Глава 6

Мне всегда казалось, что в горах расстояние — понятие очень условное.

Вон тот склон вроде бы совсем рядом. Протяни руку — и, кажется, дотронешься. А потом полчаса спускаешься в глубокий овраг, ещё столько же карабкаешься наверх, обходишь отвесную скалу, перелезаешь через завал бурелома… И только тогда понимаешь, что проклятая вершина стала ближе всего метров на двести.

Кавказское предгорье будто специально издевалось над путником.

Ни одного ровного участка.

То каменные осыпи, где каждый второй валун норовил выскользнуть из-под ноги, то густые колючие заросли, через которые приходилось буквально продираться, то очередной ручей, перегородивший путь узким, но глубоким оврагом.

Приходилось постоянно менять направление.

Спуститься.

Подняться.

Обойти.

Снова спуститься.

Иногда казалось, что я больше хожу поперёк собственного маршрута, чем вперёд.

Ориентироваться приходилось по солнцу и вершинам гор. За неделю успел выучить несколько характерных пиков. Один напоминал волчий клык, другой — огромную ладонь с растопыренными пальцами. Пока они оставались на своих местах, я понимал, что не сбился.

Эх… Сейчас бы компас… Или хотя бы карту.

Но чего нет, того нет.

Приходилось доверять собственному навигатору в голове.

Пока ноги сами выбирали дорогу между валунами, мысли то и дело возвращались к утренним сборам.

Вернее…

К Велу.

Когда я сказал, что пойду один, Рыжий сначала решил, что ослышался.

— Я пойду с тобой.

Не предложил.

Поставил перед фактом.

Я только усмехнулся.

— Да, вдвоём было бы проще. Ты знаешь этот лес намного лучше меня. Да и охотник из тебя куда опытнее.

Вел довольно кивнул.

Похвала ему явно понравилась.

— Но кто защитит племя, если мы оба не вернёмся?

Улыбка сразу исчезла.

Парень нахмурился.

Я видел, что спорить ему хочется до ужаса, но он пока молчал.

— Послушай меня внимательно, дружище. Ты будущий вождь. А вождю иногда приходится принимать очень тяжёлые решения. Такие, после которых самому жить не хочется. Иногда приходится жертвовать меньшим, чтобы сохранить большее.

Вел упрямо мотнул головой.

— Ты мой друг. Я не хочу жертвовать тобой. Я хочу идти рядом. Прикрывать тебе спину.

Вот ведь…

Чёртов Рыжий.

Сам не заметил, как этот лохматый оболтус стал для меня почти младшим братом.

Я подошёл ближе и положил ладонь ему на плечо.

— А кто сказал, что спину можно прикрывать только рядом? Я пойду вперёд и узнаю, что за люди идут к нашей пещере. А ты останешься здесь и сделаешь так, чтобы они до неё не добрались. Мы оба прикрываем друг другу спину. Просто каждый по-своему.

Он долго молчал.

Потом тихо спросил:

— Какая у нас цель?

Я невольно улыбнулся.

Запомнил.

— Сохранить племя.

Вел кивнул.

Медленно.

Очень серьёзно.

— Сохранить племя, — повторил он.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Потом я не выдержал.

— И вообще… Если я не вернусь, кто будет злить тебя и бесить, вредный ты шаман?

И, не дожидаясь ответа, обеими руками взъерошил его уже прилично отросшую рыжую шевелюру.

— Эй! — возмутился парень.

Мигом вывернулся, поймал мои запястья и с таким азартом растрепал волосы уже мне, что я едва не потерял равновесие.

— Дурья башка! — бурчал он, старательно превращая мою причёску в воронье гнездо. — Сам ты вредный шаман!

Мы оба рассмеялись.

Но смех быстро стих.

Вел вдруг посерьёзнел.

Опустился на большой камень, сцепил руки и несколько секунд смотрел себе под ноги.

— Я понял тебя, Ха-Рук, — наконец тихо сказал он. — Всё сделаю так, как ты велел.

Потом поднял голову.

И неожиданно оскалился совсем по-взрослому.

Недобро.

По-волчьи.

— Я им такого нашаманю… Костей не соберут.

Я только молча кивнул.

Вот и отлично…

Кажется, мой ученик наконец начал взрослеть…

К полудню солнце уже успело перевалить через вершину горы, похожей на обломанный клык, когда я в последний раз проверил своё нехитрое снаряжение.

Рюкзак сшитый из шкур, бутылочка для воды из высушенного овоща — подарок Барка. Копьё. Каменный нож. В рюкзаке сверток с сушёным мясом и небольшой мешочек ягодами. Три мешочка с ядами, один с целебной мазью Барка. Зажигалка.

И самое главное — длинная полая трубка, над которой карпел сегодня целый час.

Во сне туземец протянул мне обычный короткий стебель. Уже проснувшись, я понял, что толку от такой игрушки немного. Чем длиннее трубка, тем сильнее разгоняется игла, а значит — тем дальше и точнее летит.

Подходящее растение нашлось неожиданно быстро.

Вернее, нашёл его Вел.

Когда я объяснил, что ищу длинный ровный полый стебель, он молча кивнул, будто прекрасно понял, о чём речь, и куда-то меня повёл. Минут через двадцать мы выбрались к небольшой рощице незнакомых мне растений.

Высокие.

Прямые.

Толщиной примерно с два пальца.

С гладкими зелёными стволами, разделёнными узлами.

Я даже остановился.

— Бамбук?..

Конечно, никакой это был не настоящий бамбук. Листья другие, да и рос он отдельными островками, а не густой стеной. Но внешне был настолько похож, что другого названия в голове всё равно не возникло.

Стоило срубить один стебель, как стало ясно — то, что нужно.

Твёрдый.

Лёгкий.

А внутри — почти идеальный канал.

Но пришлось почистить, обжечь, немного подровнять. Возился я не зря. Получилось неожиданно хорошо.

Оставалось сделать дротики.

И здесь снова выручил Вел.

Ничего не говоря, он отвёл меня к старой акации.

Вернее… к настоящему монстру.

Толстенный перекрученный ствол был весь утыкан длинными белыми шипами, каждый длиной с палец.

Парень легко обломил один.

Протянул мне.

Потом ещё.

И ещё.

Минут за десять мы набрали несколько десятков великолепных игл.

Твёрдых.

Прямых.

Невероятно острых.

Я только присвистнул.

Ну спасибо тебе, природа…

Похоже, ты действительно решила сегодня играть за нашу команду.

Воспоминание растворилось так же незаметно, как и появилось.

Под ногами снова заскрипели камни.

В лицо ударил тёплый вечерний ветер.

Лес постепенно менялся. Склоны становились ниже, деревья — выше и гуще, а овраги попадались всё чаще. Приходилось то карабкаться по осыпям, цепляясь за корни, то осторожно съезжать вниз по рыхлой земле, чтобы через несколько минут снова ползти вверх, хватаясь за кусты и торчащие из скалы камни.

Ноги гудели.

Плечи ломило от постоянных подъёмов.

Но останавливаться не хотелось.

Солнце уже клонилось к западу, окрашивая вершины гор в медный цвет.

Место для ночёвки нашлось далеко не сразу. До темноты оставалось совсем немного.

Несколько деревьев показались подходящими, но, подойдя ближе, я каждый раз находил причину отказаться. То ствол уходил вверх совершенно голый, без единой ветки на высоте в три человеческих роста, то крона была слишком редкой, и с земли меня было бы видно как на ладони. Пару раз попадались настоящие великаны с толстенными ветвями, но под ними земля была вытоптана зверьём. Судя по следам, сюда регулярно приходили кабаны, а неподалёку обнаружились и старые отпечатки крупных кошачьих лап.

Нет уж…

Спасибо. Ночью мне такие соседи ни к чему.

Почти стемнело, когда наконец повезло.

На небольшом уступе рос старый раскидистый дуб. Ствол раздваивался примерно в трёх метрах от земли, а чуть выше несколько толстых ветвей переплетались так удачно, словно сама природа когда-то решила соорудить здесь удобное кресло.

То, что надо.

Несколько минут ушло на то, чтобы забраться наверх вместе с копьём. Потом наломал молодых веток, набросал их в развилку, сверху уложил дубовые листья и попробовал устроиться.

Не кровать, конечно.

Скорее жёсткая лавка.

Но после целого дня лазанья по горам даже такая роскошь показалась вполне сносной.

Для верности обвязал себя вокруг пояса верёвкой, закрепил за толстую ветку. Если во сне перевернусь, вниз уже не свалюсь.

Главное — не забыть утром отвязаться…

Эта мысль почему-то показалась смешной.

Из мешочка достал несколько полосок вяленого мяса, пожевал, запивая водой. Следом отправил в рот горсть сушёных ягод.

Маловато.

Но лучше лечь голодным, чем тащить с собой лишний груз. К тому же по дороге я постоянно нахожу то ягоды, то грибы. Черемши вон надрал букетик и сжевал его по дороге. Лес всегда прокормит.

А лес тем временем менялся.

Дневной шум постепенно стихал, замолчали птицы. Перестали стрекотать насекомые.

Зато просыпались те, кого днём почти не видно.

Где-то далеко протяжно завыл зверь.

Не волк.

Голос был ниже и намного гуще.

Потом с другой стороны ему ответил ещё один.

По спине невольно пробежал холодок.

Ну да…

Это тебе не городской парк.

Добро пожаловать в пищевую цепочку.

Над верхушками деревьев медленно поднялась луна.

Полная.

Большая.

Настолько яркая, что между стволами легли чёткие серебристые тени. Даже отсюда было видно, как внизу колышется высокая трава, а ветер едва заметно качает молодые деревца.

Несколько раз совсем рядом пролетела крупная ночная птица.

Потом где-то неподалёку кто-то громко захрустел ветками.

Замер.

Видимо прислушивается.

И пошёл дальше.

Похоже, олень.

Или лось.

Хотя… какие здесь, к чёрту, лоси…

Местная живность пока ещё оставалась для меня сплошной загадкой.

Ночь окончательно вступила в свои права.

Несмотря на постоянные звуки, сон подкрался неожиданно быстро.

Последнее, что успел подумать, прежде чем провалиться в темноту, было удивительно простым.

Только бы не проспать рассвет…

…

Не проспал.

Проснулся гораздо раньше.

Глаза распахнулись сами собой, словно кто-то резко толкнул в плечо.

Сознание ещё не успело окончательно проснуться, а тело уже знало.

Опасность.

Сердце ударило один раз.

Второй.

Третий.

Я лежал совершенно неподвижно, даже стараясь не дышать.

Что именно меня разбудило, понять не мог. Ни крика, ни треска, ни рычания.

Но это чувство…

Оно буквально вопило внутри.

Не шевелись.

Луна всё ещё висела высоко над лесом, заливая серебристым светом редколесье вокруг моего дерева. Здесь кроны не смыкались сплошной стеной, поэтому видимость была на удивление хорошей.

Медленно, очень медленно повернул голову.

Сначала ничего.

Потом…

Между кустами что-то шевельнулось.

Тёмная спина.

Длинное гибкое тело.

Оно двигалось почти бесшумно, словно не касаясь земли.

Большая кошка.

Не слишком крупная.

Меньше тигра.

Меньше льва.

Но значительно больше рыси.

Хищник остановился.

Поднял голову.

Втянул носом воздух.

И медленно посмотрел прямо туда, где среди ветвей прятался я.

Чёрт…

Учуял.

Несколько долгих секунд зверь стоял неподвижно.

Потом совершенно спокойно подошёл к самому стволу дерева.

Сел.

И продолжил смотреть вверх.

Не рычал.

Не прыгал.

Он…

Ждал.

Словно прекрасно понимал, что добыче всё равно когда-нибудь придётся спуститься.

И именно это спокойствие пугало гораздо сильнее любого рыка.

Хвост лениво скользнул по траве.

Уши были направлены вперёд, а жёлтые глаза неотрывно следили за каждым моим движением.

Умная тварь…

Похоже, зверь уже не раз охотился подобным образом.

Знал, что добыча рано или поздно ошибётся.

Задремлет.

Потеряет терпение.

Попытается слезть.

А он будет ждать.

Столько, сколько понадобится.

Копьё уже лежало в руках.

Я медленно перехватил его поудобнее, стараясь не делать резких движений.

Кошка заметила это сразу.

Поднялась.

Сделала несколько плавных шагов вокруг дерева.

Остановилась с другой стороны.

Ах ты… пакость блохастая. Спряталась.

Потом снова показалась в лунном свете.

Она проверяла меня.

Искала момент.

Или место, откуда удобнее прыгнуть.

Интересно… а лазать ты умеешь?

Ответ пришёл почти сразу.

Хищник подошёл вплотную к стволу, поднялся на задние лапы и легко, словно между делом, вонзил когти в кору.

Провёл ими сверху вниз.

Посыпалась древесная труха.

Потом так же спокойно опустился обратно на землю.

Демонстрация получилась более чем убедительной.

Умеет… но, пока не хочет.

Вот теперь стало совсем невесело. Вопрос был только в том, когда она захочет.

Несколько минут мы продолжали играть в гляделки.

Я не сводя глаз с хищника осторожно потянулся за трубкой. Девять шипов, по три с каждым ядом я прикрепил смолой на саму трубку, по кругу и обмотал полоской кожи. Нащупал большим пальцем насечки. Сделал их специально что бы знать где какая тройка.

Зверь вдруг отвернулся.

Неторопливо сделал несколько шагов в сторону.

И растворился среди кустов.

Я продолжал смотреть туда, где он исчез.

Не верил.

Ушёл?

Прошла минута.

Вторая.

Лес снова наполнился обычными ночными звуками.

Где-то стрекотали насекомые.

Шуршела листва.

Ветер тихо раскачивал ветви.

И всё же…

Что-то было не так.

Слишком тихо.

Слишком…

Спокойно.

И тут сверху тихо зашелестели листья.

Не внизу.

Не впереди.

Над головой.

Холодная волна прокатилась по позвоночнику.

Сверху⁈

Я вскинул голову именно в тот момент, когда между ветвей мелькнул гибкий силуэт.

Вот же…

Она не ушла.

Она просто обошла дерево и забралась по соседнему стволу.

Прыжок был почти бесшумным.

Время словно растянулось.

Увидел широко раскрытую пасть.

Белые клыки.

Прижатые уши.

Жёлтые глаза.

Инстинкты сработали быстрее мыслей.

Не пытаясь уклониться, я выпустил трубку, схватил копье и обеими руками выставил его навстречу летящему зверю.

Удар получился страшным.

Хищник буквально насадил себя на каменный наконечник, но собственной массой всё равно врезался в меня.

Ветки затрещали.

Воздух вышибло из лёгких.

Верёвка, которой я привязался к стволу, натянулась до предела но удержала от падения вниз.

Кошка захрипела, бешено заработала лапами, пытаясь добраться до лица.

Одна полоснула по предплечью.

Вторая распорола меховую накидку на груди.

Горячая боль вспыхнула сразу в нескольких местах.

— Да сдохни же! — прорычал я сквозь зубы.

Упёрся ногой в толстую ветку и изо всех сил толкнул древко вперёд.

Каменный наконечник вошёл ещё глубже.

Хрип перешёл в бульканье.

Тело дёрнулось.

Когти ещё несколько раз бессильно царапнули воздух.

Потом зверь обмяк.

Несколько секунд мы так и лежали, сцепившись друг с другом.

Я тяжело дышал, чувствуя, как колотится сердце.

Потом осторожно столкнул тушу вниз.

Она с треском проломила нижние ветки и тяжело рухнула на землю.

Лес молчал.

А потом где-то далеко испуганно закричала ночная птица.

Несколько минут я продолжал сидеть неподвижно, не сводя глаз с лежавшего под деревом зверя.

Не шевелится.

И это хорошо.

Постепенно бешено колотившееся сердце начало успокаиваться. Только сейчас почувствовал, как дрожат руки. Не от холода. От запоздалого осознания того, насколько близко всё было.

Ещё немного….

И эта тварь добралась бы до меня.

Я посмотрел на верёвку, туго впившуюся в пояс.

Вот ведь…

Сам себя так качественно привязал, что теперь ещё попробуй выберись.

Провозился с узлом добрых пару минут, пока наконец не освободился. Осторожно слез по стволу, поднял трубку, вернул её на пояс. В руке сжимал нож. Медленно подошёл к зверю.

На всякий случай ткнул его носком.

Никакой реакции.

Ещё раз.

Тишина.

Только теперь позволил себе выдохнуть.

Копьё торчало в туше. Уперся ногой в ещё теплое, обмякшее тело, рывком выдернул свое оружие.

Кошка оказалась совсем не такой огромной, какой выглядела ночью. Мускулистая, гибкая, с короткой пятнистой шерстью, длинными клыками и когтями размером с мой большой палец. Килограммов пятьдесят-шестьдесят, не больше.

Но этого хватило бы, чтобы за несколько секунд превратить меня в поздний ужин.

Я легонько пнул тушу носком обуви. Но уже не проверяя, а так, чисто сбрасывая напряжение.

— Не люблю кошек…

Постоял секунду и невольно ухмыльнулся.

— Да вы просто готовить их не умеете.

Собственный голос в ночном лесу прозвучал неожиданно громко.

Стало даже как-то спокойнее.

Жив.

Цел.

Ну, почти.

Только сейчас заметил длинные кровавые полосы на предплечье и внешней стороне бедра. Когти всё-таки достали. К счастью, вскользь. Раны были неглубокими, но неприятно саднили.

Промыл царапины водой и густо смазал их мазью Барка. Не перевязка конечно, но кровь остановилась и даже боль почти прошла.

— Спасибо, что не глубже, — буркнул неизвестно кому.

Шкуру снимать не стал.

Во-первых, темно.

Во-вторых, возиться до рассвета с разделкой туши посреди леса — удовольствие сомнительное. Запах крови соберёт сюда всех местных любителей свежего мяса.

Нет уж.

Подарок остаётся лесу.

Поднял копьё, ещё раз внимательно осмотрелся по сторонам и снова полез на дерево.

На этот раз устраивался гораздо осторожнее.

Каждый шорох теперь заставлял прислушиваться.

Каждая тень казалась подозрительной.

Но больше никто не пришёл.

Уснуть так и не смог.

Остаток ночи лес жил своей жизнью. Где-то далеко снова перекликались хищники, несколько раз совсем рядом прошуршали мелкие зверьки, а под утро всё постепенно затихло.

Когда над горами начала сереть полоска рассвета, отвязал верёвку, размял затёкшие плечи и спустился вниз.

Такую шкуру оставлять искренне жаль. Когти, клыки… Жаба душила всей массой, не щадя. Бороться с ней не было сил. Я проиграл. Вздохнул принимая поражение и шагнул к поверженному коту.

Потерял час времени. Ну да, я не заправский шкуродер и даже не охотник ни разу. И если бы пацан То-Рек умел бы свежевать, то и руки бы помнили. Но нет. Не обучался этой науке мелкий гавнюк.

Очень сильно я жалел ещё и о отсутствии пассатижей. Но при помощи найденного камня, своего ножа и кошачьей матери, которую я упомянул несколько раз, справился. Теперь все нужные мне трофеи были завернуты в шкуру а шкура уложена в рюкзак.

Лишь бы не завонялось…

Уходя, бросил последний взгляд на лежавшую под деревом растерзанную кошку и тихо произнёс:

— Спасибо за урок.

Потом закинул мешок за спину и двинулся дальше. До чужаков оставался ещё целый день пути.

Солнце поднялось высоко. Желудок напомнил о себе глухим урчанием. Сел на поваленный ствол, достал остатки вяленого мяса и неторопливо пообедал.

Воды в ручье оказалось вдоволь. Умылся, напился, наполнил свою флягу. Осмотрел царапины. Мазь подсохла местами, местами стерлась. Пришлось промыть и намазать снова. Раны выглядели не слишком красиво, зато было без особой боли.

Значит, жить буду.

Потопал дальше.

После бессонной ночи тело казалось тяжёлым, но голова, наоборот, работала удивительно ясно. Теперь я смотрел на лес совсем иначе. Если вчера внимание было приковано в основном к дороге, то сегодня взгляд сам цеплялся за каждую мелочь.

Сломанная ветка.

Свежий помёт.

Следы на влажной земле.

Несколько раз попадались отпечатки копыт каких-то небольших животных. Один раз пересёк старую медвежью тропу. Возле ручья заметил следы волчьей стаи, правда, уже немного расплывшиеся после недавнего дождя.

Лес жил своей жизнью.

И в этой жизни человек вовсе не был главным.

Ближе к вечеру горы стали ещё круче.

Несколько раз приходилось буквально карабкаться по осыпям, цепляясь за корни деревьев. Один склон оказался настолько крутым, что пришлось снять копьё со спины и сначала забросить его наверх, а уже потом самому подтягиваться вслед.

Скользко.

Жарко.

Всякая пакость липла к вспотевшему лицу, ноги гудели, а плечи ныли от постоянного веса мешка.

«И это ещё налегке…» — невольно подумал я.

Будь за спиной нормальный походный рюкзак килограммов на двадцать пять, давно бы проклял всё на свете.

Несколько раз останавливался лишь затем, чтобы свериться с направлением.

Солнце медленно уходило к западу.

Слева всё так же тянулась гряда знакомых горных вершин, похожих на зубья гигантской пилы. Самая высокая вершина с раздвоенной макушкой оставалась хорошим ориентиром. Пока она находилась под нужным углом, можно было не сомневаться — иду правильно.

Спустя ещё час пешего хода лес начал постепенно меняться.

Всё чаще попадались сломанные молодые деревца. Где-то были содраны полосы коры. На одном из камней заметил совсем свежие потёртости с остатками черной, длинной шерсти.

Медведь?

Или какой другой зверь?

Пока не понять.

Дальше двигался гораздо медленнее.

Каждые несколько десятков шагов останавливался и слушал лес.

Иногда приседал, рассматривая землю.

Иногда поднимался на валуны, чтобы оглядеться.

Уже начинало темнеть, но останавливаться на ночёвку я не собирался. Лес вдруг расступился, и впереди открылся каменистый обрыв. Осторожно подойдя к самому краю, лёг на живот и выглянул вниз.

Внизу пролегало высохшее русло древнего ручья, зажатое между скальными стенками. Глубина — метров тридцать, не меньше. Если сорваться отсюда, до подножия долетишь уже мёртвым.

А среди камней вился дымок.

Я всё-таки их нашёл.