Глава 7

Барк пошевелил угли длинным прутом. Огонь вздохнул, выбросил сноп искр. Старик помолчал — и заговорил снова:

— С тех пор наш род раскололся надвое. Надвое, понимаешь? — он поднял два костлявых пальца. — Одни охотились на зверей. Другие — на людей.

Мы шли дальше. Оставляли за собой пепелища и голодных.

— Тарр был разборчив. — Барк скривился, будто проглотил что-то горькое. — Брал только сильных. Молодых. Крепких женщин, хороших охотников, парней, что уже почти доросли до копья. А стариков, калек, младенцев… — он махнул рукой, — бросал. Просто оставлял без огня, без еды.

Он замолчал. Вел смотрел в пол, сжав челюсти. Близнецы прижались к матери.

— Сумеют выжить — значит, духи их помнят, — продолжал Барк, вороша угли. — Сдохнут — туда им и дорога. Лишние рты племени не нужны.

Нас становилось больше. Мы стали сильными. Страшными. Но удача… — он покачал головой, — удача капризна, как утренний ветер. Не все племена на нашем пути были слабыми.

Барк поднял глаза. Посмотрел на каждого. Медленно.

— И в один день наши охотники вернулись без добычи. Они несли на шестах тело. Тарр был мёртв. Убит в бою.

Близнецы вжались в мать. Вел смотрел в землю, губы сжаты. Нэра… Нэра смотрела на меня. Жалость. Тоска. И что-то ещё. Что-то, что она знала, а я нет.

Я молчал.

Голос Барка стал тише. Почти шёпот.

— Те охотники вернулись не одни. С ними пришёл Хаб. И его воины.

Он помолчал. Сглотнул.

— Они не охотились на зверей. Они называли себя псами. Псами Хаба. В их общине не было женщин. Не было стариков. Не было детей. Только мужчины. Взрослые. Закалённые. Без жалости. Без страха.

Они мазали кожу чёрной грязью. Носили кости убитых. На руках, на ногах, на лице. Их оружие было другим. Острее. Страшнее. — Барк провёл пальцем по своему обсидиановому ножу. — Мы стали их добычей.

Хаб занял место вождя. Он не убивал всех. Он просто… переделал нас.

— Тот, кто не приносил пользу — смерть, — Барк выдохнул с хрипом. — Старые законы сгорели. Женщинам нельзя было брать копьё. Шаг за стоянку без приказа — смерть. Он отбирал сильных мужчин, подрастающих парней… Учил.

Тишина. Только треск костра.

— Кто ломался — становился бесправным. Или умирал. Старики и женщины, те сразу все стали бесправными.

Барк сжал губы.

— У них отобрали всё. Голос. Имя. Право защищать себя и близких. Они стали как живые вещи. Их можно взять, отдать, сломать. — Он поморщился. — Наш род никогда так не жил. Даже при Тарре… при Тарре было лучше.

Даже он не запрещал женщинам охотится и выбирать мужчин. В нашем племени женщина сама решала как ей жить и от кого рожать. — Барк покачал головой.

— Хаб запретил.

Тех кто был не согласен с новыми порядками — убил.

Его воин мог взять любую женщину. Даже у охотника. Потому что охотник стоял ниже.

— Даже хороший охотник? — спросил я.

— Даже хороший, — отрезал Барк. — Единственное, что спасало от смерти — полезность. Ослабел, заболел, засомневался — на съедение собакам.

— Собакам?

Я заметил, как дёрнулся Вел.

— Воины Хаба приручили зверей. — Барк говорил медленно, будто каждое слово вынимал из груди. — Похожи на волков, но меньше. Понимают человека. Слушаются только воина. Стая может разорвать волка. Одна — ребёнка.

«Одомашнивание. В палеолите. Они разрывали людей на глазах у племени.»

Я посмотрел на побелевшие лица близнецов.

— Но память не сжечь, — сказал Барк тихо. — Оставались те, кто помнил старые законы. Шептались в темноте. Передавали знания молодым. Недовольных становилось всё больше.

Он поднял глаза.

— И однажды они подняли головы.

Пошли против Хаба и его псов. Но даже не смотря на то, что наших людей было больше, псы Хаба были сильнее. Они утопили кочевье в крови. Те, кто не сбежал и не погиб, теперь завидуют мёртвым. — Он выдохнул, хрипло, с болью. — Из этого ада я увёл только вас.

— Как? — я подался вперёд. — Ты знал?

— Нет. Рег. — Барк посмотрел на Нэру. — Рег предупредил. Мужчина Нэры.

Нэра сидела неподвижно. Руки на животе. Глаза опущены.

— Рег был сильным охотником. Лучшим. — Барк покачал головой. — Мудрым. Из него вышел бы великий вождь. Он хотел вырвать род из когтей Хаба. Накануне он привёл ко мне Нэру с детьми. Сказал: «Если я не вернусь — позаботься о них».

Я увёл вас на рассвете, перед тем, как всё началось. Сказал страже — идём за травами. Вел — ученик. Нэра с детьми — помощники. Нас отпустили. А когда солнце поднялось… Мы смотрели издалека. И не вернулись.

— За нами была погоня? Воины Хаба пытались выследить беглецов? — спросил я, пытаясь оценить степень опасности, которая, возможно, всё ещё грозит нашей маленькой группе.

— Не знаю. Может, была. Может, нет. — Барк пожал плечами. — Я вёл вас тайными тропами. Мы ушли легко.

"Что-то не сходилось. Если у воинов Хаба были собаки, они могли взять след. Но погони не было. Почему?

Побоялись шамана? Или у них были другие заботы? Скорее — мы просто не были угрозой."

— Мы ушли легко, — повторил Барк. — Потом был долгий переход. Много лун Старый Вождь не приходил ко мне во сне. Я думал, он проклял меня за бегство. Но когда мы покинули знакомые долины — он пришёл. Сказал: «Возвращайтесь к истокам. Идите домой».

Он замолчал. Отпил воды.

— Мы шли в зной. В листопад. По мёрзлой земле. Выстояли. Вернулись к родовой пещере.

«Но как столь маленькая и слабая группа вообще ухитрилась выжить в таком диком переходе? Кто добывал пропитание все эти месяцы? — я в полном недоумении окинул взглядом нашу скромную компанию.»

— Как мы выжили? — спросил я.

— Духи предков помогли — грустно усмехнулся шаман. — Они говорили мне когда нужно охотится, а когда лучше потерпеть голод. Указывали путь. Защищали нас от хищников и других племён. Три охотника, это хорошо.

Барк глянул на Нэру.

— Она ослабла, когда мы шли через горы. Ребёнок забрал силы. Но к тому времени мы уже дошли до скал и спустились к Бурной реке. Её срок уже пришёл. Скоро появится новый человек. А может, и два.

Он хмыкнул и коротко покосился на двойняшек. Те уже клевали носом, тёрли глаза, зевали во весь рот. Нэра вздохнула, положила ладонь на живот.

— А я? — спросил я. — Почему я умер?

Барк помолчал. Посмотрел на меня. Долго.

— Ты наелся чёрных ягод у ручья. А их есть нельзя. Об этом знают все, даже Тин и Таш. Но ты тогда сказал что был очень голодный и не мог терпеть. Вот и поплатился за свою глупость.

— Понятно, — сказал я. — К чёрным ягодам больше не прикоснусь.

Барк хрипло усмехнулся.

— Хорошо бы. Второй раз я не смогу вернуть тебя.

Я смотрел на старика и вдруг заметил, что с ним что-то происходит.

Сначала я подумал — приступ. Сердце, дыхание, инсульт. У него и так отдышка с хрипами, а тут лицо вдруг перекосилось, глаза закатились, а когда он открыл их снова, что-то в них изменилось. Они стали ясными. Зоркими. И… другими.

Это были чьи угодно глаза, но не Барка.

Он медленно поднялся, опираясь на палку. Одно движение — и плечи расправились, спина выпрямилась. Передо мной стоял не дряхлый старик. Воин. Вождь. Тот, кто привык повелевать, а не просить.

Я моргнул.

Краем глаза уловил движение на стене — тень Барка скользнула по камню и стала огромной, несоразмерной его телу. Я перевёл взгляд на плошку с водой.

«Точно ли там просто вода? Может, кто-то решил пошутить и подсыпал туда мухоморов? Глюки — это было бы логично.»

Я оглянулся на остальных. Нэра с детьми сидела на коленях, прикрыв головы руками. Вел тоже упал на колени, опустив лицо. Они дрожали. Они в ужасе.

Я продолжал сидеть. Смотрел. Мой мозг отказывался принимать то, что видели глаза. Потому что то, что я сейчас видел, не укладывалось в моё понимание. С медицинской точки зрения это был бред. С логической — невозможно.

«Барк» окинул всех властным взглядом. И остановился на мне. Его взгляд стал… любопытным. Он ткнул в мою сторону палкой. Голос, который зазвучал из его груди, не был голосом Барка. Он звучал как гром — раскатисто, тяжело, давяще:

— Шаман! Запомни! И передай всем, кто будет после тебя! Не повторяйте ошибок Тарра и Хаба!

А потом его глаза закатились, голова упала на грудь, и он осел обратно на своё место. Палка осталась в руках. Не выронил. Даже в таком состоянии старик держал оружие.

Он тряхнул головой, застонал, медленно поднял её. Осмотрелся мутным, уставшим взглядом. Вздохнул.

— Все слышали, что велел Старый Вождь? — спросил он тихо.

Нэра и Вел подняли головы, закивали. Двойняшки сидели молча, вжавшись в мать, и тихо, испуганно всхлипывали.

— Сядьте, — устало приказал Барк. — Подумайте над тем, что я вам рассказал. Потом каждый скажет своё слово. Если оно будет.

Я продолжал сидеть. Смотрел на старика. Смотрел на его руки, которые дрожали. На его глаза — мутные, уставшие, старые. Те самые глаза, в которых только что горела чуждая, древняя сила.

«Всё, что я видел сейчас, не имело никакого научного объяснения, — подумал я. — И это бесило.»

В пещере повисла напряжённая тишина. Каждый думал о чём-то своём.

Я выдохнул и потер лицо ладонью.

Вел сидел рядом и тоже молчал, угрюмо уставившись в землю. Вдруг он неожиданно вскочил на ноги.

— Я стану великим, самым сильным вождём! — вдруг яростно вскинул подбородок пацан, его глаза вспыхнули фанатичным огнём, и он с силой ударил себя кулаком в грудь. — Моё копьё никогда не промахнётся!

— Ничему тебя не научил мой рассказ, — цокнув языком, с разочарованием покачал головой Барк. — Чтобы вести за собой людей, одной лишь звериной силы мало. Нужна ещё и глубокая мудрость.

Он ловко перехватил палку, которую держал в руке, и беззлобно, но весьма ощутимо огрел ею парня прямо по макушке. Раздался глухой «бум!» и жалобное «Ой!»

— Сперва хорошенько раскинь мозгами, а уж потом хватайся за оружие.

Он ткнул концом палки в мою грудь.

— Он со временем займёт моё место и станет полноправным шаманом племени. Его устами будут говорить великие предки, ровно так же, как сейчас они говорят моими.

«Он серьёзно? Через меня точно так же, как только что через него, будут говорить предки? Я, может, и согласился на роль „говорящего с духами“, но чтобы мной пользовали как рупором для покойников — это перебор. Ладно, пусть думает что хочет. Я буду делать своё дело, а вся эта мистика — не по моей части.»

— А предки — это мудрость, — продолжал Барк, не замечая моих мыслей. — Слушайся его советов точно так же, как в былые сытые времена вождь Ду-Рег внимал словам шамана Тау. И тогда ваше племя станет огромным и сильным. Ты хорошо усвоил мой урок?

— Усвоил, Барк… — угрюмо буркнул Вел, потирая ушибленное темя, и наградил меня из-под лобья откровенно недобрым, многообещающим взглядом.

Я благоразумно предпочёл промолчать. Спокойно протянул руку, подобрал из кучи толстую сухую ветку и аккуратно устроил её в центр костра, поправляя обгоревшие угли.

И тут же отгрёб той же палкой по башке.

— Ай! — вырвалось у меня непроизвольно. Рука сама рванулась к месту удара. Голова взорвалась болью — в глазах на миг потемнело. Я зашипел сквозь зубы, потирая затылок.

— Я решаю, когда и сколько кормить огонь, — назидательно произнёс Барк. — А когда меня нет — это решает Нэра.

— Понял, — процедил я сквозь зубы, убирая руку и поднимая ладони перед собой в примирительном жесте. — Больше не буду. Просто забыл.

— Ты забыл — я напомнил, — усмехнулся старик и снова стал серьёзным. — На сегодня всё. Пора спать. Сегодня был хороший, сытый день. Я благодарю великих духов земли и предков нашего рода за помощь. Завтра над скалами взойдёт новое светило. Пусть оно принесёт нам только добрые вести и удачу.

Все присутствующие у костра слаженным хором негромко повторили слова благодарности духам. Я тоже не стал выделяться и послушно пробубнил ритуал вместе со всеми.

Барк с кряхтением сполз со своего каменного «трона» и тяжело устроился на мягких шкурах у костра — поближе к теплу.

Нэра строго шикнула на притихших детей, и Тин с Таш мгновенно, точно шустрые ящерицы, юркнули на своё спальное место в углу. Женщина с тихим вздохом опустилась рядом с ними, бережно укрывая малышей куском меха. Вел по-прежнему оставался сидеть у костра — хмурый, замкнутый в своих мыслях и бесконечно задумчивый. Он продолжал механически ковырять тонким прутиком тлеющие головни.

Я поудобнее устроился на своей жесткой шкуре, устремив взгляд в затухающее пламя очага. Багровые угли медленно подергивались серым пеплом, а причудливые тени на стенах пещеры постепенно замедляли свой безумный танец, растворяясь в наступающей ночной темноте.

Кем мне только не приходилось бывать в прошлой жизни: солдатом, врачом, спасателем, инвалидом, покойником. Шаманом — тоже будем. Разберёмся.

Впереди меня ждал огромный, пугающий океан вопросов. И столько же ответов, которых я пока не знал. Одно я понимал на все сто процентов — легко не будет. Особенно когда Барк умрёт. Поэтому, пока он ещё здесь, нужно учиться. Всем. Не только мне.

Я смотрел на угли, прокручивая в голове полученную сегодня информацию.

Падение метеоритов, миграция племени, завоевание, жертвоприношения, политика, диктатура, рабство. И всё это в мире, где не знают даже о банальной соли.

В сухом остатке — довольно неплохая пещера, один пусть неопытный, но уже охотник, мои знания и шесть голодных ртов. А самый главный бонус — мы свободны.

Шестеро… Если мне не изменяет память, когда-то давно и великий Рим начинался с жалкой горстки бездомных изгоев на холме.

«Ну, Егор. Всё как ты любишь. Весь этот дивный первобытный мир теперь твой. Наслаждайся. Скучать точно не придётся.»

Я невольно улыбнулся своим мыслям, поглубже зарылся носом в пахнущий дымом мех и спокойно закрыл глаза.