Глава 18

Примерно в двух метрах от земли и выше, в черной расщелине искалеченного ствола виднелись соты. Вокруг дерева, как истребители на авиабазе, кружили ОНИ.

Мама дорогая. Это были не те домашние пчелки из мультиков, которые собирают нектар в игрушечные ведерки. Здешние твари выглядели так, будто регулярно посещали качалку и питались исключительно стероидами.

Крупные, мохнатые, с мощными жвалами. Даже думать не хочу какой величины у них жало.

Настоящие шершни-переростки.

Честно говоря, ТАКИХ пчёл я не ожидал.

«Мда, расклад серьёзный. Ладно, прорвёмся», — скомандовал я сам себе.

Но сразу возникли проблемы. Сухой травы, на которую я рассчитывал, на поляне попросту не оказалось. Пришлось импровизировать. Надрал побольше мха, коры, наломал веток. Заодно надёргал кустиков дикой земляники вместе с ягодами. Ягоды обобрал и закинул в рот.

«Нечего добру пропадать. Это витамины.»

Развёл небольшой костерок прямо на широком куске коры, который отодрал от валежины. Напихал за пазуху побольше мха с земляничной зеленью, под мышку сунул охапку самшитовых веток с листьями.

Укрываясь за этой самодельной дымовухой, я осторожно двинулся к дереву.

Стоило мне приблизиться, как жужжание моментально сменило тональность. Пришлось действовать быстро. Раздул пламя сильнее и принялся аккуратно, чтобы не затушить огонь, подкладывать мох и сырые листья.

Мне повезло, ветра почти не было. Весь дым плотным столбом пошёл вверх, и его буквально затянуло в расщелину. Похоже, она была сквозной, и сработал эффект природной тяги.

Жужжание внутри дерева сначала стало паническим, а потом притихло. Пчёлы снаружи дезориентированно закружили в белом тумане, теряя ко мне всякий интерес.

— Работает, ёптыть! — тихо обрадовался я.

Тут же вылезла вторая проблема.

Не думал, что соты окажутся такими огромными, а мёда будет так много. Впрочем, какие пчёлы, такие и соты.

Возник резонный вопрос: в чём всё это нести?

В мой скромный кожаный подсумок такой шмат точно не влезет. А отрезать я собирался прилично. Не зря же рисковал собственной шкурой и морозил ноги в ледяной воде.

Решение пришло само собой.

Быстро стянул с себя меховую жилетку, осмотрел её — вполне годится. Довольно большая. Если сложить на неё мёд, завернуть и завязать поясом, получится отличный меховой кокон с медовой начинкой.

Разложил шкуру на траве, подошёл вплотную к дереву и заглянул внутрь.

Кашляя от собственного дыма, на секунду замер. Мохнатые твари ползали по сотам сплошным ковром. Они гулко жужжали и недовольно дёргали крыльями.

Набрал в лёгкие побольше воздуха, вскарабкался на край этого мега-дупла и потянулся к добыче.

Действовать пришлось стремительно.

Дышать было нечем, глаза слезились от дыма и пока я отпиливал каменным ножом кусок соты, по моим рукам, плечам и лицу ползали крылатые доисторические монстры. Иначе я их назвать не мог. Они пытались залезть в нос и нагло топтались по векам. Приходилось зажмуриваться и трясти головой. Ощущения непередаваемые, особенно когда видишь их злобные морды вблизи.

Мёд тёк по пальцам, до самых локтей — липкий, тёплый.

Отпилил один кусок, осторожно перенёс его на шкуру, подумал секунду и снова полез в дупло…

И тут Фортуна повернулась ко мне задом — подул ветер.

Дым отнесло буквально на секунды. Похоже, пчелиный главнокомандующий в этот момент пришёл в себя и врубил тревожную сирену.

Первый снаряд калибра «первобытная пчела» прилетел мне чётко в левое ухо. Ощущение было такое, будто в череп с размаху вогнали раскалённый гвоздь.

— Твою мать! — заорал я на весь лес, резко хватаясь за пострадавшее ухо и падая вниз. Хорошо хоть лететь было не высоко. И упал я не на шкуру с мёдом и не в костер, а аккурат рядышком.

Из темноты дерева с яростным гулом вырвалась чёрная туча. Инстинкт самосохранения начисто стёр из головы все цивилизованные мысли. Я схватил в охапку шкуру с мёдом, наскоро перемотал поясом и намертво прижав добычу к груди припустил по лесу.

С такой скоростью я не бегал никогда в жизни. В своём мире побил бы все мировые рекорды, включая забеги профессиональных кенийских бегунов.

Камни? Острые ветки? Кусты? Плевать! Я летел сквозь самшитовые дебри, как испуганный олень. А вдогонку нёсся разъярённый рой.

Ещё один укол пришёлся в плечо, третий — пониже спины. Я петлял между деревьями, матерился про себя на всех известных языках и бежал так, что лёгкие готовы были выскочить наружу.

Наверное, если бы Вел увидел, как я с дикими глазами несусь через бурелом и прыгаю через брёвна, он бы решил, что за мной гонится как минимум пещерный лев.

Выскочив к ручью, я на полной скорости занырнул в спасительное озерцо. Драгоценный свёрток с мёдом по-прежнему был крепко прижат к груди. А вот подсумок с зажигалкой я кажется оставил у сосны.

Кожу тут-же обожгло ледяной водой, зато укусы сразу перестали полыхать.

На дне сидел до последнего, пока в лёгких совсем не кончился воздух. Вынырнул, судорожно глотая кислород. Пчёлы ещё с минуту недовольно кружили над головой, но соваться к воде не рискнули. В конце концов рой развернулся и улетел обратно к дуплу.

Кое-как, тяжело дыша и отплевываясь, я выполз на берег, рухнул спиной на траву, тупо глядя в небо сквозь кроны. Левое ухо уже разносило и жгло адским пламенем, плечо ныло, задница горела.

Вид у меня, должно быть, был тот ещё. Но стоило глянуть на мокрый меховой свёрток, как на губах сама собой расползлась блаженная улыбка, пусть и кривая из-за распухшей щеки.

Мёд я спас. И его там было дохрена. Килограммов пять, навскидку. Настоящий, дикий, одуряюще пахнущий мёд.

— Ну что, хозяева леса, — прохрипел я, слизывая сладкую каплю с пальца. — Думали, так просто меня сожрёте? Хрен вам по всему первобытному рылу. Выкусите!

Пока валялся и приходил в себя, до меня дошло:

«А костёр-то у сосны так и горит».

Если ветер раздует пламя, случится лесной пожар, а этого я допустить никак не мог. Пожарных тут нету. Выгорит к херам вся округа и наша пещера пострадает в том числе. Если не задохнемся от дыма, то придется искать новые охотничьи угодья. Да и подсумок вернуть нужно. Нечего вещами раскидываться. В этом мире в магазин за новыми не сходишь. Каждая шкурка тут достаётся с риском для жизни.

Я надергал листьев папоротника, тщательно прикрыл ими кокон с мёдом и двинулся обратно к пчёлам.

«Псих, не иначе. Натуральный медоед — те тоже отбитые на всю кукуху.»

Почти голый, в мокрых, хлюпающих обмотках, но с каменным ножом наперевес, я снова подобрался к поляне.

Костёр всё ещё густо дымил. Обалдевшие от дыма пчёлы в панике гудели и разлетались в разные стороны. Некоторые даже улетали прочь, унося в лапках мёд.

Подсумок нашёлся быстро, он лежал неподалёку от костра. Наблюдая за эвакуацией пчелиного роя задумался:

«А не оттяпать ли ещё кусок сот, пока дупло в дыму?»

Но, пораскинув мозгами, передумал. Жадность губит фраеров, а проверять благосклонность Фортуны на прочность ещё раз не хотелось.

Рискуя снова попасть под раздачу, я метнулся к костру. Выхватил из кучи одну самую дымящую ветку — чисто для самообороны, если какая-то крылатая тварь решит пойти на таран. А остальное пламя потушил самым простым, естественным образом. Просто облегчился по-маленькому на угли.

Шипение, едкий пар — и порядок. Пожар отменяется.

Схватив подсумок, я поспешил обратно к водоёму.

«Надеюсь, мёд никто не скоммуниздтил за время моего отсутствия. Ни муравьи, ни какой-нибудь мишка», — вертелось в голове.

Мне повезло. Свёток под папоротником лежал на месте. Всё такой же мокрый, липкий и одуряюще сладкий.

Руки дрожали, от переизбытка адреналина меня слегка потряхивало. Мокрая набедренная повязка неприятно липла к телу, а обмотки на ногах превратились в два тяжёлых хлюпающих мешка. Зато подсумок вернул, а на траве лежал прикрытый папоротником меховой кокон.

«Самая дикая спецоперация в моей жизни официально завершилась успехом. Осталось только вернутся в родную пещеру. Желательно живым.»

Я опустился на корточки, сдёрнул листья и аккуратно приоткрыл жилетку. Мёд внутри немного перемешался с водой и остатками шерсти, но выглядел просто божественно. Тягучий, янтарный, со следами золотых сот.

Надо было упаковывать добычу покрепче и выдвигаться, пока места укусов не распухли окончательно.

«Вообще, мне крупно повезло, что тело То-Рэка оказалось не склонно к аллергии.»

Об этом я подумал уже задним числом — когда получил приличную порцию пчелиного яда. Окажись пацан аллергиком, я бы там, у сосны, и остался. Ну или тут, у этого замечательного водоёма. К моему счастью, пронесло. Пацан был крепок телом, ну а теперь, благодаря мне, ещё и силён духом.

Я мысленно усмехнулся.

Плотно свернул жилетку, соорудив что-то вроде плотного заплечного узла, перевязал её поясом, сделал примитивную лямку. Закинул эту липкую конструкцию на спину. Тяжело, неудобно, мокрый мех неприятно лип к коже, лямка больно давила на распухающее буквально на глазах плечо, но терпеть было можно. Главное руки остались свободны.

Обратный путь дался в разы тяжелее.

Когда спускался по осыпающемуся склону у водопада, левая нога предательски поехала, и я едва не покатился вниз кубарем. Метра два проехал на пятой точке, которая и без того адски болела после пчелиной атаки. К тому же я сильно хромал. Ухо разнесло так, что вся левая половина лица казалась чужой и деревянной, а глаз начал стремительно заплывать, ограничивая обзор. Про спину вообще молчу. Казалось, этот мешок с мёдом весит не пять, а все двадцать пять килограммов.

— Терпи, медоед, — бормотал я себе под нос, продираясь сквозь кусты неизвестного мне растения. — Дома Барк травками подлечит. Надеюсь. Если, конечно, не помрёт со смеху от твоего внешнего вида.

Примерно через час сурового марш-броска впереди наконец-то показался знакомый и такой родной участок горной речушки. На берегу, у самой кромки леса, Тин и Таш собирали хворост.

Завидев меня, двойняшки на миг оцепенели, а затем, дружно побросав палки, с диким визгом припустили наутёк в сторону пещеры. Не успел я доковылять до протоптанной тропы, как сверху по склону уже нёсся Вел с копьём. Следом, с каменным топором, ковылял Барк. Старика на полной скорости обогнала беременная Нэра, которая, несмотря на свой огромный живот, умудрялась бодро бежать и сжимать в руке увесистую дубину.

Мать защищающая своё потомство — это страшно.

Дети добежав до старших притормозили и принялись что-то эмоционально рассказывать размахивая руками и тыча в мою сторону пальцами. Что они там лопотали, я не слышал. Далеко. Но примерно представлял — ничего хорошего.

Судя по всему, меня приняли за особо злобного лесного духа который питается маленькими детьми. Лишь бы сейчас Вел не решил с перепугу метнуть в меня копьё. Мёд-то я доставил, но умирать на финише от рук своих же соплеменников совсем не входило в мои планы. А Рыжий, как подсказывала чуйка, с такого расстояния вряд ли промахнётся.

— Это я! — заорал я во всю глотку, благоразумно тормознув у кустов и решив не подходить ближе. — Вел, это я!

«Спасательный отряд» резко замер на склоне. Оружие они не опустили — слишком уж жутко и неестественно выглядел мой силуэт.

Поскольку вся семья была уверена, что перед ними порождение тёмного леса, вперёд, как и полагается в таких случаях, медленно выдвинулся шаман. Барк шёл осторожно, крепко сжимая свой топор и готовый вступить в схватку со сверхъестественным.

Когда он спустился к ручью и остановился в нескольких шагах, я попытался заговорить. Язык еле ворочался во рту, губы онемели, а распухшая щека напрочь отказывалась повиноваться.

— Барк… ы-то я… То-Рек… — кое-как прохрипел я, коверкая звуки перекошенной рожей. — Я мёд принёс…

И, чтобы окончательно развеять сомнения, я медленно повернулся к старику спиной, демонстрируя сочащийся янтарными каплями меховой кокон.

Вся моя деформированная, распухшая от укусов и кривая фигура была покрыта налипшей лесной грязью, ошмётками мха и листвой, а мокрые от пота волосы торчали в разные стороны, удерживая застрявшие в них мелкие веточки.

Выглядел я как самый натуральный лесной монстр, но Барк узнал.

— Великие предки… — выдохнул он, опуская свой каменный топор и медленно подходя ближе.

Следом за ним, всё так же тыча в мою сторону копьём, медленно подкрадывался Вел. Остановился в шагах десяти, вылупился на мою распухшую физиономию:

— То-Рек…? Что с тобой⁈ — Он наконец опустил к земле каменный наконечник. Всё-таки признал, засранец.

— Жужаки-кусаки, — прошамкал я, пытаясь изобразить улыбку, но получилось только хуже.

Вел шарахнулся на шаг назад и вновь нацелил своё копьё мне в грудь.

— Я же говорил — добуду мёд, — посмотрел я на Барка. — А ты не верил.

Нэра держалась позади Вела. А дети и вовсе остались на той площадке, где мы недавно проводили обряд и разделывали козу. Наблюдали с высоты. У Тина в руках уже была палка, а Таш держала увесистый булыжник.

«Тепло меня встречают родственнички».

Нэра, хоть и с трудом, но всё же признала в «лесном чудище» родного сына. Она охнула, уронила на землю свою дубину и, выставив вперёд дрожащие руки, бросилась в мою сторону, но тут же была остановлена жёсткой рукой старика.

Он перехватил женщину, осторожно снял с меня мешок и вручил его Нэре.

— Иди в жилище, — коротко приказал он ей.

Она всхлипнула, но ослушаться не посмела. Взяла перепачканный свёрток и побрела вверх по тропе, то и дело оборачиваясь и кидая на меня встревоженный взгляд. Шаман даже не смотрел в её сторону. Всё его внимание было приковано ко мне.

Он медленно обошёл вокруг, осматривая моё ухо размером с приличный лопух и плечо, из-за которого я с одной стороны тела выглядел как профессиональный бодибилдер. Подошёл со спины, аккуратно ткнул пальцем в мою распухшую, багровую задницу, отчего я чуть не взлетел на месте от боли, и уважительно прицокнул языком.

— Безумец, — констатировал старый шаман, но в его глазах читался дикий восторг. — Сегодня у нас великий праздник. Сегодня в нашем племени появился новый охотник, — многозначительно кивая заявил он.

Вел на миг вылупил глаза, а затем подпрыгнул на месте, словно это его только что ткнули в укушенную булку, и громко заулюлюкал. Нэра, которая уже почти дошла до ритуальной площадки, остановилась и обернулась. Вел скакал вокруг меня, дрыгая руками и ногами, и оглушительно орал. Видимо, женщина поняла, что произошло что-то торжественное и тоже завопила свои радостные трели.

Её тут же поддержали и дети — ну а что, раз все орут, значит, и им нужно.

Я, не долго думая, как был, прямо в хлюпающих обмотках и повязке, полез в ледяную воду ручья. Нужно было срочно смыть с себя это всё и хоть немного унять боль.

Кожу моментально обожгло холодом, и укусы пчёл сразу перестали полыхать адским пламенем. Я даже зарычал от острых ощущений и наступающего облегчения.

" Хоть не вылезай теперь из ручья, пока не спадут отёки."

Кое-как я оттёр грязь, окончательно окоченел и выбрался на берег. Мои зубы громко стучали от холода. Вел уже успокоился и стоял рядом с Барком, удерживая дубинку Нэры подмышкой. Они молча наблюдали за мной и следили за тем, чтобы никакой дикий зверь не решил, что я — доступная еда.

— Ну что, теперь я больше стал похож на То-Рэка? — простучал я зубами, отжимая мокрую набедренную повязку.

Старик хмыкнул.

— Не очень. Но после моего снадобья станешь прежним. Вел, забери, — кивнул он Рыжему на мои обмотки, которые я кое-как стянул с ног и выбросил на берег. — Пора готовиться к обряду посвящения.