Глава 13

Я осторожно выпутал волосы из зацепившихся веток и тихонько вылез из-под кустарника. Первой меня заметила Зара. Она вздрогнула и побледнела.

Я, не вставая на ноги, приложил палец к губам, показывая: тихо.

Девушка тут же прикрыла ладонями рот, чтобы не вскрикнуть.

Ракан заметил её реакцию и резко развернулся в мою сторону с копьём в руке.

Замер.

Я продолжал стоять на трёх опорных, прижимая палец к губам.

Ракан нахмурился, мельком взглянул вниз, за край обрыва.

Я указал пальцем на Зару и еле слышно прошептал:

— Говори с ней.

Затем указал на край обрыва, а после перевёл указательный палец на Ракана:

— Сюда иди.

Ракан и Зара переглянулись. Ракан кивнул ей и уступил место на краю обрыва. Сам осторожно положил копьё на землю, зачем-то тоже встал на четвереньки и пополз в мою сторону.

Зара заглянула вниз.

— Таная, — позвала она девочку.

Та только громко всхлипнула, ничего не ответив.

— Таная, всё будет хорошо… — начала она успокаивать маленькую бунтарку.

Но я уже не слушал, что она там ей говорит. Всё моё внимание переключилось на главу этого проблемного семейства.

— Скажи Танае, что ты отказываешься от клятвы.

Мужик выпучил на меня глаза и отрицательно замотал головой.

— Не губи, Ха-Рук, — прошептал он, пребывая в суеверном ужасе. — Предки проклянут и меня, и Танаю, и моего нерождённого ребёнка. Весь род проклянут. Нет. Не откажусь. Лучше одна её смерть, но без проклятия предков. Она умрёт, но после родится вновь. А если я нарушу клятву… нет, нет.

Он снова замотал головой.

Я уже задолбался стоять на четвереньках, как баран, и попросту уселся на задницу.

Задумался.

— Хорошо… А если я сам освобожу тебя от данной клятвы?

Мне казалось, люди не умеют настолько сильно выпучивать глаза, однако Ракан, кажется, побил какой-то рекорд.

Зара продолжала что-то говорить девочке. Та грубо огрызалась, но я слышал их разговор лишь фоном, особо не вслушиваясь.

— Я принял твоё слово, значит, могу его и вернуть, — я указал сначала на себя, потом на Ракана. — Возвращаю тебе данное тобой слово. Ты свободен.

Затем указал на Зару:

— Она свободна.

И перевёл палец на край обрыва:

— Таная тоже свободна.

Ракан открыл и закрыл рот, как рыбка, выброшенная на берег.

Я продолжил:

— А теперь иди и скажи Танае, что ты не отдашь её Ха-Руку. Скажи ей, что она вольна сама выбрать себе мужчину и жить так, как хочет. И вытащи её оттуда.

Я поднялся с земли.

— Я уйду. Не буду вам мешать.

Уже собираясь развернуться, добавил:

— И ещё, Ракан… Если хочешь уйти домой — уходи.

Не стал дожидаться, пока Ракан придёт в себя и сообразит, что мне ответить. Развернулся и снова полез под кустарник.

Ещё какое-то время слышал только голос Зары, а потом заговорил Ракан. Чем там закончится их семейная сцена, меня больше не интересовало. Я возвращался к своим. А эти… да пусть катятся куда пожелают.

Баба с возу — кобыле легче.

Вернулся к ручью, к тому месту, откуда ушёл пару часов назад. Хотя сколько именно прошло времени, я не сразу понял. Только взглянув на солнце, сообразил, что пробегал по этим зарослям почти два часа.

Немного отмыл руки и ноги от грязи, напился воды и пошёл догонять своих.

Найти следы множества ног было несложно. Они целую тропу протоптали. После дождя земля раскисла, и десятки ног месили её так, что местами трава была втоптана в грязь, а почва буквально перерыта пятками.

Но люди не просто прошли здесь.

Они жрали всё, что попадалось по пути.

Кусты стояли ободранные, ягоды объедены подчистую, съедобные растения выдернуты из земли. Где-то даже виднелись свежие ямки — кто-то руками разрыл влажную почву в поисках корешков. Целая толпа голодных людей прошла здесь и оставила после себя широкую, грязную полосу разграбленного леса.

Шёл по этой тропе обратно к своим, как по бульвару, даже не всматриваясь в следы.

С одной стороны, чувствовал облегчение. Всё-таки избавился от этой семейки. Теперь пусть сами решают свои проблемы, сами выбирают, куда им идти и что делать дальше.

А с другой…

Внутри всё равно точил червячок беспокойства.

Дойдут ли?

Не погибнут ли по дороге?

Видел ведь, в каком состоянии они были. Таная перепугана, Ракан сам не свой, а Зара на сносях. Дикий горный лес не место для прогулок, особенно для ребёнка и беременной женщины. Если нарвутся на зверя или просто кто-нибудь подвернёт ногу в такой глуши — всё, помощи ждать неоткуда. Вряд ли Ракан в одиночку сможет защитить свою семью.

К чёрту.

Зло отбросил эти мысли.

Я сделал всё, что мог. Дальше — их выбор.

Ускорил шаг, а затем и вовсе припустил по вытоптанной толпой тропе. Впереди меня ждали Вел и остальные люди, которых мы вели к своей стоянке. Вот о них сейчас и надо думать.

Но где-то на задворках сознания всё равно продолжало крутиться одно и то же:

А правильно ли я поступил?..

Взобравшись на очередную возвышенность, я увидел вереницу спин, медленно бредущих вниз. Они спускались к небольшому оврагу, в середине которого проходил наш ручей, а ещё немного дальше я заметил тонкий, неровный столбик белёсого дыма, поднимающегося к небу.

Надеюсь, это костёр Кана, а не очередные незваные гости.

В последнее время я всё чаще начал задумываться о том, что наше жилище расположено на каком-то перекрёстке путей миграции племён. Конечно, это шутка, но, как говорится, в каждой шутке есть доля шутки.

Уж больно людно тут для глухомани лесной. Да и хищников дохрена.

Один из темнокожих подростков заметил мою фигуру, приложил ладонь козырьком ко лбу и прищурился. Узнав меня, радостно замахал руками, даже подпрыгнув на месте.

Его соплеменники, до этого что-то выискивавшие в соседних кустах, тут же подняли головы.

Подросток коротко что-то сказал им и указал в мою сторону. Ребята посмотрели туда, заулыбались и тоже замахали руками.

Эти точно меня не боятся.

Вел, заметив их реакцию, обернулся и посмотрел на взгорок.

Я свистнул.

Он свистнул в ответ и махнул мне рукой.

Люди начали оборачиваться. Они видели, как я спускаюсь к ним, а я внимательно всматривался в их лица. Кто-то отворачивался, кто-то смотрел настороженно, а кто-то явно был мне не рад.

Я не подавал виду, просто запоминал лица.

Каждое.

Потом разберёмся.

Спустившись с возвышенности, вскоре оказался среди людей. Вел уже ждал. Увидев меня, хлопнул по плечу и довольно усмехнулся:

— А я уже думал, ты опять потерялся.

— Это я-то? — хмыкнул в ответ. — Не дождёшься!

— Уже и поволноваться нельзя? — усмехнулся Вел.

— И я тоже рад тебя видеть, — ответил с усмешкой.

Рыжий покосился в мою сторону и оскалился своей фирменной улыбочкой.

Люди постепенно снова двинулись вперёд. Я шёл рядом с Велом и время от времени поглядывал на спасённых. После слов девчонки стал особенно внимательно замечать то, на что раньше не обращал внимания.

Кто-то старался держаться от меня подальше. Кто-то, заметив мой взгляд, тут же отворачивался. Некоторые переговаривались между собой, время от времени бросая в мою сторону короткие взгляды. Те же, кто не понимал нашего языка, похоже, вообще не знали, чего от меня ожидать.

Зато стайка темнокожих подростков держалась совсем иначе. Они постоянно крутились возле меня, Вела, Айлы и Лиора, что-то показывали руками, смеялись и пытались объяснить друг другу самые простые вещи без единого общего слова. Старшие следили за младшими, одёргивали их, если кто-то отходил слишком далеко, делились найденными ягодами и корешками и вообще старались держаться одной группой.

Почему-то они напомнили мне Айлу и её мальчишек. Та же привычка держаться вместе, та же готовность влезть за своего, даже если страшно, и та же удивительная внутренняя уверенность: старшие — это старшие, за ними можно идти.

Похоже, Вел, Айла и Лиор уже стали для этих ребят именно такими. Ко мне же они относились с явным уважением, несмотря на то, что по возрасту я был младше. Они называли меня Тахо, а каждый раз, когда находили что-нибудь съедобное, старались принести часть добычи мне.

— Тахо, ан хо, — произнёс старший из темнокожих парней и с уважительным кивком протянул мне в ладонях горсть ягод.

Я невольно улыбнулся и с благодарностью принял подарок.

Кадо тоже крутился неподалёку, стараясь незаметно держаться поближе к Лиору и Айле, которые шли во главе колонны, или перебегал в хвост, ко мне и Велу. Несколько раз он поглядывал в мою сторону так, будто хотел что-то спросить, но каждый раз не решался подойти. Торопить его не стал и решил, что пусть сам заговорит, когда будет готов.

Когда люди почувствовали запах дыма, ещё даже не увидев самого костра, все заметно оживились. Почти сразу шаги стали быстрее, разговоры стихли, а некоторые и вовсе начали торопиться вперёд, забыв о поисках еды в ближайших кустах и под ногами.

По этой реакции стало понятно: они прекрасно знали, что означает этот дым.

Кан рядом.

Значит, будет еда.

А значит, после долгой дороги можно будет наконец остановиться и отдохнуть.

Вскоре между деревьями показался и сам костёр, а возле него — старый охотник. Он выбрал отличное место для ночёвки: с двух сторон стоянку закрывали высокие стены, рядом журчал ручей с удобным подходом к воде, а ровного места без острых камней, пригодного для сна, хватало с избытком.

Выбирая стоянку, Кан продумал всё до мелочей, и это говорило о его колоссальном опыте.

Завидев нас, он поднялся на ноги, окинул взглядом нашу группу и удивлённо вскинул брови, заметив, что приближаемся мы тоже далеко не с пустыми руками.

Свинью и убитого хищного зверя, похожего на огромную росомаху, несли подвесив на длинных палках. Тащили этот груз старшие подростки и женщины. Двух убитых поросят женщины тащили по одному в руках.

Оставшихся двух живых поросят под бдительным присмотром Вела несли девочки-подростки. Им предусмотрительно связали ноги и завязали пасти, чтобы поросята не верещали и своим визгом не привлекали хищников. После истории с козлятами никто из моих ребят больше не хотел повторения подобного опыта.

Вот только за кем Рыжий следил внимательнее — за добычей или за девчонками, — я так и не понял.

Заметив процессию, Кан перестал заниматься мясом, устремив всё своё внимание на нашу добычу.

Над углями дожаривались последние куски, нанизанные на палочки по типу шашлыка, а рядом, на лопухах, уже лежал готовый ужин для людей.

Вовремя мы пришли, как раз к столу.

Невольно задержал взгляд на останках, аккуратно сложенных кучкой у воды. По шкуре, копытам и разбитому черепу было понятно, что Кан добыл какого-то небольшого травоядного зверя. Мозг он тоже вытащил из черепа и теперь запекал его на плоском камне. Потроха были так же аккуратно разложены на камнях: сердце отдельно, почки отдельно и так далее. Охотник разобрал свою добычу толково и ничего не выбросил зря.

Как ни пытался, распознать добычу Кана не сумел. То ли просто не узнал в этих окровавленных ошмётках знакомое животное, то ли действительно никогда прежде не видел ничего подобного. Не то лань, не то оленёнок, не то косуля — в общем, неважно. Главное, чтобы было вкусно.

Тем временем нашу добычу осторожно сгрузили возле костра.

— Да вы ещё и поохотится успели⁈ — довольно оскалился Кан.

— Ага, — с довольной физиономией кивнул Вел и с нескрываемой гордостью добавил: — На водопое немного поохотились.

В его голосе так и читалось: и мы не лыком шиты, сами можем мясо добыть.

Взгляд Кана остановился на двух оставшихся в живых поросятах. Те лежали связанными и время от времени глухо похрюкивали.

Тут же пришлось предупредить:

— Этих не трогайте. Отнесём домой. Живыми, — на всякий случай добавил, чтобы не возникло лишних идей.

А то ещё свернут им шеи и понесут уже готовую добычу — чтобы не хрюкала.

Кан тут же посерьёзнел.

— В жертву? — спросил он.

— Нет, Кан. Мы будем держать их в специальном месте и кормить. Это запас племени на тот случай, если охота окажется неудачной. Сам потом всё увидишь.

Кан тяжело вздохнул и пробормотал:

— Чувствую, много чего мне предстоит увидеть.

Ты даже не представляешь, насколько ты прав, Кан.

Старый охотник оглядел столпившихся вокруг людей и вдруг зло рявкнул:

— Чего встали⁈ А разделывать их кто за вас будет?

Толпа тут же зашевелилась и разбежалась в разные стороны, словно потревоженные тараканы. Одни потащили туши к воде, другие отправились искать подходящие камни, из которых можно было сделать подобие ножей, третьи принялись собирать дрова.

Работа закипела.

Пока остальные работали, мы с Каном и Велом сидели у огня, а я вполголоса рассказывал им о Ракане и его семействе.

Вскоре к костру начали подносить первые куски свежего мяса. Развели ещё несколько огней, и теперь жарка шла заметно быстрее. Никто не пытался утащить себе кусок раньше времени — видимо, подобный поступок во всех племенах карался очень строго. Голодных маленьких детей предусмотрительно не подпускали слишком близко к еде, а раздачу начали только после того, как всё мясо было готово и разложено отдельными кучками на широких листьях лопуха.

Первый кусок ожидаемо протянули мне.

Следующим, по моему мнению, должен был получить мясо Вел, потому что по значимости в моём племени он занимал второе место после меня.

Ещё совсем недавно первым в нашей двойке был именно Рыжий, но он сам отдал мне право первого, но не как охотнику а как Ха-Руку. Потому что статус великого шамана был выше даже статуса вождя, так что спорить с таким решением я не стал. Я же в свою очередь тоже отдал статус первого Барку, не только как вождю, но и как своему наставнику в шаманском деле.

Кан, конечно, был матерым и опытным охотником, но в нашей небольшой общине он пока оставался новым человеком и не мог знать о том что наши законы сильно отличаются от общепринятых. До его появления Вел был старшим охотником и занимал соответствующее положение в иерархии. Теперь же с появлением Кана он рисковал потерять и этот статус, скатившись ещё на несколько ступеней ниже. Если этому и суждено было произойти, то точно не здесь и не сейчас.

Чувствую после возвращения нас ждёт серьёзный разговор со стариками о рангах и статусах. Скорее всего, Кан захочет занять второе место после Барка, а не четвёртое после Вела. У меня же были свои планы на развитие и рост нашей общины, и на Вела у меня были ставки как на вождя и ширму власти для меня самого.

Кан мужик умный, думаю он меня поймет.

И тут, как я и думал, у раздающих возникла небольшая заминка: кому первому дать мясо — Кану или Велу? Я молча указал взглядом на Вела. Кан покосился на меня и хмыкнул без всякой злости, скорее даже с лёгкой иронией, но спорить не стал.

Кажется, не обиделся. Ну и отлично. Позже всё обсудим.

Девушка, которая раздавала нам еду, немного удивилась, но её выражение лица быстро вернулось к прежнему — чем-то недовольному и скучающему.

Третий сочный и увесистый шмат достался Кану. Как и положено, нам дали самые лучшие куски.

После этого, по моему указанию, мясо получили Лиор и Айла. А затем произошло то, что моментально вывело меня из себя.

Обычно в нашем племени еду раздавал тот, кто её добыл или приготовил. Но сейчас всё получилось иначе. За раздачу взялись три, по местным меркам, взрослые женщины, и все они были из племени Серых Волков. Две ходили с лопухами, полными жареного мяса, следом за третьей, которая выбирала куски то с одного лопуха, то с другого и раздавала их людям.

И видно было, что для них это было не столько обязанностью, сколько показателем их значимости среди остальных. Большачка, старшачка… Как там на Древней Руси называли старших женщин? Не помню. В общем, кто-то явно решил, что именно они — старшие женщины племени. А точнее, вон та, которая ходила с важным видом, а две остальные, похоже, были её свитой, то есть приближёнными.

В их племени, может, так и есть, но точно не в моём. У нас этот пост уже занят Нэрой.

Но взбесило меня другое. После того как они самые хорошие куски отдали «верхушке» племени, эти потрёпанные жизнью, но всё ещё жаждущие власти курицы тут же направились к своим соплеменникам и в первую очередь подошли к Шафу и Тадуху. Ведь мало просто раздать мясо — они решали, кому достанется сочный кусок, а кому жилы да кость. И кислые уставшие лица людей тут же сменились на заискивающие улыбки.

— Стоять! — рявкнул я.

Женщины замерли и осторожно развернулись, испуганно таращась в мою сторону.

— Шафу нанёс первому зверю хороший, но не смертельный удар, — громко произнёс я, чтобы меня услышали все. — Ему хороший кусок. Вон тот дай.

Я указал пальцем на приличный шмат мяса.

— Саргай сразил маленького зверя одним ударом, — продолжил я. — Он получит свой кусок после Шафу.

После этого перевёл взгляд на Тадуху.

— Тадуху упал, — произнёс я уже более жёстко. — Ему дадите после них.

Палец указал на группу темнокожих подростков.

— Один из них нанёс смертельный удар палкой первому зверю, а другой метко убил камнем второго.

Женщины недовольно зыркнули в сторону ребят, но всё же кивнули и продолжили раздачу в том порядке, который был указан. Я наблюдал за ними. Как и думал, Саргаю и темнокожим подросткам достались самые паршивые куски — одни кости и почти никакого мяса.

— Стоять! — мой звонкий юношеский голос грозно разнёсся по оврагу, эхом отразившись от его стен. — Сюда подошли! Бегом!

Они вздрогнули и как вкопанные остановились на месте.

Я медленно поднялся на ноги. На моём лице эти три овцы — а иначе я просто не мог назвать этих пустоголовых самок, которые так и не поняли, что власть сменилась и кто теперь здесь рулит, — прочли гнев всех духов лесных и небесных разом. Руки у них задрожали, а одна даже отступила на шаг назад, вжав голову в плечи.

— Айла, Лиор, заберите мясо у них и раздайте людям.

Айла недоумённо посмотрела на меня:

— Мясо дать?

— Да, — подтвердил я. — Всем. А этим, — указал на троих отличившихся, — в самую последнюю очередь. После детей.

Да, детям здесь отдавали еду самыми последними. То, что оставалось. Если вообще что-нибудь оставалось.

Кан всё это время наблюдал за происходящим с совершенно невозмутимым выражением лица. Но где-то глубоко в его глазах мне показалось, мелькнуло удовлетворение. Ему нравилось то, что сейчас произошло. Или… то, как повёл себя я?

Айла и Лиор быстро забрали мясо и принялись раздавать его заново. На этот раз кусок получил каждый — с учётом его заслуг, а не по родственному блату. Темнокожим ребятам достались нормальные, хорошие порции, а не обрезки, которые им пытались подсунуть раньше.

Вскоре все уже сидели с куском мяса в руках, а то, что осталось после раздачи, Лиор и Айла принесли обратно и сложили возле нашего костра. Я ещё раз оглядел стоянку, стараясь убедиться, что никто не остался без еды.

Взгляд остановился на старой шаманке. Бабка крутилась неподалёку, и мой топор всё так же находился при ней. Сейчас старуха сидела чуть в стороне от остальных, поближе к нашему костру, и с жадностью грызла свою долю ужина, громко чавкая и явно не собираясь ни с кем ею делиться.

Следом взгляд остановился на одичалой с ребёнком и четырёх женщинах, которые до этого почти ни на что не реагировали. Им тоже выдали еду, и теперь они спокойно ели сами, без чьей-либо помощи. Я невольно отметил это про себя: одна из соплеменниц Ракана рассказывала, что раньше их приходилось кормить.

Ну, раз сами едят, значит, дело идёт на поправку. Уже хорошо.

А те три овцы тем временем и вовсе предпочли спрятаться от меня за спинами своих сородичей, словно надеялись, что я о них забуду.

Даже не надейтесь. Своё место в моём расстрельном списке вы уже застолбили.