Глава 15

Проснулся утром от собачьего холода и какого-то нудного, глухого жужжания. Колотило знатно.

Приоткрыл один глаз и осмотрелся.

Метрах в двух от меня у очага возилась Нэра — крутила ладонями деревянную палочку, пытаясь развести огонь. Вот деревяшки и жужжали.

Я сел на шкурах, протёр кулаками глаза и смачно зевнул.

— Привет, Нэра, — ляпнул спросонья, чисто на автомате.

Жужжание тут же прекратилось. Нэра замерла и уставилась на меня с диким замешательством на лице.

«Чёрт, косяк.»

До меня только сейчас дошло, что я выдал. «Привет» я же на родном русском бабахнул, напрочь забыв, в каком веке нахожусь. Естественно, она ничего не поняла. Ладно, надо быстро выруливать, пока она не решила, что То-Рэк окончательно двинулся кукухой.

— Это я сказал, чтобы солнце тебя грело. И чтобы день был удачным, — быстро исправился я, на ходу подбирая близкие по смыслу слова из её лексикона.

Нэра немного подумала, потом кивнула и вернулась к своей деревяшке.

Я поднялся, кряхтя как старый дед. Всё тело затекло, бока ныли, а ноги после вчерашнего марш-броска вообще отказывались служить. Но делать нечего, надо двигаться. Вышел на площадку у входа.

Красота, конечно, сумасшедшая.

Солнце ещё не вылезло, но небо уже вовсю красилось в предрассветные цвета. Горы, бесконечный лес, плотный туман в низинах и птицы орут на все голоса. Кайф.

Правда, романтику быстро сбил раздавшийся из недр каменного жилища надсадный кашель Барка.

Я вернулся в пещеру, прихватил большой кожаный бурдюк и пошлёпал вниз, к ручью.

Вчера, после похода, я стянул с себя сырые шкуры, промыл все ссадины и царапины и попросил Барка сделать ту бурую мазь, которой он обрабатывал раны.

Попытался вызнать у него, из чего сделан чёрный порошок и какие слова он шепчет, но старик ответил, что мне пока рано это знать. Не дорос, мол, ещё. Но мазь всё-таки сделал.

В итоге мы с Велом обмазались этой жижей с ног до головы и стали похожи на каких-то индейцев на тропе войны. Тин и Таш весь вечер на нас косились и тихонько хихикали.

И вот теперь я топаю вниз в одной набедренной повязке на бодрящем утреннем воздухе.

Вся эта целебная грязь за ночь высохла, частично облупилась, а частично намертво прилипла к телу жёсткой коркой.

Ещё вчера заметил, что корка, которая закрывала рану на груди, размякла от воды и размазалась. Контуры пореза хоть и не чётко, но стали видны. И похожи они были на незнакомую мне руну, заключённую в круг.

Вот сейчас отмоюсь и получше рассмотрю, что там мне шаман своим ножичком нарисовал.

Пока спускался к воде, обматерил каждый булыжник. Камни, сука, острые, каждый шаг — как по ножам. Сто раз пожалел, что поленился обмотать ноги шкурами перед выходом. Надо срочно изобретать какую-то нормальную обувь, чтобы обулся за секунду и пошёл, а не возиться с этими меховыми портянками. Летом в них ноги просто сварятся и протухнут.

Подходя к ручью, заметил, как в густой траве скрылся какой-то мелкий зверёк, похожий на морскую свинку, только раза в два крупнее. Еда тут бегает повсюду. Нужно только уметь её изловить.

«Эх, была бы у меня праща и этот пушистый бройлер сейчас бы никуда не убежал».

Я только разочарованно вздохнул, провожая глазами наш несостоявшийся обед.

Козлятина скоро закончится, и над всей нашей маленькой компанией снова дамокловым мечом повиснет извечный вопрос: «Что жрать?».

Спустился немного ниже по течению от того места, где обычно набирали воду. Нашёл участок с пологим бережком и принялся за банные процедуры.

Водичка бодрила — аж зубы сводило.

Вместо мочалки надёргал пучок травы. Тёрся долго, с остервенением. Тело чесалось просто жуть, а голова зудела так, что выть хотелось.

Мыло бы сейчас… Но где его возьмёшь? Хотя сварить его — дело нехитрое, рецепт элементарный: нужны только жир и зола.

Вот только в чём всю эту жижу вываривать, долго и упорно? Кожаный бурдюк на огонь не повесишь, он тут точно не прокатит. Нужна нормальная керамика. И нормальный очаг.

Я вспомнил, как Нэра мучилась с палочками, крутя их вручную, и в голове сразу всплыл более простой способ розжига. А ещё — арбалет. И тапки. И нормальное спальное место, чтобы бока не отбивать.

Да до хрена чего нужно! Вот только с чего начинать? Чтобы сделать одну толковую вещь, сначала надо смастерить кучу других инструментов, которых у нас тоже нет.

Взять ту же пращу. Для неё нужна либо верёвка, либо мягкая, прочная кожа. Шкуры-то у нас есть, но выделаны они топорно, грубо.

Я ещё вчера заметил, что старое «тряпьё», которое на нас надето, по качеству в разы лучше свежих заготовок.

Вел вон вторые сутки козью шкуру золой посыпает да скребком мучает, и получается у него, честно говоря, не очень. Он в ней больше дыр проковырял, чем отскоблил. Да пованивать она уже начинает.

Насколько я знаю, её нужно вымачивать, а если выделывать именно кожу, без шерсти, то в щёлочном растворе. И скоблить на мокрую. А он по-сухому дерёт.

Я заметил движение за кустами и замер.

«Вот и наплескался ты, Егорушка. Вышел из пещеры без копья, без топора и даже нож свой не взял. А ведь видел же каменный топор в пещере. Барка, наверное, топорик. Может, и дал бы старик.»

Ветви кустарника шевельнулись. Треснула сухая ветка. Я, не сводя взгляда с куста, нашарил рукой увесистый булыжник и медленно встал.

«Кто бы там ни был, без боя я не дамся.»

— Ну так не интересно, — раздался наигранно обиженный и чертовски знакомый голос.

Я выдохнул. Камень из моей руки плюхнулся обратно в воду.

Из-за куста показалась рыжая макушка Вела. Он выбрался из укрытия со своей несчастной козьей шкурой под мышкой и небольшим каменным топориком в руке. На лице — сплошное разочарование.

«Ага, у Вела, значит, тоже есть каменный топор. Один я, как лох, хожу без оружия. Ох уж это воспитание двадцать первого века.»

— Скучный ты стал, То-Рэк, — со вздохом произнес парень, подходя ко мне. — Даже не напугаешь тебя теперь. Зачем воду баламутишь? — он остановился и удивленно осмотрел меня с головы до ног.

Я стоял мокрый, но чистый. Закручивал на поясе только что начисто выполосканную набедренную повязку.

— Моюсь, не видишь, что ли? — буркнул я в ответ. — Тебе, кстати, тоже не мешало бы. Ты на злого духа из нижнего мира похож.

Вел нахмурился, осмотрел свой торс, руки, ноги, хмыкнул и непонимающе уставился на меня.

— У тебя голова чешется? — спросил я.

— Ну, бывает. А что?

— А хочешь, чтобы не чесалась?

Вел неопределенно пожал плечами. Подошел ближе, бросил свернутую в рулон шкуру у воды.

В этом месте ручья пологий берег состоял по большей части из глины и песка. Множество камней, на дне. Крутые берега — земля, с торчащими корнями и свисающей травой.

Он сел на колени, развернул шкуру. Нагреб на нее мокрого песка и начал тереть.

— Вчера еще надо было это сделать, — пробурчал он недовольно. — А я с тобой ходил. Нэра весь день над твоей водой просидела. Шкура портится. От тебя, То-Рэк, одни убытки.

— Хочешь, помогу тебе со шкурой? — предложил я. — И что насчет головы? Сделать так, чтобы она не чесалась?

— Нет. Сам справлюсь. А голова… С этим ничего не сделаешь. Чешется всегда и у всех. Это нормально. А вот то, что ты в ручье возишься голый — это не нормально.

— Ну, не хочешь — как хочешь, — пожал я плечами. Подобрал бурдюк и пошел к тому месту, где набирают воду.

Набрал, поставил. Осмотрелся.

Лес вокруг смешанный, подлесок густой, но сушняка в поле зрения почти нет. Видать, обитатели пещеры уже давно выгребли всё, что поближе, на растопку. Но я и не дрова искал.

Расколол один камень, чтобы получить хоть какой-то острый край, и пошёл добывать материал для верёвки и своего первого копья. Самым варварским способом надломил и подрубил молоденькое деревце.

Ствол выбрал ровный, прямой, толщиной как раз под мою нынешнюю детскую ладонь. От волка с такой зубочисткой, конечно, не оборонишься — хлипковата слишком. Но вот зайца прибить или ту же змею — вполне сгодится.

Главное — в цель попасть.

Кора у дерева зелёная, податливая и гибкая, на волокна распускается просто на ура. Вот из неё я и сплету свой первый нормальный шнурок для пращи.

Вернулся к ручью.

Вел всё ещё возился со своей многострадальной козьей шкурой — натужно пыхтел и мял её в воде.

Когда проходил мимо, внутри прямо-таки вспыхнуло дикое желание дать ему хорошего пинка под зад, чтобы он с головой улетел в ручей. Но я сдержался. Вроде только начали нормально общаться, не хотелось всё портить.

А то, что Рыжий после такой принудительной помывки сразу бросится на меня с кулаками — это к гадалке не ходи. Нет уж, моя разбитая рожа не стоит его немытой башки.

Нашёл участок, где глина была почище, и при помощи палки наковырял небольшой шмат. Пока чисто на пробу. Посмотрим, получится ли у меня то, что я задумал.

— Зачем тебе эта грязь? — спросил Вел, косясь на глину, которую я вывалил на широкий лист лопуха.

— Надо, — коротко отрезал я, не желая вдаваться в подробности.

Вел хмыкнул и осуждающе покачал головой:

— Дети копаются в грязи. Ты не взрослый.

Я даже отвечать не стал. Не хотелось спорить или что-то ему доказывать. Просто взял лист с глиной и пошёл к бурдюку. Там уже лежало и моё будущее копьё.

Палку под мышку, в одну руку бурдюк, в другую — свёрток с глиной. Всё, пора домой.

Пока карабкался по тропе к пещере, в голове крутился один и тот же вопрос: как нам здесь не сдохнуть в ближайшее время?

Оно вроде и кажется, что всё просто для человека из будущего, который всё знает и всё умеет, но на самом деле это далеко не так.

В первую очередь нужно поставить на ноги Барка. И показать Нэре новые способы приготовления мяса. Собрать копьё, сплести пращу. Это самое доступное из того, что я сейчас могу сделать. А ещё надо тщательно осмотреть пещеру и все наши запасы.

И тут я мысленно хлопнул себя по лбу — козий жир!

— Нэра, где жир от козы? — с этими словами я ввалился в пещеру.

Женщина удивлённо на меня посмотрела и ткнула пальцем в сторону одной из плетёных корзин:

— Там.

Барк уже не спал, да и мелкие тоже проснулись. Стены нашего дома наконец наполнились нормальными звуками жизни. Кажется, я потихоньку начал привыкать к этому месту. И оно мне, чёрт возьми, даже начало нравиться.

Я прислонил бурдюк к стене, чтобы он не перевернулся и не залил пол, рядом бросил заготовку для копья и глину. После этого подошёл к шаману.

Старик стоял у каменного стола и растирал в ступке какие-то травы. Выглядел он, надо сказать, заметно бодрее, чем вчера.

— Что ты делаешь, Барк? Для чего эти травы?

— Нужно изгнать зло, — проскрипел он в ответ. — Когда будешь совершать этот обряд, используй вот это и это. — Указал он костлявым пальцем на два пожухлых пучка, которые висели на деревянной перекладине.

На первый взгляд они казались абсолютно одинаковыми. И на второй — тоже. Я подошёл ближе, сорвал с каждого по маленькой веточке, рассмотрел внимательнее. Понюхал.

Запах был до боли знакомый, но я в упор не мог понять, что это за растение.

Растёр листья в пальцах и снова уткнулся в них носом. Запах стал резче.

«Полынь, что ли? Но почему она так странно выглядит и пахнет? Может, какой-то её дикий дальний предок? А второй пучок — это просто другой вид той же полыни?»

— Покажешь мне их потом в лесу? — попросил я Барка.

— Они не растут в чащобе, — покачал головой старик. — Только там, где солнца много и света луны. — В моей голове всё так же работал автоматический перевод его слов на нормальный русский. — Злые духи потому их и боятся, что в них сила дневного и ночного светила. День, — он ткнул в первый пучок. — И ночь. — Он указал на второй.

'Блин, да как он их различает? Они же одинаковые, как Тин и Таш.

Зато моя догадка оказалась верна. Это одно и то же растение. Просто один пучок они собрали днём, а второй — ночью'.

Старик аккуратно пересыпал растолчённую траву на вогнутый кусок коры, доковылял до костра и присел на корточки. Я пристроился рядом.

Дел у меня, конечно, было по горло, но пропустить внезапный урок по первобытному шаманизму я просто не мог. Барк одобрительно кивнул и продолжил ритуал.

— Теперь огонь, — сказал он и двумя палочками ловко подцепил из очага красный уголёк.

Положил его прямо на горку травы. Уголёк медленно провалился внутрь, и по пещере повалил густой дым.

Старик поднял кору и побрёл вдоль стен, тихо бубня под нос какие-то защитные заклинания. Я ходил следом и внимательно вслушивался, стараясь запомнить каждое слово.

Что интересно, этот ритуал не был агрессивным. Никаких тебе диких криков, завываний или шаманских плясок. Он не гремел амулетами и не бился в экстазе. Просто ходил, дымил и тихо бормотал.

Возможно, на яростные шоу у него сейчас банально не было сил. А может, это просто не тот случай, где нужно драть глотку и трясти погремушками. Кстати, бубна у него я так и не увидел. Может, его в эту эпоху ещё вообще не изобрели. Хрен знает.

Наконец он уселся на свой каменный «трон», а дымящую «плошку» поставил у ног.

— Барк, — я присел на корточки перед ним. — Дай руку, хочу посмотреть, как ты себя чувствуешь. Расскажи, где болит и насколько сильно?

— Хорошую воду ты вчера сотворил, То-Рек. И рука почти не болит, — он протянул мне свою ладонь.

Я внимательно осмотрел кожу вокруг засохшей корки на ране — никакого покраснения или отёка. Значит, воспаления нет, всё затягивается как надо.

Отлично. Надо будет обязательно выведать у старика рецепт его снадобья. Однозначно. Даже мои современные мази не всегда снимают воспаление с такой скоростью.

— Сейчас я тебе ещё такой воды сделаю.

Я нащупал его пульс, оценил ритм, а потом положил ладонь ему на грудную клетку.

— Дыши вот так. — Я глубоко вдохнул и выдохнул.

Барк попытался повторить, но тут же зашёлся сухим, надрывным кашлем.

Я подождал, пока приступ пройдёт, зашёл к нему за спину, сложил пальцы трубочкой, приставил к его лопатке и прижался ухом.

Фонендоскоп из рук, конечно, так себе, но имеем то, что имеем.

Старик от неожиданности замер и перестал дышать.

— Дыши, Барк. Дыши как обычно.

Внутри отчётливо прослушивались хрипы и жёсткие шумы.

— А теперь вдохни глубоко, как я показывал.

Он потянул воздух в себя — внутри сразу забулькало, и старик снова зашёлся кашлем.

«Да уж, молока бы ему сейчас горячего, да с мёдом и козьим жиром. Кстати, насчёт жира — его нужно срочно перетопить, пока окончательно не протух. Интересно, как они его вообще обычно используют?»

— Ну, в общем, всё понятно, — произнёс я вслух.

— Что тебе понятно? — старик подозрительно прищурился.

— То, что злым духам внутри тебя очень не нравится моя вода. Они начали помирать.

— Внутри меня? — Барк аж глаза выпучил от такого заявления и принялся ощупывать свою грудь и живот.

Я усмехнулся:

— Не переживай, они там не останутся. Выйдут вместе с тем, что ты сейчас откашливаешь и выплёвываешь.

Старик облегчённо выдохнул и согласно кивнул.

— Тогда давай, делай быстрее свою воду. Пусть они все там попередохнут.

Он заметно воспрял духом. Кажется, у деда появилась реальная надежда, что с переселением к костру предков можно пока немного повременить.

— Нэра, поможешь мне с водой? — обратился я к женщине.

Она в этот момент как раз возилась с мясом — соорудила две треноги с перекладиной и перевешивала куски козлятины так, чтобы на них шёл холодный дым от костра.

Нэра нахмурилась, оглядела свою конструкцию и тихо вздохнула:

— Тогда надо убрать. Будет мешать.