Глава 11

Короче, хрен с ними, с волками. Надо двигать до пещеры, и чем быстрее, тем лучше. Там и жир есть, и мёд, тепло и сухо.

Я ещё раз посмотрел на Эйо.

Малыш сидел на земле, привалившись к Майену, и из последних сил пытался доказать всему окружающему миру, что вовсе не собирается спать. Правда, голова то и дело клонилась ему на плечо, глаза закрывались, а потом снова приоткрывались, будто он каждый раз вспоминал, что вообще-то ещё бодрствует.

После долгой дороги, вчерашней ночи, дождя и особенно после встречи с волками требовать от него нормальной ходьбы было просто бессмысленно. Взрослый человек после такого дня уже мечтал бы лечь и больше никуда не вставать, а от ребёнка ждать выносливости взрослого было бы откровенной глупостью.

Как смог, объяснил Айле, что хочу сделать носилки для мелкого, а волков бросить как есть. И вот тут получил такой шквал негодования, что на мгновение даже растерялся.

Вы когда-нибудь видели, как ругаются итальянцы?

Вот примерно так же выглядела Айла.

Она что-то быстро заговорила, размахивая руками и тыкая пальцем то в меня, то в волков, то снова в меня. На одном дыхании выдала целую тираду, в которой, судя по выражению лица, мне успели предъявить все претензии человечества начиная с сотворения мира.

— Но, но, но! — выставила она перед моим носом указательный палец и покачала им из стороны в сторону.

— Так! Стоп! — схватил её за палец, придержал и строго уставился девчонке в лицо. — Посмотри на неё, разнокалась мне тут. Не запрягла ещё!

Хмыкнул и добавил:

— От горшка два вершка, а уже туда же. У вас что, у девок в базовых настройках это — мужиками командовать?

Айла замерла.

Насупила бровки.

Хлоп-хлоп ресничками — и глаза тут же оказались на мокром месте.

Да твою ж мать… Ну точно. Базовые настройки. При рождении вшиваются. Даже в каменном веке.

Стою усмехаюсь.

— Ты мне тут сырость не разводи, не поможет.

Айла шмыгнула носом. Глаза коровьи, губы дрожат.

— Не реви! — строго предупредил я. — Даже не вздумай! — теперь уже мой указательный палец оказался у её носа. — Не доросла ещё целым капитаном командовать.

Да блин, она же тебя не понимает, Егор.

Несколько секунд просто смотрел на девчонку. Она пялилась в ответ и изо всех сил старалась не расплакаться.

Интересненько… А может, всё-таки понимает?

Ну, если не слова, то мой тон она точно уловила.

Айла судорожно выдохнула, сжала кулачки, а затем резко указала на тушу вожака и твёрдо произнесла:

— Бен нус ноя. Катаи.

А потом уже себе под нос, еле слышно, добавила:

— Убенэ Торек.

Я невольно усмехнулся.

А «фаберже» у девочки железные.

Из сказанного удалось выцепить знакомые слова: «хорошая», «шкура» и «волк». Ну и, судя по всему, приставка «у» действительно обозначала отрицание. Если бен — хороший или хорошая, то убенэ, по логике, должно означать что-то вроде плохого или злого.

Злой, значит, я… Угу. Ну пусть так и думает.

Некоторые слова пока оставались неизвестными, но по жестам было совершенно ясно: бросать такую добычу никто не собирается.

А вот это уже было интересно.

Получалось, я предлагаю выбросить хорошую волчью шкуру, а Айла смотрит на меня как на законченного идиота.

Ладно. С этим спорить не буду. Шкура действительно хорошая, но времени на неё нет. Что и попытался донести до упрямой девочки.

Айла ещё раз что-то быстро сказала, махнула мальчишкам рукой и указала на волка.

— Ая! ая! Унус ноя!

Пацаны тут же подорвались и поволокли первого зверя к ближайшему дереву.

Да что ты будешь с ней делать…

Я даже рот открыл, но ничего сказать не успел. Айла уже схватила второго волка за задние лапы и потащила к другому дереву.

Вот же бестия настырная. Ой, чувствую, хлебнём мы ещё с ней. Характер, однако.

Махнул рукой, мол, делайте что хотите, и пошёл проверять малого заодно со сбором лагеря. Птицу мы вчера так и не доели, а пока дежурили ночью, обжарили остатки мяса. Получился неплохой запас в дорогу.

Сам же одним глазом следил за округой, а другим — за детьми.

У людоедов мы забрали не только копья, ножи и одежду. Там нашлись и мешки, а в мешках — много всякого полезного добра, в том числе верёвки. Вот их дети сейчас и использовали.

Причём смотрел я в основном на Айлу.

Она обвязала заднюю лапу волка, затем вторую, перекинула свободные концы через крепкую нижнюю ветку и принялась тянуть. Туша тяжело заскользила по земле, а потом медленно поползла вверх.

Айла, похоже, занималась подобным не первый раз. Подтянула волка на нужную высоту, закрепила верёвки вокруг ствола, проверила, не сползает ли туша, и только после этого взялась за нож.

Дальше я вообще забыл, чем занимался.

Несколько точных надрезов, короткое движение ножом, ещё одно, затем ловкий рывок — и шкура начала отделяться от мяса. Айла действовала быстро, но без суеты, не разрывая её и стараясь сохранить целой.

Я наблюдал за этим процессом чуть ли не с открытым ртом.

Через несколько минут волк уже остался без шкуры, а девочка, совершенно довольная собой, подошла и протянула мне добычу.

— Тца. Абен нус. Тааи.

И даже зажмурилась.

От счастья, наверное.

Совершенно с обалдевшим видом взял у неё волчью шкуру, положил рядом и перевёл взгляд на двух пацанов.

Те тоже уже почти закончили своё кровавое дело. На снятие шкуры с одного волка у них ушло не больше десяти минут, а скорее даже меньше.

Чудо, а не дети.

А я-то со своим котярой почти час тогда возился. Причём вспоминать ту попытку снять шкуру без повреждений сейчас было особенно неприятно. Тогда казалось, что сделал всё более-менее нормально, но после того, как увидел Айлу за работой, стало понятно: примерно так современный хирург смотрит на операцию, которую проводят при помощи кухонного ножа, топора и пилы.

Если честно, дети начали меня немного пугать.

С кем я связался?

Шучу.

Хотя…

Пока стоял с открытым ртом и хлопал глазами, эти чудесные дети уже спустили вниз освежёванные туши, развязали верёвки и принялись привязывать следующих.

Я медленно перевёл взгляд с них на волков.

Потом снова на детей.

Они, мать вашу, что, на шкуродёрне с рождения работали?

И тут в голове совершенно некстати всплыла другая мысль.

Одежда, которую мы сняли с людоедов.

Шкуры были слишком хорошо выделаны. И пошиты тоже весьма качественно. Для людей, которые жили где-то в горах, ели других людей и вообще выглядели так, будто эволюция прошла мимо, одежда была подозрительно добротной.

А если это не они сами всё делали?

Я посмотрел на Айлу, потом на мальчишек.

Да ну нафиг…

Если догадки верны, то я натурально сорвал джекпот с этими детьми.

Ладно. Сейчас проверим.

Подошёл к рюкзаку и вытянул на свет божий воняющий дохлятиной свёрток — кошачью шкуру. Она пролежала там достаточно долго, чтобы запах окончательно стал частью рюкзака, одежды и, кажется, моей жизни.

— Айла, — окликнул девочку, разворачивая шкуру прямо на земле. — Иди сюда. — Призывно махнул рукой. — Посмотри. — Указал на трофей.

Она подошла, деловито осмотрела шкуру, несколько секунд молча изучала результат моих трудов, после чего разочарованно цокнула языком и скривила личико.

— Каур.

Перевела взгляд на меня и тут же добавила пантомиму, изображая дикую кошку.

Я кивнул и повторил:

— Да. Каур. Кот.

— Кот, — кивнула она.

Потом ткнула пальцем в шкуру.

— Убен нус, кот.

Угу. Понятно. Плохая шкура у кота. Вернее, плохо снятая.

Я развёл руками, мол, чего не умею, того не умею.

Айла хмыкнула, указала на потухший костёр, потом нахмурилась и задумалась. Несколько секунд явно пыталась придумать, как объяснить мне очевидную для неё вещь человеку, который, судя по всему, умудрился испортить шкуру.

В итоге махнула рукой.

Мол, что с тебя взять.

Долго объяснять не захотела и решила сразу показать.

С умным видом зачерпнула пригоршню золы, высыпала её на шкуру и начала энергично растирать руками. Сначала вперёд-назад, потом круговыми движениями, тщательно втирая серый порошок в мездру.

Закончив, она перевела на меня вопросительный взгляд.

Понял, что делать?

Я кивнул.

Ну, если это поможет сохранить шкуру, почему бы и нет. И продолжил натирать её золой. Волчьи тоже обработали тем же способом, после чего свернули, перевязали и надели на плечи, словно рюкзаки.

На нас четверых шкур оказалось неприлично много.

Троих волков закололи, а ещё двоих нашли неподалёку от лагеря, в кустах. Они уже сдохли от яда.

Итого добыча — пять волков и один каур. Плюс остатки мяса от вчерашней птички и четыре мешка с людоедскими трофеями. Хотя, судя по всему, как я и подозревал, большая часть этих вещей когда-то принадлежала Ануи. Людоеды просто забрали их себе.

А вот из убытков…

На моём копье и у Айлы древки дали трещины, да и наконечники порядком испортились. У Майена копьё и вовсе переломилось пополам. Целыми оставались пять штук.

Сначала хотел пустить два из них на носилки для Эйо, но тут же отбросил эту дурную идею. Если снова нападёт зверь и хотя бы одно копьё сломается, кто-то из нас четверых — мелкого в расчёт не беру — останется без оружия.

Нет. Уж лучше запасное будет под рукой. Мало ли что.

Для носилок пришлось срубить два молодых деревца, ободрать лиану и на скорую руку сплести из неё лежак.

Эйо даже не возражал, когда его туда уложили. Кажется, он вообще был счастлив оттого, что наконец-то ему разрешили просто лежать и больше ничего от него не требовали.

Малыш свернулся на импровизированных носилках, почти сразу закрыл глаза и затих.

— Ну вот, — пробормотал я. — Поедешь как король.

Эйо, конечно, не понял ни слова, зато Майен почему-то улыбнулся.

Так и пошли дальше, навьюченные как мулы.

К нашему счастью, в этих местах лес уже поменялся. Стало меньше крутых склонов, дорога сделалась ровнее, лес понемногу редел, а знакомые очертания гор всё чаще попадались между деревьями.

Мы явно приближались к дому.

Поначалу всё действительно получалось неплохо. Мы менялись, давая друг другу отдохнуть, и старались не останавливаться без необходимости. Ближе к обеду забрал у Майена волчью шкуру и пристроил её поверх своего рюкзака. Пацан совсем выдохся.

Если дух леса и впрямь существовал, похоже, сегодня он нам благоволил. Весь день прошёл мирно и спокойно, но после прошлой ночи с волками расслабляться совершенно не хотелось. Любой шорох заставлял всматриваться между деревьями, а каждый подозрительный след — рассматривать внимательнее обычного.

Вот ведь замечательно. Раньше думал только о том, как самому не стать чьим-нибудь обедом, а теперь ещё приходится думать за пятерых.

Первый привал сделали довольно быстро.

Дал всем воды, после чего мы немного посидели в тени.

Эйо даже не проснулся.

Майен осторожно потрогал его за плечо и что-то сказал Айле. Она ответила коротко, после чего оба посмотрели на меня.

— Спит, что ли?

Айла кивнула.

— И хорошо.

Посмотрел на малыша и усмехнулся.

Вот кому сейчас хорошо. Лежит себе, спит, а четверо взрослых… ну, почти взрослых… таскают его через весь первобытный лес.

Впрочем, смеяться было не над чем. Периодически проверял температуру у ребёнка — жар не высокий, но был.

Пока шли, успел собрать кое-какие травы. Встанем на ночёвку, заварю ему чай. Глину только найти надо, но этого добра здесь хватает буквально на каждом шагу. Можно будет обмазать мясо глиной, запечь его в таком коконе, а потом разломать оболочку и достать готовое мясо. В получившейся глиняной ёмкости заварю травы.

По крайней мере, план был такой, а там посмотрим, что из него получится.

После привала снова отправились в путь.

Продвигались значительно медленнее, чем рассчитывал утром. Несколько раз приходилось останавливать всех и самому уходить вперёд, чтобы проверить дорогу, прежде чем разрешить остальным продолжить движение.

Один раз пришлось вообще развернуться и искать обход.

Впереди обнаружился свежий след крупного зверя, уходивший прямо в узкий овраг. Долго смотрел на отпечаток лапы.

Слишком большой.

Ну уж нет. Второго знакомства с местной фауной мне сегодня не требуется.

Свернули в сторону и потеряли почти час, зато обошли опасное место.

К вечеру солнце начало опускаться за деревья, а темп стал совсем черепашьим. Уже даже не пытался считать, сколько километров осталось до дома. С каждым часом становилось всё яснее: сегодня пройдём гораздо меньше, чем рассчитывал.

Домой бы вообще добраться до темноты. Но с таким темпом — только если он внезапно окажется за ближайшим деревом.

Даже Лиор перестал изображать из себя непобедимого воина и начал всё чаще поглядывать в мою сторону, словно надеялся, что привал будет объявлен раньше, чем ему придётся самому его попросить.

На очередном подъёме остановился и осмотрел местность.

Ночевать снова на открытом месте не хотелось. После волков — особенно.

Нужно было найти укрытие, желательно такое, которое можно нормально просматривать хотя бы с одной-двух сторон, а не сидеть ночью внутри кустов и гадать, кто сейчас обходит наш лагерь.

Наконец между деревьями показалась неглубокая ложбина, защищённая с одной стороны каменистым склоном.

Спустился ниже, внимательно осмотрел землю, проверил следы и только после этого махнул остальным.

— Здесь.

Айла и Лиор осторожно опустили носилки.

Эйо даже не проснулся.

Посмотрел на детей, потом на темнеющий лес и наконец позволил себе выдохнуть.

Сегодня хватит.

Родная пещера ещё далеко, но, по крайней мере, ещё один день прошли и никого не потеряли. А завтра снова дорога. Нужно отдохнуть как следует.

Я огляделся. Всё тот же ручей, вдоль которого мы шли уже который день, крупные глыбы камней, папоротник и густой самшит вокруг. И тут вдруг появилось странное ощущение, будто это место мне уже знакомо.

Самшитовый лес.

Чтобы убедиться, оставил ребят ненадолго и прошёл немного вниз по руслу.

Сделал несколько шагов, прислушался.

И вдруг услышал знакомый шум.

— Да не может быть! — прошептал я восторженно, и с удвоенной прытью припустил вперёд.

Шум становился всё громче.

Водопад. Да, да, да!

Ещё несколько шагов — и в зарослях папоротника и лопуха показалась знакомая гладь.

— Да ты ж моё родненькое…

Я даже прослезился от счастья.

Передо мной поблёскивал в лучах заходящего солнца тот самый водоём, в котором не так давно пришлось спасаться от пчелиного гнева. А это значит, что завтра мы точно будем дома.

Ура! Почти дошли!

Вернулся на стоянку в крайне приподнятом настроении.

Эйо проснулся как раз в тот момент, когда я подходил к лагерю. Айла сидела рядом и поправляла мох под его головой.

Малыш сонно посмотрел сначала на неё, потом на меня и что-то пробормотал.

Айла ответила ему, и он снова закрыл глаза.

Не нравится мне это…

Положил ладонь ему на лоб. Жар усилился. За весь день ребёнок только пил воду и один раз вяло пожевал несколько ягод. Больше ничего не ел. Боюсь, к ночи температура поднимется ещё выше. Но теперь я знал, как, а главное — чем помочь малышу. В голове уже начал складываться план.

— Спи, мелкий, — тихо сказал я, прекрасно понимая, что он всё равно меня не поймёт. — А дядька Егор скоро сделает тебе хорошее лекарство.

Похоже, спокойной жизни мне здесь точно не светит.

Я тяжело вздохнул и ещё раз посмотрел на Эйо.

Ну что, жужжаки-кусаки, соскучились по мне?