Глава 14

Я смотрел ему в глаза и ждал.

Он метнул.

Копьё со свистом рассекло воздух. Я не шевельнулся. Внутри всё сжалось в тугой комок, но я даже не моргнул. Остриё пролетело в полуметре от моего лица и с глухим стуком вонзилось в ствол дерева, на котором я сидел. Древко мелко и часто завибрировало.

Я медленно повернул голову, посмотрел вниз.

Наконечник пригвоздил к коре змею. Крупную, угольно-чёрную, с тускло поблёскивающей чешуёй.

Я прищурился: кавказская гадюка. Надо же, ни капли не изменилась тварь за столько тысяч лет. Змея извивалась, обвивая древко, но кремнёвый скол пробил её тело точно посередине. Ещё секунду она судорожно дёргалась, а затем обмякла. Я перевёл взгляд на Вела.

— Ты целился в змею, — озвучил я очевидное.

— А ты думал — в тебя? — Он усмехнулся, спокойно подошёл к дереву и положил ладонь на древко. — Если бы я хотел тебя убить, ты бы уже не дышал.

— Серьёзно?

— Серьёзно. Я лучший охотник в племени. После Барка.

— В племени всего трое мужчин, Вел. Это всё равно что сказать: я лучший после Барка и прямо перед То-Рэком.

Он фыркнул.

— Ты не мужчина. Ты приблудыш, — процедил он по слогам с ехидной усмешечкой и легонько щёлкнул меня по носу костяшкой пальца.

— Приблудыш, который сегодня надрал тебе задницу хворостиной.

— Ничего ты не надрал! — возмутился он и с силой выдернул копьё из ствола. Змея безжизненно болталась на наконечнике вниз головой. — Тебе просто… просто…

— Просто что?

— Просто повезло! — Он скрестил руки на груди, зажав древко под мышкой. — Я не ожидал. В следующий раз ты так легко не отделаешься.

— Следующего раза не будет.

— Это ещё почему? — Он уставился на меня, а затем вдруг расхохотался. Смех был громким, чистым и искренним. — А ты изменился в лучшую сторону, приблудыш. Такой То-Рек мне нравится больше. Смотри не становись снова прежней плаксой, ладно? — Вел с размаху хлопнул меня по плечу, так что я едва не слетел со своего бревна.

— Ты тоже изменился, Вел, — я вернул равновесие и продолжил доматывать «портянку».

— Я? — он удивлённо вскинул брови, ткнув себя пальцем в грудь. — Это в чём же?

— Раньше ты был злее.

— Я и сейчас злой! — оскалился он, горделиво вздёрнув подбородок.

— Нет, — я усмехнулся, поднял голову и встретил его взгляд. — Злые от змей не спасают.

Древко копья дрогнуло в его руке. Мёртвая гадюка соскользнула на траву — длинная, тяжёлая, с уже мутными глазами. Вел носком обуви перевернул её на брюхо.

— Хорошая змея. Мясо у них вкусное, — он поднял её за хвост и довольно кивнул. — Хоть не зря ноги били. Вернёмся с добычей.

— Мясо — это хорошо. Но вот яд, кожа и зубы — ещё лучше, — заметил я.

— Это Барку отдадим. Он знает, что делать.

— Я тоже знаю. Отдашь Барку, а я потом у него попрошу.

Вел посмотрел на меня как на сумасшедшего, но спорить не стал. Просто перекинул гадюку через пояс и затянул ремень потуже.

Я закончил с обувью и поднялся.

— А помнишь, как ты охоту сорвал, а Риг потом меня побил? — вдруг спросил Вел, когда мы пошли обратно.

— Нет. Не помню. А почему Риг за это побил тебя, а не меня?

— Потому что тебя он никогда не трогал. А я должен был следить за тобой. Но… — Он осёкся, потупил взгляд и нахмурился.

— Зря не трогал. Надо было.

Вел задержал на мне тяжёлый взгляд, а затем сплюнул под ноги.

— Жаль, что ты ещё тогда не умер, — сказал он тихо, глядя себе под ноги.

— Согласен. — я невесело усмехнулся. — Раньше я вёл себя неправильно. Но, знаешь, Вел, смерть сильно меняет людей.

— Заметил. Расскажешь? Что ты там видел?

Я неопределённо пожал плечами.

— Может и расскажу. Но не сейчас.

Он понимающе кивнул.

— Хорошо. Ты пообещал, я запомнил. Пошли быстрее. Солнце уже высоко, а мы далеко забрались.

Мы двинулись в обратный путь. Я — со связкой травы, Вел — с копьём и добычей на поясе.

Он снова шёл первым, но теперь то и дело оглядывался, проверяя, не отстал ли я. Иногда бросал короткие указания: «Здесь корень, не наступи», «Тут глина скользкая». Ворчал по привычке, но прежней злобы в его голосе больше я не слышал.

По пути я внимательно смотрел по сторонам, подмечая полезные растения. Заметил несколько нор и пару крупных, упитанных птиц, которых в прежней жизни никогда не встречал. Выглядели они странно: помесь голубя с павлином, только яркий перьевой веер красовался не на хвосте, а прямо на макушке, как корона.

«Интересная дичь. Надеюсь, съедобная».

Когда мы остановились перевести дух на небольшой поляне, Вел вдруг опустился на четвереньки и полез в густую траву, что-то судорожно выискивая.

А я приметил знакомые жёлтые цветочки. Сложил в кучку всю свою «добычу», достал нож.

— Кого ты там потерял? — поинтересовался я, выкапывая кремнёвым сколом корни одуванчиков.

Если их высушить, обжарить на угольях и заварить, получится отличный суррогат кофе — горьковатый, с карамельным привкусом. Вот только кофеин этот напиток не содержит. Но вкусно. И полезно.

— Ягоды, — глухо, с явно набитым ртом отозвался Вел.

— Надеюсь, не ядовитые? — поддел я его.

Вел поднял голову от земли. Замер, продолжая жевать, и подозрительно прищурился.

— Что? — спросил я с раздражением. Достали уже эти его немые гляделки.

— Я не ты, — прочавкал он с довольной усмешкой и закинул в рот новую пригоршню мелких красных плодов.

Я попытался рассмотреть их, но они слишком быстро исчезли в его пасти. Шагнул ближе, но Рыжий тут же выставил ладонь:

— Нет! Это моё место. Ищи в другом!

— Да ладно тебе, дай хоть посмотрю, что ты там жрёшь, жмот! — недовольно хмыкнул я. — Не отниму я твои ягоды. Просто покажи.

Вел, не разгибаясь, поднял руку и раскрыл кулак. На ладони лежали четыре мелкие ягоды. Я узнал их мгновенно: дикая земляника. Только местная, первобытная, была раза в два крупнее той, что росла в моих лесах.

Через минуту уже мы оба ползали по поляне, выискивая спелые плоды.

Но помимо земляники я наткнулся на нечто более интересное — глубокие приметные норы в сухой песчаной насыпи под кустом.

«Зайцы или суслики? Отлично. Сюда можно будет вернуться с силками».

Пока собирал ягоды, сорвал ещё несколько пучков знакомых лекарственных трав. В нашем положении любой подорожник и чистотел — на вес золота.

А ещё, у завала, я подобрал длинную, прямую и крепкую ветку — из неё выйдет отличный, статусный посох для Барка. Да и ходить старику станет с попроще.

Вдруг в густом переплетении травы я наткнулся на скрытое гнездо.

— Вел, глянь сюда.

В углублении лежали восемь мелких яиц — бежевых, в частую коричневую крапинку.

— Вот это удача, — обрадовался Рыжий, быстро подскочив ко мне. — А ягоды ты додумался набрать? Или всё сам сожрал? — ехидно уточнил он, явно рассчитывая поймать меня на оплошности.

Я молча указал в сторону. На широком, чистом листе лопуха высилась аккуратная горка спелой земляники.

Вел неопределённо хмыкнул, пряча удивление.

— Ладно… Пошли, То-Рек. И так сильно задержались. Если честно, я думал, мы отойдем немного от стоянки, ты испугаешься и назад попросишься. А пришлось и на самом деле перется с тобой в такую даль. Знал бы, подумал прежде чем рот открывать.

Я промолчал, аккуратно перекладывая яйца в свёрнутый лопух.

Мы вышли к пещере, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев. Задержались мы действительно знатно — я то думал тут не очень далеко до тех мест и мы обернёмся за пару часов, а в итоге протаскались весь день. Изодрались, ноги стерли, грязные и мокрые как черти. Вот в таком виде нас и встретила Нэра у входа в пещеру.

Нэра стояла нас у самого лаза. По её хмурому, встревоженному лицу было видно, что она места себе не находила от переживаний.

При виде женщины я мысленно чертыхнулся: вода в кожаном бурдюке, которую я оставил кипятиться, к этому времени наверняка полностью выкипела. Опять обругал себя за тормознутость — адаптация адаптацией, но базовые вещи контролировать надо.

Заметив, что я относительно цел и невредим, Нэра судорожно выдохнула. Но стоило ей перевести взгляд на изодранное лицо Вела и змею на его поясе, как она испуганно нахмурилась. Её пальцы нервно теребили край поношенной шкуры. Она бросилась ко мне, принялась ощупывать плечи и заглядывать в глаза, проверяя, всё ли в порядке. Настоящая мать-наседка. Будь её воля, она бы вообще не выпускала сына из пещеры.

Вот только в этом мире так нельзя. Это не двадцать первый век, где гиперопека тянется до самой зрелости. Прежний То-Рек как раз и вырос таким — трусливым, вечно ноющим зайцем. Но с этим покончено. Больше никаких соплей, и детей я у юбки держать не позволю.

Скоро сплету пращу, и мы начнём тренироваться все вместе. И сам руку набью, и мелких обучу. Сплести оружие нехитро — конструкция простая. А вот чтобы уверенно бить камнем в цель, нужны совсем другие навыки: долгая сноровка и опыт.

Вел, глядя на «квохтание» Нэры, поджал губы, покачал головой и вздохнул, но комментировать не стал. Снял змею с пояса, обошел нас и пошёл вглубь пещеры.

В пещере было тепло, но после чистого лесного воздуха здесь жутко воняло гарью, старым потом и сыростью.

Старик лежал на своём привычном месте, дыша шумно и с тяжёлым хрипом. Заслышав наши шаги, он с трудом сел, опёршись о большой камень, заменяющий ему «трон».

— Ну, как сходили? — спросил он и тут же зашёлся сухим кашлем.

— Принесли всё, о чём говорил То-Рек, — Вел выложил добычу на плоский камень, служивший столом, и приподнял гадюку за хвост. — И вот это ещё.

Лицо старого шамана расплылось в довольной улыбке. Яд змеи да и остальные «запчасти» для шамана были ценнейшим ресурсом.

— Вода горячая, — тихо подала голос Нэра, подходя ближе к очагу. — Я следила за огнём, как ты просил. Подливала, когда её становилось меньше.

Я удивлённо моргнул, а затем мысленно отвесил себе крепкий подзатыльник. Нэра не просто сидела у костра, а всё это время следила за водой, проявив завидную исполнительность и собранность.

Оставив лопух с яйцами и земляникой на столе, рядом с Велом, я подошёл к кипящему бурдюку.

Вода булькала, густой пар поднимался к своду пещеры, оседая каплями на холодных камнях. Заглянув внутрь кожаного мешка, я заметил на дне несколько небольших круглых камней, покрытых сероватым налётом. Догадка осенила меня мгновенно. Нэра использовала проверенный веками метод «каменного кипячения», подбрасывая в воду раскалённые в огне голыши.

Причём сделала она это на редкость толково, проявив поразительную бытовую смекалку.

Я присмотрелся к костру.

В самом жарком месте очага, среди углей, аккуратно лежали два крупных плоских камня, а поверх них — ещё два поменьше. Нэра осторожно подцепляла эти раскалённые верхние голыши двумя длинными, прочными палками, как щипцами и аккуратно опускала их в бурдюк. Благодаря этой технологии в воду почти не попадала зола, и отвар оставался чистым.

«Какая же умница», — подумал я с искренним уважением к этой женщине. В условиях полного отсутствия инструментов её мозг находил идеальные инженерные решения.

— Я благодарен тебе, Нэра. Ты всё сделала правильно, — я мягко улыбнулся ей.

Женщина заметно расслабилась, опустила плечи и тихо отошла к детям, явно польщённая искренней похвалой. Для неё такое отношение тоже было в новинку.

Пока я разглядывал воду и занимался добытыми травами, старик сумел подняться с лежанки и доковылять до стола, у которого я растирал в ступке кору, а Вел возился с трофеем.

Теперь они вдвоём с Велом с вожделением рассматривали мёртвую гадюку, прикидывая, как её разделать.

А я стоял и думал, как подкатить к Барку с просьбой отдать мне змеиный яд, шкуру и клыки. Но, глядя на счастливое лицо старика, решил пока повременить с этим разговором.

Час спустя пещера наполнилась густым травяным ароматом, перебивающим застарелую вонь сырости. Я заставил Барка выпить полную плошку горячего, горького отвара. Старик морщился, плевался, кашлял от непривычного резкого вкуса, но под моим тяжёлым, непреклонным взглядом пил до дна, понимая, что это необходимо.

«Жаль, мёда нет. Но это мы раздобудем. Со временем. Может, завтра.»

Почти сразу его дыхание стало чуть глубже, спазм отступил, а надрывный кашель утих, сменившись ровным, глубоким выдохом. Старик удивлённо прислушался к собственному телу и благодарно прикрыл глаза, погружаясь в лёгкую дремоту. Лекарство начало действовать.

Я тоже выдохнул с облегчением. Но в голову тут-же полезли разные мысли о том что я ещё могу сделать в ближайшее время для лечения Барка и в целом — для выживания нашей маленькой общины. Пока размышлял, решил заняться посохом для старика.

Дети, Тин и Таш, с опаской поглядывали на меня из своего угла или прятались за спину матери. Я думал, они меня боятся, потому что я «воскрес». Ну или потому что меня назвали шаманом.

Но у костра Вел мне рассказал, как прежний То-Рэк мог отобрать еду у мелких или ударить просто так.

— А теперь ты их не бьёшь, — тихо произнёс он, дочищая скребком козью шкуру.

Я в это время очищал от коры и лишних сучьев найденную на завале ветку.

— И еду не отнимаешь, — продолжал он полушёпотом, потому что старик уже спал. — Вот они и не понимают пока, что с тобой не так и когда ты снова станешь прежним То-Рэком.

Внутри у меня всё перевернулось от глухой, поднимающейся из самых глубин злости. Я сжал кремнёвое рубило так, что пальцы побелели, а по дереву с сухим треском полоснула глубокая борозда.

«Ну и мразота же ты была, парень», — подумал я, мысленно обращаясь к прежнему хозяину этого тела.

Одно дело — выживать в суровом мире, где каждый кусок мяса на счету, и совсем другое — утверждать свою ничтожную власть за счёт тех, кто слабее. Отбирать еду у голодных детей? Бить малышей просто ради того, чтобы заглушить собственный страх и трусость? В моей прошлой жизни за такое отношение к слабым я ломал носы и руки без лишних разговоров.

Мне стало тошно от мысли, что я сейчас хожу в шкуре этого маленького, злобного ублюдка, чьё имя заставляло родных брата и сестру вжиматься в стены пещеры. Неудивительно, что Вел весь день косился на меня с такой неприязнью и откровенно издевался.

Не понимаю только, почему Нэра и Риг так опекали То-Рэка. Его пороть нужно было почаще да воспитывать получше, может, и не помер бы раньше времени. Хотя… тогда бы он не в одно рыло нажрался тех ядовитых ягод, а ещё и детей бы ими накормил. В общем, я снова прихожу к выводу, что всё, что ни делается, — к лучшему.

Я сделал глубокий вдох, заставляя адреналин утихнуть, и посмотрел на притаившихся в углу детей.

«Ничего, мелкие, — твёрдо решил я, возвращаясь к зачистке древесины. — Тот урод помер, окончательно и бесповоротно. А этот То-Рэк больше никогда не поднимет на вас руку».

Я медленно поднял взгляд на Вела. Костёр бросал колеблющиеся тени на его серьёзное лицо.

— Прежний То-Рэк больше не вернётся, Вел, — тихо, но так, чтобы у Рыжего не осталось сомнений, произнёс я. — Забудь про него.