучал как-то безжизненно, словно слова давались ему с трудом.

Я молча кивнула, не зная, что сказать. Его взгляд, когда-то такой живой и проницательный, теперь казался потухшим, будто кто-то убавил яркость в кабинете до минимума.

— Как… как вы? — спросила я, пытаясь скрыть беспокойство за небрежной улыбкой.

— Да вот, работаю, — ответил он, неопределённо махнув рукой. — Много дел накопилось.

Его движения были какими-то дерганными, неестественными. Он то теребил край рубашки, то нервно поправлял бумаги на столе, будто не мог найти себе места.

— Вы выглядите… — я замялась, подбирая слова, — очень уставшим. Всё в порядке?

Он устало усмехнулся, проведя рукой по волосам, которые, казалось, поседели ещё больше за последние месяцы.

— Всё как обычно. Просто много работы.

В его голосе звучала такая явная ложь, что я решила не давить. Но что-то явно было не так.

— Что вы узнали?

Он тяжело вздохнул и вернулся за стол, приглашая жестом руки присесть напротив.

— Не много, но достаточно, чтобы понять — там творится что-то очень серьёзное. Я пытался разобраться глубже, но…

Он замолчал, проведя рукой по уставшему лицу.

— Но они не хотят, чтобы кто-то совал нос в их дела. За эти четыре месяца они сделали всё, чтобы заткнуть меня.

— Что именно? — моё беспокойство нарастало с каждой секундой.

— Давление, угрозы… Они добрались даже до моей семьи.

Я покачала головой, чувствуя, как внутри закипает гнев.

— Но позвали вы меня не просто так, значит, что-то да всё-таки есть, — произнесла я, внимательно следя за его движениями.

Мужчина кивнул, а после встал и достал из сейфа бутылку дорогого виски и два бокала. Его руки слегка дрожали, когда он открывал её.

— Есть кое-что, — признался он, наливая себе и мне, немного напитка. — Но я не уверен, стоит ли вам это знать.

— Если вы хотели просто напоить меня, могли бы позвать на ужин, — заметила я, наблюдая, как он делает глоток.

Он усмехнулся, но в его улыбке не было веселья.

— Дело серьёзное. Я нашёл кое-какие документы, связанные с “Легионом”. Они… они указывают на нечто большее, чем просто финансовые махинации.

— Что именно? — я подалась вперёд, чувствуя, как учащается пульс.

— Я не могу сказать точно, — он снова глотнул виски. — Но там упоминаются какие-то контракты с правительственными структурами, странные транзакции… И ещё кое-что.

— Что именно? — повторила я, чувствуя, как напряжение в комнате становится почти осязаемым.

Он помедлил, прежде чем ответить:

— Похоже, “Легион” связан с чем-то… незаконным. Что-то связанное с оружием и… людьми.

— Контрабанда? — прошептала я, чувствуя, как холодеет внутри.

— Возможно. Но это только верхушка айсберга. Я думаю, они занимаются чем-то гораздо более масштабным и еще… — мужчина запнулся и сделал еще глоток, опустошая бокал. — Компания была основана неким Брагиным Юрием Михайловичем.

— Брагин… — прошептала я, и время словно остановилось. Кровь застыла в жилах, а воздух превратился в свинцовую тяжесть, сдавившую лёгкие.

Эта фамилия… Она эхом отозвалась в каждой клетке моего тела, пробуждая воспоминания, которые я так долго пыталась забыть. Макс, его глаза, полные боли, когда он рассказывал о своей семье.

Пальцы, сжимающие бокал, похолодели. Я почувствовала, как по спине пробежал ледяной озноб, а перед глазами всё начало плыть.

— Господи… — прошептала я, прижимая ладонь ко лбу. В голове пульсировала только одна мысль: “Это же… это же отец Макса.”

Он почти не говорил о своей погибшей семье, я знаю лишь то, что их убили из-за бизнеса, который потом перешел конкуренту, а точнее отцу Алины. Но я понятия не имела, что его семья была… господи… Преступниками…

Последнее слово я даже в мыслях произнесла с дрожью, словно оно могло меня выдать. В памяти всплыли все те истории, которые Макс рассказывал мне в редкие моменты откровенности: о роскошной квартире в центре города, о частых отъездах отца по “деловым встречам”, о том, как внезапно и жестоко оборвалась их жизнь.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодный пот. Все эти годы я считала, что его семью уничтожили из-за честного бизнеса, что они были жертвами жестокой конкуренции. Но теперь… теперь всё выглядело совершенно иначе.

И он все это хочет вернуть? Зачем?

Этот вопрос эхом отдавался в моей голове, вызывая новую волну дрожи.

— Вероника? — позвал меня Александр Николаевич, и я подняла глаза, с трудом фокусируя взгляд на его обеспокоенном лице. — Все нормально? Ты побледнела, девочка, — его голос звучал участливо, но я знала, что не могу рассказать ему правду.

— Да… да, всё в порядке, — выдавила я дрожащим голосом, пытаясь взять себя в руки. — Есть еще что то?

— Потом компания перешла Громову — волосы буквально встали дыбом, когда я услышала эту фамилию.

— И? — произнесла я еле слышно, но мужчина меня услышал.

— И всё, — ответил он, пожав плечами. — Дальше я не полезу и тебе не советую.

— Мне нужна встреча с Громовым, — выпалила я, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха и решимости одновременно.

— Вероника, ты меня вообще слышишь? — его голос стал жёстче. — Не лезь в это дело, всё кончено.

— Но как же… — начала я, но он перебил меня:

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Громов — не тот человек, с которым стоит связываться. Особенно теперь, когда всё уже позади.

— Именно поэтому мне нужна эта встреча, — настаивала я, чувствуя, как дрожь в голосе становится всё заметнее. — Я должна узнать правду.

— Какую ещё правду? — он устало покачал головой. — То, что ты уже знаешь, должно было остановить тебя.

— Нет, — я упрямо подняла подбородок. — Я не знаю, за что был убит Дима, — рявкнула я и вскочила с места.

— При чём здесь Дмитрий? — спросил он, удивлённо поднимая брови.

— При том! — воскликнула я, чувствуя, как внутри всё кипит от ярости и отчаяния. — Это ведь Громов его убил…

— Ну с чего ты это взяла? — произнёс Александр Николаевич, но в его голосе проскользнула нотка беспокойства. — Это же было простое ограбление.

— И вы в это поверили? Вы с многолетним стажем детектива, а потом адвоката? — вдруг спросила я, то что давно не укладывалось в моей голове, то, что не так давно я узнала о своем любимом начальнике. — А почему, кстати, вы стали вдруг адвокатом? Да еще сразу таким успешным.

Александр Николаевич заметно напрягся, его пальцы нервно сплелись в замок.

— Это не твоё дело, Вероника, — процедил он сквозь зубы.

— О, простите, — язвительно ответила я. — Просто пытаюсь понять, как опытный детектив вдруг решил повесить свой значок на стену и начать защищать преступников в суде.

— Я не защищаю преступников, — резко ответил он.

— А как же те дела, которые вы вели в последнее время? — спросила я, вспоминая некоторые его громкие процессы. — По-моему, весьма сомнительные личности.

— Это моя работа, — отрезал он.

— Или это что-то большее? — спросила я, делая шаг вперёд. — Может быть, это как-то связано с тем, что произошло с Димой?

— Хватит! — громко рявкнул он, от чего я дрогнула. Его глаза сверкнули гневом, а кулаки сжались.

— Не тебе судить о моих решениях, — процедил Александр Николаевич, нависая надо мной.

— Но ведь что-то не так, — прошептала я, пытаясь сохранить остатки смелости. — Я знаю, что не так…

— Уходи, — отрезал он, отворачиваясь к окну. — И забудь об этом разговоре.

— Но Димка… — начала я, но он перебил:

— Дмитрий был взрослым человеком и сам выбрал свою судьбу! — его голос эхом разлетелся по комнате. — А теперь уходи, пока я не сказал что-то, о чём мы оба пожалеем.

Я замерла на месте, чувствуя, как страх смешивается с отчаянием. Впервые я увидела настоящего Александра Николаевича — человека, который явно что-то скрывает, и который готов пойти на всё, чтобы сохранить свои тайны.

— Вы что-то знаете, — прошептала я, не в силах отвести взгляд от его напряженной спины. — И если вы причастны к тому что случилось…

— Уходи! — снова рявкнул он, оборачиваясь. В его глазах читалась такая ярость, что я отступила на шаг.

Я молча развернулась и вышла из кабинета, чувствуя, как сердце колотится в груди. Теперь я была уверена — Александр Николаевич знает больше, чем говорит. И то, что он так яростно пытается скрыть правду, только подтверждает мои худшие подозрения.

В коридоре я остановилась, пытаясь унять дрожь в руках. Теперь я знала наверняка — смерть Димки не была случайностью. И ключ к разгадке кроется в прошлом Александра Николаевича, в том, что заставило его сменить профессию детектива на адвоката.

“Он боится,” — подумала я. — “Но чего? Или кого?”