Глава 12

Я сжал кулаки. Ну, рыжий, попадёшься.

Ладно. Правило номер один — без паники. Оценить обстановку. Осмотреться. Сюда я ломился как лось, так что обратно пойду по своим же следам. Но возвращаться в пещеру с пустыми руками не вариант. Шаман там дышит на ладан, а этот малолетний идиот решил характер показать.

Я замер, прислушиваясь.

В лесу было тихо. Слишком тихо. Только шелест листьев и редкое пение птиц.

А потом я услышал звук. Протяжный, тоскливый вой. Волки? По коже пробежал холод. Вой повторился — ближе. Или эхо?

Я медленно развернулся, пытаясь понять, откуда идёт звук. Слева? Справа? В лесу звук пляшет между стволами — не поймёшь.

Метрах в десяти позади отчётливо хрустнула ветка.

Резко развернулся. Никого. Но кусты жимолости справа едва заметно подрагивали. Ветра нет — значит, их кто-то задел. Кто-то крупный и тяжёлый. И этот «кто-то» был пугающе близко.

Я плавно, без резких движений присел и подобрал с земли толстый обломок соснового сука длиной чуть больше метра. Не копьё, но лучше, чем ничего. Встал спиной к массивному стволу, защищая тыл. Осмотрелся.

Тишина вокруг стала удушающей. Это не тишина пустого леса. Это тишина хищника, который замер перед броском.

Кусты шевельнулись снова. Ближе. Шагов восемь. А затем раздался звук, от которого внутри всё заледенело — низкий, глубокий, утробный рык. Зверь предупреждал: это его территория.

Я перехватил свою дубину поудобнее, ладони мгновенно стали склизкими от пота. Встал в жёсткую бойцовскую стойку: ноги чуть шире плеч, колени полусогнуты, центр тяжести смещён вперёд.

Главное — не пятиться. Если эта тварь прыгнет, у меня будет всего один шанс — уйти коротким уклоном в сторону и со всей дури встретить её ударом острого сука в шею или глаз.

Если это одинокий волк — бить наотмашь по чуткому носу или в открытую пасть. Если медведь… Что ж, тогда мне конец, медведю эта щепка что слону дробина. Но умирать без боя я не собирался.

Кусты передо мной резко раздвинулись. Зашуршали листья. Я замахнулся дубиной, готовый крушить и убивать.

Из зелёной гущи с диким, гортанным рёвом вылетело рыжее чудовище.

Вел.

Мой мозг сработал быстрее рефлексов. В самый последний миг я узнал эти безумные растрепанные рыжие патлы и затормозил удар. Дубина со свистом прорезала воздух в паре сантиметров от его уха. Я резко заложил корпус влево, пропуская летящего парня мимо себя, и — уже чисто на автомате, от дикого испуга и злости — коротко, наотмашь врезал ему обломком ветки прямо по спине.

Раздался сухой, звонкий хруст. Слава богу, это переломилась моя дубинка, а не позвоночник этого малолетнего дебила.

Вел с размаху рухнул лицом в мокрую траву, пропахав носом мох. Но тут же, как пружина, вскочил на ноги — лицо перекошено от настоящей, нешуточной ярости, губы в крови. Бросив копьё, он с кулаками ринулся на меня.

Парень был быстр, но действовал на чистых эмоциях, как обычный уличный драчун. Я легко ушёл с линии его прямой атаки коротким шагом в сторону, поймал его за летящее вперед запястье, крутанул своей рукой, выполняя классический силовой залом, и подтолкнул его в спину, добавляя ускорения.

Вел с воплями пролетел мимо и головой вперед влетел в самую гущу раскидистого, колючего куста дикого шиповника. Заорал на весь лес. Забарахтался, пытаясь выбраться, но сделал только хуже.

Куст был старым, ветвистым, с огромными загнутыми шипами — рыжий намертво зацепился своими длинными волосами за колючки, запутался в собственных ногах и кожаных одеждах. Через секунду возня прекратилась. Из куста наружу живописно торчали только его задница и грязные пятки. Идеальная, статичная мишень.

Я тяжело дышал, чувствуя, как адреналин колотит в виски. Сердце готово было лопнуть. Этот щегол чуть до инфаркта меня не довёл.

Я сделал два шага назад, сорвал с соседнего куста тонкую, гибкую и длинную хворостину, прикинул её вес в руке и со свистом опустил её точно на торчащую из кустов мишень.

Хлысь!

— А-а-ай! — истошно взвыл Вел, попытавшись дернуться, но шипы шиповника прочно удерживали его за волосы. — Ты чего творишь, приблудыш⁈ Больно!

— Если у тебя весь ум ушёл в задницу, — я с оттяжкой хлестнул второй раз, вкладывая в удар всю свою злость за пережитый страх, — то сейчас я вправлю его на место! Чтобы думал головой, прежде чем на людей прыгать!

Хлысь!

— Хватит! Хватит, То-Рек! Пусти! — он задергал ногами, глубже впиваясь лицом в колючки. — Всё, я понял! Я больше не буду, отцепись!

Я остановился, бросил хворостину в траву и вытер рукавом липкий пот со лба. Перевёл дух. Сердце потихоньку возвращалось в нормальный ритм.

— Всё? Поумнел? Мозги на место встали?

Из глубины куста донеслось глухое, невероятно обиженное и сопящее:

— Поумнел… Вытащи меня, больно же.

Я чертыхнулся про себя и полез в колючие заросли вызволять этого шутника. Запутался он там на совесть — первобытный кустарник шутить не любил. Минут пятнадцать я аккуратно отцеплял его жесткие рыжие волосы от острых шипов, сам изодрав все пальцы в кровь.

Вел выполз на мох на четвереньках. Вид у него был краше некуда: весь в палой листве, мелких ветках, лицо и плечи покрыты густой сеткой кровоточащих царапин. Словно его стая диких кошек драла. Он шипел сквозь зубы и, не поднимаясь, яростно тёр ладонью горящий, иссеченный хворостиной зад.

— А ещё говорил… что ничего из прошлой жизни не помнишь, — буркнул он, обиженно шмыгая носом и наконец садясь на колени. — А про то, как Риг провинившихся парней уму-разуму учил, помнишь… Врун ты, То-Рек.

Я невольно усмехнулся, глядя на его несчастную физиономию.

Этот универсальный педагогический метод был стар как мир, и никакие духи предков тут были ни при чём. В МЧС на учениях нас тоже жестко дрючили за косяки — до синяков. Дисциплина спасает жизни.

— Я правду сказал, Вел. Не помню я этого. Просто метод очевидный. Расскажи лучше про Рига. Каким он был?

Вел поднял на меня взгляд. В его больших серых глазах сейчас колыхались недетские слёзы и жгучая, застарелая обида.

Он ничего не ответил. Молча поднялся, пошатываясь, обошел злополучный куст и подобрал своё копьё. Перехватив оружие, он двинулся вперёд по едва заметной звериной тропе, даже не обернувшись. Я вздохнул и пошел следом, стараясь держать дистанцию.

Мы шли в полном молчании минут двадцать. Лес вокруг снова ожил, где-то защебетали пичуги. Я уже решил, что парень замкнулся окончательно и не станет разговаривать со мной до самой пещеры.

— Риг был очень хорошим охотником, — раздался его глухой голос впереди. Вел шёл, глядя под ноги. — Очень сильным. Он умел ходить по лесу как дух, тише ветра. Мог взять взрослого оленя в одиночку. Без помощи племени. — Голос подростка задрожал, стал тише. — Он много времени проводил со мной. Сам. Учил держать копьё, читать следы. Говорил мне: «Ты должен стать мужчиной и охотником».

Я молчал, не перебивая, давая ему выговориться. Психологическая разрядка парню была необходима.

— А потом… потом он привел в племя Нэру. И тебя притащил, — Вел резко остановился и повернулся ко мне всем корпусом. Я увидел его лицо, освещенное упавшим сквозь кроны лучом солнца. Глаза блестели от непролитых слез. — Лучше бы он взял только Нэру. Одну.

Вот оно что. Пазл в моей голове окончательно сложился. Все странности в поведении Вела, его вспышки агрессии и ревности теперь обрели четкую логику.

Я вдруг понял. Сложил в голове всё, что знал о Веле.

— Ты злишься на меня, потому что завидуешь, — тихо сказал я, делая шаг навстречу.

— Ты ничего не понимаешь! — Вел глухо вскрикнул, его кулаки на древке копья затряслись. — Ты понятия не имеешь, что ты у меня забрал! Всё забрал!

Я подошел вплотную, мягко, но настойчиво положил ладонь на его напряженное плечо.

Вел был выше меня почти на голову и в плечах гораздо шире.

— Я всё прекрасно понимаю, Вел. Ты злишься, что Риг относился ко мне как к родному сыну. К слабому и трусливому мальчишке, а не к тебе, который ловил каждое его слово. А к тебе он просто был по-человечески добр. Обучал, но не любил как родную кровь. Ты отчаянно хотел семью, родителей, но чувствовал себя третьим лишним, ненужным подкидышем. И сейчас ты злишься оттого, что мечтал стать шаманом, а старик Барк назвал меня. Ты искренне веришь, что я — твой главный враг, который украл твою жизнь. Но ты в корне не прав, Вел. Ты думаешь обидой, а не головой.

— Откуда?.. Ка-как? — он запнулся, таращась на меня полными изумления глазами. Видимо, не мог понять, откуда я всё про него узнал. — Тебе духи предков про меня всё рассказали? — На лице парня читался священный ужас.

Ну и что ему ответить? Сказать «да» и стать для него тем, кто может узнать самое сокровенное, тем, от кого невозможно скрыть свои мысли? Такое никому не понравится. Он всю жизнь будет меня опасаться и рано или поздно попытается от меня избавиться. Мне нужен союзник, а не враг за спиной.

— Нет. Никто мне ничего не говорил, Вел, — я спокойно опустил руки и вздохнул, глядя ему прямо в глаза. — Духи тут ни при чём. Я просто смотрю на тебя и вижу очевидное. Ты думаешь, я сам хотел всей этой шаманской чертовщины? Меня кто-нибудь спрашивал, когда Барк тыкал в меня пальцем? Выбора мне никто не давал. Ты ослеп от своих обид и не видишь главного: я в точно таком же положении. У меня тоже нет права выбора. Тебе вообще нравится быть бесправным, Вел?

Парень растерялся и отрицательно мотнул головой.

— Вот и мне не нравится. Барк скоро умрёт. Нэра — родит ребёнка. Тин и Таш пока слишком малы. Мы останемся с тобой вдвоём. Ты и я.

Вел внезапно попятился, его лицо стремительно побледнело.

— Ты… Ты не То-Рек…

Я замер.

Рыжий дикарь продолжал таращиться на меня полными суеверного ужаса глазами. Он медленно отступал назад, шаг за шагом, судорожно сжимая копьё. Каменный наконечник дрожал, но смотрел теперь мне прямо в грудь.

— Ты не он… — прошептал Вел, и на его лбу выступил крупный пот. — То-Рек так не говорит. То-Рек не знает таких слов. Кто ты? Волк в шкуре человека? Злой дух из нижнего мира?

«Вот ты, Егор, и спалился, — хмуро подумал я, мысленно выругав себя последними словами. — Молодец, профессионал МЧС. И двух суток в новом теле не прошло, а тебя уже раскусил подросток. Раскатал аналитику, наговорил кучу терминов. Ладно, пока они были редкими, Барк и остальные списывали это на бред после комы или „язык предков“. Но сейчас я откровенно выдал себя с потрохами. Моё поведение, логика, эти длинные предложения — всё это вообще никак не вязалось с первобытным ребёнком».

Сердце глухо застучало в рёбра.

Нападать на Вела было нельзя — парень на взводе, один неверный рывок, и я поймаю обсидиановое остриё под вдох. Бежать — глупо. Нужно было срочно перехватывать инициативу и использовать особенности его первобытного, мистического мышления. Если я хочу, чтобы он стал мне верным союзником, а не врагом, нужно выдать ему такую правду, которую его разум сможет принять и переварить.

Я заставил себя расслабить плечи, опустил руки ладонями вперёд — открытый жест, показывающий отсутствие оружия — и сделал глубокий вдох. На моём лице не должно было отразиться ни капли страха. Только уверенность.

— Я — То-Рек, Вел, — тихо, но твёрдо сказал я, глядя ему прямо в зрачки. — Но не тот мальчик, которого вы все помните.

Вел судорожно сглотнул, не опуская оружия.

— Ты лжёшь… Ты другой. Твой голос… твои слова…

— Послушай меня, — я старался говорить как можно спокойнее. — Время за чертой течёт иначе, Вел. Совсем иначе. Время в мире мёртвых и в мире живых — это как две разные реки. В нашем мире река времени течёт медленно. Для вас здесь прошло меньше, чем один полный оборот небесного светила от моей смерти до пробуждения. Но там, в мире предков, река времени — это бурный, бешеный поток. Она мчится невероятно быстро.

Я замолчал на мгновение, давая ему уложить в голове эту картину. Вел слушал, затаив дыхание, наконечник его копья едва заметно опустился.

— Пока моё тело лежало в пещере, там, в мире мёртвых, для меня прошло много, очень много дней, — продолжил я, сделав медленный шаг вперёд. — Там было так страшно, что страх исчез навсегда. И духи не отпустили бы обратно, не научись я всему, что они показали. Теперь знаю много новых слов и говорю иначе. Барк прав: мудрость предков — великая сила.

Я протянул руку и аккуратно, двумя пальцами, отодвинул острое копьё в сторону от своей груди.

Вел больше не сопротивлялся. Он стоял, тяжело дыша, а в его глазах дикий ужас медленно сменялся шоком и настороженным любопытством. Ложь вышла идеальной — она объясняла абсолютно всё и не ломала привычную картину мира.

Закрепляя успех, я бессовестно сыграл на слабостях парня:

— Не хотел говорить об этом никому, Вел, — негромко добавил, доверительно понизив тон. — Барк слишком стар, Нэра испугалась бы. Но ты… Тебе скажу.

Сделав паузу, посмотрел ему прямо в глаза:

— Риг держал меня за руку перед тем, как духи отпустили меня назад в мир живых. И он сказал:

«Возвращайся, То-Рек. Наш род гибнет. Ты должен вернуться взрослым и сильным. Ты и Вел должны сберечь племя».

Вел замер. Хватка на древке дрогнула, остриё копья медленно опустилось, упёршись в землю. Лицо вытянулось от потрясения.

— Ты… ты видел Рига за чертой? — голос дрогнул, став непривычно тонким. — Он помнит меня?

— Да, — кивнул, стараясь выглядеть максимально искренним. — Риг гордится тобой, как родным сыном. Хочет, чтобы мы позаботились о его женщине и детях. Чтобы сохранили племя и сделали его сильным.

«Всё, клиент готов. Осталось чуточку додавить».

И я ударил козырями по его самолюбию и мечтам.

— Это будет наше племя, Вел. Понимаешь? Хватит с меня того, что каждый может прийти в наш дом, на нашу землю, забирать и указывать, как жить. С ролью жертвы покончено.

Обведя взглядом лес, снова посмотрел на парня.

— Я сделаю всё, чтобы защитить своё племя от врагов и от хищников. Чтобы им было сыто и тепло. Чтобы никто не болел. И мне не важно, чего хотят Барк или предки.

Я давил тоном и взглядом.

— Этого хочу я! И я это сделаю. А чего хочешь ты, Вел?

Вел задумался. Надолго. Видимо, прокручивал и переваривал всё только что услышанное. Лицо его то хмурилось, то вытягивалось, брови — те вообще жили отдельной жизнью.

Наконец он медленно поднял на меня взгляд. Напряжение покинуло его плечи, уступив место глухой, давящей усталости.

— Значит, ты больше не трусишка То-Рек… — тихо, почти про себя произнёс Вел, разглядывая меня с робкой осторожностью. — Поэтому дерёшься иначе, и смотришь так… будто видишь насквозь?

Я лишь кивнул.

Он сглотнул, упрямо вскинул подбородок, пытаясь вернуть лицу былую жесткость, но голос всё равно выдавал замешательство:

— Мне кажется, ты всё это выдумал. Врёшь. Такого не бывает.

— Бывает, — усмехнулся я. — И тебе придётся с этим свыкнуться.

Вел молча смотрел несколько секунд, словно проверяя слова на прочность. Затем коротко кивнул и крепче перехватил копьё.

— Ладно. Пусть так. Если твои слова — правда, научи меня тому, что знаешь ты. А я научу тебя охотиться. Ну, или хотя бы тихо ходить, — он вернул мне ехидную усмешку.

«Так. Стоп, Егор. Кто кого тут разводит?»

— Ну, договорились, — я позволил себе короткий смешок, отыгрывая доверчивого ребёнка.

Вел стоял напротив, всё ещё настороженный, с всклокоченными рыжими патлами и окровавленным лицом. В его глазах больше не было ужаса, зато появилось что-то гораздо более опасное — осознанный интерес.

Он не просто поверил в сказку про реки времени, он решил использовать меня.